Текст книги "Шакспер, Shakespeare, Шекспир: Роман о том, как возникали шедевры". Шекспир книга


Читать книгу Шакспер, Shakespeare, Шекспир: Роман о том, как возникали шедевры Марка Берколайко : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Марк БерколайкоШакспер, Shakespeare, Шекспир

Моему школьному другу, поэту и переводчику Александру Гричу – с благодарностью за прекрасное общение через многие тысячи километров

Информация от издательства

Художественное электронное издание

16+

Берколайко, М. З.

Шакспер, Shakespeare, Шекспир: Роман о том, как возникали шедевры / Марк Зиновьевич Берколайко. – М.: Время, 2018. – (Серия «Самое время!»).

ISBN 978-5-9691-1684-9

«Ромео и Джульетта» и «Гамлет», «Отелло» и «Король Лир», «Зимняя сказка» и «Буря» и много-много других знаменитых пьес… Так все-таки кто же автор гениальных трагедий и волнующих драм, уже более четырех веков привлекающих внимание зрителей и читателей? Не очень заметный актер Уилл Шакспер, родившийся в Стратфорде-на-Эйвоне, почти всю жизнь проживший в Лондоне, но в 1612 году вернувшийся в родной город и умерший там 23 апреля 1616 года? Или писавший под псевдонимом Shakespeare некто высокородный и высокообразованный (в число «драматургов» включали королеву Елизавету, Фрэнсиса Бэкона, Кристофера Марло, графа Саутгемптона, Мэри Герберт Сидни, графиню Пемброк, графа Ратленда и его жену Элизабет, – и это далеко не полный перечень)? В новой книге Марка Берколайко к разгадке тайны авторства случайно прикоснулся молодой ученый из XXII столетия, который с помощью устройства, улавливающего звуки из далекого прошлого, услышал, как создавались шедевры.

© Марк Берколайко, 2018

© Валерий Калныньш, оформление, 2018

© «Время», 2018

Глава первая

Марк, 2112 год

Лениво пролистывая записи своего прадеда, тоже Марка, покинувшего наш мир до того, как в нем появился я, наткнулся на фразу, которая почему-то заинтересовала: «Итак, Алеф – это состояние озарения, Ламед – игры, Реш – осмысления, а певучее “АлефЛамедРеш” отныне заменяет для меня изрядно затертое слово “творчество”; тем более непрошенно вторгшееся в русский язык “креатив”».

23 апреля 1616 года

Уилл Шакспер, последние часы жизни

Ясно помню: 25 июня 1612 года на последнем перегоне до Кембриджа дряхлые лошади плелись так медленно, что чудилось, будто они вообще не передвигаются, а беспомощно переступают с ноги на ногу. И будь я вовеки проклят, если бодрое урчание моего пустого брюха не слышалось при этом явственнее, нежели перестук копыт, от древности своей едва ли не поросших мхом.

Копыта, поросшие мхом, – неплохой образ. Однако – даже сейчас, почти четыре года спустя, уверен – Роджер и тут возразил бы…

«Эй, Уилл! – помнится, одернул я себя. – Брось ты, наконец, с ним тягаться по поводу того, какой образ хорош, а какой плох! Сидишь себе на крыше дилижанса – и сиди! Дремлешь – и продолжай дремать! Мучаешься болями в спине, отзывающейся на все ямы и ухабы, – так тебе и надо! А еще после ночлега в Харлоу, в постоялом дворе при трактире “Митра епископа”, у тебя не было ни крошки во рту, только пьешь изредка, чтобы хоть на время унять рык пустого живота, – ну так и нечего было срочно пускаться в неблизкий путь! Но нет же, воспрянул, понесся… скучно тебе, дураку, живется без его придирок и ее улыбок».

Записка, полученная мною накануне, была такова:

Shakespearе-джентльмену

Новость первая. Ровно месяц назад присутствовал на отпевании горбуна Сесила – и мое грызущее душу желание полюбоваться его рожей в гробу наконец удовлетворено. Новость вторая, приводящая меня в отчаяние: Бэкон по-прежнему член парламента и, как говорят, ценим монархом. А третью новость ты узнаешь, если завтра приедешь поужинать ко мне в Кембридж. Рассчитывай погостить сутки – и мы, надеюсь, успеем славно, как встарь, поработать.

Shakespearе-леди к приглашению присоединяется.

С почтением, Shakespearе-лорд

Да, точно, так тогда, в июне 1612-го, и было: вспомнив содержимое записки, встрепенулся, будто оно меня толкнуло. Или это колесо дилижанса угодило в очередную яму?..

Встрепенулся и подумал, что я все же более христианин, нежели Роджер Мэннерс, поскольку в смерти горбуна Роберта Сесила, 1-го графа Солсбери, лорда-секретаря при покойной королеве и лорда-казначея при нынешнем короле Якове, ничего радостного не нахожу; предпочитаю свадьбы и рождения.

Потом представил себе, как зло накинулся бы на меня Роджер: «Бодрое урчание пустого брюха – сомнительная острота. Но копыта, поросшие мхом… значит, зеленые… эк, куда тебя занесло! Такое освистали бы и в “Глобусе”, и во втором твоем театре, “Блэкфрайерсе”. Мне, кстати, казалось, что назвать театр “Черные монахи” – в честь расположенного когда-то в том месте монастыря – это верх безвкусицы и превзойти такое невозможно. Но “зеленые копыта”… Ты превзошел, мои поздравления!»

Как же на душе стало погано, а потому пришлось отпить глоток воды из бутыли, иначе не избавился бы от ощущения, будто рот мой – это переносная бадья, в которую состоятельные господа, когда им вдруг приспичит, мочатся прямо на улице!

Отпил. Но полегчало не после этого, а когда стал мечтать о том, как, услышав поносящие меня, Shakespeare-джентльмена, слова ее мужа, Shakespeare-лорда, очнется от сомнамбулических мечтаний Shakespearе-леди… и на первой же гласной голосок ее зазвенит, как колокольчик, который внезапно извлекли на свет божий из бездонного сундука: «Ты несправедлив, Роджер! Когда лошади долго пасутся на весеннем лугу, их копыта зеленоваты от сока приминаемой свежей травки».

Что, чертов лорд, съел?! А вам спасибо за заступничество, миледи Элизабет! Спасибо, Бетси, – так я называю вас мысленно. Но только мысленно!

Я – джентльмен, а не вертлявый французский дворянчик, чтобы амикошонствовать с великой дочерью великого человека… Есть у них, у вертлявых, такое же вертлявое словцо – «амикошонствовать»… нет чтобы сказать попросту: «быть запанибрата»…

Хорошо еще, что жажда не донимала – наполненная в Харлоу бутыль с водой пустела медленно. Конечно, будь она наполнена сладким хересом, пустела бы быстрее – но в «Митре епископа» это обошлось бы мне в полукрону, хотя успей я наполнить такую же бутыль в Лондоне, в таверне Марко Луккезе на Харт-стрит, с меня взяли бы только два шиллинга.

Откуда в вас столько безрассудного корыстолюбия, придорожные крысы? Почему вы решили, будто сэр Уилл Шакспер согласен переплачивать целых шесть пенсов?! Да, помнится, трактирщица, вообразив, будто это приведет к благим для ее кошелька последствиям, весьма искусно вертела передо мною пухлым задом… Только ведь, проказница ты блудливая, сэру Уиллу Шаксперу в июне 1612 года было уже сорок восемь, и он отлично понимал, что к чему в этом лучшем из миров и, главное, что почем! Понимал, в частности, что зад любой, абсолютно любой пухлости стоит дешевле шести пенсов!

Однако в силу этого понимания приходилось с раннего утра обходиться водой из ручья, все еще прохладной, хотя июньский денек выдался на редкость жарким.

Жарким, как очаг, любимое мое место в доме Роджера на Сент-Эндрюс-стрит.

Как очаг, на котором – надеялся я – поспеет к моему приезду ужин, которым – надеялся я – мой измаявшийся желудок вполне утешится…

«На котором… которым…» – вот же ведь сам, без колкостей Роджера, понял тогда, что фраза не сложилась. «Ну так и черт с ними, фразами – и с гладкими и с корявыми! – решил категорически. – Главное, на столе найдется место и для вкусной еды, и для столь ценимого мною и сэром Джоном Фальстафом сладкого хереса, и для моего именного кубка, огромностью своею не соответствующего прочей изысканной сервировке».

Именно поэтому я всегда пил из него с особым удовольствием.

Однако на почтовой станции Кембриджа меня ждало подлинное бедствие!

…Ежели «вскарабкаться на» отражает результат мучительно медленного подъема, то можно ли, основываясь на том же инфинитиве «карабкаться», как-нибудь означить мучительно медленный спуск?

Даже если и нельзя, все же попробую, хотя тогда, в июне 1612 года, не пробовал – было не до инфинитивов и какого-либо словотворчества.

Так вот: я не смог «скарабнуться» с крыши чертова дилижанса! Более того, даже сползти с нее не попытался! А яркие представители племени придорожно-дорожных крыс – кучер и форейтор, – ссылаясь на мою дородность, отказались сгрузить меня менее чем за шиллинг, то есть за половину той суммы, что я сэкономил, отказавшись от удобного места внутри кареты…

«Так будьте же благословенны мой отменный аппетит и тяга к хересу – но будьте одновременно и прокляты столь разорительные их последствия!» – помнится, стонал я тогда. Стонал еще и потому, что мужланы не спустили меня на землю, не сбросили и даже не сверзили – а буквально сковырнули, нимало не заботясь о моем окаменевшем хребте и онемевших ногах!

Перед тем как сделать первый шаг по неприветливой земле Кембриджа, взглянул на белесое небо – и солнце показалось мне яичным желтком на огромном блюде, по которому растеклась слизь белка. А уже она, переменчиво загустевая то здесь, то там, образовывала неплотные, летучие облака.

Потом опустил глаза, но не долу – вот еще! – а на уровень своего немалого, хоть и умаленного согбенностью хребта, роста. И ничего хорошего не увидел – только стайки несущихся навстречу студиозусов и бакалавров, в подавляющем своем большинстве имеющих отношение к обучающему юриспруденции, то есть крючкотворству и облапошиванию, Куинс-колледжу. Ноги этих существ – тощенькие, облаченные в штаны традиционного для альма-матер зеленого сукна, – делали их похожими на проворных кузнечиков, однако наглые, безбородые рожи свидетельствовали не о стремлении поесть и спариться, столь естественном для всего живого, а о явном намерении поживиться за счет остатков моей молодости и сил, изъять их – полностью и навсегда! – будто бы в погашение неведомо откуда взявшихся долгов.

«Каких таких долгов, мерзопакостники?! – вопил я им мысленно. – Уймитесь! Уилл Шакспер никому и ничего не должен! Так не толкайте же несчастного Уилла Шакспера, не наступайте на его мозоли! Дайте ему отохаться, добрести до Сент Эндрюс-стрит, поужинать, залить плохое настроение хересом и узнать, наконец, третью новость.

Наверняка недобрую, ибо иных Роджер Мэннерс для Уилла Шакспера не запасал и запасать не будет»

Марк, 2112 год

Заинтересовавшись той фразой об «АлефЛамедРеш», начал записи прадеда Марка уже не пролистывать, а перелистывать – и буквально на следующей странице обнаружил вот что.

«Сотни лет шекспироведы, несть им числа, делятся на два лагеря: стратфордианцев, утверждающих, что гигант Shakespearе – это не очень заметный актер Уилл Шакспер, родившийся в Стратфорде-на-Эйвоне, почти всю жизнь проживший в Лондоне, но в 1612 году вернувшийся в родной город и умерший там 23 апреля 1616 года; и антистратфордианцев, неустанно подыскивающих на роль великого поэта и драматурга кого-нибудь высокородного и высокообразованного.

В числе этих “других” – поодиночке и в разных сочетаниях – побывали: королева Елизавета, Фрэнсис Бэкон, Кристофер Марло, граф Саутгемптон, граф Дерби, граф Оксфорд; Мэри Герберт Сидни, графиня Пемброк; сэр Уолтер Рэли, граф Ратленд и его жена Элизабет… Проще сказать: кто только не побывал!

Антистратфордианцы свирепы, они не отпускают бедному Уиллу и доли авторства в создании гениальных пьес и стихов; он для них – всего лишь циничный “торговец именем”, сколотивший на этом недурное состояние… на этом, а попутно – на “продюсерстве”, а еще попутнее – на спекуляциях всем, чем можно было тогда спекулировать, законно и не очень.

Стратфордианцы же в отношении Шакспера – максималисты, они считают, что все “шекспировское” написано им и только им. Да, признают, что часто заимствовал сюжеты и отдельные фрагменты у предшественников и современников, но тогда, утверждают они, все так поступали. Заимствовали, обвиняя друг друга в плагиате – но не в судах, а в бесчисленных памфлетах; иногда же, случайно сталкиваясь в какой-нибудь таверне, пускали в ход кулаки и кинжалы.

Поразительно, что так много умных людей больше двух веков сражались и сражаются под девизом: “Или Шакспер – или кто-то другой”, но почему-то не звучали голоса, предлагавшие всерьез рассмотреть вариант “и – и”».

Нет, Shakespearе – это редчайшая суперпозиция невообразимого таланта, огромного интеллекта и той интуиции, что дана женщинам. Так что же, их было трое?»

Еще час назад я не представлял, как это будет.

Теперь с трудом верю, что это есть.

Нет, конечно же, две узконаправленные параболические антенны с поверхностями из самых совершенных наноматериалов вовремя поднялись на нужную высоту и оказались ориентированы правильно; фильтры и декодер способны выудить полезную информацию из самого зашумленного сигнала – это уже факт, приятный факт, но результат все равно ошеломляет!

Одна антенна «шарит» по излучениям в диапазоне 4–7 герц – с ума сойти! Ведь лет тридцать назад радиофизики планеты покатились бы со смеху, узнав, что можно попытаться уловить такие сверхдлинные волны, да еще и генерированные пятьсот лет назад, да еще и плохо локализованным источником!

А потом бы икали, обессилев от хохота, если бы им сообщили, будто вторая антенна ловит излучения из того же источника и того же срока давности, но в диапазоне чудовищно коротких волн, примерно 429 терагерц, – и, что самое главное, удается еще и успешно совмещать эти два потока информации!

Поведав же одним из ныне существующих способов Экстренного Оповещения, что на мониторе при этом возникает вполне связный текст на русском и на переделанном для всесветного общения языке, который все еще именуется английским… и что повествует этот текст о происходившем во времена Shakespearе – то всем этим я ввел бы радиофизиков планеты в состояние когнитивной сумятицы: «Этого не может быть – но это есть – этого не может быть никогда – но это есть».

Впрочем, зачем ограничиваться радиофизиками? Зачем бесконечные бы да кабы? – вперед, в Систему Экстренного Оповещения, – и пусть многие увидят, пусть все увидят то, что вижу я!

Уверен, через считаные минуты многие бросят дела и видимость дел и станут придатками мониторов, где бы они, мониторы, ни находились: перед глазами или перед тем, что их заменяет; внутри того, что еще можно назвать мозгом, или внутри того, что полностью его заменяет.

23 апреля 1616 года

Уилл Шакспер, последние часы жизни

Господи, как же давно появился в моей жизни Роджер Мэннерс, 5-й граф Ратленд!

…Труппа «Слуги лорда Стрейнджа», самая, пожалуй, крепкая по тем временам, давала в Гринвиче, в королевском дворце, обе части «Тамерлана Великого». Актеров не хватало, а потому я, всего лишь помощник суфлера и слуга, принимающий лошадей высокородных зрителей, исполнял сразу две короткие и почти немые роли: в первой части представления – царя Алжирского, а в столь же длинной второй – царя Иерусалимского… благо эти, с позволения сказать, властители, на сцене не пересекались – алжирский недотепа к моменту появления недотепы иерусалимского был уже Тамерланом благополучно уничтожен.

Пятидесятишестилетняя девушка Елизавета Тюдор, наша добрая королева Бесс, задремала еще в середине первой части – и чем яростнее игравший Тамерлана трагик Эдвард Аллейн рычал и завоевывал, завоевывал и рычал – тем крепче становился сон старушки, давно уставшей воевать, хотя рычать, вернее визжать, она не устала до конца дней своих… И вот державная рука повисла, цепкие пальцы разжались, а белый, украшенный позолоченными вензелями платок упал…

Упал! Жалкой тряпицей лег на затоптанный каменный пол! А ведь совсем недавно постаревшая уродливая женщина – но королева, высокочтимая королева моей любимой Англии! – подносила его к тонким запавшим губам и прикрывала тягучие зевки, делая при этом, однако же, вид, будто аккуратно промокает ноздри ястребиного носа.

И вдруг! Жалкой тряпицей?!

Не в силах это видеть, я, помнится, завопил что было мочи:

– Подать платок! Сестре моей! Великой!

Никогда в жизни не вопил так громко, и единственный раз в истории рода людского повеление царька Иерусалимского было молниеносно исполнено персоной ранга Цезаря: трагик, забыв о хромоте своего героя, рванулся к ложе, пал на колени, благоговейно поднял кусок тончайшего батиста и, дрожа от безмерности доставшегося счастья, подал его проснувшейся Бесс.

Это было символично – свирепый завоеватель Востока на коленях перед королевой Англии!

И в этом был Театр!

А аплодисменты, какие гремели аплодисменты! – ни одному написанному Кристофером Марло монологу, ни одной сочиненной им в «Тамерлане Великом» сцене не аплодировали так долго и так громко!

Даже сейчас, через двадцать три года, не на сцене, а близ Сент Эндрюс-стрит нашего славного Кембриджа, клянусь самому себе, всему миру и Господу: впервые тогда я испытал наслаждение, пьянящее сильнее, чем херес, – оттого что всего несколько вроде бы случайно выпаленных слов вдруг объединили в едином взлете духа венценосную особу, благородных лордов и леди, высокомерных господ и их подобострастных слуг!

В тот же миг я понял, что более всего на свете хочу быть драматургом!

…А после представления, когда я суетился во дворе королевского дворца в Гринвиче, поддерживая стремя у садящихся на своих скакунов господ (а некоторых, чрезмерно отяжелевших от вина и снеди, водружал в седло, что уж греха таить!), ко мне подошли юнец и подросток.

Наряжены они были в штаны и камзолы цветов колледжа Святого Джона – и голубой вроде бы свидетельствовал о высоте помыслов, однако вкрапления алого предупреждали о будущей приземленности деяний. Что же до излишне ярких проблесков золотого, то они будто бы намекали, что для толпы сойдет и сусальное, однако есть, есть где-то тщательно сокрытая от любопытствующих взглядов червонность.

Но даже сейчас, по прошествии двадцати лет, накануне того, как предстану перед судом Господним, признаю: не выглядела подошедшая ко мне парочка смешной. Нет, ей, в чем-то чуждой и знати и челяди, хотелось посочувствовать – как двум философам, упоенно беседовавшим в садах Академии, но вдруг оказавшимся случайно на лужайке, где красуются важничающие павлины.

И дабы не отличаться слишком уж вызывающе, вынужденным сменить белоснежные тоги на одеяния расцветок столь же вычурных, как у распустившихся вокруг них хвостов…

– Ты… э-э-э… разродился неплохим экспромтом, паренек! – обращаясь ко мне, как к навсегда младшему, промямлил подросток, оттягивая нижнюю губу без малейшего следа прорастания под ней будущей бородки клинышком… а ведь на моем подбородке таковая уже давно закудрявилась. – Ты… э-э-э… многообещающ, паренек! Во все пять часов сводящей скулы… э-э-э… скуки единственным живым эпизодом был этот экспромт с платком… Странно, кстати, что забулдыга и забияка Марло сочиняет подобную мертвечину, вы не находите, мой Саутгемптон?

Последнюю фразу он произнес не мямля и не экая, а вполне живо, по-французски, но я, хоть и не говорю на этом жеманно-картавом языке, все же усвоил его достаточно, чтобы понять сказанное, чтобы обидеться за Кристофера, которого в то время боготворил, – и при этом возликовать, поверив вдруг, что мне суждено превзойти его, как, впрочем, и всю прочую строчащую пьесы и вирши братию.

– Нахожу, юный Ратленд! – тоже по-французски промолвил юнец.

И они удалились, не дожидаясь от меня заурядного «Спасибо за комплимент, милорды!» и даже не спросив мое имя.

По боковым сторонам прямоугольного двора нестройными шпалерами стояли слуги – и в неровном свете факелов, которые они держали в высоко поднятых руках, неспешно удаляющаяся парочка отбрасывала странные тени.

И в какой-то момент черный, распластанный на земле человек-подросток перерос человека-юношу, а потом и вовсе стал нечеловечески узким и длинным… как копье, острие которого вонзилось в отбрасываемую мною неподвижную тень.

Уже со следующего утра я начал писать. Да нет же, не писать, а наговаривать пьесы и стихи – записывали их другие. Слова изливались из меня, как летний ливень из тучи, – но записывали другие, чаще всего не занятые в сцене актеры. Что ж делать, в стратфордской грамматической школе я научился быстро читать и славно декламировать – и по-английски, и на латыни; развил в себе умение – на слух ли, с листа – схватывать крепко и навсегда огромные куски текста. Но пишу всю жизнь медленно и коряво, как неграмотный.

И стесняюсь этого.

И даже никогда не беру в долг, чтобы не мучиться и не краснеть при написании расписок.

Да, умелость рук и пальцев мне не свойственна, но ловкость языка – возмещает это с лихвой!

Зато не стеснялся и не краснел, когда заимствовал сюжеты и поэтические приемы у всех этих университетских умников: Лили, Пиля, Лоджа, Кида, Грина… Даже воровал у них, потому что заимствует, дрожа от робости, бездарность; талант же, опьяненный дарованной ему Богом безнаказанностью, – беззастенчиво ворует!

Я подражал Марло, напропалую цитировал Овидия и Плутарха, а презираемая и обожаемая мною публика сходила с ума от восторга, заполняла театры и несла, несла, несла денежки.

Разгоряченный успехом первого показа «Юлия Цезаря», нетерпеливо ожидая, пока посланный в таверну мальчишка принесет мне хересу, я не признал подростка Ратленда в том болезненного вида вельможе, который умудрился откинуть полог ножнами шпаги… а ведь полог, помнится, был тяжеленный…

С того представления в Гринвиче прошло десять лет, во множестве запахов, наполнявших театр «Глобус», еще витала та свежесть камня, дерева и извести, которая не позволяет присвоить только-только выстроенному зданию намекающее на долговечность звание «недвижимость» – а потому двери в каморки, занимаемые пайщиками-актерами труппы «Слуги лорда-камергера», среди коих в то время был и я, решили навесить когда-нибудь потом, когда доходы станут ощутимыми; пока же обходились пологом из на редкость грубой мешковины, кусавшим мои руки всякий раз, как приходилось его откидывать.

Да если б даже не только кусал, но и ел бы – да пусть, пусть, пусть! Ведь подобно тому, как злобный пес стережет хозяйский дом, подобно тому, как суровый брат охраняет честь сестры, полог оберегал неприступность моей комнатушки – а я любил ее, эту мою первую лондонскую собственность, эту куцую совокупность квадратных футов!

«Сын ремесленника», «торговец шерстью», «деревенский учитель», «помощник адвоката» – так толкуют обо мне те из соперников-драматургов, кто считает мои пьесы мурой, однако воздает должное хоть в чем-то, например, ценит мастерство с которым сочинены полные эротического огня поэмы «Венера и Адонис» и «Обесчещенная Лукреция».

Я предусмотрительно посвятил их тому самому юнцу, графу Саутгемптону, у которого потом пробыл какое-то время проворным парнем на побегушках, – и не пожалел о посвящении, ибо был вознагражден пусть не очень щедрой, но все же ощутимой суммой.

«Деревенщина, коновод» – а вот так меня клеймят те, кто не желает замечать даже мою вежливость, приятность в разговоре, обходительность манер; тот минимум миниморум, без которого трудно не быть битым или – как Марло – убитым буйными лондонцами.

Так и заткнитесь же теперь, когда я пайщик нового театра, актер, пусть и на вторых-третьих ролях, лучшей английской труппы и автор пьес, на представления которых ломятся!

Все это так, однако труппа завтра может внезапно распасться, через месяц пьесы мои (вдруг!) могут быть освистаны – но комнатушка! Комнатушка – это другое, это когда и через год, и через десять лет на вопрос: «А здесь кто одевался перед выходом на сцену и пил херес после представления?» последует ответ: «Уилл Шакспер из Стратфорда-на-Эйвоне, ставший знаменитым Shakespearе!»

Как же я был тогда еще полон сил, гибок и счастлив… в тот вечер, когда худощавый вельможа ловко и небрежно отодвинул полог – ровно настолько, чтобы грубая мешковина не смогла куснуть широкие края его шляпы:

– Граф Ратленд! Друг графа Саутгемптона, которому ты помогал обтяпывать кой-какие делишки.

Да, у него был болезненный вид. О нем болтали многое, актеры труппы «Слуги лорда-камергера» вообще с удовольствием перемывали аристократам косточки – и Роджеру Мэннерсу, 5-му графу Ратленду, магистру искусств Кембриджа и Оксфорда, почему-то доставалось больше всех. Особенно упоенно болтали о тягчайшей лихорадке, едва не уморившей его в Падуе, куда он направился, дабы получить там юридическое образование. Диагноз был вынесен молвою: «Французская болезнь!» – однако он выжил, вернулся, жил дальше, даже собирался, как поговаривали, жениться – и ничего сифилитического в его облике не было. Ни тщетно запудриваемых язв, ни гниющего носа. Была только болезненность и крайняя умеренность в еде и питье…

И про женитьбу сплетничали.

Хотя любовь его к невесте, дочери великого военачальника и поэта Филипа Сидни, падчерице графа Эссекса, казалась искренней; хотя невеста – крестница королевы, названная в ее честь, – светилась, когда смотрела на жениха, все вокруг твердили упрямо: «Странная пара!»

Помнится, я не успел поклониться и произнести: «Счастлив вашим посещением, милорд!» – он продолжил, захватив и оттянув нижнюю губу:

– Я сказал тебе десять лет назад, что ты… э-э-э… многообещающ…

А вот тут уж успел:

– Счастлив вашим посещением, милорд! Вы пришли сказать, что ваше доброе предсказание исполняется? Вам понравилась моя пьеса? Было ли достойным представление?

– Неплохо, хотя…

Он мямлил почти неразборчиво, и приходилось напрягаться, чтобы понять…

– Хотя… э-э-э… единственный живой кусок – это монолог Антония с хорошо придуманным рефреном: «Но Брут назвал его властолюбивым, а Брут весьма достойный человек». Все остальное – мертвечина. Представление? – Что ж, обычные завывания без страсти, рыдания без слез и умничанье без ума…

Почему же, господи ты боже мой, я почувствовал себя тогда так, будто был прочно насажен на острие копья?

– Однако сейчас меня интересует… э-э-э… другое. Пару лет назад побывал в Нориче, где давали твоего «Ричарда Третьего». Это было получше, чем сегодняшний «Юлий Цезарь», чувствуется, что наши английские дрязги волнуют тебя сильнее, чем стародавние римские. Но злодей Глостер… э-э-э… вызывает у зрителя симпатию. Конечно, злодеи всегда интереснее… э-э-э… праведников, а незаурядный… э-э-э… мерзавец всегда ярок на фоне толпы мерзавцев заурядных…

Ох, да не в силах уже я был терпеть его идиотскую манеру произносить слова так, словно во рту каша! Нет! – даже не каша, а полусырая крупа, которую он, доваривая ее на малом огне своего темперамента, помешивает ленивым языком!

– А был ли Глостер злодеем и отъявленным мерзавцем, милорд? Учтите, кровожадным убийцей его изобразил Томас Мор, ненавидевший Йорков. Неужели и вы разделяете его чувства? Странно для йоркширца, ведь мы, йоркширцы – всегда за Йорков, так же как люди из Южной Англии – всегда за Ланкастеров. Но вот ведь ирония истории, милорд, в результате пришлось сойтись на Тюдорах… как любят говорить в Стратфорде-на-Эйвоне, ни нашим, ни вашим. Подговаривал ли Глостер предателя Бэкингема – а Бэкингемы всегда предатели, таково их родовое родимое пятно – умертвить своих племянников, доподлинно не известно… В моей пьесе не говорится ни да, ни нет. Был ли Ричард уродом, каким описал его Мор? – тоже вряд ли, а потому я из осторожности сделал его всего лишь «не красавцем». И вообще, милорд, у меня возник замысел создать пьесу не столько о Ричарде Глостере, сколько о человеке, за которым английский трон буквально семенил следом, как голодная собачонка, а английская корона, как пьяная распутница, предлагала взять ее задаром и поскорее. Он и поддался соблазну, забыв, что Фортуна гораздо чаще дьявольски искушает, чем божественно благоволит.

– Да-да, ты красноречив, но не трудись попусту. Замысел… э-э-э… пьесы становится ясен после первых же реплик, но именно он Саутгемптона и меня не устраивает. Я сяду. Разговор у нас будет долгим.

Уфф-ф! Не помню, сел ли я тогда, но сейчас остановился от возмущения, вспомнив все так, будто услышал воочию и впервые. Каково?! Этим высокородным хлыщам, видите ли, не нравился мой замысел! По их кембриджскому, магистерскому разумению, я, деревенский недоучка, должен был расшаркаться, попросить поучить меня уму-разуму, а потом еще и воспеть их просветительский дар?! Клянусь, мне очень хотелось ответить Ратленду памятно для него, с удвоенным, в сравнении с уже им отмеченным, красноречием!.. но тут мальчишка принес херес, получил свои полпенни за услужливость – и, даже не предложив гостю присоединиться, я присосался к горлышку.

Хотя на виду стояли посеребренные кубки…

Он оценил!

– На здоровье, сэр Джон Фальстаф! Браво, Уилл! Я давно заметил… э-э-э… что на сцене ты особенно убедителен, когда якобы пьянствуешь. Чувствуется, что этому-то действию ты отдаешься целиком.

Что ж, шутка была неплоха, а вино – так и превосходно. Помнится, я подобрел, как всегда после хорошего глотка хереса, – и уселся поудобнее:

– А что именно – вас, милорд, и графа Саутгемптона – не устраивает в моем замысле?

И вдруг он перестал мямлить, а заговорил твердо и властно.

– Нам необходимо, чтобы зрители, глядя на Ричарда, ужасаясь Ричарду, ненавидя Ричарда, видели в нем хромого горбуна Роберта Сесила, Сесила-младшего, год назад ставшего государственным секретарем.

Кой черт, уселся поудобнее! Вскочил – и забегал по комнатушке. И закричал:

– Вы обезумели! Вы обезумели настолько, что считаете безумными и всех вокруг! Мы, актеры труппы «Слуги лорда-камергера», будем намекать на уродство и дурные наклонности Лорда-хранителя Малой печати? Да он уничтожит нас – сначала скопом, а потом поодиночке!

– Ничуть…

Да, теперь он не мямлил, зато морщился и потирал правый бок.

– Напротив, он будет сдувать с вас пылинки. Рассуди, Уилл, если бы он начал вас преследовать, то тем самым фактически признал бы, что пьеса – про него. Нет, Сесил не так примитивен… Но мы не станем сидеть сложа руки. Во всех тавернах и трактирах Англии наши люди будут твердить о полном сходстве Горбуна Ричарда Глостера с теперешним любимчиком королевы Бесс, горбуном Робертом Сесилом – и представлений «Ричарда Третьего» будут ожидать всё нетерпеливее, театры будут переполняться, а вы почувствуете, как приятно сбиваться со счета, пересчитывая такую кучу денег.

«Он же дьявол в человеческом обличье, – помнится, решил я тогда. – И лихорадка в Падуе случилась с ним во время вхождения в него сатанинского духа, никакой другой причины для нее не было!»

Но в меня-то дьявол не вселялся – и мне внезапно стало жаль Сесила.

– Но милорд! Этично ли наносить такой удар человеку, который, приходится признать, физически отвратителен, однако, по меньшей мере, не убийца… Да и говорят, он умен и весьма сладкоречив…

– Пока не убийца, но мечтает стать. Умен? Не знаю, скорее хитер и подл… И не сладкоречив, а скучен в речах, как заурядный юрист. Если язык его и сладок, то только для межножья Бесс, окончательно сошедшей с ума от стремления сочетать вечную девственность со всегдашней тягой к плотским наслаждениям.

iknigi.net

Книга: Шекспир У.. Шекспир Трагедии

Шекспир У.

Уи́льям Шекспи́р (англ. William Shakespeare, 1564, Стратфорд-на-Эйвоне, Англия — 23 апреля (3 мая) 1616, там же) — английский драматург и поэт, один из самых знаменитых драматургов мира, автор по крайней мере 17 комедий, 10 хроник, 11 трагедий, 5 поэм и цикла из 154 сонетов.

Биография

Существуют различные взгляды на личность и биографию Шекспира. Основным научным течением, поддерживаемым большинством исследователей, является сложившаяся на протяжении нескольких столетий биографическая традиция, согласно которой Уильям Шекспир родился в городе Страдфорде-на-Эйвоне в состоятельной, но не благородной семье и был членом актёрской труппы Ричарда Бёрбеджа. Данное направление изучения Шекспира называют «стратфордианством».

Существует также противоположная точка зрения, так называемое «антистратфордианство» или «нестратфордианство», сторонники которой отрицают авторство Шекспира (Шакспера) из Стратфорда и считают, что «Уильям Шекспир» — это псевдоним, под которым скрывалось иное лицо или группа лиц. Сомнения в традиционной точки зрения известны уже начиная с XVIII века. Вместе с тем, среди нестратфордианцев нет единства относительно того, кто именно был настоящим автором шекспировских произведений. Число вероятных кандидатур, предложенных различными исследователями, к настоящему времени насчитывает несколько десятков.

Традиционные взгляды («Стратфордианство»)

Герб с девизом рода Шекспиров Non Sanz Droict — фр. «Не без права»

Уильям Шекспир родился в городке Стратфорд-на-Эйвоне (графство Уорикшир) в 1564 году, по преданию, 23 апреля[1]. Его отец, Джон Шекспир, был состоятельным ремесленником (перчаточником) и ростовщиком, часто избирался на различные общественные должности, один раз был избран мэром города. Он не посещал церковные богослужения, за что платил большие денежные штрафы. Его мать, урождённая Арден, принадлежала к одной из старейших английских фамилий. Считается, что Шекспир учился в стратфордской «грамматической школе» (англ. «grammar school»), где получил серьёзное образование: стратфордский учитель латинского языка и словесности, писал стихи на латыни. В 1582 году он женился на Анне Хатауэй, дочери местного помещика, бывшей на 8 лет его старше; в 1583 у них родилась дочь Сюзанна, в 1585 — двойняшки: сын Хемнет, умерший в детстве (1596), и дочь Джудит. Около 1587 года Шекспир покинул Стратфорд и переехал в Лондон.

Театр «Глобус», в котором работала труппа Шекспира

В 1592 году Шекспир становится членом лондонской актёрской труппы Бёрбеджа, а с 1599 года — также одним из пайщиков предприятия. При Якове I труппа Шекспира получила статус королевской. В течение многих лет Шекспир занимался ростовщичеством, а в 1605 году стал откупщиком церковной десятины.

В 1612 году Шекспир вышел по неизвестным причинам в отставку и вернулся в родной Стратфорд, где жили его жена и дочери. Завещание Шекспира от 15 марта 1616-го года было подписано неразборчивым почерком, на основании чего некоторые исследователи полагают, что он был в то время серьёзно болен. 23 апреля 1616 года Шекспир скончался.

Автограф Шекспира на его завещании

Спустя три дня тело Шекспира было захоронено под алтарём стратфордской церкви. На его надгробии написана эпитафия:

Good frend for Iesvs sake forbeare,To digg the dvst encloased heare.Blest be ye man yt spares thes stones,And cvrst be he yt moves my bones.

(Друг, ради Господа, не ройОстанков, взятых сей землёй;Нетронувший блажен в веках,И проклят — тронувший мой прах.)

Критика традиционных взглядов («Нестратфордианство»)

Известные сейчас автографы Шекспира из Стратфорда

«Нестратфордианская» линия исследований подвергает сомнению возможность написания Шекспиром из Страдфорда «шекспировского канона» произведений. Сторонники этой теории полагают, что известные о нём факты входят в противоречие с содержанием и стилем исследуемых пьес и стихотворений. Нестратфордианцами выдвинуты многочисленные теории относительно их настоящего авторства. В частности, в качестве кандидатов на авторство пьес Шекспира нестратфордианцы называют Фрэнсиса Бэкона, Кристофера Марло, Роджера Маннерса (графа Рэтленда), королеву Елизавету и других (соответственно «бэконианская», «рэтлендианская» и т. п. гипотезы).

Нестратфордианцы основываются, в том числе, на следующих обстоятельствах:

  • Документы свидетельствуют, что родители, жена и дети Шекспира из Стратфорда были неграмотны[2].
  • Не сохранилось ни одной принадлежавшей Шекспиру из Стратфорда книги. Достоверные его автографы — только подписи фамилии и имени; его почерк достаточно неаккуратен, что даёт основание нестратфордианцам предполагать, что он был не очень привычен писать или даже малограмотен. Ряд стратфордианцев считает, что один творческий автограф Шекспира всё же известен: возможно, той же рукой, что и подписи, написана часть запрещённой цензурой пьесы «Сэр Томас Мор» (это не просто копия, а черновик с авторской правкой).
  • Лексический словарь Уильяма Шекспира составляет 29 тысяч различных слов, в то время как современный ему английский перевод Библии короля Якова — только 5 тысяч. Многие эксперты сомневаются, что у малообразованного сына ремесленника (Шекспир никогда не учился в университетах и не ездил за границу; его обучение в «грамматической школе» тоже стоит под вопросом) мог быть такой богатейший словарный запас. С другой стороны, писатели-современники Шекспира — Марло, Джонсон, Джон Донн и другие — были не менее, а то и более скромного происхождения (отец Шекспира из Стратфорда был богат и входил в управление городом), но кое в чём их учёность превосходила шекспировскую.
  • Некоторые учёные считают, что имя («Shakspere» или «Shaksper», что можно прочитать как «Шакспер»), записанное в церковной книге при крещении, и «Shakespeare» или «Shake-speare» — Шекспир, имя, которым подписаны произведения, не дают нам никаких оснований полагать, что это одно и то же лицо[3]. Впрочем, орфография имён собственных в то время далеко не была урегулирована, а современники Шекспира Бен Джонсон и Кристофер Марло подписывали свои книги тоже не совсем так, как их фамилии значились в официальных документах (Jonson, а не Johnson, Marlowe, а не Marlow).
  • При жизни Шакспера и в течение нескольких лет после его смерти никто ни разу не назвал его поэтом и драматургом.
  • Представления по пьесам Шекспира имели место в Оксфорде и в Кембридже, в то время как по правилам ставиться в стенах этих старинных университетов могли только произведения их выпускников.
  • Вопреки обычаям шекспировского времени, никто в целой Англии не отозвался ни единым словом на смерть Шакспера.
  • Многие учёные утверждают, что Шекспир посещал школу короля Эдуарда VI в Стратфорде-на-Эйвоне, где изучал творчество таких поэтов, как Овидий и Плавт[4], однако школьных журналов не сохранилось[5], и теперь ничего нельзя сказать наверняка.
  • Завещание Шекспира — очень объёмный и подробный документ, однако в нём не упоминается ни о каких книгах, бумагах, поэмах, пьесах. Когда Шекспир умер, 18 пьес оставались неопубликованными; тем не менее, о них тоже ничего не сказано в завещании.

Автором одной из фундаментальных работ в этом направлении является российский шекспировед И. М. Гилилов (1924—2007), книга-исследование которого «Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна великого феникса», вышедшая в 1997 году, вызвала интерес и резонанс среди специалистов[6]. В качестве писавших под литературной маской шекспировские шедевры Гилилов называет состоявших в платоническом браке Роджера Мэннерса, 5-го графа Рэтленда, и Елизавету Сидни-Рэтленд, дочь английского поэта Филипа Сидни.

В 2003 году вышла книга „Шекспир. Тайная история“ авторов, выступивших под псевдонимом „О. Козминиус“ и „О. Мелехций“. Авторы проводят детализированное расследование, говоря о Великой Мистификации, результатом которой (якобы) явилась не только личность Шекспира, но и многие иные известные деятели эпохи.

В книге Игоря Фролова »Уравнение Шекспира, или «Гамлет», которого мы не читали", основанной на тексте первых изданий «Гамлета» (1603, 1604, 1623 гг.), выдвинута гипотеза о том, какие исторические лица скрываются за масками шекспировских героев.

В 2008 году вышла книга Сергея Степанова «Уильям Шекспир», где на основе собственного перевода автор доказывает, что сонеты У. Шекспира — переписка Рэтленда, Пембрука и Елизаветы Сидни-Рэтленд. В том же году вышла книга Марины Литвиновой «Оправдание Шекспира», где автор отстаивает версию, что произведения У. Шекспира были созданы двумя авторами — Фрэнсисом Бэконом и Мэннерсом, пятым графом Рэтлендом.

Литературное наследие Шекспира распадается на две неравные части: стихотворную (поэмы и сонеты) и драматическую.

Драматургия

Английская драма и театр времён Шекспира
Английские драматурги-предшественники и современники Шекспира

Основная статья: Елизаветинская драма

Театральная техника в эпоху Шекспира
Вопрос периодизации

Одно время, пьесы Шекспира группировали по сюжетам: и получалась группа комедий, группа трагедий, хроники из английской истории, римские трагедии. Подобная группировка искусственна: соединяя в одно пьесы разных эпох, разных настроений и разных литературных приёмов, она ни в чём не проясняет эволюции творчества Шекспира. Используемая в наше время хронологическая группировка позволяет составить достаточно чёткую картину хода духовной жизни писателя и изменений его мировоззрения.

Обычно в драматургии Шекспира выделяют четыре периода, но часто первые два объединяют в один, что, впрочем, не создаёт существенных различий. Деление на четыре периода позволяет более досконально рассмотреть ранние пьесы Шекспира. В то же время, деление на три периода также оправдано и создаёт большую наглядность: в первый период попадают все хроники (кроме лишь частично написанного Шекспиром «Генриха VIII») и бо́льшая часть комедий. Второй период, напротив, содержит почти все трагедии; а третий — трагикомедии (и «Генриха VIII»).

Первый период (1590—1594)

Первый период приблизительно приходится на 1590—1594 годы.

По литературным приёмам его можно назвать периодом подражательности: Шекспир ещё весь во власти своих предшественников. Комические ужасы «Тита Андроника» — прямое и непосредственное отражение ужасов пьес Кида и Марло, получивших в неокрепшем таланте молодого писателя, ещё более нелепое развитие. Влияние манерного Лилли и так называемого эвфуизма выражается в вычурности стиля первого периода. Но уже просыпается и собственный талант. В вероятно принадлежащем Шекспиру «Генрихе VI» ненужных ужасов уже меньше, а в «Ричарде III» ужасы уже органическая необходимость, нужная для обрисовки страшной личности главного героя.

Ромео и Джульетта. Картина Ф. Дикси (1884)

По настроению этот период можно назвать периодом идеалистической веры в лучшие стороны жизни. С увлечением наказывает молодой Шекспир порок в своих исторических трагедиях и с восторгом воспевает высокие и поэтические чувства — дружбу, самопожертвование и в особенности любовь. Есть в первом периоде и произведения почти безразличные, а именно переделанная из Плавта «Комедия ошибок». Но основную окраску дают пьесы, где молодость автора сказалась в том ореоле, которым он окружает молодое чувство: «Бесплодные усилия любви», «Два веронца» и «песнь песней» новой европейской литературы — «Ромео и Джульетта», дальше которой не может идти апофеоз любви. Это (даже при том, что главные герои погибают), — песнь торжествующей любви, и страстный юноша, в том возрасте, когда объятия любимой женщины представляются высшим благом жизни, всегда с энтузиазмом скажет, — что для дня такой любви и жизни не жаль. Волшебный ореол, которым Шекспир сумел окружить своих героев, при всей трагичности, делает ужас «печальной повести» сладким, и собственные имена героев трагедии вот уже четыре века продолжают быть нарицательным обозначением высшей поэзии страсти.

Второй период (1594—1601)

Как бы на пороге второго периода творческой деятельности Уильяма Шекспира (приблизительно 1594—1601 годы) стоит одно из знаменитейших его произведений — «Венецианский купец». В нём ещё немало подражательности, но в этой пьесе гений Шекспира уже могуче обнаружил свою самостоятельность и с необыкновенной яркостью проявил одну из наиболее удивительных своих способностей — превращать грубый, неотёсанный камень заимствуемых сюжетов в поражающую совершенством художественную скульптуру. Сюжет «Венецианского купца» взят из ничтожного итальянского рассказа XVI века. Но благодаря художественной разносторонности или объективности Шекспира, имя Шейлока стало нарицательным обозначением исторической связи еврейства с деньгами — и в то же время во всей огромной литературе, посвящённой защите еврейства, нет ничего более убедительного и человечного, чем знаменитый монолог Шейлока: «Да разве у жида нет глаз?..» Остатком настроения первого идеалистического периода в «Венецианском купце», кроме подражания Марло, является вера в дружбу, самоотверженным представителем которой выступает Антонио.

Фальстаф с большим кувшином вина и кубком. Картина Э. фон Грюцнера (1896)

Переход ко второму периоду сказался в отсутствии той поэзии молодости, которая так характерна для первого периода. Герои ещё молоды, но уже порядочно пожили и главное для них в жизни — наслаждение. Порция пикантна, бойка, но уже нежной прелести девушек «Двух веронцев», а тем более Джульетты в ней совсем нет. Беззаботное, весёлое пользование жизнью и добродушное жуирование — вот главная черта второго периода, центральной фигурой которого является третий бессмертный тип Шекспира — сэр Джон Фальстаф. Это настоящий поэт и философ весёлого чревоугодничества, у которого стремление к искрящейся жизни духа, к блеску ума столь же сильно, как и жажда ублаготворения животных потребностей. Фейерверк его добродушно-циничного остроумия столь же для него характерен, как и чревоугодничество. Уличать его — ничего, это его нимало не смущает, потому что личной карьеры он никогда не делает и дальше того, чтобы достать деньги на вечерний херес, его заботы не идут. Лучшим доказательством этого отсутствия личного элемента в цинизме Фальстафа — иначе он был бы обыкновенным мошенником — может служить неудача «Виндзорских насмешниц». Шекспир написал эту пьесу в несколько недель по просьбе королевы Елизаветы, желавшей увидеть Фальстафа на сцене ещё раз. Но великий драматург в первый и последний раз захотел морализировать, захотел «проучить» Фальстафа. Для этого он извратил саму сущность беспечно-беспутной, ни о чём, даже о самой себе не думающей натуры Фальстафа и придал ему хвастливое самомнение. Тип был разрушен, Фальстаф утрачивает всякий интерес, становится смешон и отвратителен.

Гораздо удачнее попытка снова вернуться к фальстафовскому типу в заключительной пьесе второго периода — «Двенадцатой ночи». Здесь мы в лице сэра Тоби и его антуража имеем как бы второе издание сэра Джона, правда, без его искрящегося остроумия, но с тем же заражающим добродушным жуирством. Отлично также вкладывается в рамки «фальстафовского» по преимуществу периода грубоватая насмешка над женщинами в «Укрощении строптивой». С первого взгляда мало вяжется с «Укрощением строптивой» почти одновременно созданная грациознейшая поэтическая феерия «Сон в летнюю ночь», где так ароматно и сочно отразилась молодость, проведённая в лесах и лугах. Но вдумаемся, однако, глубже в центральное место пьесы, в истинно-гениальный эпизод внезапного прилива страсти, с которой Титания осыпает ласками ослиную голову Основы. Как не признать тут добродушную, но бесспорно насмешливую символизацию беспричинных капризов женского чувства?

Органически связан «фальстафовский» период с серией исторических хроник Шекспира: Фальстаф фигурирует в двух главных пьесах этой серии — «Генрихе IV» и «Генрихе V».

Третий период (1600—1609)
Гамлет и Горацио на кладбище. Картина Э. Делакруа (1839)

Третий период его художественной деятельности, приблизительно охватывающий 1600—1609 годы, — это период глубокого душевного мрака, но вместе с тем период создания величайших литературных произведений. Первый намёк на изменившееся настроение и миропонимание появляется в комедии «Как вам это понравится», в психологии утомлённого жизнью меланхолика Жака. И всё растёт эта меланхолия, сначала только тихо тоскующая, но быстро затем переходящая в порывы самого мрачного отчаяния. Все покрывается для умственного взора великого художника чёрной пеленой, он во всем сомневается, ему кажется, что «распалась связь времён», что весь мир провонял, как тухлая рыба, он не знает, стоит ли вообще жить. Перед нами развёртывается страшная драма противоречий реальной жизни с высшими стремлениями в «Гамлете»; отчаявшийся художник даёт нам картину крушения лучших политических идеалов в «Юлии Цезаре» (хотя трагедия хронологически относится ко второму периоду, но по поставленным в неё вопросам её принято относить к третьему), показывает в «Отелло» ужасы, скрытые под розами любви, даёт потрясающее изображение неблагодарности самых близких людей в «Короле Лире» и неблагодарности толпы в «Кориолане», показывает на хороших по существу людях губительное обаяние земного величия в «Макбете».

Корделия. Картина Вильяма Ф. Йеменса (1888)

Но не в одном земном отчаялся так глубоко задумавшийся над целью бытия художник. Вещь самая страшная для человека XVI века, да ещё англичанина — он усомнился даже в загробной жизни, для него были бессильны утешения религии. И вместе с тем в этом безграничном отчаянии было скрыто самое благотворное зиждущееся начало. Органически нуждаясь в душевном лекарстве — иначе жить было нечем, а тем более творить, — Шекспир гамлетовского периода создаёт ряд самых благородных образов. С одним презрением к людям ничего великого не создашь. Нужен восторг, нужно глубокое убеждение, что как ни скверен мир, но есть в нём и праведники, из-за которых спасается град нашего бытия. Пусть Гамлет страстен, но нерешителен, глубок, но лишён свежести непосредственности. Но в то же время, и это самое главное, он обладает высоким духом. Корделия, Дездемона и Офелия сотканы из какого-то тончайшего эфира поэзии; все погибают, потому что не могут вместить в себе зло жизни и сколько-нибудь приспособиться к ней. Даже злодейская чета Макбетов погибает от избытка совести. А среди второстепенных лиц великих трагедий остаётся целая галерея волшебно-нежных и самоотверженных женщин и благороднейшего духа мужчин. Всё это показывает, что пессимистическое настроение художника было порождено не только созерцанием зла мира. Оно имеет свой источник и в том, что в душе его, под влиянием дум о назначении жизни, создался очень высокий идеал назначения человека. Он был так строг к миру, потому что хотел его видеть совершенным.

Настоящая мизантропия проступает только в «Тимоне Афинском» — и величайшего в мире художника постигла неудача: человеконенавистник Тимон не удался Шекспиру, характер его мало мотивирован. Очевидно, одинокая злоба не заключает в себе творческого начала. Если мы обратим внимание на то, что пьеса относится к самому концу мрачного периода, то мы поймём, что за ним-то наконец наступает светлый период примирённого искания душевного мира и спокойствия. Переходом к этой полосе шекспировского творчества можно считать «Антония и Клеопатру». В «Антонии и Клеопатре» талантливый, но лишённый всяких нравственных устоев хищник из «Юлия Цезаря» окружён истинно-поэтическим ореолом, а полупредательница Клеопатра геройской смертью в значительной степени искупает свои прегрешения.

Четвёртый период (1609—1612)
Просперо и Ариэль. Картина В. Гамильтона (1797)

Четвёртый период, если не считать «Генрих VIII» (большинство исследователей сходятся в том, что почти вся пьеса написана Джоном Флетчером), обнимает всего только три-четыре года и четыре пьесы — так называемые «романтические драмы» или трагикомедии[7]. Из них «Перикл», «Цимбелин» и «Зимняя сказка» принадлежат к пьесам второстепенным, и только в «Буре» гений Шекспира опять сказался во всем блеске своей обобщающей силы, создав одностороннее, но необыкновенно яркое воплощение некультурности черни в лице пьяного дикаря Калибана. В пьесах четвёртого и последнего периода все обстоит благополучно, тяжёлые испытания вводятся только для того, чтобы слаще была радость избавления от бедствий. Клевета уличается, невинность оправдывает себя, верность получает награду, безумие ревности не имеет трагических последствий, любящие соединяются в счастливом браке. В этом оптимизме нет, однако, ничего приторного, потому что чувствуется истинная примирённость. Поэтические девушки, созданные теперь — Марина из «Перикла», Пердита из «Зимней сказки», Миранда из «Бури» — это уже не восторги любовника, как Джульетта, не упоение мужа, как Дездемона, а тихое любование счастливого отца. Чрезвычайно заманчиво желание многих шекспирологов видеть автобиографическую символизацию в заключительной сцене «Бури», этой последней самостоятельной пьесе Шекспира: как Просперо отрекается от своего волшебства и уходит на покой, так и сам писатель уехал из Лондона, чтобы вернуться в родной Стретфорд.

Стихотворения и поэмы

Основная статья: Стихотворения и поэмы Уильяма Шекспира

В общем стихотворения Шекспира, конечно, не могут идти в сравнение с его гениальными драмами. Но сами по себе взятые, они носят отпечаток незаурядного таланта, и если бы не тонули в славе Шекспира-драматурга, одни вполне могли бы доставить и действительно доставили автору большую известность: мы знаем, что учёный Мирес видел в Шекспире-стихотворце второго Овидия. Но, кроме того, есть ряд отзывов других современников, говорящих о «новом Катулле» с величайшим восторгом.

Поэмы

Поэма «Венера и Адонис» была напечатана в 1593 году, когда Шекспир уже был известен как драматург, но сам автор называет её своим литературным первенцем, и потому весьма возможно, что она или задумана, или частью даже написана ещё в Стретфорде. Во всяком случае, отзвуки родины явственно дают себя знать. В ландшафте живо чувствуется местный среднеанглийский колорит, в нём нет ничего южного, как требуется по сюжету, перед духовным взором поэта, несомненно, были родные картины мирных полей Уорикшира с их мягкими тонами и спокойной красотой. Чувствуется также в поэме превосходный знаток лошадей и отличный охотник. Сюжет в значительной степени взят из «Метаморфоз» Овидия; кроме того, много заимствовано из «Scillaes Metamorphosis» Лоджа. Разработана поэма со всей бесцеремонностью Ренессанса, но всё-таки и без всякой фривольности. И в этом-то и сказался, главным образом, талант молодого автора, помимо того, что поэма написана звучными и живописными стихами. Если старания Венеры разжечь желания в Адонисе поражают позднейшего читателя своей откровенностью, то вместе с тем они не производят впечатления чего-то циничного и не достойного художественного описания. Перед нами страсть, настоящая, бешеная, помрачающая рассудок и потому поэтически законная, как все, что ярко и сильно.

Гораздо манернее вторая поэма — «Лукреция», вышедшая в следующем (1594) году и посвящённая, как и первая, графу Саутгэмптону. В новой поэме уже не только нет ничего разнузданного, а, напротив того, всё, как и в античной легенде, вертится на самом изысканном понимании вполне условного понятия о женской чести. Оскорблённая Секстом Тарквинием Лукреция не считает возможным жить после похищения её супружеской чести и в длиннейших монологах излагает свои чувства. Блестящие, но в достаточной степени натянутые метафоры, аллегории и антитезы лишают эти монологи настоящих чувств и придают всей поэме риторичность. Однако такого рода выспренность во время написания стихов очень нравилась публике, и «Лукреция» имела такой же успех, как «Венера и Адонис». Торговцы книгами, которые одни в то время извлекали пользу из литературного успеха, так как литературной собственности для авторов тогда не существовало, печатали издание за изданием. При жизни Шекспира «Венера и Адонис» выдержала 7 изданий, «Лукреция» — 5.

Шекспиру приписываются ещё два небольших слабых манерных произведения, одно из которых, «Жалоба влюблённой», может быть, и написана Шекспиром в юности, а другое — «Страстный пилигрим» — ни в коем случае ему не принадлежит. В 1601 году в сборнике Честера «Jove’s Martyr of Rosalind» было напечатано слабое аллегорическое стихотворение Шекспира «Феникс и Голубка».

Сонеты

Так называемый «Чандосовский портрет» неизвестного, в котором традиционно видят Шекспира

Сонет — стихотворение из 14 строк. В английской традиции, в основе которой лежат, в первую очередь, сонеты Шекспира, принята следующая рифмовка: abab cdcd efef gg, то есть три катрена на перекрестные рифмы, и одно двустишие (тип, введённый поэтом графом Сурреем, казнённым при Генрихе VIII).

Всего Шекспиром было написано 154 сонета, и бо́льшая их часть была создана в 1592—1599 годах. Впервые они были напечатаны без ведома автора в 1609 году. Два из них были напечатаны ещё в 1599 году в сборнике «Страстный пилигрим». Это сонеты 138 и 144.

Весь цикл сонетов распадается на отдельные тематические группы[8]:

  • Сонеты, посвящённые другу: 1—126
    • Воспевание друга: 1—26
    • Испытания дружбы: 27—99
      • Горечь разлуки: 27—32
      • Первое разочарование в друге: 33—42
      • Тоска и опасения: 43—55
      • Растущее отчуждение и меланхолия: 56—75
      • Соперничество и ревность к другим поэтам: 76—96
      • «Зима» разлуки: 97—99
    • Торжество возобновлённой дружбы: 100—126
  • Сонеты, посвящённые смуглой возлюбленной: 127—152
  • Заключение — радость и красота любви: 153—154

Проблемы датировок

Первые публикации

Как считается, половина (18) пьес Шекспира была опубликована тем или иным образом при жизни драматурга. Главнейшей публикацией шекспировского наследия по праву считается фолио 1623 года (так называемое «Первое фолио»), изданное актёрами труппы Шекспира Джоном Хемингом и Генри Конделом. В это издание вошли 36 пьес Шекспира — все, кроме «Перикла» и «Двух знатных родичей». Именно это издание лежит в основе всех исследований в области шекспироведения.

Интересные факты

Вопросы авторства

Пьесы, обычно считающиеся шекспировскими

Недавно обнаруженный в семейной коллекции портрет елизаветинца (1610). Некоторые искусствоведы утверждают, что это единственный прижизненный портрет Уильяма Шекспира[9].
  1. Комедия ошибок (1623 г. — первое издание, 1591 — вероятный год первой постановки)
  2. Тит Андроник (1594 г. — первое издание, авторство спорно)
  3. Ромео и Джульетта (1597 г. — первое издание, 1595 — вероятный год написания)
  4. Сон в летнюю ночь (1600 г. — первое издание, 1595—1596 гг. — период написания)
  5. Король Ричард III (1597 г. — первое издание)
  6. Мера за меру (1623 г. — первое издание, 26 декабря 1604 г. — первая постановка)
  7. Король Иоанн (1623 г. — первое издание подлинного текста)
  8. Генрих VI (1594 г. — первое издание)
  9. Ричард II (написние — не позднее 1595 г.)
  10. Генрих IV (1598 г. — первое издание)
  11. Бесплодные усилия любви (1598 г. — первое издание)
  12. Как вам это понравится (написание — 1599—1600 гг., 1623 г. — первое издание)
  13. Двенадцатая ночь (написание — не позже 1599, 1623 г. — первое издание)
  14. Юлий Цезарь (написание — 1599, 1623 г. — первое издание)
  15. Генрих V (1600 г. — первое издание)
  16. Много шума из ничего (1600 г. — первое издание)
  17. Винздорские проказницы (1602 г. — первое издание)
  18. Гамлет, принц датский (1603 г. — первое издание, 1623 г. — второе издание)
  19. Всё хорошо, что хорошо кончается (написание — 1603—1604 гг., 1623 г. — первое издание)
  20. Отелло (создание — не позже 1605 г., первое издание — 1622 г.)
  21. Король Лир (26 декабря 1606 г. — первая постановка, 1608 г. — первое издание)
  22. Макбет (создание — около 1606 г., первое издание — 1623 г.)
  23. Антоний и Клеопатра (создание — 1607 г., первое издание — 1623 г.)
  24. Кориолан (1608 г. — год написания)
  25. Перикл (1609 г. — первое издание)
  26. Троил и Крессида (1609 г. — первая публикация)
  27. Буря (1 ноября 1609 г. — первая постановка, 1623 г. — первое издание)
  28. Цимбелин (написание — 1609 г., 1623 г. — первое издание)
  29. Зимняя сказка (1623 г. — единственное сохранившееся издание)
  30. Укрощение строптивой (1623 г. — первая публикация)
  31. Два веронца (1623 г. — первая публикация)
  32. Генрих VIII (1623 г. — первая публикация)
  33. Тимон Афинский (1623 г. — первая публикация)

Апокрифы и утерянные работы

Основная статья: Апокрифы и утерянные работы Уильяма Шекспира

Произведения Шекспира в других видах искусства

Экранизации

  • 1908 — Антоний и Клеопатра / Antony and Cleopatra (немой фильм реж. Дж. Стюарт Блэктон и Чарльз Кент)
  • 1908 — Укрощение строптивой / The Taming of the Shrew (немой фильм реж. Дэвид Гриффит)
  • 1910 — Король Лир / Re Leir (короткометражный немой фильм Джероламо Ло Савьо)
  • 1910 — Клеопатра / Cleopatra (немой, реж. Анри Андреани и Фердинан Зекка)
  • 1911 — Сон в летнюю ночь (немой, фирма Пате)
  • 1921 — Гамлет / Hamlet
  • 1924 — Антоний и Клеопатра / Antony and Cleopatra (немой, реж. Брайн Фой)
  • 1935 — Сон в летнюю ночь (мультфильм, СССР, реж. А. Бергенгрин, Эрих Вильгельм Штейгер)
  • 1936 — Ромео и Джульетта / Romeo and Juliet (реж. Джордж Кьюкор)
  • 1948 — Гамлет / Hamlet (реж. Лоуренс Оливье)
  • 1948 — Макбет / Macbeth (реж. Орсон Уэллс)
  • 1955 — Ромео и Джульетта / Romeo and Juliet (реж. Ренатто Кастелани)
  • 1955 — Ромео и Джульетта (реж. Лев Арнштам)
  • 1955 — Отелло (реж. Сергей Юткевич)
  • 1955 — Двенадцатая ночь (реж. Ян Фрид)
  • 1957 — Трон в крови (реж. Акира Куросава)
  • 1961 — Укрощение строптивой (реж. Сергей Колосов)
  • 1963 — Антоний и Клеопатра / Antony and Cleopatra (телефильм, реж. Райнер Вольфхардт)
  • 1964 — Гамлет (реж. Григорий Козинцев)
  • 1966 — Ромео и Джульетта / Romeo and Juliet (реж. Паул Циннер)
  • 1967 — Укрощение строптивой / The Taming Of The Shrew (реж. Франко Дзеффирелли)
  • 1968 — Ромео и Джульетта / Romeo and Juliet (реж. Ф. Дзеффирелли)
  • 1971 — Макбет / Macbeth (реж. Роман Полански)
  • 1971 — Король Лир (реж. Григорий Козинцев, 2 серии)
  • 1972 — Антоний и Клеопатра / Antony and Cleopatra (реж. Чарльтон Хестон)
  • 1974 — Антоний и Клеопатра / Antony and Cleopatra (реж. Джон Скофилд по постановке Королевского Шеспировского театра)
  • 1979 — Макбет / Macbeth (реж. Филипп Кассон)
  • 1981 — Антоний и Клеопатра / Antony and Cleopatra (реж. Джонатан Миллер)
  • 1983 — Король Лир
  • 1983 — Антоний и Клеопатра / Antony and Cleopatra (реж. Лоуренс Карра)
  • 1986 — Отелло / Otello (реж. Франко Дзеффирелли)
  • 1990 — Гамлет / Hamlet (реж. Франко Дзеффирелли)
  • 1996 — Ромео + Джульетта / Romeo + Juliet (реж. Баз Лурманн)
  • 1996 — Гамлет / Hamlet
  • 1999 — Сон в летнюю ночь/A Midsummer Nights Dream(реж. Майкл Хоффман)
  • 2000 — Титус / Titus
  • 2000 — Гамлет / Hamlet
  • 2003 — Ромео & Джульетта / «Romeo & Juliet» (реж. Лилия Абаджиева)
  • 2004 — Венецианский купец / The Merchant of Venice
  • 2007 — Ромео х Джульетта / Romeo х Juliet (реж. Ойсаки Фумитоси)
  • 2008 — Ричард III (телеверсия спектакля театра Сатирикон, реж. Юрий Бутусов)

Музыкальный театр

  • 1816 — «Отелло» (опера), композитор Дж. Россини
  • 1830 — «Капулетти и Монтекки» (опера), композитор В. Беллини
  • 1836 — «Запрет любви, или Послушница из Палермо» (опера), композитор Р. Вагнер
  • 1847 — «Макбет» (опера), композитор Дж. Верди
  • 1849 — «Виндзорские проказницы» (опера), композитор О.Николаи
  • 1850 — «Сон в летнюю ночь» (опера), композитор А. Тома
  • 1856 — «Фальстаф» (опера), композитор А. Адан
  • 1862 — «Много шума из ничего» (опера), композитор Г.Берлиоз
  • 1867 — «Ромео и Джульетта» (опера), композитор Ш. Гуно
  • 1868 — «Гамлет» (опера), композитор А. Тома
  • 1887 — «Отелло» (опера), композитор Дж. Верди
  • 1889 — «Буря» (балет), композитор А. Тома
  • 1893 — «Фальстаф» (опера), композитор Дж. Верди
  • 1895 — «Буря» (опера), композитор З.Фибих
  • 1910 — «Макбет» (опера), композитор Э.Блох
  • 1924 — «Влюблённый сэр Джон» (опера), композитор Р.Воан-Уильямс
  • 1938 — «Ромео и Джульетта» (балет), композитор С.Прокофьев
  • 1957 — «Укрощение строптивой» (опера), композитор В. Шебалин
  • 1960 — «Сон в летнюю ночь» (опера), композитор Б.Бриттен
  • 1991 — «Гамлет» (опера), композитор С.Слонимский
  • 2001 — «Король Лир» (опера), композитор С.Слонимский

Примечания

  1. ↑ Смирнов А. А. Уильям Шекспир // Шекспир У. Полное собрание сочинений в 8 томах. М.: Искусство, 1957. Т. 1.
  2. ↑ Джон Шекспир вместо подписи ставил крест, однако Э. Бёрджес не считал это доказательством необразованности отца Шекспира. Э. Бёрджес. Уильям Шекспир. Гений и его эпоха. — М.: Центрполиграф, 2001, с.30 ISBN 5-227-01302-0
  3. ↑ Шекспир или Шакспер? // Знание — сила, № 2, 1998.
  4. ↑ Baldwin, T. W. William Shakspere’s Small Latine and Less Greeke. 2 Volumes. Urbana-Champaign: University of Illinois Press, 1944: passim. See also Whitaker, Virgil. Shakespeare’s Use of Learning. San Marino: Huntington Library Press, 1953: 14-44.
  5. ↑ Germaine Greer «Past Masters: Shakespeare» (Oxford University Press 1986, ISBN 0-19-287538-8) pp1-2
  6. ↑ «Шекспир или Шакспер? // Знание — сила, № 2, 1998.
  7. ↑ Рацкий И. Проблема трагикомедии и последние пьесы Шекспира // Театр. 1971. № 2.
  8. ↑ Аникст А. А. Поэмы, сонеты и стихотворения Шекспира // Шекспир У. Полное собрание сочинений в 8 томах. М.: Искусство, 1960. Т. 8. С. 594.
  9. ↑ Смирнов П. Шекспир обзавелся домом и портретом // Газета.ру; Найден «настоящий» портрет Шекспира

Библиография

  • Аникст А. А.. Театр эпохи Шекспира. М.: Искусство, 1965. — 328 °C. 2-е изд.: М., Издательство Дрофа, 2006. — 287 с. — ISBN 5-358-01292-3
  • Аникст А. Шекспир: Ремесло драматурга. М.: Сов.писатель, 1974. — 607 с.
  • Аникст А. Шекспир. М.: Мол. гвардия, 1964. — 367 с. («Жизнь замечательных людей»)
  • Аникст А. Творчество Шекспира.— М.: Гослитиздат, 1963. — 615 с.
  • Аникст А. Трагедия Шекспира «Гамлет»: Лит. комментарий. М.: Просвещение, 1986. — 223 с.
  • Брандес. Шекспир. Жизнь и произведения / Пер. В. М. Спасской и В. М. Фриче. М.: Издание К. Т. Солдатенкова, 1899; М.: Алгоритм, 1999. — 734 с — ISBN 5-88878-003-0
  • Гарин И. Шекспир // Гарин И. Пророки и поэты. В 7 т. М.: Терра, 1994. Т.6.
  • Козинцев Г. Наш современник Вильям Шекспир.— 2-е изд., перераб. и доп. — Л.; М.: Искусство, 1966. — 350 с.
  • Левидова И. М. Шекспир: Библиогр. рус. пер. и Крит. лит. на рус. яз., 1748—1962 / Отв. ред. М. П. Алексеев.— М.: М.: Книга, 1964. — 711 с.
  • Левидова И. М. Уильям Шекспир: Библиогр. указ. рус. пер. и Крит. лит. на рус. яз., 1963—1975 / Отв. ред. Е. Ю. Гениева. — М.: Книга, 1978. — 186 с.
  • Морозов М. Статьи о Шекспире / Вступ. ст. Р.Самарина.— М.: Худож. лит., 1964.— 311 с.
  • Морозов М. Шекспир: 1564—1616.— 2-е изд.— М.: Мол. гвардия, 1956. — 214 с. («Жизнь замечатательных людей»)
  • Оден У. Х. Лекции о Шекспире / Пер. с англ. М. Дадяна. М.: Издательство Ольги Морозовой, 2008. — 576 с — ISBN 978-5-98695-022-8.
  • Пинский Л. Шекспир. М.: Худож. лит., 1971. — 606 с.
  • Смирнов А. А. Шекспир. Л.; М.: Искусство, 1963. — 192 с.
  • Фридштейн Ю. Г. Уильям Шекспир: Библиографический указатель русских переводов и Критическая литература на русском языке: 1976—1987 / Вступ. ст. А. А. Аникста; отв. ред. Е. Ю. Гениева. М.: ВГБИЛ, 1989. — 334 с.
  • Холлидей Ф. Е. Шекспир и его мир / Предисл., пер. и коммент. В. Харитонова. М.: Радуга, 1986. — 168 с.
  • Чернова А. …Все краски мира, кроме жёлтой: Опыт пластической характеристики персонажа у Шекспира. М.: Искусство, 1987. — 221 с.
  • Шенбаум С. Шекспир: Краткая документальная биография / Пер. А. А. Аникста и А. Л. Величанского, Вступ. ст. А. А. Аникста М.: Прогресс, 1985. — 432 с.
  • Шестов Л. Шекспир и его критик Брандес
  • Юткевич С. И. Шекспир и кино. — М.: Наука, 1973.

Ссылки

В Викитеке есть оригинал текста по этой теме.

См. William Shakespeare

  Места, упомянутые в произведениях Шекспира Google Maps  KMZ (файл меток KMZ для Google Earth)

dic.academic.ru

Шекспир У.. Уильям Шекспир. Полное собрание сочинений. Трагедии (подарочный комплект из 5 книг) (количество томов: 5)

Шекспир У.

Уи́льям Шекспи́р (англ. William Shakespeare, 1564, Стратфорд-на-Эйвоне, Англия — 23 апреля (3 мая) 1616, там же) — английский драматург и поэт, один из самых знаменитых драматургов мира, автор по крайней мере 17 комедий, 10 хроник, 11 трагедий, 5 поэм и цикла из 154 сонетов.

Биография

Существуют различные взгляды на личность и биографию Шекспира. Основным научным течением, поддерживаемым большинством исследователей, является сложившаяся на протяжении нескольких столетий биографическая традиция, согласно которой Уильям Шекспир родился в городе Страдфорде-на-Эйвоне в состоятельной, но не благородной семье и был членом актёрской труппы Ричарда Бёрбеджа. Данное направление изучения Шекспира называют «стратфордианством».

Существует также противоположная точка зрения, так называемое «антистратфордианство» или «нестратфордианство», сторонники которой отрицают авторство Шекспира (Шакспера) из Стратфорда и считают, что «Уильям Шекспир» — это псевдоним, под которым скрывалось иное лицо или группа лиц. Сомнения в традиционной точки зрения известны уже начиная с XVIII века. Вместе с тем, среди нестратфордианцев нет единства относительно того, кто именно был настоящим автором шекспировских произведений. Число вероятных кандидатур, предложенных различными исследователями, к настоящему времени насчитывает несколько десятков.

Традиционные взгляды («Стратфордианство»)

Герб с девизом рода Шекспиров Non Sanz Droict — фр. «Не без права»

Уильям Шекспир родился в городке Стратфорд-на-Эйвоне (графство Уорикшир) в 1564 году, по преданию, 23 апреля[1]. Его отец, Джон Шекспир, был состоятельным ремесленником (перчаточником) и ростовщиком, часто избирался на различные общественные должности, один раз был избран мэром города. Он не посещал церковные богослужения, за что платил большие денежные штрафы. Его мать, урождённая Арден, принадлежала к одной из старейших английских фамилий. Считается, что Шекспир учился в стратфордской «грамматической школе» (англ. «grammar school»), где получил серьёзное образование: стратфордский учитель латинского языка и словесности, писал стихи на латыни. В 1582 году он женился на Анне Хатауэй, дочери местного помещика, бывшей на 8 лет его старше; в 1583 у них родилась дочь Сюзанна, в 1585 — двойняшки: сын Хемнет, умерший в детстве (1596), и дочь Джудит. Около 1587 года Шекспир покинул Стратфорд и переехал в Лондон.

Театр «Глобус», в котором работала труппа Шекспира

В 1592 году Шекспир становится членом лондонской актёрской труппы Бёрбеджа, а с 1599 года — также одним из пайщиков предприятия. При Якове I труппа Шекспира получила статус королевской. В течение многих лет Шекспир занимался ростовщичеством, а в 1605 году стал откупщиком церковной десятины.

В 1612 году Шекспир вышел по неизвестным причинам в отставку и вернулся в родной Стратфорд, где жили его жена и дочери. Завещание Шекспира от 15 марта 1616-го года было подписано неразборчивым почерком, на основании чего некоторые исследователи полагают, что он был в то время серьёзно болен. 23 апреля 1616 года Шекспир скончался.

Автограф Шекспира на его завещании

Спустя три дня тело Шекспира было захоронено под алтарём стратфордской церкви. На его надгробии написана эпитафия:

Good frend for Iesvs sake forbeare,To digg the dvst encloased heare.Blest be ye man yt spares thes stones,And cvrst be he yt moves my bones.

(Друг, ради Господа, не ройОстанков, взятых сей землёй;Нетронувший блажен в веках,И проклят — тронувший мой прах.)

Критика традиционных взглядов («Нестратфордианство»)

Известные сейчас автографы Шекспира из Стратфорда

«Нестратфордианская» линия исследований подвергает сомнению возможность написания Шекспиром из Страдфорда «шекспировского канона» произведений. Сторонники этой теории полагают, что известные о нём факты входят в противоречие с содержанием и стилем исследуемых пьес и стихотворений. Нестратфордианцами выдвинуты многочисленные теории относительно их настоящего авторства. В частности, в качестве кандидатов на авторство пьес Шекспира нестратфордианцы называют Фрэнсиса Бэкона, Кристофера Марло, Роджера Маннерса (графа Рэтленда), королеву Елизавету и других (соответственно «бэконианская», «рэтлендианская» и т. п. гипотезы).

Нестратфордианцы основываются, в том числе, на следующих обстоятельствах:

  • Документы свидетельствуют, что родители, жена и дети Шекспира из Стратфорда были неграмотны[2].
  • Не сохранилось ни одной принадлежавшей Шекспиру из Стратфорда книги. Достоверные его автографы — только подписи фамилии и имени; его почерк достаточно неаккуратен, что даёт основание нестратфордианцам предполагать, что он был не очень привычен писать или даже малограмотен. Ряд стратфордианцев считает, что один творческий автограф Шекспира всё же известен: возможно, той же рукой, что и подписи, написана часть запрещённой цензурой пьесы «Сэр Томас Мор» (это не просто копия, а черновик с авторской правкой).
  • Лексический словарь Уильяма Шекспира составляет 29 тысяч различных слов, в то время как современный ему английский перевод Библии короля Якова — только 5 тысяч. Многие эксперты сомневаются, что у малообразованного сына ремесленника (Шекспир никогда не учился в университетах и не ездил за границу; его обучение в «грамматической школе» тоже стоит под вопросом) мог быть такой богатейший словарный запас. С другой стороны, писатели-современники Шекспира — Марло, Джонсон, Джон Донн и другие — были не менее, а то и более скромного происхождения (отец Шекспира из Стратфорда был богат и входил в управление городом), но кое в чём их учёность превосходила шекспировскую.
  • Некоторые учёные считают, что имя («Shakspere» или «Shaksper», что можно прочитать как «Шакспер»), записанное в церковной книге при крещении, и «Shakespeare» или «Shake-speare» — Шекспир, имя, которым подписаны произведения, не дают нам никаких оснований полагать, что это одно и то же лицо[3]. Впрочем, орфография имён собственных в то время далеко не была урегулирована, а современники Шекспира Бен Джонсон и Кристофер Марло подписывали свои книги тоже не совсем так, как их фамилии значились в официальных документах (Jonson, а не Johnson, Marlowe, а не Marlow).
  • При жизни Шакспера и в течение нескольких лет после его смерти никто ни разу не назвал его поэтом и драматургом.
  • Представления по пьесам Шекспира имели место в Оксфорде и в Кембридже, в то время как по правилам ставиться в стенах этих старинных университетов могли только произведения их выпускников.
  • Вопреки обычаям шекспировского времени, никто в целой Англии не отозвался ни единым словом на смерть Шакспера.
  • Многие учёные утверждают, что Шекспир посещал школу короля Эдуарда VI в Стратфорде-на-Эйвоне, где изучал творчество таких поэтов, как Овидий и Плавт[4], однако школьных журналов не сохранилось[5], и теперь ничего нельзя сказать наверняка.
  • Завещание Шекспира — очень объёмный и подробный документ, однако в нём не упоминается ни о каких книгах, бумагах, поэмах, пьесах. Когда Шекспир умер, 18 пьес оставались неопубликованными; тем не менее, о них тоже ничего не сказано в завещании.

Автором одной из фундаментальных работ в этом направлении является российский шекспировед И. М. Гилилов (1924—2007), книга-исследование которого «Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна великого феникса», вышедшая в 1997 году, вызвала интерес и резонанс среди специалистов[6]. В качестве писавших под литературной маской шекспировские шедевры Гилилов называет состоявших в платоническом браке Роджера Мэннерса, 5-го графа Рэтленда, и Елизавету Сидни-Рэтленд, дочь английского поэта Филипа Сидни.

В 2003 году вышла книга „Шекспир. Тайная история“ авторов, выступивших под псевдонимом „О. Козминиус“ и „О. Мелехций“. Авторы проводят детализированное расследование, говоря о Великой Мистификации, результатом которой (якобы) явилась не только личность Шекспира, но и многие иные известные деятели эпохи.

В книге Игоря Фролова »Уравнение Шекспира, или «Гамлет», которого мы не читали", основанной на тексте первых изданий «Гамлета» (1603, 1604, 1623 гг.), выдвинута гипотеза о том, какие исторические лица скрываются за масками шекспировских героев.

В 2008 году вышла книга Сергея Степанова «Уильям Шекспир», где на основе собственного перевода автор доказывает, что сонеты У. Шекспира — переписка Рэтленда, Пембрука и Елизаветы Сидни-Рэтленд. В том же году вышла книга Марины Литвиновой «Оправдание Шекспира», где автор отстаивает версию, что произведения У. Шекспира были созданы двумя авторами — Фрэнсисом Бэконом и Мэннерсом, пятым графом Рэтлендом.

Литературное наследие Шекспира распадается на две неравные части: стихотворную (поэмы и сонеты) и драматическую.

Драматургия

Английская драма и театр времён Шекспира
Английские драматурги-предшественники и современники Шекспира

Основная статья: Елизаветинская драма

Театральная техника в эпоху Шекспира
Вопрос периодизации

Одно время, пьесы Шекспира группировали по сюжетам: и получалась группа комедий, группа трагедий, хроники из английской истории, римские трагедии. Подобная группировка искусственна: соединяя в одно пьесы разных эпох, разных настроений и разных литературных приёмов, она ни в чём не проясняет эволюции творчества Шекспира. Используемая в наше время хронологическая группировка позволяет составить достаточно чёткую картину хода духовной жизни писателя и изменений его мировоззрения.

Обычно в драматургии Шекспира выделяют четыре периода, но часто первые два объединяют в один, что, впрочем, не создаёт существенных различий. Деление на четыре периода позволяет более досконально рассмотреть ранние пьесы Шекспира. В то же время, деление на три периода также оправдано и создаёт большую наглядность: в первый период попадают все хроники (кроме лишь частично написанного Шекспиром «Генриха VIII») и бо́льшая часть комедий. Второй период, напротив, содержит почти все трагедии; а третий — трагикомедии (и «Генриха VIII»).

Первый период (1590—1594)

Первый период приблизительно приходится на 1590—1594 годы.

По литературным приёмам его можно назвать периодом подражательности: Шекспир ещё весь во власти своих предшественников. Комические ужасы «Тита Андроника» — прямое и непосредственное отражение ужасов пьес Кида и Марло, получивших в неокрепшем таланте молодого писателя, ещё более нелепое развитие. Влияние манерного Лилли и так называемого эвфуизма выражается в вычурности стиля первого периода. Но уже просыпается и собственный талант. В вероятно принадлежащем Шекспиру «Генрихе VI» ненужных ужасов уже меньше, а в «Ричарде III» ужасы уже органическая необходимость, нужная для обрисовки страшной личности главного героя.

Ромео и Джульетта. Картина Ф. Дикси (1884)

По настроению этот период можно назвать периодом идеалистической веры в лучшие стороны жизни. С увлечением наказывает молодой Шекспир порок в своих исторических трагедиях и с восторгом воспевает высокие и поэтические чувства — дружбу, самопожертвование и в особенности любовь. Есть в первом периоде и произведения почти безразличные, а именно переделанная из Плавта «Комедия ошибок». Но основную окраску дают пьесы, где молодость автора сказалась в том ореоле, которым он окружает молодое чувство: «Бесплодные усилия любви», «Два веронца» и «песнь песней» новой европейской литературы — «Ромео и Джульетта», дальше которой не может идти апофеоз любви. Это (даже при том, что главные герои погибают), — песнь торжествующей любви, и страстный юноша, в том возрасте, когда объятия любимой женщины представляются высшим благом жизни, всегда с энтузиазмом скажет, — что для дня такой любви и жизни не жаль. Волшебный ореол, которым Шекспир сумел окружить своих героев, при всей трагичности, делает ужас «печальной повести» сладким, и собственные имена героев трагедии вот уже четыре века продолжают быть нарицательным обозначением высшей поэзии страсти.

Второй период (1594—1601)

Как бы на пороге второго периода творческой деятельности Уильяма Шекспира (приблизительно 1594—1601 годы) стоит одно из знаменитейших его произведений — «Венецианский купец». В нём ещё немало подражательности, но в этой пьесе гений Шекспира уже могуче обнаружил свою самостоятельность и с необыкновенной яркостью проявил одну из наиболее удивительных своих способностей — превращать грубый, неотёсанный камень заимствуемых сюжетов в поражающую совершенством художественную скульптуру. Сюжет «Венецианского купца» взят из ничтожного итальянского рассказа XVI века. Но благодаря художественной разносторонности или объективности Шекспира, имя Шейлока стало нарицательным обозначением исторической связи еврейства с деньгами — и в то же время во всей огромной литературе, посвящённой защите еврейства, нет ничего более убедительного и человечного, чем знаменитый монолог Шейлока: «Да разве у жида нет глаз?..» Остатком настроения первого идеалистического периода в «Венецианском купце», кроме подражания Марло, является вера в дружбу, самоотверженным представителем которой выступает Антонио.

Фальстаф с большим кувшином вина и кубком. Картина Э. фон Грюцнера (1896)

Переход ко второму периоду сказался в отсутствии той поэзии молодости, которая так характерна для первого периода. Герои ещё молоды, но уже порядочно пожили и главное для них в жизни — наслаждение. Порция пикантна, бойка, но уже нежной прелести девушек «Двух веронцев», а тем более Джульетты в ней совсем нет. Беззаботное, весёлое пользование жизнью и добродушное жуирование — вот главная черта второго периода, центральной фигурой которого является третий бессмертный тип Шекспира — сэр Джон Фальстаф. Это настоящий поэт и философ весёлого чревоугодничества, у которого стремление к искрящейся жизни духа, к блеску ума столь же сильно, как и жажда ублаготворения животных потребностей. Фейерверк его добродушно-циничного остроумия столь же для него характерен, как и чревоугодничество. Уличать его — ничего, это его нимало не смущает, потому что личной карьеры он никогда не делает и дальше того, чтобы достать деньги на вечерний херес, его заботы не идут. Лучшим доказательством этого отсутствия личного элемента в цинизме Фальстафа — иначе он был бы обыкновенным мошенником — может служить неудача «Виндзорских насмешниц». Шекспир написал эту пьесу в несколько недель по просьбе королевы Елизаветы, желавшей увидеть Фальстафа на сцене ещё раз. Но великий драматург в первый и последний раз захотел морализировать, захотел «проучить» Фальстафа. Для этого он извратил саму сущность беспечно-беспутной, ни о чём, даже о самой себе не думающей натуры Фальстафа и придал ему хвастливое самомнение. Тип был разрушен, Фальстаф утрачивает всякий интерес, становится смешон и отвратителен.

Гораздо удачнее попытка снова вернуться к фальстафовскому типу в заключительной пьесе второго периода — «Двенадцатой ночи». Здесь мы в лице сэра Тоби и его антуража имеем как бы второе издание сэра Джона, правда, без его искрящегося остроумия, но с тем же заражающим добродушным жуирством. Отлично также вкладывается в рамки «фальстафовского» по преимуществу периода грубоватая насмешка над женщинами в «Укрощении строптивой». С первого взгляда мало вяжется с «Укрощением строптивой» почти одновременно созданная грациознейшая поэтическая феерия «Сон в летнюю ночь», где так ароматно и сочно отразилась молодость, проведённая в лесах и лугах. Но вдумаемся, однако, глубже в центральное место пьесы, в истинно-гениальный эпизод внезапного прилива страсти, с которой Титания осыпает ласками ослиную голову Основы. Как не признать тут добродушную, но бесспорно насмешливую символизацию беспричинных капризов женского чувства?

Органически связан «фальстафовский» период с серией исторических хроник Шекспира: Фальстаф фигурирует в двух главных пьесах этой серии — «Генрихе IV» и «Генрихе V».

Третий период (1600—1609)
Гамлет и Горацио на кладбище. Картина Э. Делакруа (1839)

Третий период его художественной деятельности, приблизительно охватывающий 1600—1609 годы, — это период глубокого душевного мрака, но вместе с тем период создания величайших литературных произведений. Первый намёк на изменившееся настроение и миропонимание появляется в комедии «Как вам это понравится», в психологии утомлённого жизнью меланхолика Жака. И всё растёт эта меланхолия, сначала только тихо тоскующая, но быстро затем переходящая в порывы самого мрачного отчаяния. Все покрывается для умственного взора великого художника чёрной пеленой, он во всем сомневается, ему кажется, что «распалась связь времён», что весь мир провонял, как тухлая рыба, он не знает, стоит ли вообще жить. Перед нами развёртывается страшная драма противоречий реальной жизни с высшими стремлениями в «Гамлете»; отчаявшийся художник даёт нам картину крушения лучших политических идеалов в «Юлии Цезаре» (хотя трагедия хронологически относится ко второму периоду, но по поставленным в неё вопросам её принято относить к третьему), показывает в «Отелло» ужасы, скрытые под розами любви, даёт потрясающее изображение неблагодарности самых близких людей в «Короле Лире» и неблагодарности толпы в «Кориолане», показывает на хороших по существу людях губительное обаяние земного величия в «Макбете».

Корделия. Картина Вильяма Ф. Йеменса (1888)

Но не в одном земном отчаялся так глубоко задумавшийся над целью бытия художник. Вещь самая страшная для человека XVI века, да ещё англичанина — он усомнился даже в загробной жизни, для него были бессильны утешения религии. И вместе с тем в этом безграничном отчаянии было скрыто самое благотворное зиждущееся начало. Органически нуждаясь в душевном лекарстве — иначе жить было нечем, а тем более творить, — Шекспир гамлетовского периода создаёт ряд самых благородных образов. С одним презрением к людям ничего великого не создашь. Нужен восторг, нужно глубокое убеждение, что как ни скверен мир, но есть в нём и праведники, из-за которых спасается град нашего бытия. Пусть Гамлет страстен, но нерешителен, глубок, но лишён свежести непосредственности. Но в то же время, и это самое главное, он обладает высоким духом. Корделия, Дездемона и Офелия сотканы из какого-то тончайшего эфира поэзии; все погибают, потому что не могут вместить в себе зло жизни и сколько-нибудь приспособиться к ней. Даже злодейская чета Макбетов погибает от избытка совести. А среди второстепенных лиц великих трагедий остаётся целая галерея волшебно-нежных и самоотверженных женщин и благороднейшего духа мужчин. Всё это показывает, что пессимистическое настроение художника было порождено не только созерцанием зла мира. Оно имеет свой источник и в том, что в душе его, под влиянием дум о назначении жизни, создался очень высокий идеал назначения человека. Он был так строг к миру, потому что хотел его видеть совершенным.

Настоящая мизантропия проступает только в «Тимоне Афинском» — и величайшего в мире художника постигла неудача: человеконенавистник Тимон не удался Шекспиру, характер его мало мотивирован. Очевидно, одинокая злоба не заключает в себе творческого начала. Если мы обратим внимание на то, что пьеса относится к самому концу мрачного периода, то мы поймём, что за ним-то наконец наступает светлый период примирённого искания душевного мира и спокойствия. Переходом к этой полосе шекспировского творчества можно считать «Антония и Клеопатру». В «Антонии и Клеопатре» талантливый, но лишённый всяких нравственных устоев хищник из «Юлия Цезаря» окружён истинно-поэтическим ореолом, а полупредательница Клеопатра геройской смертью в значительной степени искупает свои прегрешения.

Четвёртый период (1609—1612)
Просперо и Ариэль. Картина В. Гамильтона (1797)

Четвёртый период, если не считать «Генрих VIII» (большинство исследователей сходятся в том, что почти вся пьеса написана Джоном Флетчером), обнимает всего только три-четыре года и четыре пьесы — так называемые «романтические драмы» или трагикомедии[7]. Из них «Перикл», «Цимбелин» и «Зимняя сказка» принадлежат к пьесам второстепенным, и только в «Буре» гений Шекспира опять сказался во всем блеске своей обобщающей силы, создав одностороннее, но необыкновенно яркое воплощение некультурности черни в лице пьяного дикаря Калибана. В пьесах четвёртого и последнего периода все обстоит благополучно, тяжёлые испытания вводятся только для того, чтобы слаще была радость избавления от бедствий. Клевета уличается, невинность оправдывает себя, верность получает награду, безумие ревности не имеет трагических последствий, любящие соединяются в счастливом браке. В этом оптимизме нет, однако, ничего приторного, потому что чувствуется истинная примирённость. Поэтические девушки, созданные теперь — Марина из «Перикла», Пердита из «Зимней сказки», Миранда из «Бури» — это уже не восторги любовника, как Джульетта, не упоение мужа, как Дездемона, а тихое любование счастливого отца. Чрезвычайно заманчиво желание многих шекспирологов видеть автобиографическую символизацию в заключительной сцене «Бури», этой последней самостоятельной пьесе Шекспира: как Просперо отрекается от своего волшебства и уходит на покой, так и сам писатель уехал из Лондона, чтобы вернуться в родной Стретфорд.

Стихотворения и поэмы

Основная статья: Стихотворения и поэмы Уильяма Шекспира

В общем стихотворения Шекспира, конечно, не могут идти в сравнение с его гениальными драмами. Но сами по себе взятые, они носят отпечаток незаурядного таланта, и если бы не тонули в славе Шекспира-драматурга, одни вполне могли бы доставить и действительно доставили автору большую известность: мы знаем, что учёный Мирес видел в Шекспире-стихотворце второго Овидия. Но, кроме того, есть ряд отзывов других современников, говорящих о «новом Катулле» с величайшим восторгом.

Поэмы

Поэма «Венера и Адонис» была напечатана в 1593 году, когда Шекспир уже был известен как драматург, но сам автор называет её своим литературным первенцем, и потому весьма возможно, что она или задумана, или частью даже написана ещё в Стретфорде. Во всяком случае, отзвуки родины явственно дают себя знать. В ландшафте живо чувствуется местный среднеанглийский колорит, в нём нет ничего южного, как требуется по сюжету, перед духовным взором поэта, несомненно, были родные картины мирных полей Уорикшира с их мягкими тонами и спокойной красотой. Чувствуется также в поэме превосходный знаток лошадей и отличный охотник. Сюжет в значительной степени взят из «Метаморфоз» Овидия; кроме того, много заимствовано из «Scillaes Metamorphosis» Лоджа. Разработана поэма со всей бесцеремонностью Ренессанса, но всё-таки и без всякой фривольности. И в этом-то и сказался, главным образом, талант молодого автора, помимо того, что поэма написана звучными и живописными стихами. Если старания Венеры разжечь желания в Адонисе поражают позднейшего читателя своей откровенностью, то вместе с тем они не производят впечатления чего-то циничного и не достойного художественного описания. Перед нами страсть, настоящая, бешеная, помрачающая рассудок и потому поэтически законная, как все, что ярко и сильно.

Гораздо манернее вторая поэма — «Лукреция», вышедшая в следующем (1594) году и посвящённая, как и первая, графу Саутгэмптону. В новой поэме уже не только нет ничего разнузданного, а, напротив того, всё, как и в античной легенде, вертится на самом изысканном понимании вполне условного понятия о женской чести. Оскорблённая Секстом Тарквинием Лукреция не считает возможным жить после похищения её супружеской чести и в длиннейших монологах излагает свои чувства. Блестящие, но в достаточной степени натянутые метафоры, аллегории и антитезы лишают эти монологи настоящих чувств и придают всей поэме риторичность. Однако такого рода выспренность во время написания стихов очень нравилась публике, и «Лукреция» имела такой же успех, как «Венера и Адонис». Торговцы книгами, которые одни в то время извлекали пользу из литературного успеха, так как литературной собственности для авторов тогда не существовало, печатали издание за изданием. При жизни Шекспира «Венера и Адонис» выдержала 7 изданий, «Лукреция» — 5.

Шекспиру приписываются ещё два небольших слабых манерных произведения, одно из которых, «Жалоба влюблённой», может быть, и написана Шекспиром в юности, а другое — «Страстный пилигрим» — ни в коем случае ему не принадлежит. В 1601 году в сборнике Честера «Jove’s Martyr of Rosalind» было напечатано слабое аллегорическое стихотворение Шекспира «Феникс и Голубка».

Сонеты

Так называемый «Чандосовский портрет» неизвестного, в котором традиционно видят Шекспира

Сонет — стихотворение из 14 строк. В английской традиции, в основе которой лежат, в первую очередь, сонеты Шекспира, принята следующая рифмовка: abab cdcd efef gg, то есть три катрена на перекрестные рифмы, и одно двустишие (тип, введённый поэтом графом Сурреем, казнённым при Генрихе VIII).

Всего Шекспиром было написано 154 сонета, и бо́льшая их часть была создана в 1592—1599 годах. Впервые они были напечатаны без ведома автора в 1609 году. Два из них были напечатаны ещё в 1599 году в сборнике «Страстный пилигрим». Это сонеты 138 и 144.

Весь цикл сонетов распадается на отдельные тематические группы[8]:

  • Сонеты, посвящённые другу: 1—126
    • Воспевание друга: 1—26
    • Испытания дружбы: 27—99
      • Горечь разлуки: 27—32
      • Первое разочарование в друге: 33—42
      • Тоска и опасения: 43—55
      • Растущее отчуждение и меланхолия: 56—75
      • Соперничество и ревность к другим поэтам: 76—96
      • «Зима» разлуки: 97—99
    • Торжество возобновлённой дружбы: 100—126
  • Сонеты, посвящённые смуглой возлюбленной: 127—152
  • Заключение — радость и красота любви: 153—154

Проблемы датировок

Первые публикации

Как считается, половина (18) пьес Шекспира была опубликована тем или иным образом при жизни драматурга. Главнейшей публикацией шекспировского наследия по праву считается фолио 1623 года (так называемое «Первое фолио»), изданное актёрами труппы Шекспира Джоном Хемингом и Генри Конделом. В это издание вошли 36 пьес Шекспира — все, кроме «Перикла» и «Двух знатных родичей». Именно это издание лежит в основе всех исследований в области шекспироведения.

Интересные факты

Вопросы авторства

Пьесы, обычно считающиеся шекспировскими

Недавно обнаруженный в семейной коллекции портрет елизаветинца (1610). Некоторые искусствоведы утверждают, что это единственный прижизненный портрет Уильяма Шекспира[9].
  1. Комедия ошибок (1623 г. — первое издание, 1591 — вероятный год первой постановки)
  2. Тит Андроник (1594 г. — первое издание, авторство спорно)
  3. Ромео и Джульетта (1597 г. — первое издание, 1595 — вероятный год написания)
  4. Сон в летнюю ночь (1600 г. — первое издание, 1595—1596 гг. — период написания)
  5. Король Ричард III (1597 г. — первое издание)
  6. Мера за меру (1623 г. — первое издание, 26 декабря 1604 г. — первая постановка)
  7. Король Иоанн (1623 г. — первое издание подлинного текста)
  8. Генрих VI (1594 г. — первое издание)
  9. Ричард II (написние — не позднее 1595 г.)
  10. Генрих IV (1598 г. — первое издание)
  11. Бесплодные усилия любви (1598 г. — первое издание)
  12. Как вам это понравится (написание — 1599—1600 гг., 1623 г. — первое издание)
  13. Двенадцатая ночь (написание — не позже 1599, 1623 г. — первое издание)
  14. Юлий Цезарь (написание — 1599, 1623 г. — первое издание)
  15. Генрих V (1600 г. — первое издание)
  16. Много шума из ничего (1600 г. — первое издание)
  17. Винздорские проказницы (1602 г. — первое издание)
  18. Гамлет, принц датский (1603 г. — первое издание, 1623 г. — второе издание)
  19. Всё хорошо, что хорошо кончается (написание — 1603—1604 гг., 1623 г. — первое издание)
  20. Отелло (создание — не позже 1605 г., первое издание — 1622 г.)
  21. Король Лир (26 декабря 1606 г. — первая постановка, 1608 г. — первое издание)
  22. Макбет (создание — около 1606 г., первое издание — 1623 г.)
  23. Антоний и Клеопатра (создание — 1607 г., первое издание — 1623 г.)
  24. Кориолан (1608 г. — год написания)
  25. Перикл (1609 г. — первое издание)
  26. Троил и Крессида (1609 г. — первая публикация)
  27. Буря (1 ноября 1609 г. — первая постановка, 1623 г. — первое издание)
  28. Цимбелин (написание — 1609 г., 1623 г. — первое издание)
  29. Зимняя сказка (1623 г. — единственное сохранившееся издание)
  30. Укрощение строптивой (1623 г. — первая публикация)
  31. Два веронца (1623 г. — первая публикация)
  32. Генрих VIII (1623 г. — первая публикация)
  33. Тимон Афинский (1623 г. — первая публикация)

Апокрифы и утерянные работы

Основная статья: Апокрифы и утерянные работы Уильяма Шекспира

Произведения Шекспира в других видах искусства

Экранизации

  • 1908 — Антоний и Клеопатра / Antony and Cleopatra (немой фильм реж. Дж. Стюарт Блэктон и Чарльз Кент)
  • 1908 — Укрощение строптивой / The Taming of the Shrew (немой фильм реж. Дэвид Гриффит)
  • 1910 — Король Лир / Re Leir (короткометражный немой фильм Джероламо Ло Савьо)
  • 1910 — Клеопатра / Cleopatra (немой, реж. Анри Андреани и Фердинан Зекка)
  • 1911 — Сон в летнюю ночь (немой, фирма Пате)
  • 1921 — Гамлет / Hamlet
  • 1924 — Антоний и Клеопатра / Antony and Cleopatra (немой, реж. Брайн Фой)
  • 1935 — Сон в летнюю ночь (мультфильм, СССР, реж. А. Бергенгрин, Эрих Вильгельм Штейгер)
  • 1936 — Ромео и Джульетта / Romeo and Juliet (реж. Джордж Кьюкор)
  • 1948 — Гамлет / Hamlet (реж. Лоуренс Оливье)
  • 1948 — Макбет / Macbeth (реж. Орсон Уэллс)
  • 1955 — Ромео и Джульетта / Romeo and Juliet (реж. Ренатто Кастелани)
  • 1955 — Ромео и Джульетта (реж. Лев Арнштам)
  • 1955 — Отелло (реж. Сергей Юткевич)
  • 1955 — Двенадцатая ночь (реж. Ян Фрид)
  • 1957 — Трон в крови (реж. Акира Куросава)
  • 1961 — Укрощение строптивой (реж. Сергей Колосов)
  • 1963 — Антоний и Клеопатра / Antony and Cleopatra (телефильм, реж. Райнер Вольфхардт)
  • 1964 — Гамлет (реж. Григорий Козинцев)
  • 1966 — Ромео и Джульетта / Romeo and Juliet (реж. Паул Циннер)
  • 1967 — Укрощение строптивой / The Taming Of The Shrew (реж. Франко Дзеффирелли)
  • 1968 — Ромео и Джульетта / Romeo and Juliet (реж. Ф. Дзеффирелли)
  • 1971 — Макбет / Macbeth (реж. Роман Полански)
  • 1971 — Король Лир (реж. Григорий Козинцев, 2 серии)
  • 1972 — Антоний и Клеопатра / Antony and Cleopatra (реж. Чарльтон Хестон)
  • 1974 — Антоний и Клеопатра / Antony and Cleopatra (реж. Джон Скофилд по постановке Королевского Шеспировского театра)
  • 1979 — Макбет / Macbeth (реж. Филипп Кассон)
  • 1981 — Антоний и Клеопатра / Antony and Cleopatra (реж. Джонатан Миллер)
  • 1983 — Король Лир
  • 1983 — Антоний и Клеопатра / Antony and Cleopatra (реж. Лоуренс Карра)
  • 1986 — Отелло / Otello (реж. Франко Дзеффирелли)
  • 1990 — Гамлет / Hamlet (реж. Франко Дзеффирелли)
  • 1996 — Ромео + Джульетта / Romeo + Juliet (реж. Баз Лурманн)
  • 1996 — Гамлет / Hamlet
  • 1999 — Сон в летнюю ночь/A Midsummer Nights Dream(реж. Майкл Хоффман)
  • 2000 — Титус / Titus
  • 2000 — Гамлет / Hamlet
  • 2003 — Ромео & Джульетта / «Romeo & Juliet» (реж. Лилия Абаджиева)
  • 2004 — Венецианский купец / The Merchant of Venice
  • 2007 — Ромео х Джульетта / Romeo х Juliet (реж. Ойсаки Фумитоси)
  • 2008 — Ричард III (телеверсия спектакля театра Сатирикон, реж. Юрий Бутусов)

Музыкальный театр

  • 1816 — «Отелло» (опера), композитор Дж. Россини
  • 1830 — «Капулетти и Монтекки» (опера), композитор В. Беллини
  • 1836 — «Запрет любви, или Послушница из Палермо» (опера), композитор Р. Вагнер
  • 1847 — «Макбет» (опера), композитор Дж. Верди
  • 1849 — «Виндзорские проказницы» (опера), композитор О.Николаи
  • 1850 — «Сон в летнюю ночь» (опера), композитор А. Тома
  • 1856 — «Фальстаф» (опера), композитор А. Адан
  • 1862 — «Много шума из ничего» (опера), композитор Г.Берлиоз
  • 1867 — «Ромео и Джульетта» (опера), композитор Ш. Гуно
  • 1868 — «Гамлет» (опера), композитор А. Тома
  • 1887 — «Отелло» (опера), композитор Дж. Верди
  • 1889 — «Буря» (балет), композитор А. Тома
  • 1893 — «Фальстаф» (опера), композитор Дж. Верди
  • 1895 — «Буря» (опера), композитор З.Фибих
  • 1910 — «Макбет» (опера), композитор Э.Блох
  • 1924 — «Влюблённый сэр Джон» (опера), композитор Р.Воан-Уильямс
  • 1938 — «Ромео и Джульетта» (балет), композитор С.Прокофьев
  • 1957 — «Укрощение строптивой» (опера), композитор В. Шебалин
  • 1960 — «Сон в летнюю ночь» (опера), композитор Б.Бриттен
  • 1991 — «Гамлет» (опера), композитор С.Слонимский
  • 2001 — «Король Лир» (опера), композитор С.Слонимский

Примечания

  1. ↑ Смирнов А. А. Уильям Шекспир // Шекспир У. Полное собрание сочинений в 8 томах. М.: Искусство, 1957. Т. 1.
  2. ↑ Джон Шекспир вместо подписи ставил крест, однако Э. Бёрджес не считал это доказательством необразованности отца Шекспира. Э. Бёрджес. Уильям Шекспир. Гений и его эпоха. — М.: Центрполиграф, 2001, с.30 ISBN 5-227-01302-0
  3. ↑ Шекспир или Шакспер? // Знание — сила, № 2, 1998.
  4. ↑ Baldwin, T. W. William Shakspere’s Small Latine and Less Greeke. 2 Volumes. Urbana-Champaign: University of Illinois Press, 1944: passim. See also Whitaker, Virgil. Shakespeare’s Use of Learning. San Marino: Huntington Library Press, 1953: 14-44.
  5. ↑ Germaine Greer «Past Masters: Shakespeare» (Oxford University Press 1986, ISBN 0-19-287538-8) pp1-2
  6. ↑ «Шекспир или Шакспер? // Знание — сила, № 2, 1998.
  7. ↑ Рацкий И. Проблема трагикомедии и последние пьесы Шекспира // Театр. 1971. № 2.
  8. ↑ Аникст А. А. Поэмы, сонеты и стихотворения Шекспира // Шекспир У. Полное собрание сочинений в 8 томах. М.: Искусство, 1960. Т. 8. С. 594.
  9. ↑ Смирнов П. Шекспир обзавелся домом и портретом // Газета.ру; Найден «настоящий» портрет Шекспира

Библиография

  • Аникст А. А.. Театр эпохи Шекспира. М.: Искусство, 1965. — 328 °C. 2-е изд.: М., Издательство Дрофа, 2006. — 287 с. — ISBN 5-358-01292-3
  • Аникст А. Шекспир: Ремесло драматурга. М.: Сов.писатель, 1974. — 607 с.
  • Аникст А. Шекспир. М.: Мол. гвардия, 1964. — 367 с. («Жизнь замечательных людей»)
  • Аникст А. Творчество Шекспира.— М.: Гослитиздат, 1963. — 615 с.
  • Аникст А. Трагедия Шекспира «Гамлет»: Лит. комментарий. М.: Просвещение, 1986. — 223 с.
  • Брандес. Шекспир. Жизнь и произведения / Пер. В. М. Спасской и В. М. Фриче. М.: Издание К. Т. Солдатенкова, 1899; М.: Алгоритм, 1999. — 734 с — ISBN 5-88878-003-0
  • Гарин И. Шекспир // Гарин И. Пророки и поэты. В 7 т. М.: Терра, 1994. Т.6.
  • Козинцев Г. Наш современник Вильям Шекспир.— 2-е изд., перераб. и доп. — Л.; М.: Искусство, 1966. — 350 с.
  • Левидова И. М. Шекспир: Библиогр. рус. пер. и Крит. лит. на рус. яз., 1748—1962 / Отв. ред. М. П. Алексеев.— М.: М.: Книга, 1964. — 711 с.
  • Левидова И. М. Уильям Шекспир: Библиогр. указ. рус. пер. и Крит. лит. на рус. яз., 1963—1975 / Отв. ред. Е. Ю. Гениева. — М.: Книга, 1978. — 186 с.
  • Морозов М. Статьи о Шекспире / Вступ. ст. Р.Самарина.— М.: Худож. лит., 1964.— 311 с.
  • Морозов М. Шекспир: 1564—1616.— 2-е изд.— М.: Мол. гвардия, 1956. — 214 с. («Жизнь замечатательных людей»)
  • Оден У. Х. Лекции о Шекспире / Пер. с англ. М. Дадяна. М.: Издательство Ольги Морозовой, 2008. — 576 с — ISBN 978-5-98695-022-8.
  • Пинский Л. Шекспир. М.: Худож. лит., 1971. — 606 с.
  • Смирнов А. А. Шекспир. Л.; М.: Искусство, 1963. — 192 с.
  • Фридштейн Ю. Г. Уильям Шекспир: Библиографический указатель русских переводов и Критическая литература на русском языке: 1976—1987 / Вступ. ст. А. А. Аникста; отв. ред. Е. Ю. Гениева. М.: ВГБИЛ, 1989. — 334 с.
  • Холлидей Ф. Е. Шекспир и его мир / Предисл., пер. и коммент. В. Харитонова. М.: Радуга, 1986. — 168 с.
  • Чернова А. …Все краски мира, кроме жёлтой: Опыт пластической характеристики персонажа у Шекспира. М.: Искусство, 1987. — 221 с.
  • Шенбаум С. Шекспир: Краткая документальная биография / Пер. А. А. Аникста и А. Л. Величанского, Вступ. ст. А. А. Аникста М.: Прогресс, 1985. — 432 с.
  • Шестов Л. Шекспир и его критик Брандес
  • Юткевич С. И. Шекспир и кино. — М.: Наука, 1973.

Ссылки

В Викитеке есть оригинал текста по этой теме.

См. William Shakespeare

  Места, упомянутые в произведениях Шекспира Google Maps  KMZ (файл меток KMZ для Google Earth)

dic.academic.ru