Книга «Шепот в темноте». Шепот книга


Читать онлайн книгу «Шёпот» бесплатно — Страница 1

Глава 1

Под веками яркие всполохи, отдающиеся болью в висках. Горло будто опалено сухим горячим воздухом, так сильно, что вдохи, как ржавое железо, трутся о гортань. Тело словно разорвано на куски, и каждый из них живёт самостоятельной больной жизнью. Я открыла воспаленные глаза, но попытка сфокусироваться на окружающем лишь вызвала новый болевой спазм. Внутри заворочалась, подкатывая к горлу, тошнота, слезы и… страх. Что со мной?

Кое-как проморгавшись, я скосила глаза в сторону. От этого невинного движения мышц мозг вспорола дикая боль. Хотелось скрутиться в комок, сжать голову руками, чтобы вытеснить, выдавить из неё это мучение. Но тело не слушалось. Неподвижное, слишком тяжёлое, непослушное, оно никак не реагировало на мои желания. Будто не моё. Боль моя, тошнота моя, а тело – не моё.

Спокойно отдышаться, подождать и повторить попытку осмотреться снова. Но страх неизвестности рождал панику, а та торопила, мешала телу справится, мозгу анализировать, упрямо заставляла узнать, почему я выпадаю из здесь и сейчас, почему так больно, и где я нахожусь.

Неимоверным усилием повернула голову направо и уткнулась расплывшимся взглядом в стену. Хрипло отдышалась, медленно, тяжело, подавляя желание застонать от боли и тошноты. Стена была похожа на большое белое стеганое одеяло и казалась мягкой на ощупь. Никакого намека на узнавание. От усилий потемнело в глазах. Решила, что для первого раза хватит и, прикрыв тяжелые веки, уплыла куда-то во мрак.

…Всполохи пламени. Они вокруг. Заворачиваются вихрем, хищно шипя, стелются по земле и норовят облизать мои босые ноги. Терпеть этот жар больше нет сил…

Открывать глаза не хотелось. Помня предыдущую попытку, я тихо лежала, стараясь унять бешено бьющееся сердце. Кошмар был настолько реален, что казалось, будто я слышу рев и жадное шипение огня до сих пор. Сердце постепенно стихло, сменив набат у горла на нормальный ритм. Голова почти не болит. Потому, стараясь не торопиться, медленно открываю глаза. Все та же стена, белая и с виду мягкая. Поворачиваю голову и смотрю в потолок … белый, тоже стеганый. Кругом завидное однообразие: ни дверей, ни окон, ни мебели. Не хорошо. Поняла, что лежу на полу у стены. Потихоньку внутри стала разрастаться паника, противно и липко поднялась к горлу, сбила дыхание.

– Успокойся, … – я хотела обратиться к себе по имени, но тут вдруг пришло понимание, что я не знаю его. Просто тупо не знаю, как меня зовут. А уж это не то, чтобы нехорошо, это совсем, блин, хреново. Я в комнате, по всем остаточным ассоциациям, напоминающей изолятор для особо буйных психов, плюс у меня колоссальный провал. Я не помню ни своего имени, ни сколько мне лет и не понимаю где я и почему именно здесь нахожусь.

Паника разрослась по самое то. Стало как то прям совсем невмоготу, и я тихонько заскулила, почувствовав, как волосы начинают шевелиться на затылке. Интуитивно быстренько потерла большой палец об указательный, пытаясь успокоиться, будто сучила пряжу. Так, стоп! Это уже кое-что. Мой личный персональный жест успокоения. Посмотрела на пальцы, повторила движение. Чёрт… Едва не застонала. Какой на хрен персональный жест? Так делают все психи, и, наверное, особо буйные в частности. Но как бы то ни было, буйной я себя не ощущала. Напуганной до истерики и готовой вот-вот сорваться – это да. Это – точно да-а-а!!! А вот способной на буйства как-то не очень. Хотя, кто меня знает? Не даром же, в таком специфическом месте нахожусь.

Что ж, можно поддаться панике и пореветь немного (или много – как пойдёт). А можно заставить себя успокоиться и попытаться выудить хоть что-нибудь полезное из своей больной головы. Хотя бы маленькую деталь, способную пролить свет на всю эту нестандартную … или стандартную? – я мысленно застонала – на всю эту гребаную ситуацию.

–А не сесть ли тебе, … эм-м-м, женщина? А то лёжа как-то мысли совсем по полу растекаются.

Господи, как же трудно даются простые движения. Кости будто заржавели, словно ни грамма влаги в них нет. Высушены, выветрены а перед этим еще и обглоданы. Кое-как приняла сидячее положение, и откинулась на стену спиной отдышаться. Замутило. Перед глазами поплыли, закружились чередой стены. Тело ватное, упрямо не служило мне, с минимальной охотой отзываясь на мои приказы. Руки, ноги – все будто свинцом налито.

Когда головокружение и тошнота прошли, попросила себя успокоиться и рассуждать здраво, ну или хотя бы логически. Вскоре мой воспаленный реальностью мозг снизошел до просьб и начал пусть лихорадочно, но все же обрабатывать имеющуюся информацию. Выходило как-то уж не очень весело, скорее, блин, очень печально. Я, а точнее неизвестная мне личность в моём же не известном мне лице, оказалась в о-о-очень замкнутом пространстве, о-о-очень напоминающем исправительный кабинет для гипер активных и крайне неадекватных индивидуумов. Кто я и как здесь оказалась – вот в принципе те вопросы, на которые хотелось бы получить ответ и как можно скорее.

Я прислушалась. Напрягая слух, пыталась уловить хоть какие-нибудь звуки по ту сторону белых стен. Ничего. Вязкая, густая тишина. Только голова разболелась. Снова потянулась к волосам. Перебрала пальцами жёсткие сухие кончики, но успокоения не пришло. Никаких новых ощущений или воспоминаний. Как же так? Ведь должно же что-то быть, за что можно уцепиться и вспомнить хоть какую-нибудь малость.

Стало тошно от осознания бессилия и собственной неполноценности. Слёзы, зародившиеся уже давно, наконец, подкатили к горлу, но застряли там, не желая проливаться, не принося облегчения. Так и стояли колом, пока я пыталась успокоиться и просеивала сквозь пальцы свои волосы.

К слову сказать, они были светлыми, до плеч, чуть волнистыми, а возможно просто спутанными. Значит, я типа блондинка. И судя по всему, шикарной шевелюрой не отличаюсь. Вскребясь по стене, с трудом поднялась. Белая футболка, серые льняные брюки. Подождала, пока перестало плавать перед глазами, отлепилась от опоры и сделала шаг. Качнуло сильно. Я уперлась рукой в стену и смогла-таки удержаться на подкашивающихся ногах.

А я, оказывается, не худышка. Все, что охватила взглядом, весьма пышное, если не сказать внушительное. Недоверчиво огладила ладонью бедро, живот. Тот, весьма упитанный, свисал через брюки. Потрогала лицо, мясистый нос, губы, что-то, напоминающее двойной подбородок. Славно – я толстуха! Ну что же, уже кое что.

Медленно расставляя свои неудобные, казавшиеся чрезмерно отекшими ноги, я двинулась вдоль стены, обследуя пространство, в котором оказалась. Память упрямо прятала от меня подробности моего нахождения здесь. Проведя ладонью по всем стенам, в одной из них обнаружила спрятанные под мягкими панелями дверные петли. Ручка, как я собственно и ожидала, не нашлась. Зато теперь можно сделать единственно правильный вывод: зайти в эту комнату можно, а выйти, когда захочется – нельзя. Следовательно, я заперта и держат меня здесь насильно. Шатаясь и переставляя ноги, будто цапля, а скорее, как неуклюжий слон, пытающийся быть грациозным, я снова обошла помещение по периметру, но ничего нового и, тем более, полезного для себя не обнаружила.

Кряхтя, неловко села на пол и уставилась в противоположную стену. Внутри пусто, как под старым колоколом. Что делать? Может, попробовать позвать кого-нибудь? Я крикнула несколько раз. Но либо стены поглощали звуки, либо до меня никому не было дела. Я подождала некоторое время, потом снова позвала. Безрезультатно. Дверь не открылась, никто не вошёл. Как тупо все.

Мне оставалось только ждать. Чего? Если бы знать. Не думаю, что меня хотят заморить голодом или жаждой. Ведь я жива, не связана, кляпа во рту нет. Да, чувствую себя разбито и скверно, но терпимо, если не дергаться. Стены вокруг мягкие, значит тот, кто меня сюда заточил не хочет, чтобы я себе навредила. Неизвестно сколько времени я здесь. Искренне надеюсь, что это временная изоляция.

Я отбросила голову назад и уперлась затылком в стену. Тупо, тупо, тупо. Клаустрофобии у меня, видимо, нет, раз не испытываю дискомфорта в замкнутом пространстве. Но сидеть вот так вот, пялясь в стену и ждать неизвестно чего и как долго, реально стало напоминать пытку. Скоротать ожидание нечем, занять себя нечем, думать уже все передумала, вспомнить все равно ничего не получается. Дам-м-м-м… Я снова чего-то помычала, переливая тональность в тональность. Я конечно, сейчас ни в чем не эксперт, но откуда– то возникла уверенность, что у меня есть слух. Попробовала намычать что-нибудь по-быстрому, потом помедленнее. И…

Вдруг, как прорвало. Глубокий мелодичный голос начал выводить тихую песню. Мой волос. Мой?! Где с хрипотцой, где чисто высоко, он облачал мелодию, звучащую в моей голове в нечто. Слова были непонятны мне, но выходило красиво и как-то по-особенному, от души, тихо и проникновенно. Внутри стало расти подозрение, что я не раз уже делала это, вот так вот пела, причём пела не так как сейчас, для себя, пытаясь отвлечься. Пела для кого-то.

Перед внутренним взором встали старые ели и огромные сосны с толстыми золотыми стволами. Я будто почувствовала запах разогретой на солнце смолы, ноздри защекотал аромат хвои, такой тёплый, уютный, родной.

Я оборвала пение, уверенная, что сейчас вот-вот схвачусь за что-то важное, только моё – за воспоминание. Но мгновение ушло. Мелодия перестала звучать, и я, едва не плача от досады, хлопнула пухлой, будто чужой ладонью по полу. Тишина в комнате стала давить невыносимо. А внутри стала зарождаться тоска, тихая, но отчетливая. Она заворочалась, заскреблась, отдаваясь глубокими глухими ударами сердца. Ставший у горла ком, попыталась прокашлять, но вместо этого глухо зарычала от бессилия и отчаяния.

Глава 2

Сколько прошло времени, я не могла определить. Да как-то разом стало все равно и неважно и кто я, и зачем я здесь. Накатила апатия, а напетая не так давно мелодия вывернула душу. Я упрямо пыталась петь ещё, но с первыми же звуками что-то терзало горло, а по щекам катились слёзы. Жалась от спазмов и больше ни звука из себя выдавить не могла. Что это за песня такая со словами, смысла которых я не понимаю, хотя сама пою их? Но они вызывают во мне непонятные эмоции. Главная из которых – дикая тоска, заставляющая сжимать челюсти и кулаки, давить в горле слёзы и поднимающиеся крики злости то того, что не понимаю, не помню а главное не могу вспомнить.

Дверь открылась без предупреждения, без звука. Это было так неожиданно, что я вздрогнула и попыталась вжаться в стену. В комнату вошла женщина в сопровождении двух мужчин. Все они были в почти одинаковой белой одежде. Настороженно посмотрев на меня, незнакомка спросила:

–Как вы себя чувствуете?

Я хотела, было, промолчать и подождать дальнейшего развития ситуации, но подумала, что такое поведение может быть неправильно расценено.

–Где я?

–Вы в клинике.

–Почему я здесь?

–Шесть дней назад вас доставили из отделения скорой помощи. Туда вас привёз таксист. Вы бросились ему под колёса, а в больнице вели себя неадекватно.

Я вскинула бровь вопросительно.

–Бились в истерике, пытались выпрыгнуть из окна, звали кого-то, дрались с медперсоналом и охраной. В итоге, оказав первую помощь, вас перевели сюда.

Вот теперь и докажи, что мне здесь не место. Боясь ответа, спросила:

–Я сумасшедшая?

–Что вы? Возможно, просто нервный срыв или какие-нибудь тяжелые потрясения вызвали столь бурную реакцию.

–тогда почему я ничего не помню?

Женщина в упор посмотрела мне в глаза.

–Поясните.

–Не знаю ни как меня зовут, ни сколько мне лет, ни откуда я.

–С этим предстоит разобраться. – Незнакомка хмуро сдвинула брови. – Возможно, произошло что-то такое, что заблокировало вашу память. Как правило, это временно. Конечно, ситуация усугубляется тем, что при вас не было никаких документов.

–Но было хоть что-нибудь, способное помочь?

–К сожалению, как и в отделение неотложной помощи, так и к нам, вы поступили без чего-то, что могло бы пролить свет на ситуацию. При вас не было личных вещей, которые помогли бы выяснить кто вы. Одеты были обычно, стандартно, если можно так сказать.

Я снова вскреблась, подпирая стену нижними девяносто, хотя нет – судя по всему – ста десятью, как минимум. Мысленно укладывая друг на друга нецензурные слова (и откуда только знаю такие?), всеми силами старалась сдержать рвущуюся наружу рвоту. Вопросительно посмотрела на женщину. Та понимающе кивнула.

–Это действие лекарств. Пришлось вколоть очень сильные, чтобы разгрузить нервную систему и заставить вас успокоиться. Впрочем, скоро все пройдёт, и ощущения вернуться в норму.

Её голос, текучий, как река успокаивал, давал надежду. Как профессионально.

–Вижу, что вы вполне адекватны. Нам больше нет нужды держать вас здесь. Давайте я покажу вашу палату… Комнату, если так удобнее. Некоторое время вы останетесь у нас, по крайней мере, до тех пор, пока я не увижу, что вы действительно не опасны как для себя, так и для окружающих. Возможно, за это время вы что-нибудь вспомните.

–А если, не вспомню? Ну, вот совсем, никогда не вспомню?

–Так не бывает. Память может вернуться резко и неожиданно. Как отрывочными воспоминаниями, так и целиком. Рано или поздно, но это случится.

–А если поздно? В смысле, если я начну вспоминать что-нибудь, но не скоро, я должна буду находить здесь все это время?.

–Если вы ничего не вспомните, но будете вести себя адекватно, вас переведут в распределитель. Оттуда пошлют запрос в полицию о пропавших без вести. Возможно, вас уже ищут близкие люди.

–А если никто меня не ищет?

–тогда социальные службы помогут вам построить дальнейшую жизнь: найдут работу, согласно способностям, подыщут жильё. Все наладится, в любом случае.

Твою мать – не сказала, конечно, подумала. И ещё много чего подумала, но легче не стало. Врач, а мне почему-то так казалось, и скорее всего я была права, поманила рукой, приглашая выйти из комнаты. Те двое, которые сопровождали ее, тоже вышли и, расступившись у двери, ждали меня. Чувствуя себя беззащитной, почти голой в своей потерянности, я побрела за женщиной.

Мы шли по неширокому светлому коридору, по обе стороны которого располагались двери. Оглянулась. Комната из которой меня, наконец то, выпустили, находилась в конце этого коридора. Почему-то ощущала себя теленком, хотя нет судя по комплекции, скорее коровой, которую вели на заклание. Усиливали впечатление и двое огромных парней, которые плотненько прижав меня своими плечами, не давали возможности сделать и шага в неположенном направлении. Все понятно: работа такая.

Вскоре коридор повернул и расширился, стал более светлым. С одной стороны были большие окна, забранные снаружи тонкими ажурными решетками. Не похоже на темницу и на том спасибо. Через минуту сопровождавшие остановились у очередной двери, и женщина, достав из нагрудного кармана пластиковый ключ, приложила его к терминалу. Дверь открылась после легкого щелчка. Доктор сделала приглашающий жест.

–Ваша комната.

Мысленно чертыхнувшись, вошла в палату. Та была светлой во всех смыслах: большое окно, снова-таки забранное решеткой, стены выкрашены в приглушенный желтый цвет, от чего создавалось впечатление, будто комната залита солнцем.

–Соседей у вас не будет, – сказала женщина, глядя, как я тихо озираюсь кругом. – По крайней мере до тех пор, пока я не буду уверена в том, что они у вас должны быть. Впрочем, если вам более комфортно в одиночестве…

–Комфортно.

–Что ж, в таком случае располагайтесь. Через полтора часа обед. Вас оповестят и проводят в столовую.

Доктор ушла, а я, безнадежно вздохнув, принялась дальше осматривать свое новое место заключения. Две кровати, между ними стол у окна, стулья. Две тумбы, два кресла – все. У входной двери еще одна комнатка. В ней туалет и душ, зеркало над раковиной, впрочем, затянутое противоударной пленкой. Двери нет. Как прозорливо. Я горько усмехнулась.

Зеркало манило к себе непреодолимо. Подошла ближе, но не решалась заглянуть, и некоторое время топталась, переминаясь с ноги на ногу. Любопытно, но в тот же момент очень страшно было увидеть себя. Черт! Казалось, что может быть проще? Внезапно, разозлившись на себя, я сделала шаг и, на миг зажмурившись, открыла глаза.

На меня смотрела полная женщина лет сорока, слегка напуганная и растрёпанная. Куцые светлые волосенки хаотично торчали в разные стороны и чуть доходили до плеч. Глаза маленькие голубые, какие-то блеклые, ресниц почти не видно. Какой-то расплывшийся, безвольный рот с пухлыми, будто отекшими губами. Двойной подбородок нависал над шеей так, что почти закрывал ее. Отражение не узнавалось и твердо создавало впечатление абсолютно чужой личности. Я опустила глаза, почувствовала, как дрожит подбородок и щиплются непрошеные слезы.

–Это не я.

Я не ощущала никакой связи с тем, что видела, с тем, что чувствовала, ощупывая свое непослушное, будто чужое тело. Уперевшись пухлыми ладошками в раковину, пыталась собраться. Открыла воду. Набирая жидкость большими пригоршнями, умылась. На полочке для принадлежностей не было ничего, кроме щетки для волос с короткой круглой рукояткой. Расчесалась. Потом села в кресло.

Угрюмо пялясь в стену и ощущая дикую пустоту в груди, сложила руки на коленях и стала ждать. Чего? Озарения, всплеска эмоций, каких-то ассоциаций? А может, кого-то, кто сейчас войдет в палату и скажет: «Ну, наконец то! Пойдем, я за тобой». Ныло, щемило до боли у лопатки. Вся ситуация казалась нелепой до абсурда. Обстоятельства, волей каких-то сил, заставляли поверить меня в абсолютную невозможность происходящего. Но верить не хотелось. Упрямо, до сжимающихся зубов не хотелось.

Глава 3

Через некоторое время в палату вошла молоденькая девушка и повела меня на обед. Пару раз свернули в широком коридоре, и она ввела меня в большое помещение, в котором стояло много столов. Впрочем, свободных мест тоже было много и, незаметно оставшись без опеки, я выбрала дальний столик, присмотревшись к пареньку лет семнадцати. Худенький совсем, так что лопатки выпирали из-под футболки, но с невероятно большими добрыми глазами, он как-то сразу привлек внимание.

–Можно? – Спросила, от чего-то робея. Вдруг буйный?

–Пожалуйста.

Я неуклюже присела на казавшийся мне слишком маленький стул. С растерянностью озираясь кругом, старалась не встречаться взглядами с теми, кто с любопытством рассматривал меня. Впрочем, некоторые посчитали нужным подойти поздороваться. Кто-то улыбался. Одна женщина почему-то подошла и стояла рядом, не говоря ни слова. Старичок через проход между столами монотонно раскачивался на стуле и пускал слюни.

Но все–таки в большинстве своем люди, находящиеся здесь вели себя вполне адекватно. Только глаза настороженные, а у некоторых будто пустые и безразлично-тоскливые. Стало не по себе. Столько глубоко несчастных в своей болезни людей. Хотя, как сказать. Возможно, сейчас они гораздо счастливее меня, когда взирают на мир через призму своего состояния.

–Вы новенькая?

Не сразу поняла, что парень обращается ко мне.

–Типа того.

–А чего здесь?

Растерялась:

–точно не знаю.

–Не парьтесь. Здесь почти все убеждены, что здоровы и не нуждаются в лечении. – Понизил голос, потому что подошла невысокая женщина и поставила передо мной прямоугольный поднос с тарелками. – Здорового от больного отдифференцировать может только доктор. А наша докторша классная. С людьми разговаривает, занимается. Ведь тут не все шизофреники, у многих просто пограничное состояние.

Женщина ушла, а я вздрогнула вдруг от резкого стука. Обернулась на звук и увидела, как какой-то мужик стучит тарелкой об стол. Тут же подошли два широченных в плечах парня и не то повели, не то поволокли его под руки.

–Не пугайтесь. Здесь буйных три–четыре клиента на всю клинику. В основном пограничники и депрессивные. Все злобняки на постельном режиме.

–Это как?

–Под медикаментами, как младенчики спелёнатые лежат.

После обеда ушла в свою палату, хотя паренек и зазывал в комнату отдыха. Дескать телевизор, шахматы, можно взять почитать что-нибудь. Но не хотелось. Мне бы одной побыть, подумать, разбудить свой мозг, вытащить из него хоть что-нибудь, способное объяснить весь этот бред.

Потихоньку вдруг стала свыкаться с мыслью, что больна. Возможно, насмотревшись на других, трезво оценила ситуацию. В любом случае, я должна находиться здесь, пока что-нибудь не прояснится, и дальнейшая жизнь не предстанет в каком-то более менее определенном свете.

Дни потянулись чередой, тусклые в своей похожести. Кормежка, таблетки, витаминки, прогулки в уютном внутреннем дворе и огороженном парке, дежурившие в коридорах крепкие охранники с резиновыми дубинками у пояса – все слилось в одно сплошное нечто, серое и безрадостное, полное тщетных попыток вспомнить себя.

Каким неправильным казалось происходящее. Я больна. Но как убедить себя, когда внутри все кричит об обратном, протестует, бунтарно заталкивает подальше все попытки разума и логики призвать меня к спокойствию и здравому смыслу, объективной мотивации пить лекарства?

Казалось, вокруг все не так. Постоянно преследовало внутреннее ощущение ненастоящести и фальши. Обстановка, моя амнезия, люди – все бутафория и декорации к какой-то страшной пьесе, а я в ней главный актер. Порой ночью, лежа без сна, я пыталась вспомнить и напеть ту мелодию. Она одна казалась мне единственно реальной и настоящей среди всей этой галиматьи. Но итог был всегда один: ощущение, будто забрали, вырвали, выгрызли что-то неотъемлемое и важное из жизни, изнутри. И тоска, дикая, мощная сжимала меня в комок, разворачивалась в венах и текла там тягуче вместо крови.

А потом во сне чувствовала холодный камень под ладонями, выщербленный, опыленный мягким мхом. Вдыхала запах сосен, пропитавший холодный вечерний воздух. Просыпалась в слезах. Рывком садилась на кровати, сучила пальцами жесткий клок волос и шептала какую-то ахинею.

Все! Хватит! Больно впилась пальцами в виски, надеясь, что неприятные ощущения выдавят из башки воспоминания, и я смогу в них разобраться. Ничего. Грешным делом посматривала на стены. Может разбежаться и лбом? Истерично ржала, размазывая по лицу бессильные слезы. Прекрасно понимала, как выгляжу со стороны, искренне удивляясь, почему меня еще не спеленали?

Но все это ночью, а днем я снова тише воды, ниже травы. Каждый раз после обеда и приема очередной порции разной дряни в таблетках, приходила доктор. Мягким, профессионально поставленным голосом разговаривала со мной, интересовалась самочувствием, спрашивала, вспомнила ли я что-нибудь. И если да, то как именно пришли воспоминания.

Почему-то казалось очень важным не говорить про песню, сны, про мою бесноватость по ночам. Женщина кивала. Но смотрела испытующе. Пронзительный взгляд, оставаясь впрочем спокойным, не осуждал. Но я то чувствовала, что не могу ей врать. Вернее, она знает, что я вру, но почему-то позволяет мне это делать и дальше. Не видать мне распределителя, как своих ушей. Сгнию здесь.

К черту! Я здорова! Хотелось не просто сказать, а выкрикнуть в участливо–понимающие глаза докторши. Но тут же одергивала себя, вспоминая, как парнишка в столовой говорил, что большинство не верит в свое заболевание и яростно сопротивляется лечению. Всеми частицами своей души ощущала свою инородность в окружающей обстановке. Но как доказать, прежде всего себе, что права, если ни черта не могу вспомнить?

Но уже через два дня поняла, что уж лучше бы не пытала так яростно свой мозг. Ибо в нем, видимо, что-то окончательно переклинило, предоставляя мне возможность бесповоротно понять – я шизофреничка!

Поужинав, избегая зазывалок в комнату отдыха и не в силах выносить навязываемое общение вперемешку с любопытными взглядами, поплелась к себе. Ноги вяло вымеряли метры коридора. Опять в свою конуру терзаться мыслями. Как я устала. Погрузясь в то, что от меня осталось, не заметила, как свернула не туда и пошла к выходу во внутренний двор. Поздно сообразив, что маршрут неверный, уже наткнулась на охранника.

–Сюда нельзя! Прогулки в строго отведенное время.– Заученной фразой парень преградил мне путь к дверям. Будто без электронного ключа я могла их открыть. Чудак!

–Знаю я. Просто задумалась и не туда вышла. – Зыркнула недобро.

–Сбежать надумала?

Ох, как взбесило!

–Да, надумала! – Зачем сказала?

Глаза парня сузились. В мгновение бросившись ко мне, впечатал в стену и, прижав одной рукой, другой принялся обшаривать.

–Куда ключ дела, психопатка?

–Какой ключ?

Вот напросилась же. Кто за язык тянул? Я не могла поверить в происходящее. Подпирая расплющенной щекой стену, пыталась высвободиться. Не тут то было. Охранник профессионально заломил руку и прижимал все сильнее, а на глазах от боли уже наворачивались слезы.

–Нет у меня ничего. Пусти!

Внезапно хватка парня ослабла, а моя заломленная рука, онемев от боли, повисла плетью вдоль тела. Развернулась, приготовившись наорать на слишком ретивого и исполнительного верзилу, но застыла … Охранник болтал ногами в шаге от пола, синел и закатывал глаза, судорожно пытаясь разжать мертвую хватку на своей шее. НЕВИДИМУЮ хватку. Никого, кроме нас в коридоре не было.

Мои куцые волосенки встали дыбом. Похолодев всем сердцем, смотрела, как сучит ногами хрипящий парень. Зажимая кулаком готовый сорваться крик, я до боли впилась зубами в костяшки и, сползая по стене, плюхнулась на свой необъятный зад. Еще живой секунду назад, обмякший охранник безвольной тряпкой повис в воздухе, а потом его тело с силой отшвырнуло к дверям. Раздался красноречивый хруст, и голова бедняги неестественно откинулась в сторону.

Кажется, я заскулила. Наступившая вдруг тишина стала мертвой в буквальном смысле. Не знаю как, но я отлепилась от пола и на негнущихся ногах, стараясь не оглядываться и тихо подвывая, сначала засеменила, а потом ломанулась так, будто сам Дьявол дышал мне в спину. Ворвавшись в палату, никак не могла отдышаться.

–Что за…? – Разум не принимал случившегося. – Что это было?

Я металась по палате.

–Что делать то?

Разумнее всего было бы сообщить кому-нибудь. Но поверят ли? Звучит крайне нелепо: охранника на моих глазах убила невидимая сила. Этак можно и впрямь в смирительной рубашке оказаться, если не хуже. Ведь есть и другой вариант развития событий. Доказать, что это не я прикончила беднягу, вряд ли получится. Ведь никто не видел, что произошло на самом деле и, вероятнее всего, подозрение падет на меня.

Черт! Никто даже сомневаться не будет. Слышала же от других в столовке, что психи в состоянии субъективного страха становятся раз в пять подвижнее и сильнее. Даже сухонькая старушонка способна в таком состоянии расшвырять санитаров, как котят.

Был еще вопрос, который не давал покоя: почему то, что убило парня позволило мне уйти, не причинив вреда? Почему так же легко, как ему не свернуло мне шею? Я снова заскулила и поплелась в ванную в надежде, что если засуну голову под холодную воду, что-нибудь прояснится в моих воспаленных увиденным мозгах.

Глава 4

Тупо смотрела, как вода течет в мои дрожащие ладони. Хотелось плакать, но шок высушил слезы, и я стояла столбом, не чувствуя, как вода леденит пальцы. В ушах – предсмертный хрип охранника, а глаза до сих пор видят его синеющие губы и вздувшиеся от потуги вдохнуть вены на лбу и висках.

Наполнившись, раковина чуть не пролилась мне на ноги. Выйдя из ступора, перекрыла кран, глубоко вдохнула и погрузила свою распухшую от эмоций голову в воду. Вариантов только два. Либо я ТОГО, и мое больное воображение пошутило со мной, и тогда ничего из того, что я видела не было. Либо у дверей во двор действительно лежит мертвый парень со сломанной шеей, и убил его невидимка. К первому варианту я склонялась больше. Потому что так проще, в это было гораздо легче поверить и пережить, наверное, тоже.

1 2 3 4

www.litlib.net

Читать онлайн книгу «Шепот в темноте» бесплатно — Страница 1

Елена Звездная

Шепот в темноте

Шепот в темноте

В моем мире живут оборотни. Об этом мало кто знает, но мне, к сожалению, данный факт известен. И не только известен – я нахожусь в пути, конечная точка которого – дом главы клана Волка. Увы, это не экскурсия и не путешествие. Скорее финал моей короткой жизни…

Стоя на пыльной платформе и ожидая монорельс, я с чувством грустной отрешенности осматривала пассажиров, также ожидающих транспорт, что помчится по Великой степи – исконной земле оборотней.

Оглянулась – Меченный Дик, Бешеный Стэн и Внимательный Грейк как и всегда находились позади меня. Дик ближе всего, он быстрее реагировал на опасность, поэтому и всегда был рядом. На пять шагов дальше от него лениво курил Бешеный Стэн, хотя, казалось бы, оборотни не должны курить. Но сизый дым в его сигарете давал вовсе не табак, а без этих сигарет Стэн, и так отличающийся паршивым нравом, и вовсе терял контроль над своей яростью. Так что он курил почти постоянно и одним этим сбивал любых ищеек с пути – никто не мог поверить, что на свете может существовать курящий оборотень. Грейк находился дальше всех, на расстоянии шагов в сорок, и я могла отыскать его лишь по взгляду, который словно чувствовала. В остальном Грейк был совершенно непримечателен – серо-пепельные волосы, невыразительное лицо, серая с коричневым одежда, опущенные плечи типичного неудачника. По Грейку скользили взглядом, не замечая его, и именно это часто становилось фатальной ошибкой для рискнувших напасть.

А такие имелись.

Эти матерые волки охраняли и берегли меня уже больше пяти лет. Я привыкла отыскивать их взглядом в толпе, привыкла, что, стоит мне споткнуться, Дик, являясь бесшумно, словно призрак, всегда поддержит, Стэн защитит, Грейк прикроет. Возможно, это было хорошо, но, увы, в такой опеке гораздо больше минусов, чем плюсов. Я никогда не остаюсь одна. Никогда и нигде.

Поправив рюкзак, медленно прошлась вдоль террасы, затем, подойдя к столику, села. Рюкзак – единственное, что мне разрешили взять из дома, поэтому он был вместительным, здоровым и совершенно неуместным в VIP-классе, где на девицу в потертых джинсах, кедах и выцветшей майке поглядывали с явным неодобрением дамы модельных параметров и их крайне накаченные, поджарые, в основном темноволосые спутники. Раньше, глядя на них, я бы решила, что это какой-то сбор разбогатевших культуристов, теперь точно знаю – оборотни. Читалось это и в чересчур внимательных взглядах, и в едва заметно подрагивающих крыльях носа, когда они сканировали обстановку, незаметно вдыхая воздух. Забавно, но среди их спутниц женщин оборотней не было.

Стоило мне сесть, подошел официант. Ничего не предлагая, он принес заказ, сделанный не мной, – коктейль, в котором не имелось ни капли алкоголя. Еще одно ограничение в моей жизни – никакого спиртного. К этому можно добавить никакого табака, наркотиков, антидепрессантов, ничего. И да, никаких парней, близких подруг, да просто друзей… В общем и целом мое существование можно было охарактеризовать как тщательно охраняемое одиночество.

– Давай без выкрутасов. – Дик, нарушая собственное правило не вступать в разговор, подошел и сел напротив меня.

Мы не здоровались, хотя поначалу я пыталась… года три пыталась быть вежливой, но потом как-то примирилась с бестактностью своих сторожей.

– С чего ты решил, что будут какие-то выкрутасы? – игнорируя коктейль и доставая из рюкзака начатую бутылку с теплой уже водой, спросила я.

Дик был бы достаточно красивым мужчиной испанской внешности, если бы не вечно презрительная гримаса, которая делала нос еще острее, а губы практически незаметными.

– Я знаю это твое выражение лица, – прямо сказал он.

Не отвечая, сделала пару глотков воды, закрутила крышку, засунула бутылку обратно в рюкзак и сделала вид, что мы с этим, сидящим напротив меня оборотнем совершенно незнакомы.

Откровенно говоря, я предпочла бы действительно никогда не знакомиться с Диком. И вообще его не знать и не видеть. Как и остальных. Но так уж вышло, что и мой отец не желал видеть оборотней. Не желал настолько сильно, что в возрасте четырнадцати лет сбежал из Великой степи без документов, денег и вообще непонятно каким образом, потому что оборотни своих полукровок никогда в мир людей не выпускают. Они их держат за существ второго сорта, но не выпускают. А отец как-то умудрился сбежать, сам он потом рассказал, что ему неимоверно повезло… Повезло. Папа сумел сбежать, попасть в приют, быть усыновленным, закончить школу, колледж, стать менеджером в крупной автомобилестроительной компании, жениться и практически вырастить детей. Я росла в замечательной семье с сестрами и братьями до четырнадцати лет.

В день, когда мой мир перестал быть прежним, я вернулась домой очень поздно, задержавшись у подруги. Родители не возражали – Мэгги жила по нашей же улице через два дома от нас, и все равно ее отец всегда провожал меня до дверей, стоял на улице и ждал, пока я забегу, только после этого уходил. Его, как и всех наших знакомых, заразило паранойей моего отца, который всегда чрезмерно заботился о своих детях. В тот жуткий день мне было суждено узнать о причинах папиной паранойи.

Отец сидел во главе накрытого стола, и я в первый момент сильно удивилась тому, что они еще не закончили ужинать, ведь точно знала, что меня не ждут – я всегда у Мэгги ужинала, если не вернулась домой к восьми. А тогда на часах было десять… И я замерла на пороге столовой, удивленно глядя на вздрогнувшего отца и начав подмечать странности – рассыпанный из перевернутой тарелки салат, бутылку с легким вином, горлышко которой оказалось отбито, нож… воткнутый в ладонь отца и пригвоздивший ее к столешнице…

И если сначала мне показалось, что, кроме папы, в комнате больше никого нет, то внезапно вдруг заметила, что в доме посторонние. Странные посторонние. Злые. Опасные. С горящими, как у хищников, глазами и угрожающим обманчиво-ласковым:

– Качина.

Я вздрогнула и переспросила:

– Что?

Мне тогда показалось, что я попала в кошмар, просто какой-то невообразимый кошмар, потому что реальностью эти вторгнувшиеся в наш дом просто не могли быть.

– Качина, – повторил низким голосом сидящий в кресле перед неработающим телевизором мужчина, – переводится – красивая, как куколка.

И он улыбнулся, в полумраке сверкнули неестественно белые острые зубы. Внезапно отец, до этого молчавший, хрипло закричал:

– Мадди, немедленно беги наверх к мате…

Он не успел договорить, как выступивший из темноты мужчина нанес удар. Раздался хрип, хруст, страшный чавкающий звук, и, распоров ладонь, которая была пригвождена к столу ножом, отец повалился на пол.

Я не знаю, почему даже не закричала. Парализованная ужасом, я проследила за его падением, за тем, как воткнутое в столешницу лезвие ножа рассекает папину руку… Но вместо того, чтобы испугаться, я вдруг отчетливо поняла: папа не сможет нас защитить. Никто не сможет. Осталась только я, и мне нужно что-то делать. Единственное, что я в принципе могла, – добраться до оружия. Мы все знали, где оно хранится, и я отлично помнила, что там, возле телевизора, в одном из ящиков лежит папин пистолет. Другой был под столом, еще несколько наверху… Папа очень любил оружие, имел разрешение на хранение и ношение, обучил всех нас, кроме мамы, как с оружием обращаться, и на стрельбища возил нас регулярно. Мама всегда говорила, что это бессмысленно… но именно в тот момент я поняла, что смысл в отцовских уроках был.

– Подойди, качина, – приказал сидящий в кресле мужчина, не отрывая от меня взгляда светящихся глаз.

Это было хорошей идеей – встав перед креслом, я окажусь рядом с нужным мне ящиком. И я совершенно спокойно направилась к бандиту. Миновала стол, перешагнула через кровоточащую ладонь отца.

– Какое хладнокровие, – издевательски восхитился тот, кто явно был здесь главным.

И я тогда сразу подумала, что, если наставлю пистолет на него, остальные подчинятся. И я спасу папу, а они уйдут и больше никогда не вернутся, чтобы снова превратить обычный вечер в удушающий кошмар. Я подошла к телевизору очень спокойно, развернулась к сидящему в кресле мужчине.

– Даже не дрожишь, – заметил главарь.

На самом деле у меня внутри все тряслось от ужаса. Но я очень надеялась, что меня никто не остановит. Так и вышло, и, когда я наклонилась к ящику в тумбочке под телевизором, он лишь спросил:

– Что там, качина?

Desert Eagle, заряженный патронами «Магнум» сорок четвертого калибра, – огромный тяжелый пистолет с семью разрывными пулями, насквозь пробивающими даже металл. Пистолет, фактически не оставляющий шанса на спасение и тяжеленный настолько, что я с трудом могла достать его одной рукой.

– Ну?! – требовательный вопрос.

Я сжала рукоять, стремительно развернулась, ухватила и второй рукой и, удерживая револьвер, нацелила его на сидящего в кресле бандита. В этот момент почему-то очень огорчило то, что, если выстрелю, в мебели останется огромная дыра, и любимое папино кресло придется выкинуть… Не знаю, с чего подумала об этом, какие-то глупые мысли крутились в голове, а еще я почему-то очень тяжело дышала, и часто.

В столовой же повисла напряженная тишина. Я понятия не имею, как все они разглядели пистолет в моих руках, было достаточно темно, но они видели. И тот, что сидел в кресле, тоже все понял. Но почему-то совершенно не испугался.

Он помолчал некоторое время, затем задумчиво протянул:

– А выглядишь как цветочек.

– Я умею обращаться с оружием! – выкрикнула дрожащим голосом.

– Я вижу, – все так же спокойно произнес этот странный тип со светящимися глазами. – Но нас здесь пятеро, еще один наверху, сумеешь справиться со всеми?

– У меня семь патронов, – и я почему-то перестала дрожать, – стреляю очень метко. И не промахиваюсь. Отец научил.

В ответ на выпаленную фразу бандит насмешливо протянул:

– Хор-р-роший отец.

– Да, – я не сводила с этого мужчины взгляда, но заметила, как шевельнулся другой, тот, что стоял у стены над лежащим папой. – Прикажите вашим людям не двигаться!

Бандит тихо рассмеялся и издевательски как-то приказал:

– Не двигайтесь, не нервируйте суровую маленькую леди.

Мне было очень страшно, но я понимала, что нужно договориться, правильно обрисовать сложившуюся ситуацию, заставить их уйти.

И, сжимая рукоять пистолета, я сказала:

– Мне кажется, вы недооцениваете угрозу. Давайте я вам сейчас все объясню.

– Давайте, – дозволил бандит.

Судорожно облизнув пересохшие губы, я, стараясь говорить отчетливо и так, чтобы мой голос не дрожал, начала:

– Вы вломились в наш дом. Ранили папу. Угрожали ему и… Вы вломились в наш дом, если я вас застрелю, меня в суде оправдают, потому что вы…

– Вломились в ваш дом, – насмешливо произнес мужчина со светящимися глазами, перебив меня.

И вдруг, и правда как в кошмаре, он подался вперед, оказавшись неожиданно очень близко, так что дуло моего огромного пистолета уперлось в его черную рубашку, и прошептал:

– Ты неглупая девочка, более того – отчаянно смелая, я ценю это и уважаю таких противников, но, Манзи…

– Я Мадди! – возмутилась неожиданно.

– Манзи, – все так же шепотом повторил бандит. – Тебе больше подходит Манзи – цветок. Я буду называть тебя именно так. Так вот, Манзи, если ты сейчас выстрелишь, мои люди растерзают тебя, разберут по косточкам, разрежут твой живот так, что из него все вывалится на пол. Это будет грязная и отнюдь не героическая смерть. Очень не советую тебе стрелять, качина.

Я молча передернула затвор.

Глаза бандита засветились сильнее, а затем он неожиданно вновь вернулся в кресло. Но меня такой поворот событий не устраивал вовсе. Мне было важно, чтобы они ушли. Взяли и ушли и оставили нас в покое.

Подумав, я сказала:

– Вы сейчас прикажете всем вашим людям убираться вон. А потом, когда они уйдут, я выпущу вас. Вот так мы и поступим, и все останутся живы.

Ответом мне была мрачная тишина. Никто не двигался, но я расслышала глухой папин стон.

– Какая отважная куколка, – проговорил низким хриплым голосом главный бандит.

Остальные молчали. Никто даже не пошевелился.

И я сорвалась, угрожающе качнула пистолетом и закричала:

– Ну! Приказывайте им! Или вам жить уже надоело, мистер?!

Он вдруг тихо рассмеялся.

Этот смех так странно прозвучал в погруженном в напряженное безмолвие доме. Странно и неестественно. И оборвался так же неожиданно.

Затем прозвучали тихие слова, изменившие всю мою жизнь:

– Ты так любишь папу, Манзи?

– Я – Мадди. Да, люблю. И маму. И сестер и братьев. Убирайтесь из нашего дома!

Но вместо этого странный бандит со светящимися глазами слегка подался вперед и спросил:

– А ты готова отдать жизнь за своего… отца, девочка?

Не задумываясь ответила:

– Да.

Но даже если бы подумала, ответ остался бы прежним.

Бандит вновь тихо рассмеялся и продолжил:

– Уверена?

– Да!

И снова раздался тихий смех, а затем он произнес:

– Есть решения, за которые нужно нести ответственность, Мадди, ты только что приняла такое решение. Я уважаю отвагу и смелость, я ценю готовность бросить вызов, поэтому твой… отец останется жив. В обмен на твою жизнь.

И он поднялся, а стоящий у стены бандит издал тихий вой, последствием которого стал сбежавший по ступеням со второго этажа шестой бандит. И они все ушли, не оглядываясь, а я все так же стояла, нацеливая на них пистолет, только руки дрожали все сильнее.

Главный же, когда его подельники вышли, остановился в дверях и повернулся ко мне. Его светящиеся глаза, казалось, прожигали меня насквозь.

Он произнес:

– Я принесу тебе подарок. В твой день рождения. Не приглашай гостей, Манзи.

– Я – Мадди! – снова сорвалась на крик.

Вихо – я позже узнала его имя – рассмеялся и вышел.

А после того, как они ушли, после вызванной мной «Скорой помощи» и того, как мама с папой вернулись из больницы, после ухода полиции, отец собрал нас всех в гостиной, мы как-то не могли больше даже входить в столовую, и рассказал обо всем. О месте, где родился, об оборотнях, о полукровках и отношении к ним, о том, как бежал, и о том, что ворвавшиеся к нам в дом не были людьми, и папа не знает, как они его нашли. В это все было сложно поверить, почти невозможно. Но на следующий день в моей жизни появились они – Меченный Дик, Бешеный Стэн и Внимательный Грейк. Нет, сначала я не знала их имен, да и присутствия не заметила, просто, когда у меня сломался велик, Дик не дал мне упасть, молча придержав. А потом исчез, затерявшись в толпе. Когда несколько месяцев спустя в магазин, где я покупала чипсы, вбежал грабитель с оружием в руках, двое неприметных мужчин, возникших словно ниоткуда, внезапно эти самые руки ему оторвали и скрылись так же быстро, как появились…

* * *

Громкий гудок сообщил о прибытии поезда. Пассажиры засуетились, потянулись к перрону, какие-то мальчишки устроили перепалку в схватке за чужие чемоданы, возможности их поднести и заработать пару долларов. И только здесь, на террасе для ВИП-персон, все так же царило спокойствие и умиротворение – сильные мира сего точно знали, что без них никто никуда не уедет. Я к богатым и властным не относилась, поэтому по привычке поднялась, чтобы пройти на перрон.

– Рано еще, – остановил меня Дик.

Не став садиться обратно, подошла к ограждению – отсюда, с высоты, весь перрон был виден как на ладони. Я привычно отыскала в толпе Грейка, как и всегда определив его по взгляду, а затем, повинуясь странному чувству, резко повернула голову и наткнулась на внимательный, какой-то слишком внимательный взгляд молодого мужчины с медными волосами, которые последний частично скрывал под кепкой. Это был крайне неприметный мужчина, которого я бы точно не заметила бы, не посмотри он на меня. Но теперь настала моя очередь его рассматривать. Мужчина был широкоплеч, хотя такой же жилистый, как, к примеру, Дик, и он… он вдруг быстро посмотрел влево, и, невольно проследив за его взглядом, я заметила еще одного рыжего, на этот раз в явно дорогом костюме и с волосами, собранными в хвост. Мужчина неторопливо двигался по направлению к перрону. Повинуясь какому-то странному чувству, я внимательнее оглядела террасу – еще один медноволосый тип с ярко-синими глазами делал вид, что увлеченно читает газету. Он был невысок, но плечи внушительным разворотом могли сделать честь любому бодибилдеру.

И мне стало до крайности интересно, что же здесь происходит.

Внезапно ко мне подошел Дик и ненавязчиво встал справа, почти так же словно совершенно случайно слева оказался Бешеный Стэн. Глубоко затянувшись, он выпустил дым и произнес:

– Что-то здесь слишком много койотов.

– Я заметил, – ответил ему Дик.

– Как бы не случилось чего. – Стэн снова затянулся.

– Не посмеют, с Вихо не связываются.

Перевод этого слова «вихо» я уже знала – главный. И мне также было известно, что с ним действительно никогда не связываются, а я в принципе оказалась единственной, кто когда-либо наставлял на него оружие.

– Это кайоты, – с нажимом произнес Стэн, – им Вихо не указ.

– Независимое положение еще не повод, да и мы с ними дел не имеем, как и они с нами. – Дик все же нервничал.

– То есть эти рыжие – койоты? – спросила я.

Мрачно глянув, оба оборотня не ответили. Дик, как главный в группе, достал телефон и, набрав сообщение, отправил. И как-то успокоился. Постоял, глядя на поезд, потом перевел взгляд на горизонт. Я с нескрываемым любопытством наблюдала за ним.

Плимкнуло входящее сообщение.

Дик поднял телефон, прочел и… Мне не доводилось ранее видеть даже частичной трансформации у оборотней, сейчас же я отчетливо разглядела, как ногти на мужских пальцах удлиняются, Стэн оскалился и зарычал. В этот момент через ограждение на террасе одним махом перескочил Внимательный Грейк, который вообще подошел ко мне впервые, я его раньше только издали видела. Он приблизился вплотную, как-то неодобрительно глянул на мой рюкзак, словно тот был в чем-то виноват, и проговорил:

– Койоты. Четверо.

Дик выдохнул, словно успокоился, спросил:

– Наших сколько?

«Наших» было трое, насколько я знала, ну, я четвертая.

Но ответ Грейка удивил:

– Двенадцать, не считая нас, Вихо позаботился о безопасности.

– Вихо не предупредил нас. – Стэн, казалось, пришел в бешенство. – Ты узнал новости?

Грейк повторил уже сказанное Диком:

– Они нападут. Кровная месть. Вихо не ожидал, что решатся. Никто не ожидал. Это открытое объявление войны.

– Ребят, что происходит? – От всех этих шпионских игр почему-то разбирал смех.

Но эти типы снова полностью проигнорировали меня. Я же посмотрела на того медноволосого, что сидел на террасе для богатых, и оказалось, что мужчина со спокойной усмешкой смотрит на меня. Наши взгляды встретились. Койот неожиданно подмигнул. Я улыбнулась в ответ. Он заметно удивился, улыбнулся тоже. Надо же, мне и улыбнулись, за все дни путешествия сюда первая улыбка, да еще и какая-то теплая, словно мужик хотел сказать, что, мол, не волнуйся, все будет круто.

– Здесь есть частный аэропорт, – проговорил Стэн.

– Вихо приказал держать приезд Манзи в тайне, – как-то не очень уверенно произнес Дик.

– Вихо допустил утечку! – прорычал Стэн.

– Я Мадди, ребята, – без особого энтузиазма напомнила. – Для вас всех Маделин.

Полный игнор как и всегда. Снова глянула на койота. Тот пристально следил за каждым моим движением.

На телефон Дика пришло второе сообщение. Тот прочел, тихо выругался и хрипло произнес:

– Им нужна Манзи.

Серьезно? Снова глянула на койота. Тот мне безмятежно улыбался.

Дик же продолжил:

– Вихо прислал свой самолет и личную охрану.

Честно говоря, я уже даже не интересовалась, откуда у бандита столько денег, как-то привыкла, что у главного оборотня их много, настолько много, что моим подарком на шестнадцатилетие был дорогой автомобиль, стоивший дороже дома моих родителей.

– Уходим. – Стэн выкинул окурок и не стал зажигать другую сигару.

Дик молча расстегнул куртку, открывая кобуру с пистолетом, Грейк плавно двинулся вперед.

Тогда-то все и началось!

В единый миг на станцию налетел сухой обжигающе-горячий, полный раскаленного песка ветер, превратив существующий порядок в полный криков и испуга хаос! И все смешалось! Меня отшвырнули на пол, и последнее, что я увидела перед падением, как к нам прыгнул, опрокинув столик, тот самый подмигнувший мне медноволосый, а его отбросил одним ударом внезапно ставший неестественно сутулым Стэн.

Послышались женские крики, я, вынужденная жмуриться из-за песка, чуть приоткрыла ресницы и увидела то, от чего мгновенно появилось желание закрыть глаза снова и вообще никогда не видеть этого кошмара! На террасе сражались оборотни! Реальные оборотни! В частичной трансформации! Оскаленные волчьи морды, мускулистые человеческие торсы, покрытые густой шерстью, ветер, китайским драконом вьющийся среди бойцов, семеро серых волков и трое красно-кирпичных койотов, которые прорывались к лежащей на полу и прижимающей к груди свой объемный рюкзак мне. В первый миг я не поняла, откуда взялись другие волки, потом осознала – те богатые культуристы, что изображали из себя обычных пассажиров, тоже оказались людьми Вихо. И я уже хотела вновь зажмуриться, как на террасу запрыгнул молодой мужчина в джинсах, кроссовках и обтянувшей его спортивный торс майке. Он не трансформировался, не принимал никаких боевых стоек, но походя, словно не обращая на сражающихся никакого внимания, раскидал всех на пути ко мне, подошел, наклонился, схватил за шиворот и попытался поднять, попутно отбирая единственное, что осталось моего.

– Рюкзак не отдам! – почему-то закричала я.

Мужчина вопросительно вскинул бровь. Ладонью отмахнулся от пули, выпущенной все же добравшимся до пистолета Диком, схватил меня и швырнул на руки тому, кто еще всего несколько секунд назад ободряюще мне улыбался. И вот уже этот оборотень, перекинув меня через плечо, через другое перекинул мой рюкзак и понесся прочь, на ходу обращая трансформацию вспять. То есть перекинули меня через волосатое, с шерстью в палец длиной, плечо, а уже через минуту оно оказалось совершенно обычным, просто принадлежало очень мускулистому человеку, который как раз перепрыгивал через забор, ограждающий станцию.

– Осторожнее! – подскочив и ударившись животом о его плечо в процессе прыжка, воскликнула я.

– Извини, малышка, уже почти добежали! – крикнул он.

А мне вдруг стало неожиданно приятно – подручные Вихо не считали нужным мне отвечать в принципе. Поэтому я и ответила вполне дружелюбно:

– Ничего, я потерплю.

Оборотень резко остановился. Перекинул меня наперед, подержал перед собой на вытянутых руках, с нескрываемым удивлением вглядываясь в мое лицо, и вдруг спросил:

– И не боишься?

– Почему-то нет. – Кто бы мне сказал, почему я еще и улыбалась вовсю.

И тут к нам, стоявшим на пустыре, подъехал огромный черный джип. Дверь распахнулась, и оттуда раздалось раздраженное:

– В машину.

Оборотень, извиняясь, улыбнулся и аккуратно усадил меня на заднее сиденье. На колени бережно уложил мой рюкзак, после запрыгнул сам. И еще до того, как захлопнул дверцу, на город налетел жуткий песчаный вихрь, который, как ни странно, совершенно не помешал моим похитителям сорваться с места и помчаться неизвестно куда, потому как я лично через лобовое стекло ничего не видела, кроме, собственно, песка. Поэтому я начала разглядывать похитивших меня оборотней – их оказалось всего четверо, двое сидели впереди, двое сзади, ну, и я между ними. Тесно не было, машина оказалась довольно просторная, вот только ехала очень быстро, и меня подбрасывало на каждом ухабе, что свидетельствовало о нашем движении вовсе не по дороге, но ремней безопасности тут не оказалось, пристегнуться было нечем. Похитители мои зализывали раны, не в буквальном смысле, а просто вытирали кровь салфетками, сидящий впереди и вовсе бинтовал себе руку, и только водитель, который и прыгнул на террасу последним, и раскидал всех, выглядел совершенно невредимым.

Он же первый и заговорил со мной:

– Не кричать. Не истерить. Не сопротивляться. Будешь вести себя хорошо – тебя никто не тронет.

Странно, но у меня лично создалось впечатление, что он тут единственный, кто враждебно ко мне отнесся, остальные просто заинтересованно поглядывали и даже ободряюще улыбались. И потому я как-то неожиданно даже для себя спросила:

– А если не буду вести себя хорошо, тогда что?

В мчавшейся машине повисло молчание. Напряженное молчание. Мне же действительно было очень интересно узнать, чем эти оборотни угрожать будут. Вот, к примеру, Вихо угрожать умел так, что после этого я была согласна на все, абсолютно на все, вены сама себе готова была вскрыть, смотреть на то, как капает кровь, и очень этому радоваться, а тут что? Оказалось, что ничего. То есть оборотни как-то все начали отводить глаза, а водитель, скрипнув зубами, глянул на меня в зеркало заднего вида и прорычал:

– Пожалеешь!

Тут я уже просто не могла не спросить:

– Простите, как именно пожалею?

Водитель ударил по тормозам. Я решила, что это он от злости, но нет – как оказалось, это мы сбили какого-то оборотня, а вот добивать его койот не стал, крутанув руль, ушел вправо, после чего газанул, помчавшись втрое быстрее, да так, что меня вдавило в сиденье.

И тут сидящий рядом со мной оборотень, который и нес меня до машины, вдруг спросил:

– Пить будешь?

Я с сомнением поглядела на него, так как пить в быстро едущей машине несколько затруднительно вообще-то.

– Ты за полдня на жаре выпила едва ли половину бутылки, к тому же она у тебя явно отвратительно теплая. Пить будешь? Есть яблочный сок, апельсиновый, кола, вода. Я – Кел.

– М-м-мадди, – представилась, вцепившись в рюкзак на очередном подкинувшем вверх ухабе. – Апельсиновый сок, если можно.

Поймала на себе еще один неприязненный взгляд водителя машины, потом проследила за тем, как Кел наклонился вперед, открыл холодильный ящик, покопавшись в запотевших от холода бутылках, достал апельсиновый сок. Я с радостью ухватилась обеими ладонями за холодненькое, день и правда был жарким.

– Давай рюкзак в багажник закину? – предложил Кел. – Нам еще долго ехать.

Я подумала и нехотя согласилась – рюкзак полетел назад, возглавив кучу каких-то свертков и сумок. Сок оказался сладким, Кел дал мне трубочку, так что и в мчащейся машине можно было пить спокойно – я выдула все до дна, пустую банку отдала Келу.

А потом зазвонил неожиданно мой телефон. Музыка из фильма «Реквием по мечте» неестественно жутко прозвучала в несущейся на полной скорости машине. Оборотни разом посмотрели на меня, а водитель приказал:

– Включи громкую связь.

Как будто он уже знал, кто звонил. Я достала телефон из кармана, ответила на вызов и включила динамик. В машине раздался пробирающий до дрожи низкий хриплый голос:

– Манзи, куколка моя нежная, передай трубку Роутегу.

Водитель бросил взгляд на меня, кивнул Келу, тот взяв трубку у меня, поднес ее ближе, тот, чье имя, как выяснилось, Роутег, произнес:

– Я слушаю.

Это он приуменьшил, и сильно – слушали тут все. Мне особенно было интересно, о чем пойдет разговор. И он пошел. Он так пошел, что дурно стало!

– Роу, ты думаешь, что сумел мне отомстить? Или решил, что у меня настолько мало девок, что я буду сожалеть об очередной подстилке?

Я вздрогнула от омерзения, накатившей обреченности и ощущения, что меня макнули в грязь. Так противно стало. Нет, я ничего хорошего не ждала от Вихо, но чтобы так… Глянула в зеркало заднего вида и увидела, как широко и откровенно издевательски усмехнулся Роутег. Усмехнулся и промолчал. Это молчание являлось словно еще одним вызовом Вихо, и тот был вынужден оскорбление проглотить.

1 2 3 4 5

www.litlib.net

Читать онлайн книгу «Шепот звезд» бесплатно — Страница 1

Игорь Мороз

Шепот звезд

Глава 1

Под унылым светом фонарей углы коридоров блестели каплями конденсата. Пересекаясь полутемными сводами, туннели бесконечного лабиринта дышали таинственными звуками и тихой капелью. Вонючий запах сырости оседал на стенах блеском и тягучими каплями, что, отрываясь в недолгий полет, оглашали туннели всплеском луж.

В мрачную мелодию затхлого подземелья вмешались едва слышные шлепки. Из коридора выскочила полупрозрачная тень. Остановившись под фонарем, размытая фигура проступила контурами. Настороженно вслушиваясь в звуки далекой погони, сгусток воздуха принял четкие контуры человеческого тела. Прижавшись к стенке, беглец укутался разводами разрядов, и на темной фигуре замерцали энерголинии легкого пехотного комплекса, известного в узких кругах как «хамелеон».

На внешней поверхности брони ожили бликами дополнительные модули «липучки». Чувствительный к воздействию электромагнитных волн тонкий сплав металла мгновенно выстроил атомарную структуру покрытия нужной формы. Обрастая миллионами щупалец, человек прилип к стене и, буквально врастая в гранит туннеля, пополз на потолок, словно ящерица. Перевернувшись на потолке на спину, фигура застыла в напряженном ожидании.

Плавно изогнувшись, беглец коснулся головы. Беззвучное свечение – и маска распалась на десятки лепестков, втянувшихся в обруч воротника. В темноте забелела лысая голова. Сильно вытянутый назад череп с блеском металлических имплантатов придавал ему сходство с изображениями древнеегипетских фараонов, но все портили глаза. Вместо обычных белков, весь глаз был заполнен краснотой, в которой едва угадывалась граница роговицы. Неестественная белизна, необычная форма головы и контрастно блестевшая в темноте краснота глаз придавали замершему на потолке существу сходство с демоном из мифической преисподней. Но гримаса боли и тихие ругательства из отборной портовой брани характерны только для знающих людей.

Настороженно прислушиваясь к звукам из туннелей, беглец слизнул каплю пота. Болезненно поморщившись, еще раз обвел языком разбитые губы. Следы недавней схватки оставили на лице ссадины и синяки. Легкая броня могла защитить от энергетических импульсов, но уберечь от физического воздействия уже не могла. Незапланированная встреча с патрулем обернулась досадным столкновением, ставящим под угрозу все задание. Еще не пройдено и половины пути, а тело горело ушибами и ссадинами.

Скривившись от воспоминаний о нелепой стычке, беглец закрыл глаза, задышал ровнее.

Задание по скрытному проникновению к реактору поместья можно считать проваленным. Удар по блоку маскировки оказался критическим. Под ребрами зудело от перегрева, и маскировочный полог искривления больше трех минут не держался.

Оставалось только начинать незапланированный «просвет». Открыв глаза, беглец покосился на предплечье. Спаренные стволы излучателей краснели перегретыми раструбами и ощутимо обжигали руку сквозь толщину брони. Подчиняясь мысленной команде, над тупоносыми стволами проступило табло с последними десятками зарядов. Стараясь не сорваться с потолка, воин принялся растерянно ощупывать весь пояс.

– Шептун, я закрепил все обоймы… – без эмоций прошептал беглец. Отдавая мысленное усилие, попытался освободиться от зажимов приклада, живыми щупальцами обхватившего руку по самый локоть. – Фиксирую возражение!

«Отклонений от исходных данных не обнаружено. Возражение отклонено. Цели миссии прежние», – возник в сознании безликий ответ.

Подавив эмоции, беглец саданул почти бесполезным оружием о гранитный потолок и тут же настороженно замер. Из провала левого туннеля послышался тихий шелест металлических лапок. Коснувшись воротника, человек моментально укрылся маскировкой, и костюм слился с потолком в единое целое.

На перекресток выскочила уродливая конструкция из функциональных модулей и многосуставных манипуляторов. Остановившись на ярко освещенном пятачке пересекающихся коридоров, «ищейка» неподвижно застыла. Приплюснутый головной модуль закрутился в непрерывном сканировании. Из головы выдвинулись десятки чутких сенсоров. Словно живое насекомое, ищейка заметалась в поисках направления наиболее полной концентрации запаха беглеца. Не определив направления, уродливая конструкция издала пронзительный вой. И спустя мгновение туннели зашелестели шорохом спешащих сородичей.

С лёгким хлопком отвалившись от потолка, размытая тень упала вниз. Блеснувшие на локтях лезвия вошли между стыками черной чешуи.

Как только хищный блеск лезвия с треском проломил корпус, «ищейка» взорвалась движениями. Пытаясь стряхнуть смертельную угрозу, проникающую к силовым узлам, киборг попытался кувыркнуться, но жала уже пробили гибкий слой внутренней брони и перерубили управляющие цепи.

Дернувшись в агонии, центнер металла и квазиживой органики заскреб по граниту стальными лапами. Оставляя глубокие шрамы белесой крошки, механизм безвольно завалился набок и, оглашая коридоры эхом скрежета, задергался в конвульсиях, извергая струи технической жидкости.

С головой искупавшись в вязкой жидкости, стекавшей с тела зелеными кляксами, беглец поднялся на ноги и бросился вглубь туннеля.

Спустя десять минут стремительного бега, оставляя далеко за спиной звуки далекой погони, беглец выскочил из гранитного лабиринта на просторную площадку. Небольшая пещера имела всего лишь один выход, путь к которому перекрывал алеющий на полу узор силовых линий. Пропускная пентаграмма светилась яркими лучами и плотным узором перегораживала доступ к створкам технического входа в поместье.

Склонившись над орнаментом, беглец опасливо уклонялся от затрепетавшего рядом луча сканера.

Осторожно разглядывая узор, лазутчик тяжело вздохнул. Судя по интенсивности и реакции, под простым сканером скрывается система охраны, и если в узор наступит чужак – лучи мигом превратятся в плазменные резаки.

Оценив высоту потолка и яркость свечения, едва дотягивающую до полутора метров, диверсант прижался к стене у входа. Реагируя на команды единой системы управления броней, сотни щупалец «липучки» пробились наружу едва заметными волокнами. Взобравшись по отвесной стене и потолку, словно муха, диверсант пополз к шлюзу. Зависнув верх ногами возле створок, человек достал из поясного контейнера кровоточащий обрубок кисти. Впихнув в него шип электронного жучка, замигавшего индикатором активной работы, расчетливым движением забросил обрубок в начало пентаграммы.

Раздавшийся шлепок породил волну активности узора. Лучи забегали с нетерпимой яркостью, но, получив генетическое сравнение биокода и ложные данные о массе, внешнем виде человека, «ступившего» на пентаграмму, сканеры выдали ровный зеленый свет. С мягким гудением створки поползли в стороны.

Как только в щель стало возможным просунуть руку, диверсант забросил вовнутрь пригоршню мутных шариков. Раскатившиеся по тамбуру горошины мобильных сенсоров раскрылись ножками, и по полу и стенам разбежалась стая паучков.

Дождавшись полного отчета сканеров и раскрытия створок, беглец сгруппировался и, раскачавшись, одним движением влетел в тамбур и, кувыркнувшись глубже, застыл посреди коридора с широко разведенными и гудевшими активацией излучателями.

Судя по зелени, замысловато устроившей заросли под потолком, и отделке мраморных стен, это не технический уровень, как предполагалось вначале, а как минимум близкие к покоям уровни обслуги.

Бесшумный счетчик отсчета до конца операции напомнил о себе противным зудом. Диверсант укрылся мерцанием и бесшумной тенью устремился к ближайшему повороту.

Но выскочив за угол, чужак столкнулся с охранником. Беспечно закинув тяжелый излучатель на плечо, вместо глухой маски стандартной полицейской брони, на лазутчика уставились выпученные от неожиданности глаза.

Не прерывая движения, лазутчик вогнал в лицо охранника выросшее из кулака лезвие. Подхватив обессиленно обвалившееся тело, нарушитель замер над поверженным противником. Бережно удерживая бьющееся в конвульсиях тело, он шустро пробежал по карманам и вывернул содержимое поясных контейнеров. Не найдя нужного, чужак вогнал черное яйцо в месиво плоти, заменившее лицо охранника. С чавканьем пропав в страшной ране, жучок завибрировал и мелким дрожанием погрузился вглубь вскрытого черепа. Спустя несколько мгновений вынырнул из кровавого месива вместе с рапортом о вскрытии информационных накопителей, подключенных к сознанию умирающей жертвы.

Привычным движением отрезав кисть, чужак приложил жучок к готовой «кукле». Положив обрубок в герметичный пакет, к еще трем «образам» охранников, он уже собрался уходить, как в тишине коридора раздался тонкий писк вызова. Оглядываясь в поиске источника, чужак уставился на гладкую поверхность черного шлема охранника, уже полностью покрывшегося разводами ставшей сворачиваться крови.

На внутренней поверхности забрала горел красный индикатор вызова с центрального поста охраны. Едва сдерживая желание выругаться и возмутиться от невозможно оперативной реакции службы безопасности, размытый контур сорвался в стремительном забеге.

Времени на маскировку уже не оставалось. Обнаруженный лазутчик это мертвый лазутчик. А это автоматический провал миссии «просвета». В течение получаса поместье превратится в разворошённый муравейник, цель миссии окружит себя тройным кольцом охраны, вызовет подкрепление или вообще покинет подземный комплекс, и тогда вообще никаких шансов. Единственное, остался призрачный шанс затеряться в лабиринте, забиться в щель и впасть в спячку. А как шумиха поутихнет, спустя несколько дней повторить проникновение и начать «просвет» заново. Да вот только гарантии на то, что цель останется в поместье, не было никакой.

Значит, у него выбора нет. Цель «просвета» должна быть ликвидирована любой ценой! Орден всегда добивается своего. Какую бы цену ни пришлось за это уплатить…

Без разбора толкая боковые двери, лазутчик пытался убраться с главного коридора, который вскоре наполнится поднятой по тревоге охраной.

Есть!

Дверь с мягким шипением прогнулась и ушла в сторону. Типичная каморка для обеспечивающего персонала – стол, стул и лежак с дергающимся в припадке телом. С готовностью действовать чужак ворвался в комнату. Мгновенно оценивая возможную угрозу, чужак навис над лежаком с занесенными для удара лезвиями.

На мгновение замерев, диверсант остановился над телом человека. Хозяйкой помещения оказалась голая девушка с натянутым на голову обручем полного виртпогружения. Выгибаясь дугой и исходя криками сладострастия, девушка испытывала яркие эмоции. На дешевом пластике пола валялся обшарпанный терминал. На встроенной проекции крутилась известная заставка запрещенной «продозы», программного продукта, транслировавшего в мозг сильнейшие импульсы сексуального возбуждения. Подсевшие жертвы превращались в тени людей, мечтавших лишь об очередной порции виртуального счастья, напрочь игнорировавших живые радости жизни. И самое печальное – жить таким жертвам оставалось считаные дни. Как говорилось в служебных докладах, жертвы «продоз» за несколько месяцев превращались в высохшие мумии и умирали с безумной улыбкой на лице.

Оставив девушку в мире электронных грез, чужак медленно осмотрелся. Заметив под потолком люк воздушного колодца, он бросился к стене. И прильнув к стене, заскочил на стену и почти подобрался к решетке воздуховода, как сзади послышался легкоузнаваемый гул.

Резко повернув голову, диверсант встретился с провалами стволов тяжелого излучателя и прищуром васильковых глаз, сощуренных совсем не в сексуальном желании.

Стремительный рывок в сторону, лишь бы уйти с линии прицеливания, был прерван спаренным залпом.

Яркая вспышка перехватила лазутчика в полете и размазала по стене прихлопнутым насекомым.

Наполняя помещение кислым запахом тлеющего композита, лазутчик попытался подняться на ноги, но страшная рана разорванной брюшины, с ворохом спеченных внутренностей и оплавленных имплантатов, не дала сделать и шага.

Обнаженная девушка медленно сдвинулась с места. Не выпуская массивный излучатель, своими грозными обводами казавшийся дикостью в руках красотки, резким кивком стряхнула обруч виртдоступа.

Плавным шагом оказавшись над поверженным противником, отработанным движением охотница на охотников приставила стволы к виску жертвы. Хищный оскал победительницы и легкий смешок совпали с контрольным выстрелом.

Глава 2

«Шептун, это недостоверно!»

«Воин, да как язык поворачивается такие обвинения произносить! Цель моих симуляций это моделирование максимальной реалистичности!»

Ехидный голос прозвучал в сознании остужающим потоком, смывающим остатки болевых ощущений от разрывающего на части черепа.

«А ты в очередной раз нарушил основное правило! На “просвете” за спиной живых не оставляют!»

«Пустые отговорки, – мысленно возразил воин, – ты вновь игнорируешь замечание и пытаешься возложить вину на меня за все мыслимые и немыслимые огрехи».

«Вот еще. Все твои замечания это нытье неудачника!»

«О, Скрижали. Ну за что мне такое наказание…»

«Я не наказание, а твоя избранность!»

«Достаточно, у меня вновь эмоциональный дисбаланс начинается. По прибытии в Цитадель я подам отчет о предвзятом отношении…»

«Ой напугал, боюсь, боюсь… Подумаешь, помучают меня логическими построениями четвертого порядка, а вот тебя будет намного хуже. Загонят в лабиринт, и как минимум на три круга. А все из-за чего, чугунная задница?»

«А из-за того, что кто-то рассеянная растеряша!»

«Возражаю! Первое. Обоймы были закреплены, и они никак не могли выпасть. С полными излучателями уровень был бы пройден без задержек! Второе, это девушка! Ее присутствие в комнате для прислуги неестественно. Тем более проклятая “охотница”! Откуда в этой забытой планете, да в комнате обслуги, оказаться экстра-бойцу, да еще под симуляцией состояние “продозы”. И третье. Откуда у нее штурмовой комплекс, он идет только в комплексе с тяжелой броней, “У-БОЙ-300”?»

«Обойма выпала из-за клапана, который ты не проверил, – ехидный голос вторил сознанию, создавая впечатление стоявшего за спиной человека, – а девушка… А может, она специально тебя ждала! Это подсадная утка, ты сколько возился в лабиринте?! Вот СБ и сделали ловушку…»

Продолжая перечислять ошибки в симуляции одиночного задания, «шептун» не пропускал ни одного промаха. Подмечая любую оплошность, раздувал их до катастрофических масштабов, и в следующий раз грозился построить уровень исключительно на подобных ловушках.

Воин промолчал. Переспорить этого умника никогда не удавалось. Этот изворотливый разум всегда находил лазейки, всегда изворачивался и никогда не признавал себя виноватым. Да и спорить было не о чем. Могло быть или не могло быть, он должен быть внимательнее к мелочам. И меньше пытаться размышлять, а больше действовать!

И учитель строго выговаривал за подобные промахи. Считая его мягким для «немезиса», наставник нет-нет да намекал на ходатайство о новом выборе предназначения. Но он не соглашался. И всегда твердил о своей решимости служить Ордену воплощением воина.

Качая головой, старый воин, способный лишь учить, проводил очередной разбор допущенных ошибок, загонял молодого парня в реальность жестких «просветов».

Бесконечные серии смертей, то в роли убийцы, то в роли жертвы, должны были лишить ученика любых остатков «пустых эмоций и лишних мыслей». Но не в его случае. Почему-то всегда он находил повод, чтобы избежать случайных жертв «просвета». Поэтому, разбирая его промахи, учитель хмурился и, только оправдывая все молодостью, вновь и вновь отправлял его в симуляцию «тысяча и одна смерть»…

Сбросив состояние ледяного равнодушия, всегда охватывающее после воспоминаний симуляции, воин открыл глаза. И сразу же заморгал от холодка «киселя».

«Шептун, опять температуру упустил?»

«Не капризничай. Все в порядке. Или ты обиделся за учебку? Да ладно тебе, не к лицу несущему волю вести себя как маленький ребенок…» – прозвучала в сознании мысль, электронная составляющая объединенных разумов. И если его часть всегда старалась быть логичной и опиралась на рассуждения и требования Скрижалей Памяти, то напарник был верхом нелогичности, эмоциональности и какой-то извращенной болезни к переворачиванию всего с ног на голову. Вот и сейчас, вместо того чтобы просто проверить показания сенсоров и пробежаться по алгоритмам своей деятельности, стал искать вторые смыслы там, где их не было.

«…так что расслабься. Внешняя среда в пределах нормы. И да, мы прибыли в расчетную зону, “лоно” сливать, или еще плещемся?»

Не дожидаясь подтверждения команды, вокруг тела забурлила тягучая жидкость.

Сквозь сонмища пузырей проступили границы прозрачного кокона, а за ним тесные черты единственного «просторного» помещения его корабля.

Смывая остатки «живой» жидкости, обеспечивающей легкость переноса перегрузок и переработкой отходов жизнедеятельности тела пилота, тело обдали прохладного струей дезинфектора. Подняв руку, пилот с любопытством осмотрел руку со стекающими каплями физраствора. Мутные капли белого киселя почти не отличались от кожи, на которой зияли черные провалы разъемов.

Все еще не привыкнув к последней системе имплантатов, воин сконцентрировался на внутренних ощущениях. Ответная волна отклика пришла с опозданием.

Тусклый блеск разъемов точно вымеренными каплями застывшего металла тянулся до локтя. Разъедая кожу стальными воронками для прямого подключения ручного оружия «немезисов», имплантат еще был чужим.

Последний контур вживили перед вылетом в самостоятельный рейд, и он еще ныл зудом, запоздало реагировал на тестовые команды и дергано вливался в сплетенное сознание. Вот и сейчас – по параллельной нервной системе побежали потоки импульсов подготовки к слиянию с бортовыми системами, а рука все еще оставалась немой.

Дождавшись, пока затихнет последний всплеск раствора, пилот коснулся колпака. Прозрачная стена кокона втянулась в пазы, и тело обдало холодом рубки управления, с царившей в ней минимально допустимой температурой, переносимой модифицированным организмом. Прямо под рукой открылся проем, и выступил баллон со спреем. Обдав себя облаком аэрозоля, человек дождался, когда стекающий гель застынет на теле тонким слоем и превратится в первый слой «живого белья». Оттягивая следующий этап, воин выдохнул облачко пара. Ему нравилось ощущать кожей малейшее колебание потока воздуха, то, чего не хватает в облаченном в броню состоянии, но регламент однозначен. Воин Ордена облачен в броню всегда.

Поверх первого слоя имплантатов надевается легкая прокладка, затем подключение к шейным позвонкам управляющих блоков «хамелеона», и лишь потом на тело опускается каркас из ажурных сплетений универсального комплекса, со множеством слотов подключений.

Это было одной из самых оберегаемых технологий Марсианской Цитадели. Она являлась средоточием и коммуникационным «слоем», к которому подключаются блоки управления, оружейные комплексы, модули защиты или какие-то дополнительные системы, необходимые для выполнения миссии Ордена. И за сохранностью своих тайн Марс следил очень серьезно.

Только замрет сердце воина, вся электронная начинка превратится в высокотемпературный шлак, и наковырять в нем можно только бесформенные куски сплавленного металла.

«Выведи карту пространства, – сформулировал мысленный приказ воин. И тут же уточнил у соседа по сознанию: – В пищевых резервуарах что-нибудь осталось?»

«Со жратвой туго, – с секундной заминкой возник ответ Шептуна, – последний раз приземлялись месяц назад. Выделенных денег хватило на заправку, пополнили расходники для воспроизводства боекомплекта и остаток ушел на низкокалорийную биомассу».

«Давай, – обреченно согласился воин, устраиваясь в пилотном кресле. Поерзав до глухих щелчков вставших в пазы шунтов “хамелеона”, дождался волны мелких судорог от оживших имплантатов и скомандовал: – Готовность ноль, первая ступень слияния…»

Каждый раз, проходя слияние с электронными системами, воин удивлялся и пытался найти ответ на вопрос о смысле помещения двух разумов в одно тело. Ведь как ни анализируй, как ни проводи обучение и тесты на психологическую совместимость, но он не понимал логику чужого разума. А самое странное: он не понимал, откуда в искусственном сгустке цифрового кода берутся эмоции, логические построения или образы, которые противоречат изученному в Скрижалях, несущих в себе вековые данные из истории Ордена. Да и сам «шептун» тоже не мог ответить на вопросы о своем происхождении. Говорил, что впервые осознал себя лишь с первыми импульсами поступившего в электронные цепи питания. Хотя иногда нет-нет да обновляется от Старших. Но на все попытки развить эту тему отправляет в дальнее путешествие в… службу «мозгокрутов». А встречаться лишний раз с братьями из «очистки» не хотелось ни разу.

Уж слишком много становится в памяти провалов. И почему-то всегда на первом месте самые яркие и самые первые.

В тот день, ничем не примечательный из ежедневной муштры, строй мальчиков-послушников прибыл в медицинский блок. И перед замершим построением громовой раскат сержанта-ветерана известил, что с сегодняшнего дня они переходят на новый этап обучения. Без того почтительно молчавшие мальчишки настороженно замерли. Все уже знали свое будущее по проникновенным разговорам с Учителями, но было тревожно и в то же время радостно. Сейчас они сделают первый шаг к смыслу жизни Воина Ордена.

За спиной здоровенной горы брони, с начищенными до блеска посеченных осколками имплантатов, блеснул лысиной невысокий человек. Выйдя на середину строя, щуплый брат с морщинами и татуировками четвертого ранга и выступающими из висков чувствительными сенсорами встроенного вирткомплекса, говорил едва слышным голосом. А судя по блуждающему взгляду, тяжелому запаху и множеству умных и непонятных слов, пообтертые вторым годом послушничества мальчишки определили в нем «мясника». Брата по Ордену, выбравшему служение в медицинской сфере. Того, кто работал со слабой биологической оболочкой и отвечал за здоровье тела.

И сегодня как раз ему выпала честь укрепить тела послушников первой волной изменений. Ровный голос и обволакивающая умиротворенность усыпили разум, и уже остальное помнилось как отстранённая картинка.

Вот их стали уводить из строя серые тени ассистентов. А они стояли и терпеливо ждали своей очереди под звучавший отовсюду торжественный Марш Воли.

Когда под руки ввели в небольшую комнатку с ярким освещением, ему стало не комфортно. Под действием неизвестности и смены обстановки оцепенение сменилось тревожностью.

Он покосился в сторону. Десяток причудливых манипуляторов в хищном ожидании замерли над железным столом с металлическими захватами.

Тихо гудели стены с выведенными проекциями медицинских систем. И как только он лег на хромированный хирургический стол, под ослепительные лучи сканеров, начавших обшаривать тело утробным урчанием, над ним склонились безликие тени братьев с масками в виде проекции из множества быстро меняющихся картинок. Острый укол в плечо, и наступила темнота, с которой начался отсчет тридцати суток. Семьсот двадцати часов боли. Сорока трех тысяч двухсот минут полного отчаяния.

Его разрезали и сшивали. Редко под общим наркозом. Чаще под местным. Но не более нижнего болевого порога нервной системы. Чуткой электронике важен отклик бодрствующего мозга. А то, что тело корчилось в припадках, это было вторично. Воин Ордена должен познать боль. И он познавал.

Познавал вместе с разобранным и собранным заново позвоночником. Познавал с вживленными первыми имплантатами, усиливающими шею, для того чтобы череп не мотало под увеличившимся весом.

Познавал под хирургическими манипуляторами в многоэтапных операциях, вживлявших в нервную систему последние контуры связи «шептуна».

Познавал в эпилептических припадках от сеансов приладки искусственного разума и сознания человека, от бесконечных тестов на устойчивость и калибровку реакций организма.

Было всё.

И разряды, выгибающие тело дугой, и отторжения неподходящих сплавов, и припадки эпилепсии.

Но спустя полгода обязательных для всех братьев Ордена процедур сплетение сознаний человека и искусственного разума проекта «Немезис» срослось в единое целое и стало взаимодействовать, как положено…

Аккуратно придерживая маску с эластичными шлангами, воин проглотил скользкую кишку подачи биораствора напрямую в желудок. Усмехнувшись словам Шептуна о том, что они могут есть всё, главное правильно выбрать рецепт приготовления, он щелчком вогнал в предплечья разъемы от медицинского реаниматора.

Проверив крепления маски, пилот откинул голову на подушечку «трона», мягкими лапками припавшего к черепу. И сразу же стены потеряли четкость, и вокруг проступила бездна космоса.

«Шептун, четкость! – потребовал воин. – Распределяем сектора. На тебе сенсоры обнаружения и управления внутренними функциями. Управление полетом и вооружение беру на себя…»

Шептун обиженно отозвался раздражением, и перед взором замелькали сухие строчки рапортов вспомогательных систем. Затылок потянуло приятной тяжестью. Через устройства сопряжения в сознание потекли терабайты данных, где их услужливо принимала и обрабатывала вторая составляющая их тела – разум Шептуна.

Заключенный в никелированном утолщении на затылке сосед по телу делал его копией изображения с фресок о египетских фараонах. Но внешний вид был последним, о чем переживал воин, ведь главное это приобретённое функциональное преимущество. Вместилище искусственного разума позволяло его модифицированному телу легко находить общий язык с любой электронной системой, превращая напичканное смертоносными имплантатами тело в совершенную машину для убийства.

Глава 3

Космос вспучился пузырем гравитационного возмущения, и среди сияния звезд вспыхнула сверхновая. Спустя мгновение яркость кокона уменьшилась, и сквозь возмущения проступили плавные контуры корабля.

И только гравитационный водоворот успокоился, корабль покинул аномалию и, погасив движение, неподвижно застыл среди звезд. Спустя мгновение корпус покрылся трещинами, тут же налившимися зелёным сиянием оживающих систем, корабль начал трансформацию в боевую форму. Плавность линий сменилась угловатостью броневых сегментов, и на место обтекаемости и стремительности пришла мощь и защита.

Силуэт скрещенных полумесяцев, с хищно устремленными вперед орудиями, теперь нельзя было спутать ни с каким другим кораблем. Технологиями трансформации космических кораблей и энергетических каркасов владел только флот Ордена.

Оживая маневровыми вспышками, штурмовик развернулся в сторону планеты. Мигом украсившись мозаикой сегментов энергетического поля, контур корабля расплылся в лиловом мареве.

Переливаясь синевой и кутаясь в белые покрывала, кислородная планета встречала корабль во всей красе. Царство зелени и синевы еще не изъеденной цивилизацией поверхности куталось в облачные кружева, которые нет-нет да укрывались вспышками выходящих на орбиту грузовиков.

– Приветствуем тебя, гость в пространстве Незабудки, – возвестил пафосный женский голос на общедоступной частоте. – Наша планета насчитывает более пятидесяти лет успешной колонизации. За время освоения под чутким руководством корпорации «Ожерелье» планета вошла в единый реестр конгломерата Корпоративных миров и занимает место в первой тысяче динамично развивающихся планет человечества! Наши месторождения славятся высоким коэффициентом чистоты рудной массы и большим содержанием редких металлов…

1 2 3 4 5

www.litlib.net

Книга Шепот, глава Шепот, страница 1 читать онлайн

Шепот

И вот я очнулась в белом свете. Сверкающем. Чистом. Бесконечном. В свете затмевающем все вокруг. Приподнялась с легкостью совсем забытой. Здесь вокруг была тишина. Непривычная, но такая, такая нежная. И такая свободная, свободная от всего. Свободная от боли. От боли которая была частичкой меня, боли которая определяла все.

 

 Теперь же ее не было. Я спустила ноги с кровати и удивилась. Так легко, так легко это далось. Поверхность под ногами была шершавая и ровная. Попеременно и одновременно. Так, как всегда хотелось. Теплая. И через секунду такая прохладная, холодная до мурашек. Надежная, притягивающая. Странная.

 

 Можно было встать и попробовать, какая же эта поверхность на самом деле. Там дальше. В нескольких шагах, за горизонтом, везде. И вот под своими босыми ступнями я чувствую, она мягкая. Даже такая скользящая, как живая земля. Такая, как в детстве, когда я делала первые шаги, там в деревне. Первые шаги из маминых рук туда где курочка стоит уставившись загадочным черным глазом. Земля под ногами качается и каждый шаг подвиг, но разве это важно. Я счастлива, я бегу и смеюсь вместе со всем миром. Мама смеется вместе со мною.

 

 И сейчас этот мир кажется счастлив что я вновь делаю первые шаги. Жаль что вокруг только белый свет. И ничего больше. Ничего не видно. Хотя вот моя рука. Рука такая какую я была счастлива видеть, ощущать. Прикосновением которой я могла одаривать. И прикосновение которой я могла ощущать. Что может быть прекрасней нежного прикосновения. Эти ощущения не могут не радовать. Я уже забыла как могут радовать обычные прикосновения. Просто радость жизни. Радость, маленькое счастье.

 

 Да, жизнь может просто радовать сама по себе. Каждую секунду. Теперь я это вновь чувствую. Вновь. Может быть стоит этим поделиться. Может быть за этой пеленой есть что-то. Или кто-то. Стоит поискать. Найти кого-то. Забытое желание. Желание - ожидание что кто-то придет и найдет. А ты ждешь и надеешься. И ты ждешь, но должна быть готова!

 

 Как жаль что здесь нет зеркала! Ведь действительно, я должна знать, готова ли. Нет, ждать нельзя! Ведь можно не дождаться! Надо идти навстречу! Судьба может поступить с нами как хочет. А мы просто не узнаем, не поймем, но в этот раз я не могу позволить вновь просто соприкоснуться локтями.

 

Я бегу, бегу и пытаюсь поймать. Пока в моих ладонях только ветер. Но я уже чувствую что там, близко, совсем рядом, в двух шагах туман рассеется. Наверняка. Даже если закрыть глаза.

 

 Я вновь почувствую рокот прибоя, горькую соль на губах и в свете умирающей луны смогу различить затихающий звук шагов, смогу, в этот раз смогу крикнуть, заставить себя, преодолеть эту глупую, бессмысленную гордость.

 

 А может быть достаточно будет просто прошептать. Просто на секунду остановиться, задержать дыхание и сказать. Ты услышишь. Ведь ты тогда тоже ждал эти слова. И сейчас ждешь, в этом безбрежном мире, созданном для нас двоих, ждешь чтобы я сказала тебе.

 

 О любви.

 

litnet.com

Шепот в темноте — ТОП КНИГ

Автор: Елена Звездная

Год издания книги: 2017

Новая книга Елены Звездной «Шепот в темноте» не осталась незамеченной многочисленными поклонницами писательницы. Это позволило книге не только попасть в рейтинги нашего сайта, но и занять высокое место среди лучших книг 2017 года. И учитывая то, что книга появилась на прилавках магазинов относительно недавно, а сама Елена Звездная уже не в первый раз занимает высокие места в нашем рейтинге лучших писателей, это далеко не предел для произведения.

Сюжет книги «Шепот в темноте» кратко

В книге Елены Звездной «Шепот в темноте» читать можно о двадцатилетней девушке Мадди. Сейчас она стоит на перроне в ожидании поезда, готовясь отправится в неизвестность. Имя этой неизвестности – Вихо. Он глава клана Волка. Клана, объединяющего в себя сотни оборотней. Да да вы не ослышались именно оборотней. Они существуют! И узнала девушка об этом в тот самый злополучный день шесть лет назад.

На тот момент девушке было четырнадцать. Поздно вечером он пришла домой от подружки и узрела дома самую что не наесть преступную картину. В доме стоит беспорядок, а рука отца прибита кинжалом к столу. Бандитов она сначала не заметила, но как оказалось их шестеро и все находятся в доме. Их главой был тот самый Вихо. Именно он обратил внимание, что главная героиня книги «Шепот в темноте» Звездной красива как кукла. И именно он предложил Маддли обменять свою жизнь, на жизнь отца и всех родных. Опрометчиво девушка согласилось, хотя если вернуть время она поступила бы так же.

И вот теперь девушка стоит на перроне, который отвезет ее в Великую степь, и она станет как в книге Тори Озолс «Пленница волка» просто собственностью. Вместе с ней стоят Внимательный Грейк, Бешенный Стэн и Меченный Дик. Они появились в жизни девушки на следующий день после памятного дня. Дня, когда отец рассказал о существовании оборотней, вампиров и прочей нечисти. Дня, когда отец рассказал, что он является полукровкой, одному из немногих кому удалось сбежать из Великой степи. Эти трое шесть лет были рядом с Мадди, охраняя ее от случайного падения с велосипеда, преступников, друзей и молодых людей. Ведь она должна быть одинока, чтоб достаться главе их клана девственной.

Что же касается по книге Звёздной «Шепот в темноте» отзывов, то они как всегда не однозначны. Критики книги ставят в укор не раскрытые характеры героев, нелогичность их действий, слишком уж незамысловатый сюжет и нелогичность главной героини. С другой стороны, отмечают, что книга получилась достаточно увлекательной, с прекрасной, хоть и наивной сюжетной линией. Но главное —  это не очередная серия, концовки которой придётся ждать годами.  Книгу Елены Звёздной «Шепот в темноте» читать можно посоветовать всем, кто жаждет простого, наивного и может быть не всегда логичного любовного фэнтези на один вечер.

Книга «Шепот в ночи» на сайте Топ книг

Желающих скачать книгу «Шепот в темноте» Звездной настолько много, что это позволило произведению попасть в наш рейтинг лучших книг фантастики. Кроме того, оно попало в наш список лучших фантастических любовных романов и лучших книг в жанре фэнтези. И учитывая стабильно высокий интерес к книге мы еще не раз увидим ее в рейтингах нашего сайта Топ книг.

 

 

  • Шепот в темноте       

 

 

top-knig.ru

Книга: Павло Загребельный. Шепот

Павло ЗагребельныйШепотРоман "Шепот" известного украинского писателя П. Загребельного посвящен нашим славным пограничникам, бдительно охраняющим рубежи Советской Отчизны. События развертываются на широком фоне сложной… — Воениздат, (формат: 84x108/32, 376 стр.) Подробнее...1976150бумажная книга
Павло ЗагребельныйШепотКнига П. А. Загребельного посвящена нашим славным пограничникам, бдительно охраняющим рубежи Советской Отчизны. События в романе развертываются на широком фоне сложной истории Западной Украины… — Воениздат, (формат: 84x108/32, 374 стр.) Подробнее...1969140бумажная книга
Белва ПлейнШепотРоман Белвы Плейн с поэтическим названием "Шепот" - это роман о превратностях любви. Это книга, в которой правдиво, без прикрас, рассказывается о жизни внешне благополучной американской семьи… — Олма-Пресс, (формат: 84x108/32, 383 стр.) Золотой купидон Подробнее...1996350бумажная книга
Александра ЛисинаШепот темной стороны"Шепот темной стороны" – фантастическая новелла Александры Лисиной, вторая книга цикла «Артур Рэйш», жанр детективное фэнтези. Небольшой городок на окраине Алтории мог бы считаться тихим местечком… — ИДДК, (формат: 60x90/16, 200 стр.) Артур Рэйш аудиокнига можно скачать Подробнее...2018199аудиокнига
Рудольф ИтсШепот Земли и молчание НебаИздание 1990 года. Сохранность хорошая. Автор книги, историк и писатель, известный читателям по работам "Века и поколения", "К людям ради людей", "Женский лик Земли" и др., затрагивает широкий круг… — Издательство политической литературы, (формат: 70x108/32, 322 стр.) Подробнее...1990170бумажная книга
Владич С.Шепот прохладного ветра. Диалоги с мудрецом в розовом садуШепот прохладного ветра. Владич С — Золотое Сечение, (формат: 60x90/16, 200 стр.) Подробнее...2016483бумажная книга
Мирра РадийШепот души. Для не всех, но для каждогоАннотация Мирра Радий - счастливый человек, чей рецепт прост - любите и будьте любимыми. Тот, кто знакомится с ее творчеством, уже не может остаться прежним: слова Мирры Радий остаются в сердце… — АСТ, (формат: 60x90/16, 200 стр.) Подробнее...2015543бумажная книга
Мария БыковаШепот-шепоток дому счастье приносящий. Чтобы дом был и счастье в немИстинные лекари и целители произносят заговор особым образом. Чаще всего шепотом. Именно нашептывание заговора дает ему особую силу над людьми и обстоятельствами. Но не всякий шепот обладает таким… — АСТ, Секреты бабки-шептухи электронная книга Подробнее...201279.9электронная книга
Мария БыковаШепот-шепоток, беду отводящийИстинные лекари и целители произносят заговор особым образом. Чаще всего шепотом. Именно нашептывание заговора дает ему особую силу над людьми и обстоятельствами. Но не всякий шепот обладает таким… — АСТ, Секреты бабки-шептухи электронная книга Подробнее...201079.9электронная книга
Алонсо КуэтоШепот женщины-китаВашему вниманию предлагается самый известный роман перуанца, отмеченный в 2007 году второй премией на литературном конкурсе "Planeta - Casa de America" - Шепот женщины-кита. Алонсо Куэто входит в… — Российская политическая энциклопедия, (формат: 70x100/32, 312 стр.) Biblioteka Iberoamericana.Ибероамерикана Подробнее...2013589бумажная книга
Мирра РадийШепот душиАннотация Мирра Радий - счастливый человек, чей рецепт прост - любите и будьте любимыми. Тот, кто знакомится с ее творчеством, уже не может остаться прежним: слова Мирры Радий остаются в сердце… — АСТ, Времена 2, (формат: 70x100/16, 176 стр.) Подробнее...2014293бумажная книга
Волкова Бронислава С.Шепот ВселеннойКнига избранных стихов "Шепот Вселенной" принадлежит перу известной чешской поэтессы, семиотика, эссеиста, переводчика и коллажиста, члена чешского и американского ПЕН-клубов, профессора Индианского… — У Никитских ворот, (формат: 70x100/16, 176 стр.) Подробнее...2015229бумажная книга
Бронислава ВолковаШепот Вселенной. Избранное из десяти сборниковКнига избранных стихов "Шепот Вселенной" принадлежит перу известной чешской поэтессы, семиотика, эссеиста, переводчика и коллажиста, члена чешского и американского ПЕН-клубов, профессора Индианского… — У Никитских ворот, (формат: 84x108/32, 144 стр.) Подробнее...2015152бумажная книга
Мария БыковаШепот-шепоток дому счастье приносящий. Чтобы дом был и счастье в немИстинные лекари и целители произносят заговор особым образом. Чаще всего шепотом. Именно нашептывание заговора дает ему особую силу над людьми и обстоятельствами. Но не всякий шепот обладает таким… — АСТ, (формат: 84x108/32, 144 стр.) Секреты бабки-шептухи Подробнее...2012бумажная книга
Мария БыковаШепот-шепоток, беду отводящийИстинные лекари и целители произносят заговор особым образом. Чаще всего шепотом. Именно нашептывание заговора дает ему особую силу над людьми и обстоятельствами. Но не всякий шепот обладает таким… — АСТ, (формат: 84x108/32, 144 стр.) Секреты бабки-шептухи Подробнее...2012бумажная книга

dic.academic.ru

Книга Шёпот, глава № 1, страница 1 читать онлайн

№ 1

Скиба Сергей

Шёпот

 

Часть Первая

 

 

~Выдержка из заключения экспертной комиссии корпорации «Продвинутые Лингвистические Технологии»:

Гипнопрограмма «Всеобщий лайт» протестирована на сотне особей различного происхождения и возраста.

Выводы: урезанная версия не создаёт новых нейронных связей, а значит и понятий стыкующихся с языком реципиента. Программа заменяет нейронные связи другими (взятыми из набора лингвы), что вызывает наслаивание и подмену понятий.

Реципиенту кажется что он продолжает говорить, писать и читать на своём собственном языке, однако это не так. Если его вернуть в родную среду он уже не будет понимать сородичей. Ему придётся учить свой язык заново. То же касается и единиц измерения. Мозг реципиента вынужден постоянно высчитывать изменённые величины.

Выводы: Всё вышеперечисленное постепенно приводит к перенапряжению. Вызывая головные боли, иногда сонливость, редко галлюцинации. Очень редко летальные случаи.

Резолюция: Запретить вживление вновь поступившим работникам корпорации.

Рекомендации: Для сокращения потерь вызванных разработкой Гипнопрограммы «Всеобщий лайт» обратиться в четвёртый отдел сбыта для распространения лингвы на чёрном рынке без использования логотипа корпорации.~

 

Глава 1

 

- Вперёд! - Заорал старшина Коллинз, темнокожий громила в тяжелом бронекостюме наспех замазанном дешёвой коричневой краской. Кое-где она облупилась и видны настоящие цвета - широкие красные и синие полосы на чёрном фоне — тона гражданской полиции. Здоровяк ткнул в возвышающееся впереди трёхэтажное здание. Сервоприводы брони взвыли от взмаха мускулистой руки, слишком изношены для таких резких движений. - Первый кто ворвётся внутрь станет капралом!

Последнюю фразу заглушил дружный топот, а потому обещание мало кто услышал. Не у всех бойцов в шлемах есть коммуникаторы. Да не у всех бойцов и шлемы-то есть. Старые образцы вооружений обычно громоздкие и тяжелые, а большинство новобранцев из диких миров тупые и считают себя удачливее остальных товарищей по несчастью, вот и стараются облегчить общий вес обмундирования за счёт лишних, как им кажется, деталей. Балбесы. Впрочем, чего ещё ожидать от бойцов подготовка которых исчерпывается несколькими короткометражными роликами.

И всё же, когда я был на их месте, то нацепил на себя столько древнего дерьма, что от тяжести постоянно плёлся в хвосте отряда, а то и отставал. Видимо, это меня и спасало первые несколько компаний, до того как я обзавёлся ЛВК. Это тоже далеко не новая броня, без приводных и прыжковых усилителей, зато движения почти не стесняет и отлично держит пули. Плюс специальное покрытие — изменяет цвет под фон на котором нахожусь и размывает мой тепловой контур. У маскировки невесть какое разрешение, вблизи меня заметит любой, но на дальних дистанциях помогает. А поскольку я продолжаю держаться в хвосте, уже больше по привычке и благодаря должности, то до сих пор жив-здоров.

- Может не стоит так открыто и напролом? - Стукнул я по наплечнику старшины. - Вон по правому краю люки торчат, похоже на ходы коммуникаций.

- Щаз я полезу в прямой узкий проход, да и заминировано там, проходили уже такое.

- Коммуникации приисков сложной системы. - Возразил я. - Пустим на разведку двойки, сами следом, а поле перед зданием совершенно пустое, это подозрительно.

- Станешь старшиной, будешь командовать. - Рявкнул Коллинз. - А сейчас заткнись, сержант!

- Прекращай ему подсказывать, Шёпот. - Ткнул меня в бок прикладом Жаб. Американец французского происхождения, манерный, худой, с тонкими усиками. Даже после гипнопрограмм по вживлению всеобщего языка он умудряется говорить с заметным французским акцентом. А Коллинз, уверенный что все французы обязательно едят лягушек подобрал ему и соответствующий позывной. Жаб одет в «солянку» из разных боевых комплектов, он как-то умудрился собрать неплохой «сет» из разнокалиберной чепухи. - Пусть лажает, может Лепка наконец оторвёт его тупую башку и не придётся терпеть этого урода каждую третью декаду.

- Был приказ заткнуться, Жаб! - Выдал Коллинз глядя как рота подымается в атаку. - Иди лучше проверь эти катакомбы что Шёпот углядел. Вдруг понадобиться план «Б».

- Пошел ты. - Плюнул ему под ноги француз. - Сам иди проверь, ты старшина.

Коллинз многозначительно глянул в мою сторону.

- И не надейся, нигер. - Оскалился я, демонстративно поднял винтовку и начал через прицел осматривать поле по которому бегут новобранцы.

Может показаться, что мы с Жабом невежливы по отношению к командиру и грубо нарушаем субординацию. Так оно и есть. Дело в том, что все мы трое — младший офицерский состав роты рабов. Распределение в роте довольно специфическое, я раньше такого не встречал — каждой должности соответствует своё звание — наш «мудрый» куратор изобрёл. Раз в десять дней лейтенант-куратор Лепка меняет нас местами, чтобы не зазнавались, так что через четверо стандартных суток старшиной и командиром стану я или Жаб. Коллинз это прекрасно понимает и в бутылку не лезет.

И без того есть на ком сорвать злобу — полторы сотни придурков только вышедших из СОТ. Они ещё даже не новобранцы — так, личинки новобранцев. Кстати, есть ещё четвёртый сержант — Голос, но его старшиной никогда не ставят, да и с «Черепахи» он ни ногой.

Наша рота называется «Мясники» и совсем не потому что мы крутые парни и закалённые бойцы, а как раз наоборот, потому что мы пушечное мясо. Которое Тайрел посылает для отвлекающего манёвра или очередного отсева претендентов на вступление в основной состав.

Никогда не понимал такого отношения капитана к своей собственности, но рабы для него мусор. Вернее грязь, промыв которую иногда можно обнаружить самородок. Этим наша рота и занимается — отбирает перспективных. Естественный отбор, так сказать, во всей красе.

litnet.com