Текст книги "Красная роза для Френсис". Сара андерсон книги


Читать книгу Свободна как ветер Сары М. Андерсон : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Сара М. АндерсонСвободна как ветер

Straddling the Line

© 2013 by Sarah M. Anderson

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

Сделав глубокий вдох и расправив плечи, Джози от крыла дверь «Крейзи хорс чопперс1   Чоппер – класс мотоциклов с высоким рулем и удобной посадкой.

[Закрыть]». Ей удавалось держать под контролем неприятное предчувствие, которое говорило, что обратиться за пожертвованиями на образование в мастерскую, изготавливающую эксклюзивные мотоциклы, пусть даже очень дорогие, было плохой идеей.

В приемной пахло дорогой кожей и моторным мас лом. Между двумя черными кожаными креслами с отделкой из хрома стоял столик с круглой стеклянной крышкой и основанием, сделанным из рулей мотоциклов. Несомненно, эта мебель была изготовлена на заказ. На одной стене висели фотографии владельца салона Роберта Болтона в обществе разных знаменитостей. От помещения сборочного цеха приемную отделяла стеклянная стена. По другую ее сторону работали несколько суровых на вид мужчин. Там было полно инструментов, которые так нужны школе в Пайн-Ридж. Какой толк от школьной мастерской без инструментов?

Ход ее мыслей прервала устрашающего вида женщина с очень короткими светлыми волосами, многочисленными татуировками, пирсингом и бейджиком с именем Кэсс. Она сидела за черной гранитной стойкой. На стене за ее спиной висела стильно оформленная композиция из черных кожаных курток с логотипом «Крейзи хорс».

– Чем могу вам помочь? – Секретарше пришлось повысить голос, чтобы перекричать гремящую музыку. Это была «Металлика».

Мгновение спустя музыка стихла, и на смену ей тут же пришел оглушительный скрежет разрезае мого металла. Секретарша поморщилась, и Джози прониклась к ней сочувствием. Теперь понятно, почему она слушает хеви-метал на такой громкости.

– Привет, – сказала Джози, протягивая ей руку. Посмотрев на маникюр Джози и ее тонкие браслеты, женщина скривилась. Не обращая на это внимания, Джози приветливо ей улыбнулась: – Я Джозетт Уайт-Плум. На девять тридцать у меня назначена встреча с Робертом Болтоном.

Джози убрала свою руку, но улыбаться не перестала. И что с того, что эта женщина выглядит так, словно всю ночь гоняла на мотоцикле? Байкеры тоже люди.

Женщина нажала кнопку селектора:

– Твой посетитель на девять тридцать уже здесь.

– Кто? – раздался приглушенный мужской голос на другом конце линии.

Неужели Роберт забыл, что назначил ей встречу? Вчера она отправила ему электронное письмо с подтверждением. Неприятное предчувствие усилилось.

– Твой посетитель на девять тридцать, – сказала Кэсс. – То есть посетитель Бобби. Но он сейчас в Лос-Анджелесе, забыл?

«Но если Бобби в Лос-Анджелесе, с кем тогда сейчас говорит Кэсс?»

Джози почувствовала досаду и разочарование. Она так готовилась к этой встрече. Перед ней она проштудировала страницы Роберта в социальных сетях и знала, что из еды он больше всего любит чизбургеры из дешевой забегаловки в Лос-Анджелесе, что он предпочитает одежду марки «Дизель» и что он целовался со многими актрисами и моделями. Черт побери, она знает о Роберте Болтоне больше, чем о своем бывшем бойфренде. Зная, в каких кругах он вращается, она надела для встречи с ним черное шерстяное платье – один из лучших своих нарядов.

Но все это сейчас не имело значения. Произошло то, к чему она оказалась полностью не готова.

Джози больше всего на свете не любила попадать в подобные ситуации. Она была не готова к расставанию с Мэттом два года назад. Она уже строила планы на будущее, но в конце концов Мэтт повернул на попятную. Он сказал Джози, что она ему не подходит. Разумеется, причина была в том, что она принадлежала к индейскому племени тетон, западным сиу.

Голос на другом конце линии пробурчал:

– Я знаю, что Бобби в Калифорнии. Это клиент или поставщик?

– Ни то, ни другое.

– Тогда какого черта ты меня беспокоишь? – бросил мужчина и разорвал соединение.

– Простите, – произнесла Кэсс безучастным тоном, – но я ничем не могу вам помочь.

Грубый отказ привел Джози в ярость. Она не из тех, кто позволяет собой пренебрегать.

Она попыталась игнорировать свои индейские корни, и к чему это привело? После болезненного разрыва с Мэттом она уволилась из благотворительной организации в Нью-Йорке и вернулась к матери в Пайн-Ридж. Она наивно полагала, что соплеменники встретят ее с распростертыми объятиями, но не тут-то было. Тогда она решила доказать им, что является полноправным членом своего племени, оснастив школу в резервации, которую начал строить ее дед. Но школы строить дорого, а оснащать еще дороже.

Ну и что с того, что владельцы «Крейзи хорс чопперс» прохладно относятся к благотворительным проектам? Что с того, что Роберта Болтона сейчас здесь нет? Его кто-то заменяет, и она должна с этим кем-то поговорить. Плевать, что она не готова. У импровизации есть свои преимущества.

– Разумеется, можете. Вы, наверное, здесь всем заправляете.

Кэсс самодовольно улыбнулась:

– Это точно, черт побери. Мальчики без меня пропали бы.

Джози в очередной раз убедилась, что с помощью грамотной лести можно расположить к себе собеседника.

– Я собираю средства для технической программы в новой школе, и я подумала, что для начала мне следует обратиться в фирму, изготавливающую мотоциклы.

Она солгала. Это была ее последняя попытка получить какое-нибудь оборудование. Сначала она обращалась к крупным производителям, но, получив везде отказ, была вынуждена просить помощи в местных автосервисах, у строительных подрядчиков и даже у учителей труда из хорошо оснащенных школ. Но результата все равно не было.

Джози удалось уговорить двадцатидвухлетнего миллиардера, сколотившего свое состояние на интернет-технологиях, подарить школе несколько компьютеров. Один телевизионный начальник, помешанный на здоровой еде, оплатил кухонное оборудование, а мебельный магазин отдал нераспроданные столы и стулья из прошлогодней коллекции. Инструментов для кабинета труда ей никто не дал. Тогда она, вопреки возражениям школьного совета, возглавляемого Доном Ту-Иглз, который не хотел иметь ничего общего с байкерами, тем более с Болтонами, решила обратиться в «Крейзи хорс». Что она потеряет? Школа открывается через пять недель.

– Помочь школе? – Во взгляде Кэсс промелькнуло сомнение. – Я даже и не знаю…

– Если бы я могла поговорить с кем-то из начальства…

Кэсс сердито посмотрела на нее.

Точно. Эта женщина считает себя начальником. По крайней мере, в приемной.

Тогда Джози достала брошюру и положила перед ней:

– Я представляю «Пайн-Ридж чартер скул». Наша цель – помочь детям из резервации Пайн-Ридж получить достойное школьное образование…

Кэсс подняла руки, словно сдаваясь:

– Хорошо, хорошо. Я поняла. – Она опять включила селектор.

– Что, черт побери? – рявкнул мужчина на другом конце линии, и у Джози снова появилось плохое предчувствие.

– Она не уходит.

– О ком ты говоришь?

Кэсс окинула Джози взглядом с ног до головы:

– Посетительница, которой назначено на девять тридцать. Она говорит, что никуда не уйдет, пока не поговорит с кем-нибудь из начальства.

Мужчина нецензурно выругался.

«Куда я попала?» – подумала Джози.

– В чем проблема, Кэсси? С чего ты вдруг стала не способна вышвырнуть кого-то за дверь? – Крик был таким громким, что заглушил остальные звуки.

Кэсси улыбнулась, подмигнула Джози и сказала:

– Почему бы тебе не прийти сюда и самому ее не вышвырнуть?

– У меня нет на это времени. Пусть Билли ее прогонит.

– Он проводит тест-драйв вместе с твоим отцом, так что из начальства здесь сегодня только ты. – Кэсси подняла вверх большие пальцы, словно говоря Джози, что у нее все получится.

Селектор издал какой-то странный скрежет, затем замолчал.

– Бен сейчас придет, – довольно произнесла Кэсс, которой, очевидно, нравилось доводить свое начальство до белого каления.

Дон Ту-Иглз был прав. Обратиться в «Крейзи хорс чопперс» было глупой затеей. Несмотря на охватившую ее панику, Джози изобразила на лице лучшую из своих улыбок и поблагодарила Кэсси за помощь.

Бен… Бенджамин Болтон? Роберт был единственным членом семьи Болтон, который был зарегистрирован в социальных сетях. За исключением нечеткой групповой фотографии, на которой были все сотрудники «Крейзи Хорс», и истории о том, как Брюс Болтон основал компанию сорок лет назад, она не нашла полезной информации о других Болтонах. О Бене она знала только то, что он был старшим братом Роберта и финансовым директором компании.

Прежде чем она успела решить, следует ей уйти или остаться, стеклянная дверь открылась, и в проеме нарисовался высокий широкоплечий мужчина.

– Какого черта… – прорычал мистер Болтон.

Вдруг он увидел Джози и застыл на мгновение, уставившись на нее. Затем черты его лица напряглись, глаза заблестели. Джози предпочла думать, что не от ярости, а от желания.

Наверное, она приняла желаемое за действительное, но, несомненно, Бен Болтон был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела. Ее щеки вспыхнули, и она не смогла определить, было ли причиной этого волнение или физическое влечение.

Бен выпрямился и расправил плечи.

Поняв, что у нее не осталось выбора, она воспользовалась старой как мир, но эффективной женской хитростью – кокетливо похлопала ресницами.

– Мистер Болтон? Я Джозетт Уайт-Плум, – произнесла она, подойдя к нему и протянув руку.

Ее ладонь утонула в его огромной ладони. Его рукопожатие было крепким, но Джози заметила, что он сдерживает свою силу, чтобы не сделать ей больно. Ее щеки еще сильнее загорелись.

– Спасибо, что нашли время для встречи со мной, – вежливо добавила она. Его реакция скажет ей, с кем она имеет дело. – Вы даже представить себе не можете, как я это ценю.

Ноздри Болтона раздувались.

– Чем я могу вам помочь, мисс Уайт… Плум? – Он произнес ее фамилию так, словно она его напугала.

Остается надеяться, что он не будет нести политкорректную чушь о том, что она является коренной американкой. Если он не назовет ее краснокожей, с ним можно вести диалог.

В приглушенном свете приемной Джози не могла определить, черные у него волосы или темно-каштановые.

– Не могли бы мы поговорить в другом месте?

Болтон резко отпустил руку Джози:

– Почему бы нам не подняться в мой кабинет? – предложил он спокойным тоном, но глаза его по-прежнему сверкали.

За ее спиной фыркнула Кэсс. Болтон посмотрел на нее с предостережением. Джози подумала, что растаяла бы, обрати он этот взгляд на нее. Когда Бен снова переключил свое внимание на нее, его взгляд выражал нечто среднее между гневом и желанием. На нее еще никто никогда так не смотрел. Мгновение спустя она поняла, что он ждет ее ответа. Это тоже было для нее в новинку. Обычно в такой ситуации мужчина просто шел в названное им место, ожидая, что она последует за ним.

– С удовольствием. Мне бы не хотелось отрывать Кэсс от работы.

Голубые глаза Бена вызывающе сузились, затем он повернулся и покинул приемную. Схватив свой портфель, Джози пошла за ним.

– Удачи вам! – смеясь, крикнула ей вслед Кэсс.

В туфлях на высоких каблуках Джози была вынуждена двигаться быстро, чтобы поспевать за Болтоном. Он поднимался по металлической лестнице, перешагивая через две ступеньки, так что его крепкие ягодицы, обтянутые черными джинсами, были на уровне ее глаз. У него был мощный и в то же время стройный торс, сужающийся книзу. Серая рубашка не могла скрыть его внушительные бицеп сы. Обнаружив, что пялится на него, Джози перевела взгляд на его черные ковбойские сапоги, решив, что так будет безопаснее.

Одно было очевидно: Бен Болтон не обычный финансовый директор.

Снизу донесся восхищенный свист, какой издают мужчины при виде красивой женщины, но прежде чем Джози успела внутренне возмутиться, Бен Болтон склонился над перилами и пророкотал: «Хватит!»

В мастерской на миг вдруг стало тихо, словно кто-то вырубил электричество, заставив разом замолчать все инструменты.

Внутри у Джози все сжалось.

Это не демонстрация власти с целью произвести впечатление, а власть в ее естественном проявлении. Причем крайне убедительном. Бен Болтон внушает уважение, и его уважают.

Она здесь совершенно посторонний человек, но он ее защитил.

Бен бросил на нее взгляд через плечо, словно думал, что она захочет бросить ему вызов, усомнившись в его власти над двенадцатью крепкими парнями с мощными инструментами в руках, затем продолжил идти по лестнице.

Пульс Джози участился. Она привыкла к тому, что мужчины пытаются произвести на нее впечатление своими деньгами и другими атрибутами высокого статуса. Но этому мужчине было абсолютно наплевать, какое впечатление он на нее производит. Учитывая то, как он в ожидании ее стоит сейчас на верхней площадке лестницы и, сложив руки на груди, нетерпеливо притопывает мыском сапога, он ее презирает.

Когда она поднялась наверх, он открыл стальную дверь и пропустил Джози в свой кабинет. Ее в очередной раз охватило нехорошее предчувствие. Она упустила свой шанс спастись бегством, поэтому у нее не остается другого выбора, кроме как запастись терпением.

Дверь закрылась, и шум мастерской остался за ней. Но Джози едва это заметила, потому что ее вниманием завладел интерьер помещения. В кабинете Болтона было столько металла, что Джози обрадовалась, что сейчас пасмурно и в высокие окна не проникает яркий солнечный свет.

Стеклянную крышку стола почти не было видно под стопками бумаг. За столом стояло кожаное кресло и стеллаж из нержавеющий стали во всю стену, перед ним – стулья в этом же стиле. Все в этом кабинете говорило о материальном благополучии его владельца. В обстановку приемной тоже было вложено немало денег, но цели были разные. Каждый из предметов интерьера внизу был выбран специально для того, чтобы произвести впечатление на клиентов. Здесь все тоже было дорогим и качественным, но имело сугубо практическое назначение. Цветовая гамма была черно-серой, так что посетителю могло показаться, что он внезапно утратил способность воспринимать другие цвета.

В проволочной мусорной корзине Джози увидела обломки селектора. Он разбил его из-за нее?

Неудивительно, что Бен Болтон пребывал в дурном расположении духа. Если бы Джози пришлось работать в таком мрачном кабинете, у нее, наверное, была бы хроническая депрессия.

Болтон предложил ей занять один из стульев для посетителей, после чего сел в свое кресло и смерил ее очередным взглядом, полным то ли предупреждения, то ли желания. Затем он взял ручку и, постукивая ее кончиком по столу, наконец спросил:

– Чего вы хотите?

Поскольку у Джози не было плана Б, она решила воспользоваться планом А. Как-никак он был тщательно проработан.

– Мистер Болтон…

– Бен.

«Это уже лучше. Неформальное обращение предполагает большую открытость».

– Бен, – повторила она, – в какой школе вы учились?

Благодаря своему кропотливому интернет-исследованию она знала, что Роберт окончил школу в престижном пригороде Рапид-Сити милях в двадцати от этой мастерской. Скорее всего, Бен тоже там учился.

– Что? – произнес он в замешательстве.

Неплохо. Сбитого с толку противника легче подталкивать в нужном направлении.

– Готова поспорить, что вы были одним из лучших учеников в классе и играли в футбол. Вы выглядите как нападающий, – сказала Джози, одарив его одной из своих самых очаровательных улыбок, которая не была лишена кокетства. Глядя на его широкие плечи, она думала о том, как здорово он смотрелся бы на мотоцикле. Его семья их производит. Он должен на них ездить.

Обычно лесть помогала ей расположить к себе собеседника, но с Беном Болтоном этот номер, очевидно, не прошел. Желание исчезло из его взгляда, и в нем остался один лишь гнев.

– Я произносил прощальную речь на выпускном и был квотербеком2   Квотербек – распасовщик, играющий помощник тренера в американском футболе.

[Закрыть]. И что с того?

Джози с трудом сдержала улыбку. Прощальную речь всегда произносит лучший ученик, а квотербеком может стать только лидер команды.

Он хвалится, и это тоже хороший знак.

Но постукивание ручкой по столу становилось все более ритмичным. Это означало, что его терпение висит на волоске и ей следует перейти к делу. Ставки слишком высоки. Ведь если Джози удастся должным образом оснастить школу, она начнет пользоваться авторитетом среди своих соплеменников.

– У вас в школе в каждом классе были компьютеры, не так ли? – Прежде чем он успел снова произнести «И что с того?», она продолжила: – Новые учебники каждый год, футбольные шлемы высокого качества и учителя, которые отлично знали свой предмет, правда?

Бен положил ручку на стол, но не перестал сердито смотреть на Джози. Она решила, что ни за что не позволит этому человеку ее напугать, поэтому вскинула подбородок, расправила плечи, встретилась с ним взглядом и стала ждать его ответа. Этот мужчина сексуален и опасен. Его сексуальность делает его еще опаснее.

Его коротко подстриженные волосы были темно-коричневыми. Темнее, чем у нее. Мрачное выражение лица, похоже, было постоянным.

«Он когда-нибудь веселится? – вдруг подумала Джози. – Если он это и делает, то явно за пределами этой коробки из стекла и стали».

Наконец Бен Болтон нарушил молчание:

– Чего вы хотите?

Это прозвучало не как вопрос, а как приказ, не подлежащий обсуждению. Если она его не выполнит, то он, возможно, выставит ее за дверь.

– Вы в курсе, что правительство штата Южная Дакота недавно было вынуждено прекратить финансирование всех школ в резервациях?

– Что? – спросил Бен, глядя на нее с сомнением.

Очевидно, брат не предупредил его о ее приходе.

– Я уже сказала вашему брату Роберту…

– Вы имеете в виду Бобби.

В ответ на это она не смогла не улыбнуться:

– Разумеется. Я сказала ему, что ищу спонсоров для «Пайн-Ридж чартер скул». – Во взгляде Бена был скептицизм, но Джози не дала ему возможности снова ее перебить. – Менее двадцати процентов детей западных сиу оканчивают среднюю школу. Менее тридцати процентов оканчивают восемь классов.

Он ей не верит, впрочем как и большинство людей. Цифры слишком маленькие.

– В настоящее время, – продолжила она, – нет ни одной школы, которая располагалась бы ближе чем в двух часах езды от некоторых населенных пунктов резервации. Некоторым везет, и они попадают в хорошие школы, другие же вынуждены обходиться без компьютеров, пользоваться учебниками двадцатилетней давности и слушать учителей, которым до черта надоела их работа.

Произнесенное ею ругательство вызвало у него подобие улыбки. Если Бену Болтону нравятся вещи в неприкрашенном виде, она может сказать ему все как есть.

– Дети вынуждены трястись по четыре часа в школьных автобусах, которые постоянно ломаются. Из-за их происхождения им постоянно приходится подвергаться нападкам одноклассников. Уровень образования в этих школах оставляет желать лучшего. Из-за всего этого большинство детей бросают школу. На работу они устроиться не могут. Уровень безработицы в резервации близок к восьмидесяти процентам. Только идиот не увидит, что это число точно отражает процент отсева. – Она снова кокетливо захлопала ресницами. – Вы не похожи на идиота, Бен.

Он снова начал постукивать ручкой по столу.

– Чего вы хотите? – На этот раз это прозвучало более осторожно.

Похоже, он готов ее выслушать. Бен Болтон финансист, значит, он полагается на логику и факты. Чего-чего, а фактов у нее предостаточно.

Бен слегка подался вперед, и ее щеки вспыхнули. Очевидно, он это заметил, поскольку уголок его рта приподнялся. Но разве она может не испытывать смущения, когда воздух между ними наэлектризовался? Если он еще хоть немного к ней приблизится, она растает.

Но Джози не должна сейчас думать о реакции своего тела на этого мужчину. Она гордилась тем, что всегда отделяла личную жизнь от работы. Кроме того, ей сейчас совсем не до романов.

Открыв свой портфель, она протянула Бену брошюру, материал для которой собрала сама.

– «Пайн-Ридж чартер скул» основана для того, чтобы дать нашим детям прочный фундамент не только для дальнейшего образования, но и для жизни в целом. Исследования показывают, что человек, окончивший среднюю школу, за всю свою жизнь зарабатывает на миллион долларов больше, чем тот, кто ее не окончил.

Бен пролистал ее брошюру, останавливая взгляд на фотографиях. На них были веселые дети, собравшиеся вокруг ее матери, которая рассказывала им сказку. Помимо этого брошюра содержала чертежи школьного здания с шестью классными комнатами, которое было построено только наполовину.

– Вашим детям? – Его взгляд упал на ее левую руку без обручального кольца.

– Я зарегистрированный член племени тетон, про живающего в резервации Пайн-Ридж.

Ей не очень нравилось слово «зарегистрированный», но факты – вещь упрямая. Рыжий оттенок ее волос, которым она была обязана своему дедушке, заставлял людей думать, что она лишь подражает сиу, но это было единственное, что отличало ее от остальных соплеменников.

– Моя мать будет директором новой школы и старшим преподавателем. Она доктор педагогических наук. Она потратила много лет на то, чтобы доказать нашим детям, насколько важно образование для них самих и для всего племени в целом.

– Судя по тому, как грамотно вы все излагаете, вы окончили среднюю школу, – сказал Бен.

Джози посмотрела на него с возмущением:

– Я окончила Колумбийский университет. У меня диплом магистра делового администрирования. А вы где получили высшее образование?

– В университете Беркли. – Он положил брошюру на стол. – Сколько вам нужно?

– Мы не просим денег. Мы предлагаем уникальную спонсорскую возможность предпринимателям нашего штата. В обмен на помощь в экипировании школы мы предлагаем бесплатную рекламу нескольких видов. На нашем веб-сайте будет полный перечень спонсоров школы со ссылками на их собственные интернет-сайты. – Подавшись вперед, Джози постучала пальцем по электронному адресу, указанному внизу обложки брошюры. Когда она снова посмотрела на Бена, то обнаружила, что он смотрит на ее лицо, а не на декольте, куда в подобной ситуации смотрело бы большинство мужчин. Но ее все равно бросило в жар от его взгляда, в котором уже почти не осталось гнева. Только желание.

Тогда она, медленно откинувшись на спинку стула, продолжила:

– На каждом предмете, переданном в дар школе, будет ярлык с информацией о спонсоре. Благодаря этому о продукции, выпускаемой спонсорами, узнает больше людей, и каждый из наших дарителей обретет новых клиентов.

– Вы собираетесь размещать рекламу в школе?

«Нет, Бена Болтона не проведешь».

– Я предпочитаю видеть в этом не рекламу, а благодарность нашим спонсорам.

– Все равно это реклама, – усмехнулся он.

Джози это проигнорировала.

– Ваша компания «Крейзи хорс чопперс» существует уж сорок лет, и, судя по тому, каким успехом пользуется ваша продукция, у меня есть все основания полагать, что вы продержитесь на плаву еще столько же.

Бен слегка наклонил голову набок. Это был знак того, что он с ней согласен и готов слушать ее дальше.

– Позвольте спросить вас еще раз. Что вам от нас нужно? – Он снова принялся постукивать ручкой по столу.

– Цель «Пайн-Ридж чартер скул» – дать нашим детям не только теоретические знания, но и практические навыки для дальнейшего трудоустройства. Но для того, чтобы проводить профессионально-техническое обучение, нам необходимо специальное оборудование для кабинета труда.

На этот раз на его лице появилась искренняя улыбка, от которой могло растаять сердце любой женщины.

– Наконец-то до меня дошло. Вы хотите, чтобы я бесплатно отдал вам инструменты из нашей мастерской.

Это прозвучало так, словно он находил ее предложение нелепым. Джози почувствовала первые признаки паники.

– Вы все правильно поняли.

Бен снова взял брошюру. Какое-то время он выглядел так, словно всерьез обдумывает ее предложение, но в конце концов положил обе руки на стол ладонями вниз и сказал:

– Послушайте, вы умная и красивая женщина, но я не собираюсь просто так отдавать вам инструменты.

Он назвал ее красивой. Этот человек умеет подсластить пилюлю.

– Даже в обмен на бесплатную рекламу? – спросила Джози, отказываясь сдаваться.

Его плечи дернулись.

– Даже в обмен на бесплатную рекламу.

Он снова пристально уставился на нее, словно хотел проверить, бросила ли она ему новый вызов. В его глазах читалось неприкрытое желание.

Джози сглотнула и закусила нижнюю губу:

– Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы заставить вас передумать?

Она пожалела об этих словах сразу, как только они слетели с ее губ. Она никогда не делала никому подобных предложений.

В любом случае Бена оно, похоже, не заинтересовало. На долю секунды ей показалось, что его зрачки расширились, но, видимо, она ошиблась, посколь ку теперь он сердито смотрел на нее, прищурившись.

– Это обычно работает?

Она хотела сказать ему, что он ее неправильно понял. Да, он чертовски сексуальный, но он также властный, самодовольный и, вполне возможно, бессердечный. Поэтому ей следовало молчать. Она не собиралась выяснять, насколько Бен Болтон хорош в постели, несмотря на то что теперь, после неосторожно брошенной фразы, искушение было велико.

В любом случае ей следует выбросить из головы эти глупости, поскольку с Беном Болтоном ей все равно ничего не светит. Его отказ задел ее гордость, и ей захотелось послать его ко всем чертям, но такая возможность ей не представилась, потому что снизу донесся сильный грохот, от которого задрожали стены. Бен устало посмотрел на свой мобильный телефон, лежащий на столе, и мгновение спустя тот зазвонил.

– Что? – произнес он в трубку. В его тоне не было ни капли удивления.

Голос на другом конце линии был таким громким, что Джози поморщилась, а Бену пришлось держать телефон дюймах в десяти от уха.

– Я занят, – ответил он и разорвал соединение. – Мисс Уайт-Плум… – Он помедлил, словно ожидая, что она попросит его называть ее Джози, затем, указывая ей на свою сторону стола, произнес: – Я бы рекомендовал вам перейти сюда. – Снизу снова донесся оглушительный грохот. – Прямо сейчас.

Он предлагает ей перебраться ближе к нему после того, как отверг ее предложение? Затем она поняла причину: в здании стало так шумно, словно по лестнице поднималось стадо буйволов. Ей не хотелось, чтобы ее растоптали, поэтому она взяла свой портфель и перешла к Бену. Он поднялся и загородил ее собой. Едва он успел это сделать, как дверь кабинета распахнулась и ударилась о стену, и в кабинет ворвался огромный мужчина. В нем было шесть футов пять дюймов, не меньше. У него были густые черные усы с опущенными вниз концами. Синяя футболка, казалось, вот-вот лопнет на его огромных бицепсах. На голове у него была бандана такого же цвета. Его глаза были скрыты за солнцезащитными очками, поэтому определить его возраст было невозможно.

– Скажи этому чертовому придурку, которого ты называешь своим братом, что я его… – проревел усач. Заметив Джози, он сдержал грубое ругательство. В этот же момент в кабинет вошел еще один здоровяк с густой черной бородой.

– Я же тебе говорил, что эту дурацкую идею невозможно осуществить и…

Мужчина с усами толкнул бородача в плечо и указал большим пальцем в сторону Джози. Хотя она злилась на Бена за то, что он ей отказал, но обнаружила, что прячется за его спиной. Это было самое безопасное место в кабинете, и она была благодарна ему за защиту.

– Черт возьми, – пробурчал бородач.

– Что там, сынок?

Теперь Джози все стало ясно. Мужчина с усами – это Брюс Болтон, исполнительный директор «Крейзи хорс чопперс», а бородач за его спиной – это, скорее всего, Билли, креативный директор. Похоже, тест-драйв, который они провели, прошел неудачно.

Джози не понравилось, как старший Болтон на нее смотрел. Несмотря на то что он по-прежнему был в темных очках, у нее было такое ощущение, будто он раздевает ее взглядом. Еще меньше ей понравилось, когда он употребил по отношению к ней слово «что».

– Я же сказал тебе, что занят, – произнес Бен, взяв со стола телефон. Его движения были спокойными, но Джози чувствовала, как он напряжен под маской внешнего спокойствия.

«Похоже, они сейчас начнут убивать друг друга», – подумала Джози.

– Кэсси, пожалуйста, проводи нашу гостью до машины, – произнес Бен в трубку ледяным тоном.

Никто не двигался и не произносил ни слова. Джози и раньше испытывала страх. В школе ее побил мальчик, который посчитал ее слабым противником. Ей было не по себе, когда она вернулась в племя и ее не очень хорошо приняли. Но так страшно, как сейчас, ей, определенно, никогда еще не было.

В кабинет вошла Кэсс.

– Черт побери, Брюс, ты ее пугаешь, – сказала она, затем обратилась к Джози: – Пойдем. Пусть сами разбираются.

Бен кивнул. Джози восприняла это как знак того, что так для нее будет безопаснее. Она осторожно вышла из-за стола, стараясь не задеть Брюса Болтона. Билли отошел в сторону, чтобы ее пропустить, после чего вежливо ей кивнул.

– Мисс Уайт-Плум, – обратился к ней Бен, когда она уже была на пороге, – удачи вам.

Несмотря на то что Кэсс закрыла дверь, когда они обе покинули кабинет, какое-то время они еще слышали шум перебранки. Джози поняла, что израсходовала весь свой запас удачи на сегодняшний день.

iknigi.net

Читать книгу Красная роза для Френсис Сары М. Андерсон : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Сара М. АндерсонКрасная роза для Френсис

Falling for Her Fake Fiancó

Copyright © 2015 by Sarah M. Anderson

«Красная роза для Френсис»

© «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

Глава 1

– Мистер Логан, – прошепелявило переговорное устройство на письменном столе Этана. Он нахмурился. Почему новая секретарша предпочитает вот так шипеть?

– Да, Долорес?

Он раньше никогда не бывал в офисах с переговорным устройством и сейчас словно очутился в семидесятых. Конечно, оно, скорее всего, выпущено в то время. Стоит ли удивляться, ведь Этан находился в административном здании пивоварни «Бомонт бруэри». Эта комната с ручной резьбой во всех углах, возможно, не обставлялась заново… с как там его… словом, очень давно. Что ни говори, а «Бомонт бруэри» уже исполнилось 160 лет.

– Мистер Логан, – снова прошепелявила Долорес. – Нам придется остановить производство на линиях «Маунтин голд» и «Маунтин голд лайт».

– Что? Почему? – Не хватало еще очередного закрытия линий!

Этан управлял этой компанией почти три месяца. Его фирма «Копорит рестракчеринг севисиз» в жестокой борьбе выиграла тендер на право заняться реорганизацией «Бомонт бруэри», и требовалось принимать срочные меры. Если он и, следовательно, «КРС» сможет превратить стареющую компанию в современный бизнес, его репутация упрочится.

Этан ожидал некоторого сопротивления, и это вполне естественно. Он реструктуризовал тринадцать компаний, прежде чем дело дошло до «Бомонт бруэри». Каждая компания выходила преображенной, более сильной и конкурентоспособной в мировой экономике, отчего выигрывали все.

Да, тринадцать историй успеха.

Но к «Бомонт бруэри» он оказался как-то не подготовлен.

– Эпидемия гриппа, – пояснила Долорес. – Шестьдесят пять рабочих заболели и сидят дома, бедняжки.

Грипп. Умора. Только этого не хватало! На прошлой неделе простуда свалила с ног сорок семь человек. А на позапрошлой случилось массовое пищевое отравление, и пятьдесят четыре служащих не смогли выйти на работу.

Этан не был идиотом и дал работникам некоторое послабление в надежде заслужить их доверие. Но теперь настало время вспомнить о законах и правилах.

– Увольте всех, кто сегодня сказался больным.

На другом конце наступила весьма удовлетворительная пауза, и Этан на секунду ощутил прекрасное чувство победы.

Которое, однако, длилось недолго.

– Мистер Логан, к сожалению, похоже, персонал отдела кадров, который производит увольнения, сегодня тоже болен.

– Еще бы не болен! – рявкнул он, борясь с желанием швырнуть переговорное устройство в стену. Но это не более чем ребяческий, импульсивный поступок, а Этан не был ни импульсивным, ни ребячливым. Во всяком случае, с некоторых пор. Больше не был.

А потому, как ни противно, просто отключился и злобно уставился на дверь.

Нужен план получше.

С тех пор как занялся бизнесом, он ни шагу не сделал без плана. Проверенный метод. Он мог превратить гибнущее предприятие в процветающее всего за полгода.

Но это? Бомонт чертова бруэри?

В этом-то и проблема. Все: пресса, публика, покупатели и особенно служащие, – еще думали о ней как о «Бомонт бруэри». Да, Бомонты владели пивоварней более полутора веков. В этом и крылась причина того, что «ОллБев» – конгломерат, нанявший «КРС» провести реорганизацию, – предпочел сохранить имя Бомонтов, чтобы бренд остался узнаваем.

Но пивоварня больше не принадлежала семье Бомонт. Бывших владельцев вытеснили несколько месяцев назад. И чем скорее служащие поймут это, тем лучше.

Этан оглядел офис. Прекрасное воплощение истории и могущества. Он слышал, что стол для совещаний был сделан по заказу, большой и тяжелый, должно быть, сколочен в самом офисе. Чтобы вытащить его, потребуется снести стену. В дальнем углу перед большим журнальным столиком стояли два кожаных клубных кресла и маленький диванчик. Столик предположительно изготовлен из колеса подлинного фургона переселенцев, в котором Филип Бомонт пересек Великие равнины с упряжкой тяжеловесов-першеронов в восьмидесятых годах девятнадцатого века.

Единственными признаками нынешнего десятилетия были телевизор с плоским экраном, висевший в зоне отдыха, и электронные гаджеты на письменном столе, выполненном в том же стиле, что и стол для совещаний.

Вся комната вопила о Бомонтах настолько громко, что он едва не оглох.

Этан снова включил ненавистное переговорное устройство:

– Долорес!

– Да, мис…

Он перебил прежде, чем она успела ответить.

– Я хочу заново обставить офис. Прежде всего, чтобы убрали всю эту мебель. Шторы, деревянную резьбу и стол для совещаний. Некоторые вещи ручной работы и в прекрасном состоянии, вроде барной стойки, возможно, дорого стоят. Продайте все.

Последовала очередная удовлетворительная пауза.

– Да, сэр.

На секунду ему показалось, что голос секретарши звучит покорно. Обреченно. Словно она не верила, что он действительно разрушит сердце «Бомонт бруэри». Но Долорес тут же добавила:

– Я как раз знаю оценщика!

Злорадный тон?

Он проигнорировал ее и вернулся к компьютеру. Закрыть две линии? Неприемлемо. Если завтра обе линии не будут функционировать в две смены, он не станет дожидаться работников отдела кадров, чтобы уволить рабочих. Сделает это сам.

В конце концов, он здесь босс. И все, что захочет, должно исчезнуть.

Включая мебель.

Френсис Бомонт захлопнула за собой дверь и плюхнулась на кровать. Еще один отказ. Ниже падать уже некуда.

Как она устала от всего этого! Ей пришлось вернуться в особняк Бомонтов после того, как с таким треском провалился последний проект. Ей даже пришлось отказаться от роскошного кондоминиума в даунтауне Денвера и даже продать большую часть дизайнерского гардероба. Искусство, конечно, непреходяще, не зависит от времени, но создание шедевров и коллекционирование тоже должны развиваться.

Она вложила значительную часть состояния в «Арт диджитале» вместе со всеми деньгами, полученными от продажи «Бомонт бруэри».

Какая гигантская, роковая ошибка! После месяцев проволочек и фальстартов, а также огромных расходов «Арт диджитале» просуществовала три недели до того, как деньги закончились. На сайте не было заключено ни одной сделки. За всю свою привилегированную жизнь Френсис не терпела столь сокрушительного провала. Да и как такое возможно?! Ведь она Бомонт!

Достаточно крушения бизнеса. Хуже того, она не смогла найти работу. Внезапно оказалось, что быть Бомонт – ничего не значит. Первая начальница, владелица галереи «Солярия», не использовала шанс вернуть ее, хотя та знала, как польстить богатым коллекционерам и деликатным эго художников. Она умела продавать предметы искусства, разве это не считается?

Плюс ко всему, она Бомонт! Несколько лет назад люди хватались бы за возможность знакомства или дружбы с одной из семьи основателей Денвера. Тогда Френсис была нарасхват.

– Что я сделала не так? – вопрошала она, глядя в потолок, но, разумеется, ответа не последовало.

Френсис совсем недавно исполнилось тридцать лет. Она разорена и перебралась к родным – брату Чэдвику и его семье. Да плюс еще Бомонты, появившиеся на свет в результате других браков отца!

Она в ужасе содрогнулась.

Пока семья владела пивоварней, имя «Бомонт» что-то значило. И Френсис тоже. Но теперь эта часть ее жизни продана и она дрейфует.

Если бы только нашелся какой-то способ вернуться, снова отдать «Бомонт бруэри» семье.

«Да, – горько думала она, – это определенно вариант». Старшие братья Чэдвик и Мэттью ушли и открыли собственную пивоварню «Печерен драфтс». Филип, любимый, самый старший брат, который возил ее на вечеринки и помог создать репутацию Приличной Девушки высшего общества Денвера, стал заниматься «Бомонт фарм» и превратился в трезвенника. Больше никаких вечеринок в его обществе. А ее брат-близнец Байрон открыл новый ресторан. Словом, все были заняты своими делами. Двигались вперед. А Френсис застряла в своей детской комнате. Одна.

Не то чтобы она верила, будто мужчина решит все ее проблемы. Она выросла, наблюдая, как отец переходит от одного несчастливого брака к другому, и решила, что любви просто не существует. А если и существует, то только не для нее. Она предоставлена самой себе.

Френсис открыла сообщение от своей подруги Бекки и уставилась на снимок закрытого решеткой фасада магазина. Они с Бекки вместе работали в галерее «Солярия». У Бекки не было знаменитой фамилии и связей в обществе, но она разбиралась в искусстве и обладала едким чувством юмора, уничтожавшим наповал. Кроме того, она обращалась с Френсис не как с принцессой Бомонт. Они подружились едва не с первой встречи.

У Бекки возникло предложение открыть новую галерею, где будет смешение жанров модерна и классического искусства, которое предпочитали богатые покупатели. Это, естественно, не авангардное цифровое искусство бизнеса Френсис, но зато хороший мостик между двумя мирами.

Единственной проблемой оказалось полное отсутствие денег у Френсис. Господи, как она хотела, чтобы эти деньги нашлись! Она могла стать совладелицей и управляющей галереи. Это не принесет больших денег, но она сможет выбраться из особняка. И снова стать кем-то. И не просто кем-то! Сможет вновь вернуть себе личность Френсис Бомонт, популярной, уважаемой, вызывающей зависть!

Молча признав поражение, она уронила телефон на постель. Верно! Еще одно состояние так и свалится на нее, и она вновь окажется в центре событий. Ну да, как же! И у нее вырастут крылья!

Ее уже охватывало настоящее отчаяние, когда зазвонил телефон. Она даже не поглядела на экран.

– Алло!

– Френсис? Френни! – воскликнул женский голос. – Конечно, вы вряд ли меня помните. Я Долорес Хан. Когда-то работала в бухгалтерии и…

Имя задело какие-то струнки, и Френсис вдруг представила немолодую женщину, с волосами, стянутыми в тугой узел.

– О! Долорес! Да, вы работали в «Бруэри»! Как дела?

Единственными, кроме братьев, кто называл ее «Френни», были старые работники «Бруэри», ее вторая семья. По крайней мере, так было когда-то.

– Бывали и лучше, – вздохнула Долорес. – Послушайте, у меня к вам предложение. Я знаю, у вас есть эти модные степени по искусствоведению.

Френсис покраснела даже в уединении своей комнаты. После сегодняшних отказов она уже не чувствовала себя таким уж великим специалистом.

– Какое предложение?

Может, ей повезет и предложение принесет деньги?

– Это тот генеральный директор, – Долорес перешла на шепот, – которого прислала «ОллБев».

– А что с ним? – нахмурилась Френсис. – Должно быть, безнадежно провалился.

– К сожалению, – Долорес вовсе не сожалела об этом, – в последнее время у нас разразилась эпидемия гриппа Бру. Сегодня пришлось закрыть производство на двух линиях.

Френсис не сдержала смеха:

– Да это просто сказка!

– Именно. Была, – согласилась Долорес. – Но Логан – новый генеральный – так рассвирепел, что решил разорить офис вашего отца.

Френсис снова рассмеялась бы, если бы не одна маленькая деталь.

– Он собирается уничтожить папин офис? Не посмеет!

– Велел все распродать. Стол, барную стойку, короче, все. Думаю, он даже приказал бы изгнать дьявола, если бы считал, что это поможет.

Отцовский офис. Последнее время он принадлежал Чэдвику. Но Френсис не переставала думать о нем, как об отцовском.

– Так в чем заключается ваше предложение?

– Ну, – начала Долорес заговорщическим тоном, – думаю, вы могли бы произвести оценку. Кто знает, возможно, покупатели выстроятся в очередь, чтобы купить такую мебель.

Френсис сглотнула. Вопрос был неприятным, но ничего не поделаешь, тяжелые времена и все такое.

– А Логан заплатит за оценку? Если я продам мебель, скажем, сентиментальному старшему брату, который почти десять лет был генеральным директором, получу ли комиссию? – поинтересовалась Френсис.

– Не вижу препятствий.

Френсис пыталась увидеть недостатки плана, но ничего не получалось. Долорес права: если у кого-то и достаточно связей, чтобы продать фамильную мебель, так только у нее.

Кроме того, если она снова окажется в «Бруэри», сумеет помочь бедным, страдающим гриппом рабочим. Она не настолько наивна, чтобы считать, будто махина вроде «ОллБев» захочет продать компанию ее семье. Она может немного усложнить жизнь этого Логана, слегка отомстить. В конце концов, из-за продажи «Бруэри» ей изменила удача. А если ей еще и заплатят, чтобы устроить все это?

– Давайте условимся на пятницу. Договорились? До пятницы всего два дня, но это даст время обдумать план, расставить ловушки.

– Я принесу пончики.

Долорес громко хихикнула:

– Я ждала, что вы это скажете!

О да! Это здорово!

– Мистер Логан, оценщик уже здесь.

Этан положил на стол списки персонала, которые изучал. На следующей неделе он сократит количество сотрудников на пятнадцать процентов. Первыми в очереди на увольнение те, за кем числится один или более случаев нетрудоспособности по болезни.

– Прекрасно. Пусть войдет.

Но никакой чудаковатый искусствовед странного вида не появился на пороге. Этан ждал и ждал, прежде чем снова включить переговорное устройство. Но прежде чем успел спросить, услышал разговор и смех целой толпы. Похоже, на ресепшн настоящая вечеринка.

Какого черта?!

Он шагнул к выходу и распахнул дверь. И в самом деле, здесь происходила вечеринка. Работники, которых он раньше видел только мельком, сгрудились вокруг стола Долорес с пончиками в руках и счастливыми улыбками на лицах.

– Что здесь творится? – прогремел Этан. – Это бизнес, люди, а не…

Тут толпа расступилась – и он увидел ее.

Боже, как он не замечал ее раньше? Женщину с потрясающей гривой огненно-рыжих волос, сидевшую на столе Долорес, затянутую в изумрудно-зеленое платье, льнувшее к изгибам, как руки любовника. У него чесались пальцы обвести линию ее голых плеч.

Она не работает здесь. Это совершенно ясно. Однако рядом с ней стояла коробка с пончиками.

Благожелательный гул, который он слышал в переговорном устройстве, затих. Улыбки исчезли и люди попятились от него.

– Что это? – продолжал он.

С лиц некоторых служащих сбежала краска, но его тон, похоже, ничуть не повлиял на женщину в зеленом платье. Его взгляд был прикован к ее спине. Как соблазнительно смотрится ее попка на краю стола!

Медленно, так медленно, что его почти пронзила боль, она повернула голову и оглянулась на него.

Он мог запугать рабочих, но явно не мог запугать ее!

Она хлопнула ресницами. На темно-красных губах играла загадочная улыбка.

– Не знаете? Сегодня пончиковая пятница!

– Что? – злобно процедил Этан.

Она развернулась, показав профиль.

Господи боже! Это платье! Это тело!

Платье без бретелек с глубоким треугольным вырезом, подчеркивавшим светлую сливочную кожу.

Ему бы не следовало глазеть. Хотя он и не глазел. Правда.

Она сменила позу. Все равно что наблюдать, как балерина готовится крутить презирающее силу тяжести фуэте.

– Вы, должно быть, новичок, – тоном сожаления заметила женщина. – Сегодня пятница. День, когда я приношу пончики.

Он понимал каждое слово по отдельности. И каждую интонацию, и движение. Но вместе?

– Пончиковая пятница?

Он здесь несколько месяцев и впервые слышит что-то о пончиках.

– Да. – Она протянула ему коробку. – Я приношу всем пончики. Хотите последний? Боюсь, остался тот, что без начинки.

– Могу я узнать, кто вы?

– Конечно, можете.

Она опустила подбородок и взглянула на него сквозь ресницы. Он понял, что она самая прекрасная женщина на свете, и этого более чем достаточно, чтобы вскружить ему голову. Если не считать того факта, что она считала его дураком, и оба это знали!

Из гущи слишком большой толпы послышались смешки, когда она протянула руку. И вовсе не для того, чтобы он ее пожал. Нет. Она словно бы хотела, чтобы он поцеловал ее. Можно подумать, она королева или что-либо в этом роде.

– Френсис Бомонт. Я здесь, чтобы оценить антиквариат.

Глава 2

– О-о, вот это ужасно смешно!

– Пончик? – снова спросила она, протягивая коробку, при этом старательно изображая очаровательную невинность.

– Вы – оценщик?!

Прежде чем медленно опуститься на ее колени, коробка на несколько секунд зависла в воздухе.

Она приносит пончики по пятницам с… Да, трудно упомнить, как давно. Это ее любимый день недели, в основном потому, что пятница – единственное время, когда она могла побыть с отцом. Каждое пятничное утро она на несколько великолепных часов становилась папиной малышкой. Никаких старших братьев, отнимавших у нее эти мгновения. Никаких новых жен или младенцев, требовавших его внимания. Только Хардвик Бомонт и его малышка Френни.

Кроме того, ей позволялось навестить всех взрослых, включая многих из тех, кто с живейшим интересом наблюдал за сценой между ней и Логаном, и услышать, какая она хорошая, милая и красивая в этом платье. Люди, последние тридцать лет работавшие в «Бруэри», позволяли ей чувствовать себя особенной и любимой. Они стали ее второй семьей. Даже после смерти Хардвика, когда обычные пончиковые пятницы сошли на нет, она находила время, чтобы заезжать в «Бруэри», по крайней мере раз в месяц. Пончики, принесенные ею с улыбкой и комплиментом, делали мир лучше.

Если она сможет отплатить служащим, верным ее семье, унизив тирана и незваного гостя, – это самое меньшее, что она в состоянии сделать.

Логан открыл и закрыл рот, прежде чем приказать:

– Возвращайтесь к работе!

Никто не шевельнулся.

Френсис повернулась лицом к толпе, скрывая торжествующую улыбку. Они не слушаются его. Они следят за ней.

– Итак, – великодушно начала она, не в состоянии скрыть лукавый блеск глаз. Лишь бы Логан этого не увидел. – Было просто великолепно снова увидеться с вами. Я скучала по вас. Все мы – одна семья Бомонт. Надеюсь, скоро я смогу устроить очередную пончиковую пятницу.

Стоявший позади Логан что-то сдавленно прохрипел.

Служащие кивали и ухмылялись. Кое-кто подмигивал, безмолвно поддерживая ее.

– Приятного дня всем! – проворковала она, помахав рукой.

Люди начали расходиться. Некоторые осмелились храбро выдержать убийственный взгляд Логана, подойти ближе к Френсис, шепотом поблагодарить или попросить, чтобы она передала приветы Чэдвику или Мэттью. Она широко улыбалась, хлопала по плечам и обещала, что передаст братьям все сказанное, слово в слово.

И все это время остро ощущала, как от Логана волнами исходит ярость, ударяя ей в спину. Он, несомненно, пытался уничтожить ее взглядом. Не получится. Она явно побеждает, они оба это знают.

Наконец осталась только Долорес.

– Долорес, – обратилась к ней Френсис самым сладким голосом. – Если мистер Логан не хочет пончик…

Она повернулась и снова протянула ему коробку.

О да, здесь у нее абсолютное преимущество. Он мог обжигать и пронзать ее взглядом, но это ровным счетом ничего не изменит. Вся администрация «Бруэри» проигнорировала его прямой приказ и слушалась только ее. Это чувство власти, значительности разливалось по телу. Господи, как приятно!

– Не хочу! – отрезал он.

– Не будете ли так добры позаботиться об этом ради меня? – И Френсис отдала коробку Долорес.

– Конечно, мисс Френсис.

Долорес бросила на нее дружеский взгляд, такой же теплый, если не лучше, после чего поплелась в направлении комнаты отдыха, оставив Френсис наедине с донельзя разозленным генеральным директором. Френсис скрестила ноги и молча подалась к нему. Мяч на его стороне поля. Единственный вопрос: знает ли он правила игры?

Минуты все тянулись. Френсис воспользовалась молчанием, чтобы оценить свою добычу. Этот парень весьма привлекательный экземпляр. Возможно, всего на несколько дюймов выше ее и прекрасно сложен. Френсис предположила, что когда-то он был защитником, причем очень неплохим. Очень хороший костюм консервативного покроя ладно облегал широкие плечи. Рубашка явно сшита на заказ. Все это ему обошлось очень недешево.

У него квадратный подбородок, сейчас еще более квадратный, учитывая, как он стискивает зубы, и светло-каштановые коротко остриженные волосы. Возможно, невероятно красив, когда лицо не искажено гримасой гнева.

Он пытался держать себя в руках. Ничего не выйдет!

Давно, в детстве, она сидела на этом самом столе, болтая маленькими ножками, и протягивала всем коробку с пончиками. Как было здорово спрыгнуть со стола, когда все пончики разбирали, и кружиться в хорошеньком платьице. Но то, что здорово в пять лет, не прокатит в тридцать. Теперь уже не спрыгнешь. И все же нужно слезать со стола.

Френсис вытянула левую ногу – именно на этой стороне несколько дизайнеров, у которых она покупала одежду, делали разрезы до бедра – и медленно перенесла на нее вес.

Взгляд Логана был прикован к обнажившейся ноге. Френсис подалась вперед, встала на вторую ногу. Разрез на платье снова сомкнулся. Взгляд Логана немедленно переместился туда, куда она и ожидала – на глубокую ложбинку между грудями.

Она неспешно встала, отвела плечи и вскинула подбородок.

– Идем? – осведомилась она величественно. – Да, и мой плащ.

Она показала туда, где оставила плащ в тон платью, и, не дожидаясь ответа, проследовала в его офис, как в свой собственный. Так оно когда-то и было.

Комната выглядела точно так же, как она помнила. Френсис облегченно улыбнулась: вся мебель по-прежнему тут. Она привыкла раскрашивать книжки-раскраски на столе из колеса фургона, пока ждала, когда придут остальные сотрудники и можно будет раздать пончики. Она играла в куклы на большом столе для совещаний. А письменный стол отца…

Единственный раз отец обнял ее именно в этой комнате. В такие моменты Хардвик Бомонт не был жестоким, безжалостным бизнесменом. Рассказывал ей то, что не рассказывал никому другому. О том, как Джон, его отец, дедушка Френсис, позволил Хардвику выбрать цвет штор и ковра, попробовать новое пиво прямо с линии и заставил рассказать, почему оно вкусное и как можно улучшить этот сорт.

– Этот офис, – твердил отец, – сделал меня тем, кто я есть. – Он коротко, нежно обнял ее и добавил: – И тоже сделает тебя тем, кто ты есть, моя девочка.

Забавно, как воспоминания о простых объятиях отца могли вызвать слезы на глазах.

Френсис не могла вынести мысли о том, что эта история, все эти светлые чувства будут проданы тому, кто предложит больше. Даже если она получит неплохие комиссионные.

Если не помешать продаже, лучшее, что она сможет сделать, – убедить Чэдвика выкупить столько мебели, сколько возможно. Брат долго боролся за сохранение компании в семье. Он бы понял, что есть вещи, которые просто невозможно продать.

Но это не было планом «А».

Она постаралась забыть о нежности. В таких делах нежность – слишком большая роскошь, и, бог свидетель, она не может себе позволить такого.

Френсис остановилась посреди офиса и подождала, пока подойдет Логан. Не подумала грациозно усесться на один из гостевых стульев перед письменным столом, не раскинулась соблазнительно на пустом диванчике. Она даже не подумала растянуться на столе для совещаний. Нет, стояла в центре комнаты, словно правительница всего, что видела. И никто, даже временный генеральный директор, сложенный, как футбольный защитник, не мог бы убедить ее в обратном.

Френсис удивилась, когда он не захлопнул дверь, а всего лишь осторожно прикрыл.

«Голову выше, плечи распрямить», – напомнила она себе, пока ждала, какой следующий шаг он сделает. Она не выкажет ему милосердия и не будет ожидать от него пощады.

Она увидела, как он шагнул к столу для совещаний, где повесил на стул ее плащ. Френсис все время чувствовала его взгляд. Он, вне всякого сомнения, восхищался ее самообладанием, хотя просто мечтал свернуть ей шею.

Мужчин так легко сбить с толку.

Он из тех, кому нужно взять под контроль ситуацию. Теперь, когда зрители разбрелись, он чувствует моральную необходимость поставить ее на место.

Нельзя позволить ему почувствовать себя в своей тарелке. Вот и все. Так думала про себя Френсис.

И угадала. Он описал большой круг, не потрудившись скрыть тот факт, что оценивает ее лучшее платье, и направился к письменному столу. Она даже не поменяла позы, пока он не соизволил присесть. И только потом сунула руку в маленькую сумочку из изумрудно-зеленого шелка в тон платью, конечно, вынула зеркальце и помаду и, полностью игнорируя Логана, густо накрасила губы.

Действительно ли донесся едва слышный стон?

Она убрала помаду и зеркало и достала телефон. Логан открыл рот, пытаясь что-то сказать, но она перебила, сняв на телефон письменный стол. И его заодно.

Он наконец закрыл рот, снова открыл и спросил:

– Френсис Бомонт, вот как?

– Одна и единственная, – промурлыкала она, снимая крупным планом детали резьбы в углу стола. И если нужно будет наклониться для пущего эффекта, что поделать, если у платья такой огромный вырез?

– Полагаю, – сдавленно пробормотал Логан, – таких вещей, как совпадения, не существует?

– Я уж точно в них не верю.

Она сделала снимок с другого угла.

– А вы?

– Больше нет.

Судя по тону, он не был раздражен или рассержен, Логан был довольно спокоен. Она даже различила нотки юмора в его голосе.

– Так вы хорошо все здесь знаете?

– Именно, – жизнерадостно согласилась она. Помедлила, словно только сообразила, что забыла о хороших манерах.

– Мне так жаль, но, кажется, я забыла, как вас зовут!

Ой! Вот это взгляд! Но если он воображал, что может запугать ее, значит, не понял, с кем имеет дело.

– Прошу прощения. – Он встал и протянул руку. – Этан Логан. Генеральный директор «Бомонт бруэри».

Она выждала несколько мгновений, прежде чем пожать руку. Его руки соответствовали плечам, мощные и большие. Этот Этан Логан уж точно ничуть не выглядел жалким, скупым лакеем, которого она представляла.

– Этан, – пробормотала она, глядя на него сквозь ресницы.

Рука оказалась теплой. И сильной. Он мог легко сломать ей пальцы, но сдерживал силу. Мало того, поднес к губам ее руку и поцеловал. Именно это она пыталась заставить его сделать раньше в присутствии зрителей. Тогда это казалось безопасным, ни к чему не обязывающим шагом.

Но здесь, в замкнутом пространстве офиса, когда никто не видел его рыцарского жеста? Непонятно, что означал этот поцелуй: угрозу или обольщение? Возможно, и то и другое.

Он вскинул голову и взглянул ей в глаза. Почему-то в комнате сразу стало теплее. Воздух сделался более разреженным. Френсис пришлось собрать все самообладание, чтобы не хватать воздух ртом, не втянуть хоть немного кислорода в легкие. У него такие красивые глаза, взгляд теплый и решительный, сосредоточенный исключительно на ней.

Должно быть, она его переоценила.

Но знать ему об этом не обязательно.

Френсис позволила себе смущенно покраснеть, что потребовало некоторых усилий. Она давно уже не смущалась и не была наивной.

– Рада знакомству, – выдохнула она, гадая, когда он задумал поцеловать ей руку.

– Я тоже, – заверил он и, выпрямившись, отступил.

Она с интересом отметила, что он больше не садился.

– Так вы оценщик, которого наняла Долорес?

– Надеюсь, вы не будете слишком строги с ней, – пролепетала она, воспользовавшись моментом, чтобы отойти еще на несколько шагов.

– Зачем мне это? Но имеете ли вы право производить оценку? Есть у вас соответствующее образование, или Долорес привела вас мне назло?

Последнее он бросил чересчур небрежно. Черт! Он почти обрел равновесие! Этого нельзя допустить!

Более того, она не позволит, чтобы он сомневался в ее возможностях провести нужную работу!

И тут она поняла, что его губы, обычно гневно сжатые, сейчас изгибались в чересчур самоуверенной улыбке. Он выиграл очко – и знал это!

Она быстро изобразила скромность и воспользовалась возможностью, чтобы сделать еще несколько снимков.

– Если уж на то пошло, у меня есть необходимое образование. Степень бакалавра истории искусств и степень магистра изящных искусств. Я несколько лет была управляющей галереи «Солярия». У меня обширные связи на местном рынке предметов искусства.

Она перечислила свои степени и должности легким деловитым тоном, чтобы он почувствовал себя непринужденно. Правда, учитывая проделку с пончиками, которую она отмочила, это, возможно, еще больше заставит его нервничать, при условии, что у него есть мозги, конечно.

– И если кто-то знает истинную цену этим предметам, – добавила она, одарив его ослепительной улыбкой, – это именно Бомонт. Как думаете? В конце концов, все это столько времени было нашим!

Он не ответил на улыбку, подозрительно уставился на нее, как она и думала. Придется пересмотреть мнение о нем. Теперь, когда шок от ее появления выветрился, он, казалось, все больше увлекался игрой.

Вообще, не стоило проявлять эмоции, но мысль ее взволновала. Этан Логан будет грозным врагом. Это, возможно, даже окажется забавным. Она сможет вести с ним игру, которую, несомненно, выиграет, а в процессе защитит наследие своей семьи и поможет Долорес и остальным служащим.

– Как насчет вас?

– Что – насчет меня?

– У вас достаточная квалификация, чтобы управлять компанией? Этой компанией? – Это вырвалось немного резче, чем хотелось бы. Но Френсис сопроводила вопрос хлопаньем ресниц и очередной скромной улыбкой.

Не то чтобы это сработало.

– Собственно говоря, да, – издевательски бросил он, подражая ее словам, – я вполне готов управлять компанией. Я совладелец собственной фирмы «Копорит рестракчеринг севисиз». До этой реструктуризовал тринадцать компаний, поднял цену на акции, увеличил продуктивность и производительность труда. У меня степени бакалавра экономики и магистра делового администрирования, и я сумею обновить эту компанию.

Последнюю фразу он сказал с убежденностью человека, который считал себя абсолютно правым.

– Совершенно в этом уверена.

Конечно, она согласилась с ним. А он ожидал, что она будет спорить.

– Как только служащие преодолеют мерзкий грипп, который так и ходит вокруг.

Она приподняла плечо, словно пытаясь сказать, что это всего лишь вопрос времени.

– Еще несколько дней – и все будет у вас под контролем.

И чтобы посыпать немного соли на рану, подалась вперед. Но он не отвел глаза. И даже не взглянул на ее грудь. Черт! Пора принимать решительные меры.

Френсис позволила себе оглядеть массивные плечи и широкую грудь. Он совсем не похож на худых бледных мужчин, вращавшихся в мире искусства. Она до сих пор ощущала прикосновение его губ к тыльной стороне ладони.

И да, вполне способна вести эту игру. На короткое время она снова ощутила себя прежней Френсис Бомонт, сильной, красивой, обладающей властью над всеми, вращавшимися в ее орбите.

Она сможет использовать Этана Логана, чтобы вернуть все, что потеряла за последние полгода, и, если очень повезет, сумеет даже причинить вред «ОллБев» через «Бруэри». Корпоративный шпионаж и тому подобное.

Поэтому она решительно добавила:

– Я верю в ваши способности.

– Неужели?

Она снова оглядела его и улыбнулась. На этот раз искренней улыбкой, не предназначенной для того, чтобы вызвать определенную реакцию.

iknigi.net

Читать книгу Уик-энд феерической страсти Сары М. Андерсон : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Сара М. АндерсонУик-энд феерической страсти

Pride and Pregnancy © 2017 by Sarah M. Anderson «Уик-энд феерической страсти»

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Глава 1

– Судья Дженнингс?

Кэролайн подняла глаза, но вместо своей секретарши Андреа она увидела огромный букет цветов.

– О боже, – сказала Кэролайн, пытаясь как-то перехватить букет.

Это был самый большой букет цветов, который она когда-либо видела. Андреа держала его обеими руками.

– Откуда это?

Кэролайн не представляла, кто мог послать ей цветы. Уже два месяца она работала судьей в восьмом окружном суде в Пьерре, Южная Дакота. Она подружилась с персоналом: грубоватым судебным приставом Леландом, высокомерной секретаршей Андреа и неулыбчивой стенографисткой Шерил. У Кэролайн были нормальные отношения с соседями по дому, однако у нее не было знакомых, которые могли прислать ей букет.

У нее нет парня в Миннеаполисе, который скучает по ней. У нее нет серьезных отношений.

На мгновение ей захотелось, чтобы цветы прислал ее любовник. Но любовник отвлекал бы ее от работы, а она еще не заработала себе достойную деловую репутацию.

– Его принесли двое мужчин, – сказала Андреа. Ее голос заглушали цветы. – Можно его поставить?

– Ой! Конечно, – произнесла Кэролайн, освобождая место на своем письменном столе.

Она никогда не получала подобного букета. Такое количество цветов она видела только на похоронах своих родителей.

Наконец она поинтересовалась:

– В букете есть карточка?

Андреа принесла карточку из приемной.

– Букет отправлен вам, – сказала она, явно не веря, что Кэролайн может получать цветы.

Кэролайн была слишком ошеломлена, чтобы обидеться.

– Вы уверены? Должно быть, это ошибка. – Какое другое объяснение она могла дать?

Она взяла карточку у Андреа. Цветы были заказаны в интернет-магазине. На карточке значилось:

«Судья Дженнингс, я с нетерпением жду совместной работы с вами. Ваш поклонник».

Кэролайн уставилась на сообщение. Она испугалась. Внезапный подарок от тайного поклонника показался ей достаточно жутким. Но она понимала, что бояться не должна.

Кэролайн серьезно относилась к своей работе судьи. По крайней мере, она редко ошибалась. Будучи перфекционисткой, она стала прекрасным адвокатом, а теперь хорошим судьей. У нее был отличный послужной список, поэтому она без труда стала прокурором.

Тот, кто потратил столько денег, чтобы отправить ей букет цветов, был не просто ее поклонником. Вполне вероятно, что ей пытается отомстить тот, кто недоволен ее вердиктом. Прочитав о том, что в Чикаго убили судью и членов ее семьи, Кэролайн решила позаботиться о личной безопасности. Она дважды проверяла замки на дверях и окнах своего дома, носила с собой перцовый аэрозоль и брала уроки самообороны.

Но Кэролайн не думала, что букет прислал ее преследователь. Когда она согласилась на эту должность, с ней связался юрист отдела юстиции по имени Джеймс Карлсен. Она знала, кто он такой: прокурор по особо важным делам, который расследовал коррупцию в судебной системе на всей территории Великих Равнин. Он посадил трех судей в тюрьму и уволил еще несколько с должностей после расследования.

Карлсен не вдавался в детали, но он предупредил ее, что ей могут предлагать взятки за закрытие дела.

И еще он предупредил ее, что произойдет, если она возьмет взятку.

«Я серьезно отношусь к проблемам судебной коррупции, – писал Карлсен в электронном письме. – Моя жена в молодости пострадала от коррумпированного судьи, и я не потерплю никого, кто ставит личную выгоду выше справедливости».

Кэролайн вспомнила его слова сейчас, продолжая смотреть на цветы и на неподписанную карточку.

Конечно, она знала, что люди в Южной Дакоте будут не менее коррумпированными, чем в Миннесоте. Люди везде одинаковые. Но, несмотря на предупреждение Карлсена, она надеялась, что он ошибается. В своем письме он подчеркнул, что не знает, кто подкупает судей. Люди, которых он преследовал, отказались выдавать своих благодетелей. По его словам, они либо не знали, кто им платит, либо боялись назвать их имена.

Кэролайн очень не хотелось иметь с этим дело. Неизвестные люди, ставящие под угрозу целостность судебной системы, – не что иное, как головная боль. В лучшем случае. Кэролайн хотела верить в независимый суд и беспристрастность закона. Короче говоря, она не собиралась влезать в грязное, затяжное расследование. Она могла наделать слишком много ошибок. И была слишком большая вероятность, что ее ошибки вернутся и будут преследовать ее.

Кэролайн разволновалась. Она обошла свой стол, чтобы посмотреть на цветы под другим углом. Если есть исполнители и жертвы, значит, есть мотив преступления. Необходимо, чтобы правосудие восторжествовало. Разве она здесь не для этого?

– Когда следующее заседание? – спросила она, возвращаясь за свой стол и открывая почту.

У нее нет доказательств того, что куча цветов как-то связана с делом о коррупции, которое ведет Карлсен. Но у нее была догадка, а иногда догадка – это все, что необходимо женщине.

– Через двадцать минут, – ответила Андреа.

Кэролайн взглянула на пожилую женщину. Андреа с завистью смотрела на букет.

– Я не смогу оставить все цветы у себя, – сказала она, отыскивая электронное письмо от Карлсена. – Возьмите часть из них себе домой или усыпьте лепестками дорогу до вашей машины.

Обе рассмеялись.

– Я так и сделаю, – сказала секретарша, выходя из офиса, чтобы найти подходящую вазу.

Кэролайн просмотрела электронные письма, которыми она обменивалась с Джеймсом Карлсеном. Открыв одно из его писем, она нажала кнопку «Ответить» и начала печатать текст. Одно ясно наверняка: если какая-то гнусная организация добралась до нее, ей следует об этом сообщить.

Том Желтая Птица подумал, что иногда Вселенная любит шутить.

Как еще объяснить тот факт, что в то самое утро, когда он должен был давать показания в суде под председательством достопочтенной Кэролайн Дженнингс, ему пришло письмо от старинного друга, Джеймса Карлсена. В нем Джеймс сообщил ему, что новый судья, достопочтенная Кэролайн Дженнингс, получила подозрительный букет цветов и обеспокоена, не связано ли это с продолжающимся расследованием судебной коррупции в Пьерре, Южная Дакота.

Было бы забавно, если бы ситуация не была такой серьезной. Том уселся на заднем ряду в зале суда. Сегодня слушалось дело об ограблении банка. Том, как агент ФБР, выследил преступника и арестовал его. Грабитель был задержан с помеченными денежными купюрами.

– Встать, суд идет! – сказал судебный пристав, когда дверь в зале открылась. – Начинается заседание суда восьмого судебного округа, председательствует судья Кэролайн Дженнингс.

Том слышал все это и раньше, сотни раз. Он поднялся и сосредоточился на женщине, одетой в черное. Еще одно слушание. Новый судья. Остается надеяться, что ее нелегко подкупить.

– Садитесь, – произнесла судья Дженнингс.

Зал суда был полон. Том впервые внимательно посмотрел на нее.

Ого! Он моргнул. Потом еще раз. Он не мог отвести от нее взгляда.

Она села и посмотрела ему в глаза. Ему показалось, что время остановилось. Он никогда не видел ее раньше, иначе бы непременно запомнил. Его сразу потянуло к ней. Даже с такого расстояния ему показалось, что он видит на ее щеках легкий румянец.

Судья выгнула бровь, явно не понимая, что происходит. Том по-прежнему стоял, выглядя как идиот. Его все ждали. Леланд широко улыбался, стенографистка казалась раздраженной. Остальные присутствующие в зале суда поворачивали головы в его сторону, желая узнать, почему не начинается слушание.

Том сел и попытался собраться с мыслями. Кэролайн Дженнингс – судья по этому делу, и о ней ему сообщил Карлсен. Больше ничего. Любое влечение, которое он к ней испытывает, не имеет значения. Ему следует давать свидетельские показания и заниматься делом о коррупции.

Письмо Карлсена пришло поздним утром, поэтому Том не успел провести собственное исследование. Это была единственная причина, по которой судья Дженнингс застала его врасплох.

Она оказалась лет на двадцать моложе, чем он ожидал. Все остальные судьи были белыми мужчинами в возрасте за пятьдесят. Может быть, поэтому она казалась такой молодой. Вероятно, ей лет тридцать, подумал Том. У нее были светло-каштановые волосы, стянутые в хвост у основания шеи. В ее ушах были простые серьги-гвоздики – бриллиантовые или с более дешевыми камнями. Ее макияж был сдержанным. Поверх черной мантии вокруг ее шеи лежал кружевной воротник.

Красавица.

Том всегда замечал физическую красоту мужчин или женщин. За прошедшие десять лет он разглядывал любого привлекательного человека как предмет изобразительного искусства. Даже если женщина не вызывала у него желания, Том все равно оценивал ее красоту.

Но его острая реакция на женщину в бесформенной мантии не была обычным наблюдением за традиционной красотой. Он не помнил, когда в последний раз ощущал такое желание.

Ну, вообще-то он знал, когда именно это было, но он не собирался позволять мыслям о Стефани отвлекать его от дел. Откинувшись на спинку сиденья, Том сосредоточился. Судья Кэролайн Дженнингс профессионально вела слушание. Когда адвокат Лески начал говорить, она прервала его, но при этом не казалась ни агрессивной, ни растерянной.

Ожидая, когда его вызовут, Том вспомнил электронное письмо от Карлсена. Кэролайн Дженнингс была аутсайдером, ее назначили судьей после того, как Том арестовал предыдущего судью, замешанного в коррупции.

Она из Миннеаполиса – это чертовски далеко от Южной Дакоты. Теоретически у нее не может быть связей с местными политиками или лоббистами. Но это не значит, что она кристально чиста. Тот, кто управляет штатом, будет стремиться подружиться с новым судьей.

Однако Тома воодушевил тот факт, что она уже связалась с Карлсеном из-за букета цветов. Если судья готова идентифицировать такие подарки как взятку, возможно, она честный человек.

Но Том больше не был таким наивным, как прежде. Он не знал, кто подкупает судей, но у него были предположения. Так или иначе, он не может доказать свои подозрения. Но он понимал, что всякая группа или группы, которые влияют на решения суда в своем штате, – серьезные противники.

– Обвинение вызывает спецпредставителя ФБР, Томаса Желтая Птица.

Том встал и поправил галстук. Он должен уделять больше внимания слушанию, а не размышлять о новом судье. Прокурор предупредил его, что Кэролайн Дженнингс любит ставить на место сотрудников правоохранительных органов.

Идя по проходу, Том почувствовал на себе взгляд судьи Дженнингс. Он не позволил себе оглянуться. Он мрачно смотрел на подсудимого, на то, как преступник старается спрятаться за своего адвоката.

Но Тому ужасно хотелось взглянуть на нее. Посмотрит ли она на него с вызовом? Или с подозрением? Он привык к этому. Его неоднократно называли странным. У Тома было непроницаемое выражение лица, что помогало ему в работе. Люди, которые не понимали его, решали, что ему нельзя доверять.

Или он увидит в ее глазах то же самое, что он почувствовал, когда вошел в зал суда? Расцветет ли на ее щеках легкий румянец?

Обвинитель Смит поймал взгляд Тома и посмотрел на него с упреком. Правильно. Том должен работать, а не размышлять о чувствах Кэролайн Дженнингс.

Леланд попросил Тома сесть на место свидетеля. Не глядя на Кэролайн, он подумал, что от нее пахнет цветущими розами.

Смит задал Тому обычные вопросы: как он занялся этим делом; где проводилось расследование; как он определил, что обвиняемый виновен; как проводился арест; что сказал обвиняемый во время допроса.

После того как Смит закончил с Томом, настала очередь адвоката задавать вопросы.

Несколько секунд адвокат продолжал сидеть за своим столом, просматривая записи. Обычная тактика, которую Том видел бесчисленное количество раз. Адвокат пытался вывести его из себя. Том терпеливо ждал. Он умел это делать.

– Адвокат, мы ждем вас, – резко сказала судья Дженнингс.

Том едва сдержал улыбку. Она была не такой терпеливой, как казалось.

Адвокат встал и начал неторопливо складывать документы на столе, а потом отпил воды.

– Поторопитесь! – рявкнула судья Дженнингс.

Адвокат натянуто улыбнулся:

– Конечно, ваша честь. Агент Желтая Птица, где вы были вечером двадцать седьмого апреля, в тот день, когда вы якобы отслеживали счета, украденные у американского государственного банка в Пьерре?

Том спокойно ответил:

– У меня был выходной.

– Чем вы занимались? – Адвокат снова улыбнулся.

Том ответил не сразу. Смит поднялся с места и крикнул:

– Возражаю, ваша честь! То, чем агент Желтая Птица занимается в свое свободное время, не имеет отношения к делу.

Адвокат повернулся к судье. На его губах играла масленая улыбка.

– Ваша честь, я собираюсь доказать, что то, чем агент Желтая Птица занимается в свое свободное время, ставит под угрозу его способность выполнять свою работу.

Кэролайн Дженнингс откашлялась, и Том посмотрел на нее. Затем она наклонилась вперед, поставив локти на стол.

– Что вы затеяли, адвокат? – спросила она.

– Ваша честь?

– Мое время так же ценно, как и ваше, я полагаю. Или вам платят за то, чтобы вы нарочно тянули время на слушании дела?

Том приложил все силы, чтобы не рассмеяться. Адвокат постарался улыбнуться, хотя явно опешил. Он не ожидал, что судья Дженнингс окажется крепким орешком.

– Если бы я мог задать вопрос, я продемонстрировал бы…

– Почему мне кажется, что вы выуживаете какую-то информацию? – прервала его судья Дженнингс. – В какой незаконной деятельности вы собираетесь обвинить агента Желтая Птица?

Она обратила внимание на Тома, и он снова почувствовал сильное влечение к ней.

– Вы готовы сознаться в преступлениях сами, чтобы не терять зря времени?

Том поднял бровь, его губы дрогнули в улыбке.

– Ваша честь, единственное преступление, в котором я виноват, – это превышение скорости.

Что-то изменилось в ее взгляде. Он надеялся, что это было облегчение.

– Да, – тихо сказала она мягким голосом. – Похоже, все водители Южной Дакоты носятся как одержимые. – Судья снова посмотрела на адвоката: – Вы собираетесь аргументировать, как превышение скорости компрометирует способность агента ФБР расследовать преступление?

– Проститутки! – закричал взволнованный адвокат, размахивая конвертом из манильской бумаги. – Он покровительствует проституткам!

В зале наступила абсолютная тишина.

Черт побери. Как паршивый слизняк узнал об этом?

– Ваша честь! – Смит быстро встал. – Это не имеет никакого отношения к ограблению банка!

Ситуация стала смехотворной, но Том знал, как играть в эту игру. Если он покажет раздражение или беспокойство, то лишь поможет адвокату. Поэтому он просто промолчал.

Однако он стиснул зубы. Ему не было стыдно за свои деяния, но, если судья Дженнингс продолжит его допрашивать, он сможет скомпрометировать некоторых из своих девочек.

– Это серьезное обвинение, – сказала судья Дженнингс таким холодным тоном, что температура воздуха в зале суда, казалось, упала на несколько градусов. – Я полагаю, у вас есть доказательства?

– Доказательства? – переспросил адвокат и помахал в воздухе конвертом. – Конечно, у меня есть доказательства. Я не стал бы тратить драгоценное время судьи, если бы у меня не было доказательств.

– Покажите, что у вас в конверте.

Адвокат опешил.

Судья Дженнингс прищурилась:

– Адвокат Лески, если у вас есть доказательства того, что агент Желтая Птица покровительствует проституткам, и это каким-то образом ставит под угрозу его способность отслеживать украденные деньги, я предлагаю вам представить их в течение следующих пяти секунд. В противном случае я обвиню вас в неуважении к суду и выпишу штраф в пятьсот долларов.

Кэролайн Дженнингс показалась Тому еще более привлекательной. Его желание усилилось. Эта женщина была потрясающей. Просто удивительной.

Лески колебался всего секунду, затем он шагнул вперед и передал конверт судье Дженнингс. Она вытащила из конверта не очень четкие фотографии. Том догадался, что снимки были сделаны с камер видеонаблюдения.

Он знал, что на этих фотографиях он, вероятно, ужинает с проститутками. Он постоянно покупал им еду. Но в этом не было ничего противозаконного.

Однако нет ничего хорошего в том, что фотографии попали в руки адвоката. Том нес ответственность за этих девушек. И еще он не имеет права ставить под угрозу расследование дела, которое вел как агент ФБР.

– Ваша честь, – произнес наконец Смит, – этот допрос не имеет отношения к делу. Насколько суду известно, он встречался с информаторами!

Том с трудом сохранял спокойствие. Если решат, что эти девушки – его информаторы, то они окажутся в еще большей опасности.

Судья Дженнингс проигнорировала Смита.

– Мистер Лески, насколько я могу судить, это доказательство того, что агент Желтая Птица просто ест с другими людьми.

– Но они проститутки! – крикнул Лески. Он выглядел униженным.

Смит снова начал возражать, но судья Дженнингс подняла руку, прерывая его:

– Это все ваши доказательства? Он ел… – Она повернулась к Тому и показала ему фотографию. – Это обед или ужин?

Том сразу же узнал на снимке Джинни.

– Ужин.

– Он ужинает с женщиной. Она отмывала украденные деньги? Она угнала машину? Продавала государственные секреты?

– Нет, – пробурчал Лески. – Она не имеет отношения к этому делу!

– Так.

Удивительно, но судья Дженнингс казалась более разочарованной, чем все остальные. Она словно ожидала, что Лески лучше подготовился к бою.

– Что еще вы можете добавить?

Лески плюхнулся на свое место и покачал головой.

– Ваша честь, – сказал Смит, – я прошу вычеркнуть из стенограммы заседания обвинения адвоката.

– Конечно. – Судья пристально посмотрела на Лески.

Том понял, что ни разу не встречал такую женщину, как судья Дженнингс. Его тянуло к ней. Больше всего он хотел, чтобы сильнее разгорелась искра его желания. Стефани желала бы, чтобы он жил дальше. Но ни одна женщина не увлекала его так, как она, поэтому на протяжении многих лет он оставался верен своей покойной жене и думал только о работе.

Так было до встречи с Кэролайн Дженнингс.

– Агент Желтая Птица, вы свободны, – сказала ему судья.

Том приложил все силы, чтобы двигаться неторопливо и спокойно. Он встал и, не глядя ни на адвоката, ни на обвиняемого, вышел из зала суда.

Итак, он выполнил свои обязанности в связи с делом по ограблению банка. А это означает, что теперь ему надо заниматься делом Кэролайн Дженнингс.

И он с нетерпением ждал, когда приступит к нему.

Глава 2

Когда Кэролайн вышла из здания суда в конце дня, она знала, что должна думать о том, кто послал ей цветы. Или о кратком ответе Джеймса Карлсена на ее электронное письмо, где говорилось, что он связался с сотрудником, который займется ее делом. Она должна думать о делах. Или о завтрашнем слушании.

Или хотя бы о том, что съесть на ужин.

Но она думала только об агенте ФБР с его невероятными глазами.

Томас Желтая Птица. Кэролайн вздрогнула, думая о том, как их взгляды встретились в зале суда. Даже с приличного расстояния она ощущала жар его взгляда. О, он отлично держался. Как хладнокровно он выдержал обвинение адвоката! Как смотрел на обвиняемого!

А потом он едва заметно улыбнулся, и она чуть не растаяла, как мороженое в летний день.

Опасная ситуация. Если он так воздействует на нее одним только взглядом, что она будет делать, если он к ней прикоснется?

У Кэролайн не было ни времени, ни желания заводить роман в Пьерре. Она думала, что здесь подходящих ей мужчин будет значительно меньше, чем в Миннеаполисе. Хотя она и дома редко с кем встречалась. В ее списке приоритетов не было беспорядочных связей.

Ей не нужно привязываться к мужчине, за которого она не хочет выходить замуж. Ее карьера гораздо важнее.

Кроме того, большую часть времени Кэролайн проводила с адвокатами и предполагаемыми преступниками.

Но сегодня она встретилась с Томом.

Задумавшись, она обогнула здание суда и остановилась как вкопанная. Привлекательный и умный человек – специальный агент ФБР Томас Желтая Птица – стоял, прислонившись к блестящему автомобилю, припаркованному недалеко от ее «вольво». У нее напряглись соски.

Кэролайн вздрогнула. Господи, ну почему этот человек в солнцезащитных очках выглядит таким соблазнительным?

– Агент Желтая Птица, – сказала она, когда он выпрямился. – Вот так сюрприз.

Уголок его рта приподнялся в улыбке. Том снял солнцезащитные очки.

– Я надеюсь, сюрприз приятный?

В суде их разделяло несколько метров. На Кэролайн была мантия. А сейчас они стоят довольно близко друг к другу. И без свидетелей.

– Это зависит от многого, – честно ответила она. Потому что если он собирается просто с ней поболтать, то это допустимо. Но если у него на уме нечто другое…

Его взгляд скользнул по ней неторопливо и оценивающе, и она сильнее разволновалась. Ей казалось, он точно так же смотрел на нее в переполненном зале суда. Она не должна поддаваться желанию. Желание – слабость, а слабость – риск.

Он посмотрел ей в лицо. Кэролайн испытала облегчение, когда он заговорил.

– Я хотел поблагодарить вас за то, что вы поддержали меня сегодня.

Она отмахнулась от его заявления, обрадовавшись возможности сосредоточиться на чем-то, кроме его пронзительных глаз.

– Просто я выполняю свою работу. Насколько мне известно, совместный ужин не является конфликтом интересов. – В отличие от нынешнего разговора. – И я не желаю, чтобы меня считали слабым судьей.

– Я это заметил.

Сейчас самое время заверить Кэролайн, что он не покровительствовал проституткам. На самом деле было бы здорово, если бы он вообще не ужинал с ними. Она попыталась вспомнить, что сказал Смит. Агент Желтая Птица, возможно, встречался с информаторами, чтобы получить сведения, необходимые для его работы. Вполне разумно.

Как ни странно, она не чувствовала себя разумной рядом с агентом Желтая Птица прямо сейчас. Кэролайн одернула себя. Она не должна увлекаться красивым мужчиной в великолепном костюме сильнее, чем букетом цветов. Ее не собьет с толку даже его преданность работе.

– Ну, – сказала она, чувствуя неловкость.

Он протянул ей руку. Пола его пиджака слегка сдвинулась в сторону, и Кэролайн увидела пистолет.

– Нас официально не представили. Я Том Желтая Птица.

– Том. – Она помедлила, прежде чем протянуть ему руку. Ведь знакомство не противозаконно? Конечно нет. Это обычная… профессиональная вежливость. – Кэролайн Дженнингс.

Она удостоилась от него умопомрачительной улыбки. От волнения у нее задрожали колени.

– Кэролайн. – В его голосе слышалось скорее удовольствие, чем уважение. Он пожал ей руку.

Как только их пальцы соприкоснулись, им обоим показалось, что их ударило током. Кэролайн вздрогнула. Она вдруг представила, как Том прижимает ее к себе и целует в губы.

– Извините, – натянуто улыбаясь, сказала Кэролайн. Она знала, что густо покраснела, и винила в этом жару. – Я генерирую много статического электричества.

Сегодня было в самом деле жарко и очень влажно. По спине Кэролайн струился пот.

Том выгнул бровь, и ей показалось, что он над ней смеется. Однако его губы не дрогнули в улыбке.

У Кэролайн отяжелела грудь. В этом она не могла обвинить жару и повышенную влажность. Ей не терпелось раздеться и остыть. И еще она с радостью искупалась бы сейчас в прохладном бассейне.

Одна. Не с агентом Томом Желтая Птица.

– Поговорим о цветах, – произнес Том, выглядя почти опечаленным тем, что заговорил на эту тему, и прислонился к своему безупречному автомобилю.

Кэролайн отшатнулась от него:

– Что?

Не то чтобы никто не знал о присланном ей букете цветов. Об этом знали все в здании суда, благодаря тому что Андреа раздавала розы всем, кто хотел их взять. Леланд взял много цветов для своей жены. Даже Шерил забрала несколько, одарив Кэролайн улыбкой, которая редко озаряла ее лицо. Остальные цветы Кэролайн поставила в своем офисе, она не желала брать их домой.

Неужели букет послал агент Желтая Птица? Вероятно, он хотел ее умаслить.

Внезапно кровь застыла у нее в жилах.

– Цветы были прекрасны, – произнесла она. – Но они мне не нужны.

– Эй, – сказал Том, подняв руки, словно капитулируя. – Я их вам не посылал.

– Как скажете, – пробормотала Кэролайн, обходя его и направляясь к своей машине.

– Кэролайн, – произнес он почти с нежностью.

Странно. С какой стати ему с ней нежничать? Он должен сохранять терпение.

Она зашагала быстрее.

– Я ценю ваш жест, но вы меня не интересуете. Я не нарушаю профессиональную этику.

Проклятье. Очевидно, Кэролайн убеждена, что он послал ей цветы. Идея была настолько комичной, что он чуть не рассмеялся.

– Подождите. – Он догнал ее. – Меня послал Карлсен.

– Неужели? – Она продолжала идти.

Том вынул свой телефон из кармана. Если она не верит ему, может, она поверит Карлсену?

– Вот. – Он сунул мобильный ей под нос. – Видите?

Кэролайн бросила на Тома сердитый взгляд и удостоилась его улыбки. Она упрямая, но он упрямее.

Она неохотно прочла электронное письмо Карлсена вслух:

– «Том, со мной связалась новый судья, Кэролайн Дженнингс. Аноним отправил ей цветы, и, по-видимому, она считает это необычным поступком. Выясни все, что сможешь. Если нам повезет, то появится еще одна улика в расследовании. Мэгги передает тебе привет. Карлсен».

Читая письмо, Кэролайн хмурилась. Том стоял к ней так близко, что снова уловил розовый аромат ее духов. Он хотел наклониться и коснуться губами основания ее шеи, чтобы узнать, какова ее кожа на вкус. Но если он сделает это прямо сейчас, ему не поздоровится. Не исключено, что она знает приемы самообороны.

Ну, ему нравятся женщины, которые умеют за себя постоять.

Подумав об этом, Том тут же отмахнулся от этой идеи. Судья Дженнингс не нужна ему, независимо от того, как сладко от нее пахнет или как сильно его тянет к ней. Он приехал к ней по делу.

Она наклонилась в его сторону, и он почти обрадовался.

– И я должна этому верить, да? – произнесла она.

О, он обожал, когда ему бросали вызов. Кэролайн была просто великолепна без мантии.

– Я не играю с вами, Кэролайн, – сказал он.

Некоторое время она разглядывала его.

– Это означает, что вы играете в игры в других ситуациях?

Том криво усмехнулся и скрестил руки на груди.

– Зависит от характера игры.

– Я думаю, важнее всего игроки, – сказала она.

Том расхохотался. Кэролайн сделала шаг назад и сжала кулаки, но посмотрела на него скорее с желанием, чем с угрозой.

Интересно, если он обнимет ее за талию и притянет к своей груди, она сломает ему нос или прильнет к нему? Он так давно не обнимал женщину…

– Я не сплю с ними.

– Что? – Она отпрянула от него и прижалась к дверце автомобиля.

– Проститутки, – пояснил Том. – Я не сплю с ними. Ведь вас волнует, чем я занимаюсь в свободное время?

– Это не мое дело, чем вы занимаетесь во внеслужебное время, – сухо сказала она. – Мы живем в свободной стране.

Том снова усмехнулся.

– Мы оба знаем, что в этой стране все покупается и продается, – произнес он с горечью. – Я кормлю их ужином, – продолжал он, задаваясь вопросом, поймет ли его Кэролайн Дженнингс. – Они молодые, почти девочки, и в основном были вынуждены работать против своей воли. Я отношусь к ним как к людям, а не преступникам. Я стараюсь показать им, что они могут жить по-другому. Когда они будут готовы, я помогу им начать новую жизнь. А пока они не готовы, я стараюсь убедиться, что они не голодают. И даю им достаточно денег, чтобы они не работали хотя бы одну ночь.

Кэролайн моргнула.

– В самом деле?

– Да. Я не сплю с ними. – По какой-то нелепой причине Том хотел, чтобы она знала, что он не нарушает профессиональную этику, которой она так дорожила. – Карлсен поддерживает меня в этом.

– Кто такая Мэгги?

– Жена Карлсена. Мы с ней выросли на одной улице. – После того как Том уехал в Вашингтон, округ Колумбия, и поступил на службу в ФБР, жизнь Мэгги стала нелегкой.

Именно поэтому он не спал с проститутками. Но он не обязан рассказывать Кэролайн о Мэгги.

Ветер снова окутал его ароматом ее духов. Том глубоко вдохнул.

– Розы, – с нежностью пробормотал он.

Кэролайн снова покраснела. Он надеялся, что это не от жары.

– Прошу прощения?

– От вас пахнет розами. – Каким-то образом ему удалось подойти к ней ближе. – Это ваш естественный запах или аромат духов?

– Это из-за букета. Он был огромным. Не меньше сотни роз.

– Только розы?

– Там были еще лилии и гвоздики. Но в основном розы.

Другими словами, букет был недешевым. Том попытался представить себе, в какую вазу можно поставить столько цветов.

– Но вы не взяли с собой ни цветочка? – спросил он.

Кэролайн покачала головой:

– Они мне не нужны. Моя секретарша раздала большинство цветов. Леланд забрал домой огромный букет для своей жены.

– Хороший парень этот Леланд, – ответил Том так, словно они вели непринужденный разговор.

– Почему я должна вам доверять? – внезапно выпалила она.

– Мой послужной список говорит сам за себя. – Том вытащил из кармана визитку и протянул ей. – Вы не знаете, с чем здесь столкнулись. Этот вид коррупции коварен, и его почти невозможно отследить, Кэролайн. Но если возникнет необычная ситуация, звоните мне. Или Карлсену, – прибавил он почти машинально. Том не хотел, чтобы она звонила Карлсену. Он предпочитал, чтобы она обратилась к нему. – Важна каждая деталь: имена, марки автомобиля.

После долгой паузы он начал задаваться вопросом, возьмет ли она его визитку. Потом Кэролайн спросила:

– Так мы будем работать вместе?

– Надеюсь, да.

Кэролайн взяла визитку и сунула ее в карман блузки. Том приложил все силы, чтобы не пялиться на нее.

– Договорились.

Том выпрямился и шутливо отдал ей честь.

– В таком случае… – Он повернулся и направился к своей машине. – Желаю вам приятного вечера, Кэролайн! – крикнул он ей через плечо.

Он изо всех сил сдерживался, чтобы не обернуться. Усевшись в свою машину, Том постарался уехать как можно быстрее. Ему следовало поскорее расстаться с Кэролайн Дженнингс. Пусть его безумно влечет к ней, он не собирался терять голову.

iknigi.net

Читать книгу Кто прав, кто виноват? Сары М. Андерсон : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Сара М. АндерсонКто прав, кто виноват?

His Son, Her Secret

Copyright © 2015 by Sarah M. Anderson

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

– Это место настоящая дыра, – объявил Байрон Бомонт, и его слова эхом разнеслись под каменными сводами, невольно вызывая жутковатое чувство.

– Не зацикливайся на том, что есть сейчас, – раздался в телефонной трубке голос старшего брата Мэттью, который предпочел общаться по конференц-связи, вместо того чтобы поехать в Денвер из Калифорнии, где счастливо проживал. – Представляй, каким все станет в будущем.

Байрон еще раз медленно осмотрелся, оценивая масштаб запустения и стараясь не думать о Мэттью и других старших братьях. Все они либо удачно женились, либо были помолвлены, что чрезвычайно удивляло, поскольку до недавнего времени Бомонты не относились к любителям идти под венец.

Не так давно, однако, Байрон собирался жениться, но суровая реальность внесла коррективы в его планы. Пока он зализывал раны, братья – трудоголики и плейбои – все как один нашли себе жен.

Байрон снова оказался единственным, не отвечающим ожиданиям семьи Бомонт.

Он заставил себя сосредоточиться на комнате. Сводчатый потолок местами взмывал ввысь изогнутыми арками, а местами низко нависал над головой. Клочья паутины висели повсюду, включая и единственный источник света – электрическую лампочку, отбрасывающую по углам густые тени. Массивные несущие столбы были равномерно распределены в пространстве и занимали большую часть пола. За низкими окнами в форме полумесяца, покрытыми толстым слоем пыли, виднелись очертания сорняков. В воздухе пахло плесенью.

– И каким все станет в будущем? Надеюсь, это место разрушат до основания.

– Нет, – жестко и властно отрезал Чэдвик Бомонт, самый старший сводный брат Байрона, и, взяв малышку-дочь из рук жены, усадил себе на плечо, чтобы ей было лучше видно. – Мы находимся в помещении под пивоварней. Раньше здесь был погреб, но нам кажется, ты сумеешь придумать что-нибудь оригинальнее.

Байрон фыркнул. Да уж.

Серена Бомонт, жена Чэдвика, встала рядом с Байроном, чтобы Мэттью мог ее видеть.

– Благодаря стараниям Мэттью «Пиво Першерон» получило прекрасный старт, но нам бы хотелось, чтобы пивоварня прославилась не только первоклассным пивом.

– Мы намерены выгодно подчеркнуть достоинства заведения, – сказал Мэттью. – Множество клиентов были недовольны продажей «Пивоварни Бомонт», утратившей таким образом статус семейного дела. Чем крупнее станет «Пиво Першерон», тем больше шансов привлечь прежних клиентов.

– А для этого, – подхватила Серена сладким голоском, – нам нужно предлагать им нечто такое, чего невозможно получить в «Пивоварне Бомонт».

– Филипп работает сейчас с командой графических дизайнеров над созданием эмблемы с упряжкой першеронов1   Першерон – порода тягловых лошадей. (Здесь и далее примеч. пер.)

[Закрыть], которую мы станем использовать в маркетинговых кампаниях. Вообще, с торговой маркой нужно быть осторожными, – добавил Чэдвик.

– Вот именно, – поддержал Мэттью. – Нам пока нельзя выбирать лошадей своим опознавательным знаком.

Байрон закатил глаза. Ему следовало привезти сестру-близнеца Френсис, на лояльность которой можно рассчитывать, поскольку, похоже, его втягивают в дело, изначально обреченное на провал.

– Вы шутите, что ли? Уж не предлагаете ли вы мне ресторан открыть в этой темнице? – Он многозначительно обвел взглядом пыль и плесень. – Не будет этого. Это дыра. Я в таких условиях готовить не могу, да и обедать здесь тоже, черт подери, никто не пожелает. – Он посмотрел на малышку. – Тут и дышать-то без маски небезопасно. Не представляю, когда последний раз здесь проветривали.

– Ты показала ему кухню? – Мэттью обратился к Серене.

– Нет, но сделаю это прямо сейчас. – Она зашагала в дальнюю часть комнаты с деревянными двустворчатыми дверями на ржавых петлях, таких широких, чтобы проехала повозка, запряженная парой першеронов.

– Я сам, милая, – произнес Чэдвик, видя, что Серена сражается с большой задвижкой, и обратился к Байрону: – Подержи-ка Кэтрин.

Байрон едва не выронил телефон, потому что Кэтрин тоже захотела увидеть своего дядю.

– Эй, тише! – нервно воскликнул он, ничего не смыслящий в детях и не умеющий с ними обращаться. Сколько малышке лет, возможно, годик?

Личико Кэтрин сморщилось и покраснело. Байрон не был уверен, правильно ли держит ее, но в одном не сомневался: этот крошечный человечек собирается расплакаться.

– Э-э-э! Чэдвик? Серена?

К счастью, Чэдвику удалось открыть двери. Те громко протестующе заскрипели, что отвлекло девочку, в следующее мгновение Серена забрала ее из рук Байрона.

– Спасибо.

– Не за что, – пробурчал Байрон, радуясь, что не уронил ребенка, и понял, что Мэттью смеется. – Что такое?

– Видел бы ты свое лицо! – с трудом выдавил Мэттью, хлопая себя по колену. – Ты хоть раз в жизни держал ребенка на руках?

– Я шеф-повар, а не нянька. А ты хоть раз в жизни взбивал в пену трюфельное масло?

Капитулируя, Мэттью поднял руки:

– Сдаюсь, сдаюсь. К тому же никто не говорил, что открытие нового ресторана потребует от тебя навыков ухода за ребенком.

– Байрон? – Серена жестом пригласила его к дверям. – Иди-ка взгляни.

Он неохотно пересек сырое помещение и поднялся по наклонной платформе, ведущей на кухню. Увиденное потрясло его до глубины души.

В отличие от мрачного грязного подвала кухня за последние двадцать лет явно подвергалась модернизации. Вдоль каменных стен, выкрашенных в белый цвет, стояли ряды начищенных до блеска стальных шкафов, на столах ни единого пятнышка. Лампы дневного света заливали комнату резким светом. Кое-где можно было заметить паутину, однако контраст с подвалом был разительным.

«Тут имеется потенциал», – подумал Байрон.

– Как мы понимаем, – рассказывал Мэттью, – люди, варившие здесь пиво, переоборудовали кухню и создавали маленькие партии по экспериментальным рецептам.

Байрон подошел к профессиональной плите с шестью конфорками.

– Неплохо, конечно, но для ресторанного обслуживания не предназначено. Я не могу готовить всего на шести конфорках и по-прежнему считаю, что все подлежит сносу. Предпочитаю начинать с чистого листа.

– Разве не этого ты хотел?

– То есть?

– Вот именно, – подхватил, прокашлявшись, Чэдвик. – Мы подумали, что, проведя год в Европе…

– Ты захочешь все начать сначала, – дипломатично закончила Серена. – Обзавестись местом, которое смог бы назвать своим и распоряжаться.

Байрон обвел глазами свою семью, притворяясь, что не понимает, хотя отлично знал, о чем все думают.

– О чем вы толкуете?

Прежде он работал на Рори Макмакена в крупнейшем флагманском ресторане «Соус» в Денвере, но его вышвырнули из-за «творческих разногласий». Байрон покинул страну и отправился сначала во Францию, потом в Испанию, не в силах вынести критики, которой Макмакен подверг его и всю семью Бомонт в своем кулинарном телевизионном шоу.

Жаль, что они понятия не имеют, как все было на самом деле.

Последний год Байрон намеренно почти не поддерживал связей с родственниками, за исключением сестры-близнеца Френсис, которая сообщала ему семейные новости. Именно от нее он узнал, что Чэдвик развелся и вскоре женился на своей секретарше, удочерив ее малышку, а Филипп собирается вступить в брак с тренером своих лошадей. Кроме того, Френсис рассказывала братьям о передвижениях Байрона.

Он был тронут тем, что семья беспокоится о нем. Более или менее ему удалось уберечь их от последствий своей единственной серьезной ошибки, имя которой Леона Харпер. Теперь же они пытаются убедить его вернуться в Денвер, где он смог бы начать все заново.

Чэдвик начал что-то говорить, но замолчал и переглянулся с женой. Байрону эти взгляды были как соль на рану.

– Тебе не придется волноваться о независимом финансировании, – сказала Серена. – Предварительные расходы покрываются из денег, вырученных от продажи «Пивоварни Бомонт» и капитала, поступающего от «Пива Першерон».

– Мы выкупили сразу все здание, – добавил Чэдвик. – Арендная плата ничтожна по сравнению с таким же помещением в деловом районе Денвера. Ресторан должен будет покрывать свои коммунальные расходы и выплачивать зарплату служащим, в остальном у тебя полная финансовая свобода.

– И вообще, ты сможешь делать что пожелаешь, – вмешался Мэттью. – Воплощать в жизнь любые оформительские идеи, составлять любое меню, хоть бургеры с жареной картошкой, хоть взбитое в пену трюфельное масло. Единственное – в твоей карте напитков должно преобладать пиво из нашей пивоварни, так как ресторан расположен в ее цокольном этаже. Как бы то ни было, у тебя карт-бланш.

Байрон посмотрел на Чэдвика, Серену, лицо Мэттью на экране.

– Ребята, вам и правда кажется, что так нам удастся продать пиво?

– Могу представить тебе анализ выгоды затрат, проведенный мной, – предложила Серена, Чэдвик широко улыбнулся ей, что очень странно. Байрон не привык видеть своего брата улыбающимся.

С трудом верилось, что он вообще обдумывает предложение. Ему нравилось жить в Мадриде, работать в «Эль Галлио» – ресторане, шеф-повар которого больше внимания уделял ингредиентам блюд, чем созданию себе громкого имени. Да и испанский Байрона улучшался день ото дня.

Целый год он работал в сфере питания. Начинал в непритязательных ресторанах сети быстрого питания, потом перешел в заведение, имеющее одну звезду Мишлена, после чего оказался в трехзвездочном «Эль Галлио», одном из самых лучших ресторанов в мире. Байрон чертовски гордился тем, что сам создал себе имя, никак не связанное с отцом или семьей Бомонт. Готов ли он отказаться от всего и вернуться домой насовсем?

Больше всего импонировала анонимность жизни в Европе. Здесь никому не было дела ни до его фамилии, ни до облака слухов, окружающего его отъезд, ни до того, что случилось с «Пивоварней Бомонт» и «Пивом Першерон» или как повели себя в тот день братья, чтобы попасть в газетные заголовки.

Никто не знал о старой вражде между Бомонтами и Харперами, приведшей к необходимости продать «Пивоварню Бомонт».

Никто не сплетничал о Байроне и Леоне Харпер.

Что очень его устраивало.

Леона.

Он понимал, что, если надумает вернуться, встретит ее снова. У них остались незавершенные дела, на которые разлука продолжительностью в год никак не повлияла. Он хотел, чтобы она посмотрела ему в глаза и объяснила почему. Ничего больше. Почему лгала о том, кем в действительности является? Почему предпочла свою семью, отказавшись от всего, что они планировали. От всего, что он хотел ей дать?

Целый год Байрон работал как вол, чтобы забыть ее и ее предательство, хотя и не был уверен, что ему вообще когда-либо это удастся. Ладно, такова жизнь. Всем случалось хоть однажды пережить ситуацию, когда сердце заживо вырывают из груди.

Байрон не хотел ее возвращения. Зачем? Чтобы она со своим папочкой снова разрушила ему жизнь? Он жаждал отомстить. Вопрос в том, как лучше за это взяться.

Тут он кое-что вспомнил. Леона училась в школе промышленного дизайна, и они частенько обсуждали, как вместе откроют ресторан. Она будет его декорировать, он станет шеф-поваром.

С тех пор прошел год. Она могла устроиться на работу или открыть собственную фирму. Если он наймет ее, ей придется делать, как он велит. Так он сможет доказать, что у нее нет над ним власти и не в ее силах причинить ему боль. Он больше не наивный мальчишка, работающий на законченного эгоиста и позволяющий чувствам ослепить себя. Он шеф-повар, скоро открывает собственный ресторан. Сам себе хозяин и руководитель. Он Бомонт, черт подери. Пришло время вести себя соответственно.

– И я могу пригласить кого захочу для проведения внутренних отделочных работ?

– Разумеется! – хором воскликнули Чэдвик и Мэттью.

Байрон обвел взглядом кухню, посмотрел на двери своей темницы.

– Поверить не могу, что вообще обдумываю подобную возможность. – Он мог бы вернуться в Испанию, к своей новой жизни, которую сам себе создал. Жизни, лишенной прошлого. Правда, в действительности ему так и не удалось избавиться от этих оков, и он смертельно устал прятаться.

Он посмотрел на братьев и Серену, те надеялись, что он наконец вернется в лоно семьи.

Байрон отдавал себе отчет в том, что стоит на пороге большой ошибки, но, когда дело касалось Леоны, по-иному и быть не могло.

– Я согласен.

– Леона? – раздался в трубке голос Мэй.

Леона поспешно выключила громкую связь, чтобы ее босс, Марвин Лютефиск, глава «Лютефиск дизайн», не услышал личный телефонный разговор.

– Слушаю. Что стряслось? Все в порядке?

– Перси ведет себя беспокойно. Боюсь, как бы не вернулась ушная инфекция.

– Не осталось ли у нас капель с прошлого раза?

Едва ли она могла позволить себе еще один поход к доктору, который три секунды осматривал бы ухо, выписал рецепт и выставил счет в триста долларов. Но другие варианты еще хуже. Если Перси под хватит еще две инфекции, придется вставлять в уши трубки, а скудный бюджет не допускал даже такого незначительного хирургического вмешательства.

– Немножко, – неуверенно протянула Мэй.

– Я раздобуду еще, – пообещала Леона, прикидывая, удастся ли убедить медсестру выдать бесплатный пробный образец.

С тех пор как родился Перси, и дня не проходило без того, чтобы она не задавалась вопросом, как бы сложилась жизнь, если бы в ней по-прежнему присутствовал Байрон Бомонт? Здоровье сына от этого бы точно не улучшилось, но Мэй, похоже, свято верила, что ее старшая сестра может решить любые финансовые проблемы.

Леоне очень хотелось опереться на чье-то надежное плечо, не взваливать всю тяжесть мира на собственные плечи. Но мечтами о том, как все могло сложиться, счета не оплатишь.

– Послушай, я еще на работе. Если станет совсем плохо, звони педиатру. Я с ним завтра рассчитаюсь.

– Хорошо. Ты вернешься домой к ужину? У меня вечером занятие, не забывай.

– Да. – Заметив идущего босса, Леона поспешно прошептала: – Мне пора, – и повесила трубку.

– Леона, – Марвин машинально приглаживал рукой остатки волос на затылке, – занята?

Леона изобразила широкую улыбку:

– Как раз завершаю разговор с клиентом, мистер Лютефиск. Что-нибудь случилось?

Тот ободряюще улыбнулся, сверкнув скрытыми за толстыми стеклами очков глазами. В сущности, он неплохой босс, дал ей возможность стать личностью, а не просто дочерью Леона Харпера. О большем и мечтать нельзя. Разве что о том, чтобы приобщиться к миру промышленного дизайна. Леона всегда хотела заниматься дизайном интерьеров ресторанов и баров, где форма и функциональность тесно сплетаются с применением искусства на практике, и вовсе не горела желанием оформлять фасады крупных торговых центров, правда, надо с чего-то начинать.

– Поступил запрос на оформление нового паба в южной части города, – пояснил Марвин, пристально глядя на нее. – Обычно «Лютефиск дизайн» этим не занимается, но звонивший хочет сотрудничать именно с тобой.

Леона воспаряла духом. Ресторан? И ее хотят видеть оформителем? Это хорошо, просто отлично. Тут она вспомнила, с кем разговаривает.

– Вы не возражаете, если я буду ведущим дизайнером? Если хотите сами заняться этим заказом, буду счастлива помочь.

Эти слова дались с огромным трудом. В роли ведущего дизайнера, а не ассистента она получит куда более щедрые комиссионные и сумеет покрыть затраты на лечение Перси, часть платы за обучение Мэй и…

Нельзя прыгнуть выше головы. Марвин внимательно следил за уровнем вовлеченности каждого сотрудника в тот или иной проект.

– Ну, этот клиент выразился недвусмысленно. Он хочет работать только с тобой.

– Правда? То есть, я имею в виду, прекрасно! – Леона пыталась не выдавать энтузиазма. Как это случилось? Может, предыдущему клиенту, владельцу элитного бутика на Шестнадцатой улице, пришлись по душе ее дизайнерские находки, внесенные в проект Марвина, и тот замолвил за нее словечко?

– Заказчик хочет, чтобы ты сегодня же отправилась осматривать место. Во второй половине дня. У тебя найдется время?

Хотелось закричать: «Конечно!» – но она сумела сдержать порыв энтузиазма. Многие годы попыток угождать отцу привили навык говорить наделенному властью человеку именно то, что он хочет услышать.

– Мне прежде нужно закончить подготовку документов для магазина канцелярских принадлежностей.

– Это подождет. Поезжай посмотри, стоит ли браться за этот проект. Адрес возьми у Шарлин.

– Благодарю вас. – Леона схватила планшет, один из немногих предметов роскоши, и сумочку и поспешила к машине.

«Паб в южной оконечности города», – повторила она про себя, вводя адрес в строку поиска навигатора. Иной информации, например о том, что это за паб, не было. Возможно, это и к лучшему и вместо перепланировки нужна разработка дизайна с нуля. На подобный проект потребуется больше оплачиваемых часов, а в будущем, когда она соберется открывать собственную фирму, он может стать ее визитной карточкой.

Навигатор выдал место назначения примерно в сорока минутах езды. Леона сообщила Мэй, куда направляется, позднее миновала вывеску «Пиво Першерон» и свернула на дорогу, ведущую к старым кирпичным зданиям. Она с благоговением посмотрела на высокие трубы, из которых медленно валил белый дым – единственный признак жизни в окрестностях.

«Пиво Першерон». Почему-то это название показалось знакомым. Где-то она его уже слышала, хотя и не пьет пиво. Но сегодня придется сделать вид, что это не так, а вечером обстоятельно навести справки.

Навигатор направил на парковку под перекидной мостик и за угол здания. Прямо перед ней виднелся настил, ведущий к открытой двери.

Леона заглушила двигатель и взяла свои вещи, утешаясь тем, что, хоть здание и старое, ресторан явно создается с нуля. Правда, настораживало, что ее машина – единственная на стоянке. Не ошиблась ли она адресом?

Выйдя из машины, она растянула губы в профессиональной улыбке. Тут, словно во сне, в дверях появился мужчина и стал спускаться по настилу. Солнце высветило медь в его волосах. Он улыбнулся ей, она сразу же узнала и эту походку, и волосы, и довольную кривоватую улыбку.

О боже!

Байрон!

«Пиво Першерон», – наконец она вспомнила. Пивоварня, основанная семьей Бомонт после того, как их дело было продано. Она знала об этом только потому, что инициировал продажу ее отец.

Леону охватила паника. Байрон быстро сокращал расстояние между ними. Подойдя вплотную, он увидит детское кресло на заднем сиденье ее машины. К такому повороту событий она не готова, даже голова закружилась. Байрон бросил ее и исчез, что, по словам ее отца, свойственно всем мужчинам семьи Бомонт. Они добивались понравившихся женщин, а потом уходили, прихватив с собой детей. Она понимала, что рано или поздно они встретятся. Но теперь? Прямо сейчас?

Она совершенно не готова, еще не вполне пришла в форму после родов и вынуждена носить деловой костюм, купленный в дисконтном магазине. Возможно, на блузке даже осталась слюна Перси.

Мысленно представляя встречу с человеком, разбившим ей сердце и бросившим, она всегда видела себя в превосходной физической форме, чтобы больнее уколоть его. Не хотелось выглядеть как мать-одиночка, которая едва справляется. Даже если в этом виноват именно он.

Нельзя, чтобы Байрон заглянул на заднее сиденье. Если он ничего не знает о Перси, она не станет говорить до тех пор, пока не придумает какой-нибудь план. Что, если он, следуя традиции семьи Бомонт, потребует отдать ему ребенка? Она не может потерять сына, не может позволить Байрону воспитать из мальчика еще одного Бомонта. Она должна защитить своего малыша.

Леона скрепя сердце зашагала ему навстречу.

«Это нечестно», – повторяла она себе. Байрон отпустил волосы и теперь носит их зачесывая назад в конский хвост, скрывая их природную волнистость, лишь одна прядь случайно выбилась. Худощавая фигура стала более мускулистой, и в белоснежной рубашке с запонками он выглядит неотразимо, греховно притягательно. А она откровенно плачевно, черт бы его побрал.

Они остановились посереди стоянки в паре шагов друг от друга.

– Леона, – произнес он глубоким баритоном.

Ей показалось, что его глаза приобрели более насыщенный оттенок голубого, или это от яркого солнца? Боже, какой же он красивый! Но внешний вид ее не обманет. За притягательным фасадом скрывалась лживая душа.

– Байрон.

А что еще можно сказать? Где ты был? Когда ты меня бросил, я родила тебе сына? Не знаю, чего мне больше хочется, поцеловать тебя или задушить? Леона пыталась внушить себе, что ничего особенного не происходит. Просто после года разлуки случайно встретилась с мужчиной, которого раньше любила, и он отец ее сына. Похоже, теперь он хочет нанять ее на работу. Гнев придал ей сил. Если уж вернулся, почему просто не позвонил ей? Зачем понадобилось хитростью заманивать ее сюда?

Если только он вернулся не ради нее. Как-никак, уехал без нее. Взял и улетел в Европу. Об этом рассказала его сестра-близнец Френсис. Для Леоны его отъезд был равносилен переселению на другую планету. А теперь он вернулся и хочет нанять ее на работу, которая ей так необходима. Он вовсе не собирается ничего исправлять, поступать по-мужски, потому что не нуждается в ней.

Поэтому она даже не поморщилась, когда он окинул ее с головы до ног оценивающим взглядом, будто ожидая, что она упадет в его объятия и со слезами на глазах признается, как отчаянно скучала по нему. Не дождется. Леона отдавала себе отчет в том, что этот год стал труднейшим в ее жизни, но она уже не глупенькая девушка, верившая, что настоящей любви по силам преодолеть любые трудности. Прошедший год закалил ее. Пришло время и ему понять это.

Все же было очень трудно стоять с высоко поднятой головой под пристальным взором. Он всегда смотрел на нее так, будто она самая красивая женщина в мире. Он видел только ее, даже когда они вместе работали в ресторане, куда каждый вечер приходили сливки общества, или другие женщины буквально вешались ему на шею, привлеченные именем.

Вспомнив его взгляд, Леона содрогнулась. Именно так он смотрел на нее теперь.

– Ты обрезала волосы, – наконец сказал он.

Она открыла было рот, чтобы сказать, что ей пришлось так поступить, потому что Перси, сидя у нее на руках, очень любил дергать за них, но сдержалась. Слова застряли в горле, язык словно прирос к нёбу. Она не выдаст ничего, что он мог бы использовать против нее, не позволит снова причинить себе боль.

– Мне нравится, – поспешно добавил он, нарушая затянувшееся молчание.

От его комплимента Леона покраснела. Очень хотелось заправить за уши короткие пряди, но она вцепилась в ремешок сумочки. Он здесь не ради Байрона, и она не ради него. Выполнит свою работу, и на этом все.

– Тебе в самом деле нужен дизайнер по интерьеру или ты сорвал меня с работы, исключительно чтобы отметить, что я сменила имидж?

После того как бросил меня. Эта мысль повисла в воздухе между ними.

Байрон на шаг сократил разделяющее их расстояние и кончиками пальцев провел по ее щеке, будто хотел убедиться, что она действительно здесь. Взял ее за руку и потер безымянный палец, на котором не было кольца.

– Леона, – пробормотал он хрипло и поцеловал ее руку.

То, как Байрон произнес ее имя, заставило Леону напрячься и прикрыть веки, иначе, посмотри она секунду дольше в его прекрасные голубые глаза, неминуемо пропала бы. Снова. Впрочем, как всегда. Было в Байроне Бомонте нечто такое, что с самого начала влекло ее к нему. А следовало бы бежать куда глаза глядят.

Как бы то ни было, отец чуть не с младенчества пытался привить ей ненависть к Бомонтам. Она знала все о Хардвике Бомонте, заклятом враге отца, и его отпрысках. Все мужчины этого семейства опасны, соблазняют молоденьких невинных девушек, а потом выбрасывают, как ненужный мусор. Именно так случилось с Леоной.

Решив не сдаваться, она проигнорировала реакцию тела на Байрона, равно как и воспоминания о прошлом, наводнившие сознание от прикосновения его губ к ее руке. Не открывая глаз, она приказала себе сосредоточиться на работе, потому что в одиночку воспитывает сына Байрона, о существовании которого он и не подозревает.

Надо сказать ему. Но она пока не может. Прежде нужно выяснить, что он здесь делает и каковы его планы. Она больше не юная наивная девочка. Едва ли удастся забыть год, прожитый в одиночестве, с разбитым сердцем и беспрестанными осуждающими пересудами. Боже, как осложнилась ее жизнь!

Минута прошла в напряженном молчании, после чего Байрон отпустил ее руку, отступил на шаг. Лишь тогда Леона открыла глаза. Он стоял на некотором расстоянии и смотрел на нее жестче, расчетливее. Она запаниковала. Возможно ли, что ему уже известно о Перси? Или просто злится, что она не припала к его ногам в порыве благодарности?

– Мне нужен дизайнер, – негромко произнес он. В его голосе не было злобы, что шло вразрез с выражением глаз. – Я собираюсь открыть новый ресторан.

– Здесь?

– Здесь. Предстоит много работы, и я хотел убедиться, что ты по-прежнему интересуешься подобными вещами.

– Ты собираешься остаться в Денвере? – с надрывом воскликнула Леона. Ей нужно знать. Если Байрон останется в Денвере, то…

Нужно сообщить ему о Перси, обсудить, в какие часы он сможет видеться с ребенком, какую поддержку оказывать и…

Никаких отношений. Между ними все кончено. Эту страницу своей жизни она перелистнула.

Она лихорадочно анализировала факты. Он открывает собственный ресторан, значит, ее отец неизбежно узнает о его возвращении домой и выйдет на тропу войны, чтобы отравлять им жизнь. Отец найдет способ снова вмешаться, несмотря на ее отчаянные попытки обособиться от родителей, сделает все возможное, чтобы уничтожить Байрона. Снова. И в очередной раз наказать ее. Заодно.

– Да, я вернулся домой.

iknigi.net