Потёмкинская катастрофа. Книга Соло Моно. Соло моно книга


Потёмкинская катастрофа. Книга Соло Моно: pol_ektof

Потёмкинская катастрофа. Книга Соло Моно

Александр Потёмкин. Книга с заманчивой обложкой. "Соло Моно. Путешествие сознания пораженца".

Забил книгу в Озон. Цена не смутила. Я не ожидал эзотерики, но я хотел "чего-нибудь этакого" - согласно грамотной обложки и аннотации.

Однако, оказалось совсем не так. И я искренне поражён.

Но поражён, не тем, что меня, как и тысячи читателей обманули, подсунув вместо обещанного "прорыва года" обыкновенный графоманский труд. Толстая фальшивка.

Как известно "сыроватый" язык, или что-нибудь в этом роде, что выдаёт в неопытном писателе всего-лишь недоученного писаку, ещё можно было бы простить, ну или подлечить как-то... советами что ли, если человек поддаётся... советам.

Но тут другой случай. Это не просто мания чертить значки... то есть академически понимаемая графо-мания: то есть болезнь в каком-то смысле.

Тут графомания воинствующая... даже не так: это - ВОИНСТВУЮЩАЯ и НАГЛАЯ графомания. Плюсом к тому...

Словом, тут много плюсов к тому. К тому же резкая диагностика может быть воспринята как импульсивное человеческое неприятие, которому особой веры нет.

Поэтому, попробую объяснить хотя бы то, что лежит на поверхности. То есть то, что каждый сможет проверить в интернете, не затрачивая денег на приобретение самой книги, и что стало бы выбрасыванием денег на ветер.

В общем, я предупредил. А дальше дело ваше.

 

***

 

Итак, на фоне благородно звучащей темы "мирового злоупотребления в области создания искусственного интеллекта (ИИ)", лежащей в основе фабулы и, собственно, в основе сочинительно-просветительской затеи, это таки, хошь-не хошь, а грандиозный литературный провал.

Легко понять, что наличие внутри (претендующего на литературу текста) просветительского зерна автоматически не делает из просветительства литературы.

Старания "выглядеть как литература" оказалось маловато.

Самонадеянность автора на то, что "и так прокатит, потому как он гений", выше крыши. Она и подвела его.

Это тексты, полные синтаксического неблагополучия и фальши необыкновенной силы.

Сквозь них проглядывает не просто неряшливость: это категорическое пренебрежение, наплевательство на те базисные аксиомы литературы, которые, собственно, отличают литературу - как художественное произведение - от набора слов, лишь изображающего некое движение внутренних смыслов.

И никакого нового "наивного и искреннего" слова в литературе, что приписывают данной книге излишне рьяные защитники и критики (купленные что ли?), нет и в помине.

Это именно катастрофа. При том - казус неприкрытого тщеславия.

Казус состоит в том, что в текстах с уровнем гораздо ниже "средненького", жирными пятнами плавает непроходимая человеческая глупость - надурить человечество, навесив на предмет графомании ярлык "великого творения", использовав все подручные средства - как внутри книги, так и снаружи - при раскрутке.

Увы, благие цели - внедрение в массы одной авторской гипотезы (об "истинной цене интеллекта") и другой идеи, которая является предостережением человечества "об излишнем усердии при создании ИИ" - не слились с литературой, как то замысливал автор.

Не получилос: ни единого художественного целого, ни ловкого симбиоза, который бы - при желании - можно было читать и так и эдак - в зависимости от предпочтений и квалификации читателя.

Получился многостраничный пузырь "ни то, и ни сё", надутый индивидуальным чванством и размноженный по миру физически - благо, деньги у автора имеются.

Это не сатира и не гротеск, а как говорится сейчас "на полном серьёзе" - искренняя претензия на высокую литературу. Что выдаёт таки болезнь автора, а не стёб, чем - в отличие от Потёмкина - умело пользуются такие талантливые клоуны, манипуляторы вещичками героев и сознанием непросвещённых читателей, настоящие фокусники от литературы, как Пелевин и Сорокин.

Тут же - в Соло Моно - полное отсутствие вкуса. Литературного и всякого.

Там скукота и китч. Даже не балаган - который бы мы, тренированные и навакциненные Пелевиными-Сорокиными, простили. Китч - нижайшей пробы.

Даже намёка на мастерство - в смысле искусно, или хотя бы старательно сделанной вещи - в книге нет.

Это полная безликость, пустота, шаблонность, многословность, скрытый пафос, мешанина информации, беспомощность и абсолютная бездарность.

При том - попытка объявить себя мессией и спасти человечество с помощью героя-мыслителя из провинции. Последнее не является проблемой - ради бога: мыслитель из провинции равно благодатная тема. Однако автор катострофически не справился с собственной идеей.

Тут весь классический набор грубейших ошибок юнца, только-только освоившего буквы и пробующего писать. При том, что это не первая "книга" автора. Намёк на то, что "не в свои сани сел".

Я даже и не против "несвоих саней". Когда такое случается, то извинись, да выйди. Люди лишь по-доброму посмеются. Или пиши для себя, читай по вечерам, радуйся себе.

Тут же вышла на вынос перед публикой очередная фантастическая "шведская снежинка с хоботком".

Я не шучу и не преувеличиваю недостатки книги. Они, увы и ах, просто есть. И не вкраплениями "есть", а глобально: во всю ширь и вглубь текста: в целом и в деталях.

И это при том, что автор - взрослый человек, притом экономист - доктор наук, закончил МГУ, он бизнесмен, имеет филиалы бизнеса за границей, завёл собственное "издательство себя" (как Пелевин), подвизался некоторое время в журналистике. При том, что человек умеет считать деньги и просчитывать успех.

Похоже, что автор искренне считает: успех, как любой товар, можно купить и продать.

Частично он прав. Так сейчас и делают, ибо бабло по-прежнему правит миром.

И он так делает.

- Вот же повезло, - думаем мы. Ибо знаем проблемы профессионалов, для которых единственно писательство является способом заработка.

Всё бы ничего. Могли бы и не заметить: мало ли на земле графоманов пыжащихся.

Однако поражает размах литературной аферы Потёмкина.

Ведь к откровенной липе подключились СМИ.

Липу напополам с полнейшей бесвкусицей славославит телевидение.

Москва унавожена рекламой "вершины русской словесности" - книги "Соло Моно".

Катьки Безымянные, Григории Родченковы и иже - в тыще шагов впереди Потёмкина по мастерству изложения.

"Величайший порнограф начала XX века" Боборыкин против Потёмкина - Бог Ра, Зевес и Ярило.

Китайцы, французы и кто-то ещё переводят этого соломенного Чудилы Мудрого.

Одни свихнулись: им и по хрену, они и Луну бы съели, если бы достали.

Другие, думаю, переводят для того, чтобы доказать самим себе и в пользу Европеи: русские они и в литературе гаже пёсьих украшений - тех, что на газонах.

Постмодернизм, который многие поносят за деконструкцию литературы, годится Потёмкину для подтирки кой-чего.

Стыдно мне за таких литераторов и за литературу на русском языке: обидней за русскую, чем за грузинскую (фейковый писатель Потёмкин оттуда).

Но Потёмкин умудрился опорочить всю (всю, всю, всю - 1000 раз) цивилизацию - в области художественной письменности. Тут он - антицивилизационный вирус, носитель и эталон эпидемии безумства в маске писателя.

Мне стыдно за Шаргунова и Л.Аннинского, которые - о боже - нашли ласковые слова для настоящей земной катастрофы, для фейка "Соло Моно". Экие ж продажные бывают комсомольцы!

Чистый ужас! Мне стыдно перед марсианами - хоть бы они все враз и не больно умерли: лишь бы не знать, что на Земле такое возможно!

Или так: чисто по-олигархо-украинской терминологии, шутливо: самозастрелиться из термоядерного ружья. Это для планеты стало хотя бы честнее.

pol-ektof.livejournal.com

Аудиокнига Соло Моно. Путешествие сознания пораженца

Язык: Русский

Год издания: 2018 год

Слушать онлайн бесплатно

Функции для работы с книгой

Аннотация:

Главный герой романа Александра Потёмкина, представляемого студией «Ардис», – Фёдор Михайлович Махоркин, социальный аутсайдер и провинциальный гений, убежден в том, что современный человек исчерпал себя и ему на смену должен прийти новый вид – Соло Моно. Он будет обладать совершенными физическими данными, повышенным интеллектом и сможет решать научные и духовные сверхзадачи, недоступные нынешним людям. Махоркин – не просто мыслитель, он владеет уникальной технологией по созданию сверхчеловека. Чтобы реализовать свой план, герой отправляется в путешествие по России. Если уровень вашего HIC, higher intelligence consciousness, или «эйч ай си», в переводе с английского «высшее выражение сознания», меньше чем 100, пожалуйста, не приобретайте эту книгу – вряд ли вы получите удовольствие от её чтения. В ней не рассматриваются вопросы любви и ненависти, а также отсутствуют криминальные истории и детективные сюжеты. Но не спешите выбрасывать книгу в мусорное ведро. Это сочинение может стать для вас пригласительным билетом на сеанс осознанного путешествия по граням внутреннего мира параноидального мыслителя. Возможно, вы откроете для себя новые идеи и убедитесь в торжестве бессмертного разума!

Другие книги автора:

www.kuchaknig.ru

рецензия на книгу «Соло Моно. Путешествие сознания пораженца»

ДРУГАЯ РУССКАЯ ИДЕЯ

О романе Александра Потёмкина «Соло Моно»

Трудно сказать, какие задачи решает в своих художественных текстах Александр Потёмкин. Проще вынести заключение о другом – о том, что автору от литературы совсем не нужно. Самодостаточной красоты, любования эстетическим совершенством витиеватого слова. Затейливой игры с неожиданными сюжетами, специальных интертекстов в пользу причудливой многоуровневости повествования. Психологического совершенства, заставляющего читателя воскликнуть: «О, как в жизни!». Во всем этом автор «Соло Моно» не нуждается.

Пять лет назад впервые прочитал Потёмкина. Это был роман «Русский пациент». Потом – «Кабала», «Человек отменяется». Знаю и другие его произведения. Ценю за желание работать с идеями, выявлять серьезные зависимости, без желания понравиться, двигать фигурами, имеющими явный мировоззренческий характер. Рассматриваю романы Александра Потёмкина в контексте тяжких проблем, которые называю «наркометафизикой». Писатель находит в нашей национальной жизни взаимодействие двух полюсов. На одном молятся, летают душою по запредельным мирам, мечтают о рае, трепещут от близости ада. На другом колются, пьют до последнего, невозвратного запоя и тоже мечтают, утопии строят, пока сердце не остановится. Потёмкин не единственный сегодня писатель, кто интересуется наркометафизикой, обнаруживая в русском сознании единый запой – из религиозных видений и белой горячки. Но в отличие от Пелевина, Сорокина или Елизарова,  с удовольствием играющих с открывшимся им ужасом, Потёмкин угрюм и как-то гротескно мрачен. Как мастер диагностики – он очень интересен.

Литературоведы любят барахтаться в предсказуемых, бесштормовых волнах бахтинизма: есть поэтика монологизма, есть и поэтика диалогизма; Толстой, мол, «монолог», а Достоевский – это «диалог». Первый все заранее знает, героев держит крепкой рукою, ведет их к величию авторского познания. Второй    отпускает персонажей на свободу, позволяет им впадать в немыслимые ереси, до утраты сознания обсуждать роковые вопросы.

Впрочем, если не злоупотреблять и не поклоняться, это интересное различение. Не ведаю, читал ли Александр Потёмкин Михаила Бахтина, но он словно специально – на радость некоторым методологам – пытается создать такой монологический роман, которого еще свет не видывал. Все происходящее есть лишь одна речь. Никаких альтернатив, других точек зрения, или просто симпатичных персонажей, населяющих мир «Соло Моно». Ответственным за повествование объявляется одно лишь сознание. Книжное, дошедшее до абсолютных пределов рационализма, не ведающего сомнения и не желающего не только услышать другого, но даже допустить его существование. Этот потёмкинский монологизм – феномен до мелочей продуманного одиночества, прочувствованного во всех мотивах неприятия современного мира, который не радует ничем – не богатством своим, не бедностью, не перманентной цифровой революцией, не устойчивой жизнью прежних религий.

Стоп! Да, монологизм цветет в «Соло Моно» пышным цветом. И мы были бы правы в предшествующем абзаце на все сто, да есть одна идейно-художественная трудность. Фёдор Михайлович Махоркин, ответственный за единственный в тексте монолог, существо без шансов на симпатию. Автор сотворил его без любви, не желая увлечь читателя личностью царящего героя. Это царь – в одеяниях бомжа, в густом запахе немытого тела, в контексте страхов, неврозов и персональных катастроф, полностью лишивших Махоркина самого желания быть человеком. Вещая о новом вселенском супергерое, Махоркин бесконечно пробалтывается о собственном ничтожестве, словно пытаясь показать иной полюс сверхчеловеческого начала. На этом полюсе очень многого не хватает – приятности лица и денег, желания обзавестись жильем и со значением взглянуть на женщину. Монах и бомж, радикальное смирение и дикая гордыня, безумие и механистичный ум, атеизм и неорелигиозность. Все русские мотивы в стерильном, очищенном от жизни варианте.

Вот здесь и возникает главная интрига, которая делает идеологический текст «Соло Моно» романом. Я не смогу поверить, что автор вкладывает в уста Фёдора Михайловича Махоркина объемнейшие речи, которые в главных движениях не совпадают с его собственным мировоззрением. Знакомый с другими текстами Александра Потёмкина, знаю, что идея нового, даже не сверх-, а постчеловека появляется часто, требуя от читателя не эмоциональной реакции, а системного подхода. И никто не сможет меня убедить, что автор сочувствует всему тому душевно-телесному комплексу, который получил в романе фамилию «Махоркин». Он воинствующе отвратителен, насыщен той ущербностью, которая кочует из одного потёмкинского романа в другой. Ущербностью – указывающей на неказистость современного человека. Посылающей сигнал о родовых бедах русского характера. И наконец, сообщающей о кризисе человека в целом – как вида, нуждающегося в силовом действии тех, кто знает и готов действовать. Чтобы мир не развалился в естественном, без Бога происходящем апокалипсисе. Можно сказать и точнее: Потёмкин выстраивает управляемую катастрофу земного мира – чтобы спасти от вялотекущего, но набирающего скорость обвала.

Тогда зачем Александр Потёмкин вложил важные для него идеи в уста аутсайдера? У меня сразу появляется литературоведческий ответ: писатель таким образом служит художественной словесности, уважает ее законы, хочет показаться грамотным романистом. Ведь настоящий романист всячески способствует амбивалентности, чтобы не спутали его с публицистом или проповедником. Надо признать, что ответ неправильный.

«А будущий Соло Моно, мой приёмный сын, – это рукотворное, интеллектуальное  детище. Мутации его дальнейших поколений всегда останутся под контролем генной инженерии. Сегодня же, наблюдая за хаотичной, бездумной суетой сивомасковцев, глядя на их многоликую множественность с  безумными проявлениями убогого интеллекта, приходишь к однозначному решению, которое день ото дня крепнет: необходимо срочно заселять Вселенную новым рукотворным видом, который станет ее полным, абсолютным хозяином …» Где кончается малоприятный герой? Где начинается и остается до конца уверенный в себе автор?

Признаю и другое:  не знаю правильного ответа. Одна из подсказок приходит из пределов собственной тревоги, появляющейся во время чтения «Соло Моно». Не Махоркин ли я сам – русский читатель в понимании Потёмкина? В сознании вращаю мирами, строю неподражаемые вселенные, разговариваю с богами разных эпох и народов. При этом живу на профессорскую зарплату, не слишком заметно превышающую пособие трамвайного кондуктора, обитаю в металлопрофильном домике, построенном на дачном участке. … И продолжаю находиться на интеллектуальных вершинах. Допустим, именно сейчас додумываю до конца «Апологию литературы», которая призвана защитить художественную словесность от посягательств корыстного времени. Никакого житейского прагматизма, но сколько желания преображения мира!

Возможно, здесь – увы, где и я – стоит искать один из важнейших источников образа Махоркина. Для автора он – гомункул русского человека, «наше все» в гротескном синтезе вершков и корешков. Дух наш не знает предельной высоты, земная душа вместе с хиреющим телом довольствуется неким светским вариантом монашества. Впрочем, без смирения. Ведь и Федор Махоркин весьма агрессивный субъект. Конечно, это не банальная наглость гопника. Это внутреннее состояние, когда все «героические эпосы», все мессианские сражения начинаются в душей твоей. Там же и заканчиваются.

Я думаю иначе. Но автор своим Махоркиным атакует меня твердой уверенностью в том, что на просторах Родины в страшном танце спаяны утопия и антиутопия. На одном полюсе – мечты о рае, неврозы окончательной победы над злодейской реальностью, вера в национальную метафизику как источник самой главной победы. На полюсе другом – рваная психика, неспособность к выживанию, дорогая большому сердцу нищета и готовность к поражению на всех фронтах.

Возможно, Махоркин для Потёмкина – типичный солдат бесконечной русской войны. Ни окончательное поражение невозможно, но и до полной победы не добраться. Как герой Сальвадора Дали (часто говорит о нем Федор Михайлович, в союзники и иллюстраторы своей идеи записывает), гротескное сознание, представшее перед нами в «Соло Моно», разъято, искорежено, но и как-то слито своими чудовищными полюсами. Ты говоришь языком пророков и являешь образ законченного идиота, готов к встрече с главами всего мироздания, при этом рядовой обыватель смотрит на тебя презрительно – все это в один момент.

Человеческое в формах бездарного поступка и гнусной речи крепко сидит в голове Махоркина как реальность повседневного кошмара. Его тошнит от житейского стандарта Геннадия Шляпкина, чьи преступные следы были обнаружены в тайге: «Я лично слышал, как он говорил своей спутнице: "Ты не представляешь, какую огромную радость доставляет мне убеждение, что я  выгляжу солидным и умным человеком». Или: «Больше всего на свете я люблю строганину из оленьих ребер». И далее: «Не приставай ко мне ночью, я сам  залезу на тебя по утру». Федора Михайловича тошнит от банальных страстей, выстраивающих омерзительные композиции: «Презрение ко всем  гражданам Сивой Маски и другим сородичам  вызвало тошноту. Срочно нужен наносборощик. Чем раньше я его создам, тем скорее будет создан Соло Моно. Чтобы решимость усилилась, я заставил себя пристально взглянуть на оргию. В этот момент две девицы, облизывая в экстазе свои губы, топтали лежащего на спине голого молодого парня, а он…».

Махоркина подташнивает от случайных попутчиков, весьма похожих на него (вот, например, немка из Ганновера, скитающаяся по Уральским горам вдали от секса и обогащения). Но махоркинская дурнота не идет в сравнение с авторским убеждением в том, что ничего хорошего от вида под названием «человек» ждать нельзя. Еще раз вспомню роман «Русский пациент», появившийся пять лет назад. Уже там Потёмкин четко сказал: есть два брата – один в радикальнейшем из ничтожеств, другой – в мощнейшем из богатств; вырожденцы – оба. Братьев Пузырьков, а с ними всю современную жизнь-культуру - не спасти.

«Никаких чувств не вызывают ни цветы, ни краски природы. Никакого интереса не пробуждает разнообразный животный мир. Я никогда не имел четвероногих друзей - ни собак, ни кошек, ни кроликов. Никогда не было желания ухаживать за птицами, держать морских свинок, щенков волчат, лисят... Всю жизнь мой удел - отшельничество, половое воздержание, отторжение от всего, что свойственно в повседневной жизни обитателям моего родного таежного городка …», - один из примеров атакующей исповеди Махоркина.

Потёмкин всем устройством своего как бы романного мира (на самом деле, идейного, профетического по стремлениям автора) сообщает о том, что человек заканчивается, и финал его может быть феерически отвратителен. Поэтому в «Соло Моно» вмонтированы статьи на разных языках и как бы на разные темы, но с совершенно общим пафосом. Надо преодолеть дурную множественность бедного, смертельно опасного либерализма! Двигаться к торжеству рациональных, логически доказанных конструкций, отрицающих рост мягкотелости и смирения перед нарастающей энтропией, притворяющейся демократией! Необходима новая сверхрелигия. Требуется соединение народов в одном государстве. Только по-настоящему единый, планово управляемый мир сможет транслировать достижения прошлого в будущее. «Генетический купаж» выльет в мир универсальный «коктейль»:  «не станет ни греков, ни датчан, ни словаков и португальцев, ни шведов и французов…»

Нечесаный, небритый, нищий Махоркин через всю огромную страну движется в Астрахань, чтобы там убедить бизнесмена Пенталкина выдать пять миллионов для самых насущных работ по созданию Соло Моно – нового хозяина Земли, ее спасителя. Пенталкин слушает, не перебивает, вдумывается, отказывается. Махоркин, не видя смысла в продолжении сивомасковского существования, завершает жизнь, наглотавшись таблеток в сопровождении совсем недавно мрачно прославившегося «Боярышника».

А ведь Пенталкин даже колебался, задумчиво посматривая в сторону воодушевленного Федора! Не есть ли встреча Махоркина с Пенталкиным – внутренняя игра самого Александра Потёмкина? Вложить или не вложить деньги в проект Соло Моно? Не сделать ли так, что бред провинциального аутсайдера подхватят квалифицированные специалисты, далекие от махоркинского аскетизма? Или Потёмкин понимает, что профессионалы лишь часть проблемы. Решать ее должен не гений, не всемирно значимый купец, а народ – в его принятии нового человека?

Если бы Потёмкина устраивала трагедия (как содержание и стиль сознания), он сделал бы Фёдора Махоркина высоким, обречено летящим героем, гибнущим в противоречии между мощной идеей и его персональной малостью. Но трагедии Александр Потёмкин допускать не хочет. Как не пускает читателей и к тем традиционным реакциям, которые предполагает классический катарсис. Сопереживать – нет. Иные движения сознания необходимы для изменения мира.

Махоркина зовут Фёдор Михайлович. Потёмкин спорит с Достоевским. Но Достоевский необходим Потёмкину. Дело в том, что автор «Братьев Карамазовых», формально оставаясь в границах литературы, стал одним из оформителей национальной идеи. Русское мессианство прекрасно чувствует себя в художественном тексте, использует иррационализм эстетического слова для выхода на просторы сложной, преисполненной красоты проповеди. Для Потёмкина Достоевский – не содержание, а форма. Преодоление христианства при сохранении мессианского пафоса, использование романа в прагматических целях духовно-технологической революции, создание парадоксального героя для  интеллектуального удара по читателю – вот тот «достоевский» ресурс, который необходим автору «Соло Моно».

Всемирное единство? Да. Воплощенная в новой плоти мысль о воскрешении мертвых? Возможно. Страх перед Антихристом? Пожалуй, нет. Другая русская идея – не очередная версия христианства, не сегодняшний изгиб философии «серебряного века», а принципиальный технологизм. Вера в сверхчеловека, который рождается в пространстве науки, а не нравственных исканий. Однако этому сверхчеловеку необходимо пространство словесности – как способ обращения, как речь-притяжение. Если такой герой победит, думаю, он не будет нуждаться в литературе.

Потёмкин значителен своей сумрачностью, несмешным смехом. Любви не доверяет, любовь не считает конкурентоспособной силой. К христианству относится так, как бизнесмен к нанимаемым в рамках очередного проекта работникам. Единство мира способны обеспечить? Нет. Вобрать в свою достаточно влиятельную мифологию самые современные разработки и перспективные генокупажи? Нет. Спасти человека от безумия потребительства и глупости масскульта? Опят нет! Тогда зачем? Думаю, что мир романов Потёмкина отвечает: «Незачем».

Федор Михайлович Махоркин плох, совсем не жилец. Но именно он – не Эрих, Джулиан или Мишель… - только русский Федор Махоркин может смешать новую метафизику, последовательный, дикостью поражающий аскетизм и упоение научными утопиями. Пока в «цивилизованном мире» радуются тому, что почти ничего не происходят или пытаются удержать в слабых руках флаг демократии, Махоркин своим юродством делает примерно то, что пытались сотворить Гёте (через Фауста) или Ницше (через Сверхчеловека). Без красоты, с многословием – но пытается… Александру Потёмкину нужна русская идея – как форма мессианства, способная вместить иное содержание. Он – не в литературе, жонглирующей вымышленными образами. Потёмкин хочет быть в сверхлитературной словесности, кардинально меняющей жизнь.

 

Алексей Татаринов, доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой зарубежной литературы и сравнительного культуроведения Кубанского государственного университета (г. Краснодар)

idporog.ru