Сибирская книга кречмар


"Ябедники" из Сибири

Четырехсотстраничный труд "Сибирская книга, история покорения земель и народов сибирских" петербургский зоолог Михаил Кречмар, по его собственному признанию, писал 35 лет. Этой осенью "Сибирская книга" была представлена на российском стенде книжной ярмарки во Франкфурте. По мнению критиков, работа Кречмара "первый и единственный рассказ о завоевании Сибири с начала и до конца: от эпохи доермакового проникновения "за Камень" и до последних русско-чукотских войн". Мы встретились с Михаилом в Москве, в редакции "Русского охотничьего журнала", который он возглавляет.

Михаил Кречмар

​– Вы не историк, но все-таки решились написать хронику освоения Сибири. Что вас на это сподвигло?

– Во-первых, мой жизненный опыт. Двадцать шесть лет я работал на северо-востоке Сибири, буквально пешком прошел огромную территорию, от Анадыря до Забайкалья. Во-вторых, я испытывал читательскую неудовлетворенность литературой, существующей на эту тему. Академическая история Сибири очень подробна, но трудна для чтения. В первую очередь, это "История Сибири" Г. Миллера и "Сибирская история" И. Фишера. Современный читатель тонет в текстах академиков, среди незнакомых имен и названий, которые ему ничего не говорят. Мне хотелось написать книгу, читать которую будет легко и интересно. Во время экспедиций – в Якутии, на Колыме и в других местах отдаленных я постоянно натыкался на следы человеческого присутствия. На севере ведь очень долго сохраняются любые материальные останки. Поэтому даже вещи, лежащие практически на поверхности, могут иметь возраст до нескольких сотен лет.

"Сибирская книга, история покорения земель и народов сибирских" Михаила Кречмара

"В лесотундре возвышалась Майоровская сопка с установленным на ней крестом – памятью о гибели майора Павлуцкого и его отряда от рук воинственных чукоч. На кресте стояла поминальная бутылка водки, которой насчитывалось более ста лет. Я застал ее еще полной наполовину, но на сегодня ее выпили оказавшиеся в тех местах туристы из европейской России". Михаил Кречмар. "Сибирская книга"

–​ Я все время ощущал присутствие своих предшественников, которые бродили по этой земле, охотились и воевали. Но кто они были? Спросить не у кого. Рассказам местных жителей верить нельзя, потому что жители мест отдаленных слишком любят байки. Одна история о древних новгородцах на Индигирке чего стоит.

–​ Можно немного подробнее?

Большую часть писем из Сибири в 17–18-м веках составляют так называемые "ябеды". За сибиряками настолько прочно закрепилась репутация "ябедников", что Екатерина Вторая даже приказала однажды не обращать внимания на присылаемые из-за Урала жалобы​

–​ Существует легенда о том, что в устье Индигирки жили потомки тех, кто бежал из Новгорода от репрессий Ивана Грозного. Эту историю запустил меньшевик Владимир Зензинов, сосланный на Колыму за революционную деятельность в 1910-е годы. Я проверил "новгородскую версию" по источникам. Существует множество "сказок" и "отписок", составленных первопроходцами. В них перечислены стойбища юкагиров, с точным указанием количества душ, но нет никаких упоминаний о русских, которые жили бы тут свободно и независимо от царской власти. Если бы такие люди на самом деле существовали, то их заложили бы в первую очередь, учитывая конфликтный характер первопроходцев. Большую часть писем из Сибири в 17–18-м веках составляют так называемые "ябеды". За сибиряками настолько прочно закрепилась репутация "ябедников", что Екатерина Вторая даже приказала однажды не обращать внимания на присылаемые из-за Урала жалобы.

"Значительная часть этой истории известная из письменных доносов ее участников друг на друга, из пыточных дел и из грозных государевых окриков "Не сметь!"

Михаил Кречмар. "Сибирская книга"

Михаил Кречмар с кочевыми эвенками, 2016 год

​–​ Вы говорили о следах человеческого присутствия. Наверняка вы встречали в Восточной Сибири остатки гулаговских лагерей?

–​ Их довольно много. Большинство уже разваливаются, конечно. Строительные материалы при Сталине были так себе по качеству. В некоторых местах бараки обрушились, но кое-где еще стоят. Кстати, на Колыме этого добра гораздо меньше, чем в Приморье или Пермском крае. Тут все очень просто. Строительство лагерей вокруг Магадана было связано с разработкой золотых приисков Колымского бассейна. Но как только умер Сталин, лагеря стали закрывать из-за нерентабельности. Людей ведь надо как-то кормить, организовывать северный завоз. Поэтому история колымских лагерей короткая –​ с 1936 по 1953 год.

–​ Но Шаламову этого хватило на целый цикл рассказов.

–​ Этого хватило огромному количеству людей по гроб жизни. Но тут вопрос не лагерей, а самого Шаламова. Когда в каком-то месте появляется талантливый человек, умеющий писать, это место получает всероссийскую, а иногда и всемирную известность. Например, юг Приморья прославился благодаря одному-единственному человеку, писателю Владимиру Арсеньеву. А в Забайкалье, на Становом хребте, своих арсеньевых не было, и спросите людей, что там происходило? Никто не знает. Все зависит от человека. Колыме, если можно так выразиться, "повезло", там сидели Шаламов и Лидия Гинзбург, которую я лично поставил бы как писателя на первое место.

Михаил Кречмар, лагерная постройка, поселок Танкели, 1997 год

–​ Сибирская каторга началась задолго до ГУЛАГа. Как вы считаете, приток ссыльных повлиял на формирование сибирского характера?

Настоящие сибиряки живут к западу от Байкала – Красноярск, Томск, Омск. Там, где люди задерживались навсегда, поблизости от хлебного пояса

​– Я практически не видел людей, которых можно назвать сибиряками. Северо-восток Сибири, территория моих полевых исследований, была заселена пришлыми людьми. До начала советской власти там жили исключительно аборигены. Нынешнее население этих мест приехало из центральных районов страны и Украины в 50–60-х годах 20-го века. Они приехали добровольно, на заработки. Настоящие сибиряки живут к западу от Байкала – Красноярск, Томск, Омск. Там, где люди задерживались навсегда, поблизости от хлебного пояса. Как биолог могу сказать, что человек выживает в пределах границы распространения злаков. К северу от этой границы люди живут очень плохо и все время находится на грани вымирания. Это называется "неустойчивый гомеостаз", если его что-нибудь нарушает, то всем жителям данной местности сразу наступают кранты. Почитайте рассказы русских путешественников 19-го века. Аборигены тогда вымирали тысячами, и никто не знал – отчего. Поэтому мировоззрение аборигенов устроено очень просто. Они живут сегодняшним днем, зная, что завтра для них может и не наступить.

– Что влекло в Сибирь русских первопроходцев?

Читая сибирские хроники, я всегда поражался тому, что ни один из первопроходцев ни разу не объявил себя независимым князем

​– Русскими их можно назвать с некоторой натяжкой. Большую роль в освоении Сибири сыграли крещеные татары, потом те, кого собирательно называли "литваки" – авантюристы из Речи Посполитой. Казаки – тоже не вполне русский этнос. Все это сборное войско покорителей Сибири состояло из людей, объединенных желанием "заглянуть за горизонт". Там маячила возможность разбогатеть, и кроме того, возможность жить относительно независимо от жестко-структурированного Московского царства. Хоть какой-то глоток свободы, пусть даже очень небольшой. Читая сибирские хроники, я всегда поражался тому, что ни один из первопроходцев ни разу не объявил себя независимым князем. Иногда казаки бунтовали в острогах против местной администрации, уходили куда-нибудь далеко на восток или север и тут же создавали новую ячейку Московского государства. Там у них появлялся свой атаман, целовальник, выборный приказчик – полный административный комплект. Затем бунтовщики выжидали год-два и отправляли в центр гонца с челобитной, дескать, государь-батюшка, мы не против тебя умышляли, а против твоих неверных людей. В большинстве случаев их прощали, оставляя на новых должностях. То есть никакого самозванства за Уралом не было. Никакой Лжедмитрий даже не помышлял выйти из пространств Сибири.

– Как вы объясняете отсутствие сепаратизма и попыток создать какое-нибудь Туруханское княжество на территории Сибири?

Эти люди хорошо понимали мощь системы, которая идет за ними, понимали, что прожить независимо им не дадут

​– Здравомыслием. Эти люди хорошо понимали мощь системы, которая идет за ними, понимали, что прожить независимо им не дадут. Кроме того, попытки автономии от Москвы были возможны только в хлебопашенных местах. В Томской губернии, например. А на севере, без привозной муки, без водки и мануфактуры, можно существовать только на уровне аборигенов. Это совсем не то, к чему стремились первопроходцы, умевшие соблюдать свой интерес. Дежнев, Атласов, Хабаров – все эти сибирские конкистадоры умерли совсем не бедными людьми. Они шли за "мягким золотом", пушниной. Ссора с Московским царством означала бы потерю рынков сбыта. Так что у первопроходцев имелся "шкурный интерес".

"Соболь распространен почти исключительно в пределах Советского Союза", – пишет В. Тимофеев, автор классического труда о жизни этого мелкого хищника и об охоте на него.

Правильнее написать обратное: это Советский Союз, а точнее – Российская империя распространилась на Восток почти точно в пределах ареала соболя.

Если бы в Сибири не водилось соболей, то Россия сегодня не владела бы огромными пространствами от Уральского хребта до Берингова пролива​

Если бы в Сибири не водилось соболей, то Россия сегодня не владела бы огромными пространствами от Уральского хребта до Берингова пролива.

Эту систему, расчет шкурьем, "мягкими долларами", которые ходили наравне с золотом больше ста лет, значительно позже извел Петр Первый, не совсем понимавший, зачем России нужна Сибирь. В 18-м веке Петербург почти не интересовался происходящим "за Камнем", то есть за Уралом. Там царил полный произвол со стороны немногочисленных правительственных чиновников. Для Петра Сибирь была азиатчиной и дикостью. Поэтому он, в числе других своих добрых дел, прекратил хождение этой меховой… криптовалюты, как сейчас бы сказали.

Михаил Кречмар, Магаданская область, 1993 год

– Вы сами петербуржец, хотя и живете в Москве. Но что такое для вас Сибирь?

– Хотя родился я в Санкт-Петербурге, но уже давно считаю себя магаданцем. Северо-восток практически стал моей второй родиной. Там я чувствую себя комфортно, понимаю жизнь, которой живут люди, и очень люблю природу Колымского края. Дня не проходит, чтобы я не позвонил друзьям в Магадан, по делу или просто так. Два-три раза в году я там бываю. Две недели тому назад вернулся из очередной поездки.

www.sibreal.org

Сибирская конкиста Михаила Кречмара - Арктические фотокомиксы

Одной из любимых книг детства у меня была «Дочь Монтесумы» Хаггарда. И, конечно, как все мальчишки моего времени, я обожал кино «про индейцев». Тогда главным поставщиком подобной кинопродукции была ГДР-овская киностудия «ДЕФА», а главным индейцем - югослав Гойко Митич. Фильмы с его участием «Белые волки», «След Сокола» и другие мы смотрели по многу раз с открытыми ртами, а потом втыкали в волосы петушиные перья и кроили луки из тополиных веток. Позже появилась западноевропейская сага про Виннету, и только тогда я узнал, что мои любимые фильмы – лишь кальки с картин целого голливудского направления под названием «вестерн».

Настоящих вестернов среди фильмов своего детства припомню лишь два: «Великолепная семерка» и «Золото Маккенны». Может, и еще были, но в мой родной Иркутск они не добирались. И совсем уже повзрослев, я узнал, что кино лишь часть огромного массива массовой американской культуры «вестерна», который зародился в книгах и комиксах, а потом нашел продолжение в кино, игрушках, костюмах ковбоев и индейцев и прочих аксессуарах Дикого Запада.

Когда я осознал весь размах «вестернизации» американской массовой культуры, оценил ее воздействие на Европу, чем еще в 19 веке воспользовались Майн Рид и Карл Май, да и на весь остальной мир (вспомним «Семь самураев» Куросавы) я задумался, а почему не существует такого культурного феномена как «истерн»? Почему великая русская литература не сумела воспеть присоединение громадной Сибири и сделать русский «дранг-нах-остен» частью мировой мифологии, как это сделали практичные американцы со своим жалким Диким Западом? Неужели всякие ирокезы и сиу были круче, чем сибирские киргизы, эвенки и коряки? А парни в широкополых шляпах со «смит-вессонами» привлекательней стрельцов и казаков с пищалями?

Я даже не припомню никаких увлекательных приключенческих книг о завоевании Сибири. Всплывает «Юконский ворон» Маркова, но это уже Русская Америка… Может, кому-то подобные книги попадались? Напомните тогда, пжлст! За исключением песен и былин о Ермаке Тимофеевиче)))

Я не разыскивал специально материалы о сибирской колонизации, но из того, что попадалось, у меня стало складываться впечатление, что в отличие от американских завоеваний европейцами, русское нашествие на Сибирь было почти бескровным. Сибирские туземцы встречали землепроходцев чуть ли ни хлебом-солью и вприпрыжку с радостными криками бежали под управление Москвы. Ну, были какие-то стычки, но так, одно недоразумение… Такая благостная картинка наводила на мысль, что именно мирный характер присоединения Сибири и стал причиной того, что на этом материале не возник пласт приключенческой литературы.

Уже приехав на Чукотку, я зарылся в книги по истории этого края, и только тогда обнаружил, что «были схватки боевые, да говорят еще какие»! Почти двухсотлетняя история войны русских с чукчами и коряками выстраивалась постепенно из отдельных статей историков и этнографов, начиная с Иохельсона и Тана-Богораза. Узнав про походы майора Павлуцкого по восточной Чукотке, закончившиеся его гибелью, почитав детальные реконструкции битв и дипломатических отношений с туземцами, я понял, что история, по крайней мере, Чукотки – просто рай для создания «истернов»! Куда там Чингачгуку и Шаттерхенду-Верной Руке! И вновь передо мной возникла загадка, почему русская литература не стала разрабатывать эту золотую жилу?..

…В августе прошлого года я был в поле, а когда вернулся в Анадырь, меня ждал некий довольно увесистый том под названием «Сибирская книга». Ее передал мне с оказией автор, мой старый товарищ по Северо-Востоку Михаил Кречмар, а по ЖЖшному просто kiowa_mike. Недостаток времени и постоянные разъезды не позволили мне враз прочитать объемный текст. Но пару недель назад я все же перевернул последнюю страницу. И не удержался, чтобы не написать сей пост)))

Наконец-то я прочитал собранную в единый манускрипт историю завоевания Сибири от Ермака до Атласова, от Урала до Тихого океана, который стал естественной границей русского нашествия на Сибирь. Конечно, была еще Русская Америка, но это позже… Захват гигантского неизведанного и сурового края землепроходцы совершили меньше, чем за столетие. Я только сейчас осознал эту поразительную скорость распространения русских по Сибири. И ведь это сделали, по сути, малочисленные и разрозненные кучки авантюристов.

Все отрывочные знания, которые я почерпнул из разных книжек и статей, у Миши сведены воедино. Насколько я знаю, ничего подобного не издавалось лет сто, а то и больше. Мне такой книги явно не хватало.

Многие факты, которые раньше бродили у меня по краю сознания, наконец-то оформились в четкое понимание происходившего в 16-17 веках. Например, чукотская интеллигенция любит порассуждать о том, что чукчи - единственный сибирский народ, который не платил ясак русскому царю. Почему их сопротивление оказалось таким успешным? Да, это были гордые и жестокие воины, но не воинственность стала причиной их долгой независимости. Кречмар - биолог-охотовед и видит суть вещей. Просто чукотские тундры русским были не нужны. Как Кортес и Писарро, рвавшиеся к золоту инков и призрачному Эльдорадо, так и землепроходцы неслись по Сибири в поисках иной ценности – пушнины и, в первую очередь, соболя. Соболь – зверек таежный, поэтому алчность казаков и промышленников иссякала на границе леса и, соответственно, распространения соболя. Зачем проливать кровь в скудной тундре, если там нечего взять? Вот и оставались чукчи и азиатские эскимосы независимыми, поскольку их земли не представляли интереса для царской казны. Ительмены и юкагиры были не менее воинственными, но оказались в пыль размолоты сибирскими казаками и промышленниками почти до полного уничтожения. А все потому, что Камчатка изобиловала черным соболем, лисами и морскими бобрами. Там любые очаги сопротивления жестоко давили в самом зародыше.

Не обошлось в «Сибирской книге» и без недостатков, но о них я лучше скажу автору за рюмкой-другой крепкого при личной встрече, благо недолго осталось…)))

Да, и я, кажется, понял, почему в русской медиа-культуре так и не возник сибирский «вестерн», то бишь «истерн». Не потому, что тишь да гладь сопровождали продвижение русских по Сибири. Крови, пыток, насилия и прочих бесчинств в истории сибирской конкисты хватало. Но, похоже, был социальный заказ как в царской, так и позже, в советской России на создание картины мирного присоединения Сибири в противовес жестокой европейской колонизации Америки, Африки и Юго-Восточной Азии. Вот и не прорвались из-под перьев русских сочинителей на бумагу головокружительные приключения землепроходцев в Сибири, поскольку не может быть приключений без убийств, предательств и скальпов. И хотя этого добра в сибирской истории было по самые помидоры, осталось оно лишь на страницах редких научных трудов, да вот всплыло и в «Сибирской книге» Михаила Кречмара.

Интересующимся – рекомендую.

panzer-bjorn.livejournal.com

"Сибирская книга". Страна ламутов. К "Последнему морю".

Из "Сибирской книги".

Иллюстрация nikkolainen

Тем временем, в самом Якутске и вокруг него происходили значительные события, которые самым радикальным образом сказались на расширении границ царской власти в Сибири. Как говорилось в предыдущей главе, Якутск получил статус уездного центра и в него был назначен активный и честолюбивый воевода – Пётр Головин. Надо сказать, что в большинстве позднейших источников Головин рисуется жадным и завистливым самодуром (а в литературе художественной – и просто монстром-садистом). На самом деле Головин был вполне вменяемым чиновником, радеющим о государевой пользе, но при этом не забывающим о себе. Одним из первых дел, которым он ознаменовал своё правление, был перенос Якутского острога с заливаемого места на сухой взгорок.

Якутск, как ранее Мангазея (и, видимо, до этого Тобольск) в сороковые годы XVII столетия был классическим городом «пушного бума». Как и в Мангазее, в Якутске проводило время огромное количество промышленного и гулящего народа, пускавшего в оборот значительные денежные средства. От их близости и желания эти средства получить в свой карман иногда кружились и очень крепкие головы, как, например, у воеводы Петра Головина.

Головин у себя в Якутске после нескольких выступлений туземцев устроил свой маленький «тридцать седьмой» год – обвинил своего товарища по воеводству Матвея Глебова и дьяка Ефима Филатова в сговоре с мятежными якутами и в том, что они собирались «передать им город». В итоге он посадил в тюрьму их, и ещё больше ста человек промышленных и служилых людей, в том числе, таможенного голову Бахеярева. Дело дошло до того, что купцы не осмеливались ездить из Енисейска в Якутск, и вследствие этого произошла остановка в торговле и уменьшение таможеннаго сбора. Царь, извещенный об этом самовольстве воеводы Головина, тотчас же повелел освободить заключенных и назначил в Якутск новых воевод2 Пушкина и Супонева с дьяком с Стеншиным. Эти воеводы на дороге, в Енисейске, получили мирскую челобитную на Головина, в которой описывалось следующее: желая обличить своих товарищей в измене, Головин «…посадил в тюрьму Ивашка Остяка, морил его голодом и подъучал его наговорить измену на Глебова и Филатова; по оговору Ивашки взяты были люди Глебова и Филатова, которые с пыток повторили те же обвинения, а также многие другие люди, и Якуты, которых Головин по этому делу сажал в тюрьму, пытал и жег огнем, так что многие Русские и инородцы с таких пыток и с голоду и со всякой тюремной нужды умирали в тюрьмах». Далее в этой челобитной говорилось, что Головин «Якутовь, князцей и улусных людей пытал и огнем жег и кнутом бил болши месяца, в три палача, без пощады, и те де якуты в те поры с пытки и с огня на них на Матвея и на Еуфимья и на Русских людей ни на кого той якутской измены и Русских людей в убийство в наученье ничего не говорили ж, и Петр де Головин после того своего сыску тех якутов лутчих людей и аманатов повесил 23 человека, а иных выбрав же лутчих людей бил кнутьем без пощады, а с того кнутья многие якуты померли, и тех мертвых Петр вешал же. Да в том же изменном деле многие Якуты с пыток и с холоду в тюрмах померли, и многих якутов толмачи научали и Петр их Якутов бил и морил голодом, чтобы они якуты измену и в убийство говорили на них Матвея и Еуфимья, и многую налогу и тесноту делал, кнутьем бил и ясак болшой и свои поминки перед прошлыми годами мало не в четверо прибавил; а как приезжали якуты с ясаком, князцей и улусных людей на морозе морил, а государев ясак имал за правежем».

При всём том же Головин в своё воеводство снарядил и отправил на восток несколько экспедиций, которые сыграли принципиальную роль в распространении русского влияния за Леной.

Мы опустим здесь несколько крупных мероприятий, направленных в сторону северо-востока – о них мы поговорим в главах, посвящённых ламутам и юкагирам. Просто самые масштабные начинания неуёмного воеводы имели несколько другой вектор.

В 1640 году Головин, судя по всему, изрядно расспросил поднимавшегося по Витиму Максима Перфильева и отправил в том же направлении ещё одну партию – во главе с Еналеем Бахтеяровым. В отписке П.Головина и М.Глебова (ещё до того как Головин упрятал тюрьму своего товарища по воеводству) указываются такие, уже более поздние по сравнению с рассказом Перфильева эпизоды, как самостоятельная выплавка даурами серебра и земледелие пришилкинских (читай – приамурских – ещё во время первого плавания Василия Пояркова русские называли Амур Шилкой) племён.

Драгоценные металлы и хлеб составляли по-настоящему серьёзную цель русской колонизации в восточной Сибири. Без хлебопашества такому земледельческому народу, как русские, было очень трудно закрепиться в этих местах, ну а серебро с золотом всегда оставались серебром с золотом. Первая экспедиция, предпринятая на юго-восток при Головине, судя по всему, ничем не закончилась – как пишет сам Головин: «И Писмяной Голова Еналей Бахтеяров воровством своим Государевым делом не радел, на Шилку реку не пошел, а воротился назад в Якутцкой острог» (за что, судя по всему, и был посажен в тюрьму).

Однако мысль о серебре и хлебе оставалась предельно заманчивой, и, судя по всему, Еналей Бахтеяров, несмотря на всё его «воровство», привёз дополнительные сведения о Приамурье. Так что Головин решил снова попытать счастья в том направлении и отправил туда большую экспедицию во главе со следующим письменным головой – Василием Поярковым.

Поход Пояркова является, наверное, одним из самых подробно описанных предприятий того времени в отечественной исторической литературе, поэтому я лишь вкратце остановлюсь на нём.

Итак, отряд Пояркова в составе 132 человек (« служилых 112 человек, да из гулящих людей охотников 15 человек, да два целовалника, да два толмача, да кузнеца, да для угрозы немирных землиц пушку железную ядром полфунта») отправился вверх по Алдану, через его приток Гонам на Зею и «Шилку» (которая на поверку оказывалась Амуром). С нынешней точки зрения выбранный маршрут может показаться верхом неудобства - Гонам – одна из самых труднопроходимых рек в бассейне Лены, а Становый хребет в месте возможной переволочки имеет высоты более тысячи шестисот метров. На перевале Поярков принял решение оставить большую часть припасов и сорок человек войска с двумя целовальниками, а самому налегке спуститься на юг лыжным и нартовым путём, чтобы кормиться с туземцев (а если проще – ограбить их на съестные припасы).

С этим у Пояркова вышла заминка. Попытки выманить у дауров продовольствие мирным путём перемежались с захватом заложников и посажением их в железы. В итоге, одного из трёх захваченных князцов – Кольпу – убили, а два других - Досий и Доптыул – убежали. После этого, естественно, никто никаких продуктов русским не дал, и отряд засел в глухую осаду в построенном им Умлеканском зимовье. Судя по всему, Поярков вместе с приближёнными людьми узурпировал оставшиеся харчи, а остальных служилых прогнал вон, заявив, что «не дороги де они служилые люди, десятнику де цена десять денег, а рядовому де два гроши» и послал их есть тела умерших от голода товарищей. В итоге на зимовье голодной смертью (и, судя по всему, от междоусобиц), умерло сорок человек – невероятный эпизод в пору сибирского присоединения!

Весной до Умлеканского зимовья всё-таки добрался оставленный на перевале пятидесятник Патрикей Минин, сколотивший в верховьях Зеи суда для дальнейшего продвижения отряда. Однако, впереди русских бежала слава «людоедов», справедливо заслуженная на Умлекане, и отряду старались не давать причалить к берегу. Тем не менее, Поярков вышел с Зеи на Амур, спустился по нему на три недели вниз и там снова потерял часть отряда – отправил на разведку Илейку Ермолина с двадцатью пятью товарищами, которых тут же прихлопнули дючеры – из всего отряда спаслись всего два человека. Хоть и была десятнику цена десять денег, а рядовому – два гроши, но взять их на Амуре было неоткуда…

В устье Амура Пояркову, судя по всему, пофартило – вместо хорошо организованных дючеров он встретил менее дружных гиляков, у которых смог отобрать двенадцать сороков соболей и взять аманатов. Выйдя на Охотское море, Поярков направился на север и зазимовал в устье Ульи, в зимовье, поставленном до того Москвитиным, после чего известным маршрутом – через Маю – вернулся на Алдан.

Несмотря на то, что по меркам Присоединения поход Пояркова завершился оглушительным провалом (новых земель присоединено не было, предводитель потерял две трети своего отряда), он дал толчок к решающему движению русских на Амур – процессу, часть которого мы можем наблюдать с вами ещё и сегодня…

Кстати, сам Поярков прибыл в Якутск уже после того как неистового Петра Головина сменил чуть менее неистовый воевода Василий Пушкин – потому в тюрьму и не попал …

Ну и опять же - продолжение следует...

kiowa-mike.livejournal.com

"Сибирская книга" - как оно было на самом деле.

Совершенно замечательный очерк восточносибирской конкисты даёт Саша Немировский, он же - Могултай, хозяин своего Удела, он же wyradhe

История в восьми частях. Читать и комметировать - желательно у автора.

Прокопий Иванович Краснояр был енисейским казаком и к концу 1630-х гг. - пятидесятником в подчинении Ленского (Якутского) разряда, в 1638 г. выделенного из Томского разряда. Ленский разряд простирался от Илима и водораздела Лены и Енисея до.. - а куда дойдет, вплоть до Охотского моря и Берингова пролива. На этом огромном пространстве обитало около 100 тысяч аборигенов. Якутский воевода, глава разряда, располагал для контроля и покорения всех этих пространств примерно 500-700 служилыми людьми и несколькими сотнями добровольцев, готовых примкнуть к тому или иному предприятию. В отличие от испанских войн со всякими там инками, которых своя же власть обработала так, что горстка испанцев могла отбиться от десятков тысяч противников и даже гонять их, войны на Северо-Востоке напоминали скорее борьбу тех же испанцев с арауканами - и если имели несравненно больший успех (исключая войны с чукчами, которые и кончились тем же, чем борьба испанцев с арауканами), то по причине на порядок меньшей численности и плотности заселения аборигенов Сибири, а также их образа жизни: арауканов было около 800 тысяч, они знали земледелие и животноводство и с конца 16 века имели кавалерию. В Якутском разряде кавалерия была только у русских и якутов, огнестрельное оружие - только у русских, металлические доспехи в достаточном количестве - только у русских, а у юкагиров и само оружие было в основном каменным и костяным и жили оно в основном охотой и собирательством.

Юкагирский вождь Уянда, примерный ровесник Прокопия Краснояра, был - правда, прежде чем это сказать, надо пояснить, что вообще творилось на Индигирке в начале XVII века.

Часть вторая.

Часть третья.

Часть четвёртая.

Часть пятая.

Часть шестая.

Часть седьмая.

Часть восьмая и последняя.

kiowa-mike.livejournal.com

Кречмар, Михаил Арсеньевич - Сибирская книга [Текст] : история покорения земель и народов сибирских

Поиск по определенным полям
Чтобы сузить результаты поисковой выдачи, можно уточнить запрос, указав поля, по которым производить поиск. Список полей представлен выше. Например:

author:иванов

Можно искать по нескольким полям одновременно:

author:иванов title:исследование

Логически операторы
По умолчанию используется оператор AND. Оператор AND означает, что документ должен соответствовать всем элементам в группе:

исследование разработка

author:иванов title:разработка

оператор OR означает, что документ должен соответствовать одному из значений в группе:

исследование OR разработка

author:иванов OR title:разработка

оператор NOT исключает документы, содержащие данный элемент:

исследование NOT разработка

author:иванов NOT title:разработка

Тип поиска
При написании запроса можно указывать способ, по которому фраза будет искаться. Поддерживается четыре метода: поиск с учетом морфологии, без морфологии, поиск префикса, поиск фразы. По-умолчанию, поиск производится с учетом морфологии. Для поиска без морфологии, перед словами в фразе достаточно поставить знак "доллар":

$исследование $развития

Для поиска префикса нужно поставить звездочку после запроса:

исследование*

Для поиска фразы нужно заключить запрос в двойные кавычки:

"исследование и разработка"

Поиск по синонимам
Для включения в результаты поиска синонимов слова нужно поставить решётку "#" перед словом или перед выражением в скобках. В применении к одному слову для него будет найдено до трёх синонимов. В применении к выражению в скобках к каждому слову будет добавлен синоним, если он был найден. Не сочетается с поиском без морфологии, поиском по префиксу или поиском по фразе.

#исследование

Группировка
Для того, чтобы сгруппировать поисковые фразы нужно использовать скобки. Это позволяет управлять булевой логикой запроса. Например, нужно составить запрос: найти документы у которых автор Иванов или Петров, и заглавие содержит слова исследование или разработка:

author:(иванов OR петров) title:(исследование OR разработка)

Приблизительный поиск слова
Для приблизительного поиска нужно поставить тильду "~" в конце слова из фразы. Например:

бром~

При поиске будут найдены такие слова, как "бром", "ром", "пром" и т.д. Можно дополнительно указать максимальное количество возможных правок: 0, 1 или 2. Например:

бром~1

По умолчанию допускается 2 правки.
Критерий близости
Для поиска по критерию близости, нужно поставить тильду "~" в конце фразы. Например, для того, чтобы найти документы со словами исследование и разработка в пределах 2 слов, используйте следующий запрос:

"исследование разработка"~2

Релевантность выражений
Для изменения релевантности отдельных выражений в поиске используйте знак "^" в конце выражения, после чего укажите уровень релевантности этого выражения по отношению к остальным. Чем выше уровень, тем более релевантно данное выражение. Например, в данном выражении слово "исследование" в четыре раза релевантнее слова "разработка":

исследование^4 разработка

По умолчанию, уровень равен 1. Допустимые значения - положительное вещественное число.
Поиск в интервале
Для указания интервала, в котором должно находиться значение какого-то поля, следует указать в скобках граничные значения, разделенные оператором TO. Будет произведена лексикографическая сортировка.

author:[Иванов TO Петров]

Будут возвращены результаты с автором, начиная от Иванова и заканчивая Петровым, Иванов и Петров будут включены в результат.

author:{Иванов TO Петров}

Такой запрос вернёт результаты с автором, начиная от Иванова и заканчивая Петровым, но Иванов и Петров не будут включены в результат. Для того, чтобы включить значение в интервал, используйте квадратные скобки. Для исключения значения используйте фигурные скобки.

search.rsl.ru