Текст книги "Страсть". Страсть читать книгу


Страсть читать онлайн

Страсть

Майя Бэнкс

Год издания: Не указан

Страниц: 108

Джейс, Эш и Гейб - трое богатых и влиятельных американских бизнесменов. Они привыкли получать все, что только пожелают. Всё без исключения. Они давнишние друзья и многолетние успешные деловые партнеры. Они сильны и влиятельны, импозантны и неотразимо сексуальны. Они привыкли делиться всем. Для Джейса и Эша это всегда означало: одна женщина на двоих. Но когда Джейс знакомится с Бетани, очарование и привлекательность этой женщины оказываются для него полной неожиданностью и у него вдруг возникает чувство, которого он никогда не испытывал прежде: ревность. Эта ревность сопровождается одержимостью, лишает привычного самообладания и угрожает его рассудку. Джейс не желает делить Бетани ни с кем. Он решает, что будет единственным мужчиной в ее жизни, хотя это и ставит под удар многолетнюю дружбу с Эшем. Бетани будет принадлежать только ему, и больше никому... даже если из-за этого придется повернуться спиной к лучшему другу. Впервые на русском языке!

Стр. 1 из 108

Джейс Крестуэлл похлопал Гейба Хэмилтона по плечу. Тот обернулся.

— Тебе не кажется, что ты слишком уж надолго заграбастал мою сестренку? — с улыбкой спросил Джейс. — Сейчас моя очередь танцевать с ней.

Нельзя сказать, что это очень обрадовало Гейба. Они с Миа незаметно протанцевали целый час, буквально примагнитившись друг к другу. Однако спорить он не стал, а молча отошел. Миа лучезарно улыбнулась брату, занявшему место Гейба.

Бальный зал отеля «Бентли» был в рождественском убранстве — намек на то, что Миа любила Рождество больше всех праздников, и констатация факта, что Гейб готов в лепешку разбиться, только бы сделать свою невесту счастливой.

Гейб всегда привык действовать быстро, особенно если ему чего-то хотелось. Церемонию помолвки он начал планировать уже в тот момент, когда надевал кольцо на палец Миа. Казалось, он опасался, что она может передумать, и решил ковать железо, пока горячо.

Джейсу было очень забавно наблюдать, как его друг дергается из-за женщины. Вот только маленькая пикантная особенность: эта женщина — его младшая сестра. Но Миа была счастлива. Чего же еще желать старшему брату?

— Тебе хорошо, сестренка? — спросил Джейс, кружа ее по паркету.

— Джейс, это просто фантастика. — Ее глаза сияли, как у ребенка. — Весь этот вечер. Волшебство какое-то. Даже не верится, что Гейб сумел все так быстро устроить. Совершенство. Другого слова не подберу.

— Рад слышать, что ты счастлива, — улыбнулся Джейс. — Гейбу придется с тебя пылинки сдувать, иначе я ему задницу надеру. Я не преминул сказать ему об этом.

— Не надо меня опекать, — отозвалась Миа. — Я уже большая девочка. Если он не будет обращаться со мной, как обещал, я сама ему задницу надеру.

— Теперь я в этом не сомневаюсь, — раскатисто захохотал Джейс. — В минувшие недели ты славненько заставила его подергаться. Я просто восхищался.

С лица Миа вдруг исчезла улыбка. Джейс тоже нахмурился и удивился: что может опечалить ее в такой вечер? Ему казалось, что она просто на седьмом небе от счастья.

— Я знаю, скольким ты жертвовал ради меня, — прошептала Миа. — Скажи, не я ли была причиной, помешавшей тебе жениться и обзавестись детьми? — (Джейсу показалось, что его любимая сестренка вдруг тронулась умом.) — Может, теперь ты поймешь, что я совсем взрослая, и займешься своей жизнью? Знаешь ли…

— Нет, не знаю, — перебил сестру Джейс и мотнул головой. — Будем надеяться, что твое умопомешательство временное. Если ты выходишь замуж, это еще не повод, чтобы я перестал волноваться за тебя и проявлять братскую заботу. Это факт, который советую тебе крепко запомнить. Далее. Неужели ты думаешь, что, если бы я женился, особенно когда ты была еще девчонкой-подростком, это существенно облегчило бы мою жизнь? Или, может быть, твою? Вместо сверхзаботливого, сверхтерпеливого брата ты бы получила вариант мамаши. Нет, даже не мамаши, а мачехи.

Миа остановилась и порывисто обняла брата:

— Джейс, мне не в чем тебя упрекнуть. Таких братьев надо еще поискать. Ты прекрасно меня вырастил, и я всегда буду благодарна за все жертвы, которые ты приносил ради меня.

Джейс обнял ее, все еще качая головой и не переставая удивляться ее словам. Его сестренка явно свихнулась. Потеряла голову от счастья скорого замужества. Теперь она хотела, чтобы все дорогие ей люди стали одинаково счастливы. Похоже, им с Эшем нужно тихо ретироваться отсюда.

— Миа, я не приносил никаких жертв. Мне не о чем сожалеть. И потом, тебе не приходило в голову, что я попросту не хотел жениться и заводить детей?

Миа хмуро отстранилась от брата. Джейс заметил, что она украдкой поглядывает туда, где стояли Гейб и Эш.

— Приходило, — ответила она.

Джейс удержал досадливый вздох. Миа была слишком уж хорошо осведомлена о сексуальных пристрастиях его и Эша. О том, что для постельных забав они выбирали себе одну женщину на двоих. Хуже всего, когда особенности сексуальной жизни брата становятся известны его сестре. Джейс не собирался оправдываться перед Миа и вообще не хотел обсуждать с ней свои пристрастия. Не самая подходящая тема для разговора с младшей сестрой.

— Играй по-крупному и живи свободно, — сказал Джейс, посчитав эти слова объяснением. Миа искоса посмотрела на брата. Она все еще хмурилась. — Наш девиз, — усмехнулся Джейс. — Жизненное кредо Гейба, Эша и мое. Только ты смогла заставить Гейба изменить нашему правилу. Но это не значит, что мы с Эшем обязаны последовать его примеру.

— Получается, если бы не я, Гейб и дальше трахал бы все, что движется? Хорошего же ты мнения о своем друге, — округлила Миа глаза.

— Правда не всегда бывает приятна.

— Я вот сейчас пойду и передам ему твои слова. — Миа ткнула брата кулаком в плечо.

— Думаю, он ничего нового о себе не услышит, — снова расхохотался Джейс. — Я не удивляюсь, что он так испугался потерять тебя. Настоящая женщина и должна вызывать такое чувство. Я всего лишь хочу, чтобы он достойно обращался с тобой.

Их разговор прервал подскочивший Эш.

— Миа, дорогая, теперь моя очередь танцевать с тобой. Гейб еще натанцуется. Тем более что сейчас его атаковали родители и он вовсю играет в хорошего сына.

Джейс наклонился к сестре и поцеловал ее в лоб:

— Это твой вечер, сестренка. Хочу, чтобы ты запомнила его навсегда. Так что развлекайся на всю катушку.

Ее улыбка снова засияла на весь бальный зал.

— Спасибо, Джейс. Я люблю тебя.

Он потрепал Миа по щеке, и довольный Эш закружил ее в танце.

Джейс отошел в дальний угол зала и стал наблюдать за празднеством. Гостей было не много: Гейб и Миа не хотели шумного торжества. Это был вечер их любви, за которым, естественно, последует ночь любви.

Во всем мероприятии ощущалась слащавая сентиментальность, но тот, кто устроил торжество, и та, ради кого оно было устроено, наслаждались сполна. Остальное их не волновало. Джейс до сих пор не определился в своих чувствах к случившемуся. Ему до сих пор казалось немыслимым, что лучший друг всерьез захомутал его младшую сестру. Джейса тревожили не столько четырнадцать лет разницы между Гейбом и Миа, сколько сексуальные требования Гейба.

Джейса и сейчас передергивало, стоило ему вспомнить, как несколько недель назад они с Эшем без предупреждения заглянули в квартиру Гейба… От такого зрелища хотелось отмыться, поскольку никакой нормальный брат не смог бы спокойно смотреть на то, что вытворяли с его младшей сестрой.

Понимает ли Миа, во что впутывается? Этот вопрос до сих пор будоражил Джейса. Гейб, как побитая собака, приполз к Миа на брюхе. И если бы у него не было серьезных намерений ее вернуть, он бы не стал унижаться перед ней на глазах у половины Нью-Йорка. Что ж, значит, его сестра и вправду выросла и в случае чего сумеет дать отпор Гейбу.

ruread.net

Читать книгу «Страсть» онлайн

Лорен Кейт

Страсть

(Падшие-3)

Пролог

Темная лошадка

Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009

Прозвучал выстрел. Широкие ворота с шумом распахнулась. Стук копыт отзывался эхом вокруг трека, как сильный удар грома.

— И они финишируют!

София Блисс отрегулировала широкий край своей шляпы с перьями. Она была приглушенного сиреневого оттенка, двадцать семь дюймов в диаметре, с шифоновой вуалью опущенной вниз. Достаточно большой, чтобы сделать ее взгляд как у надлежащего энтузиаста скачек, не столь безвкусным, чтобы привлечь неуместное внимание.

Три шляпы были специально заказаны у той же модистки в Хилтон Хэд для скачек. Одна, цвета жёлтого масла, скрывала белоснежную голову Лирики Крисп, сидевшей слева от мисс Софии, и наслаждающейся солёным сандвичем с говядиной. Вторая, цвета зелёной морской пены фетровая шляпа с большим горошком и атласной лентой, венчала черную гриву Вивины Сол, которая выглядела обманчиво скромной с её сложенными на коленях кистями в белоснежных перчатках справа от мисс Софии.

— Славный день для скачек, — сказала Лирика. В свои 136 лет, она была младшей из старейшин Жмаелима. Она вытерла капельки горчицы с уголков своего рта. — Можете ли вы поверить, что это мой первый раз на треке?

— Ччч, — зашипела София. Лирика приняла такой упрек. Сегодня речь пойдёт совсем не о лошадях, это подпольная встреча великих умов. А что, если другие великие умы, вот так случилось, ещё не нашлись? Они должны быть здесь. На этом совершенно нейтральном месте, упомянутом в письме, запечатанном золотой печатью, которое София получила от неизвестного отправителя. Другие должны быть здесь, чтобы защитить их и если что атаковать всем вместе. В любой момент. Она надеялась на это.

— Хороший день, хорощий спорт, — сухо сказала Вивина. — Жаль, наши лошади в этих простых забегах, как эти кобылки. Разве не так, Софи? Держу пари, благородной Люсинде придёт конец.

— Я сказала, ччч, — София прошептала. — Прикуси свой язык. Повсюду шпионы.

— Ты параноик, — сказала Вивина, копируя звонкий смех Лирики.

— Какая есть, — сказала София.

Там, когда-то на верхушке Жмаелима их было много, 24 старейшины. Кластер из смертных, бессмертных, и нескольких трансвечных, как сама София. Оси знаний, страсти и веры объединенные одной целью: вернуть мир в безгреховное состояние, тот краткий, великолепный момент перед Падением ангелов. Для лучшего или худшего.

Так было написано, ясно как день, в кодексе, который они составили и подписали вместе: Для лучшего или худшего.

Потому что на самом деле, может получится и так, и так.

У каждой из монет всегда две стороны. Орёл и решка. Свет и тьма. Добро и…

Но, тот факт, что другие старейшины были сами не готовы для обоих вариантов не было виной Софии. Так было, однако, ее мучило, когда один за другим они отправляли уведомления о своем уходе. Ваши цели стали слишком темными. Или: стандарты организации упали. Или: Старейшины отклонились слишком далеко от исходного кодекса. Первый шквал писем прибыл, как и ожидалось, в течении недели после инцидента с девушкой Пенниуизер. Они не могли смириться с смертью одного небольшого незначительного ребенка. Один неосторожный момент с кинжалом и вдруг старейшины испугались, все они боялись гнева Чистильщиков.

Трусы.

София не боялась Чистильщиков. Их задание было условно-досрочное освобождение падших, а не праведников. Невзыскательные ангелы такие как Спаркс Роланд и Арриана Альтер. Пока один не дезертировал с Небес, каждый был волен немного колебаться. Отчаянные времена практически подтолкнули к этому. София чуть не получила косоглазия от сердечных писем других Старейшен. Но даже, если бы она захотела вернуть перебежчиков обратно, а она не хотела, то всё равно ничего не смогла бы сделать.

София Блисс — школьный библиотекарь, которая была, когда-то секретарем Жмаелима — сейчас была высшим должностным лицом среди старейшин. Их осталось всего двенадцать. И девятерым из них нельзя доверять.

Так что осталось трое из них, и сегодня здесь, в их огромных пастельных шляпах, они размещали фальшивые ставки на скачках. И ожидали. Это было жалко, до чего они докатились.

Рейс подошел к концу. Громкоговоритель объявил результаты, победителей и шансы для следующей гонки. Обеспеченные люди и пьяницы, все вокруг них ликовали или сильнее вжимались в свои места.

И девушка лет девятнадцати, со светлыми волосами, связанными в хвост, в коричневом плаще, и непроницаемых темных очках, медленно поднималась по алюминиевым ступенькам к Старейшинам.

София застыла. Почему она здесь?

Было почти невозможно сказать, в каком направлении девушка смотрела, и София очень старалась не смотреть на нее. Не то чтобы это имело бы значение, девушка не сможет увидеть ее. Она была слепой. Но потом…

Изгой кивнула один раз Софии. Ах, да, эти глупцы могли видеть горящие души человека. Жизненная сила Софии была тусклой, но ее все равно можно было увидеть.

Девушка села на свободное место перед Старейшинами, сжимая в руках пятидолларовый купон.

— Привет. — Голос Изгоя был монотонным. Она не обернулась.

— Я действительно не знаю, почему ты здесь, — сказала Мисс София. Это был влажный ноябрьский день в штате Кентукки, но на ее лбу вспыхнул блеск пота. — Наше сотрудничество закончилось, когда вашей когорте не удалось получить девушку. Не вижу смысла в горькой болтовне с тем, кто называл себя Филиппом и предал нас. — София наклонилась вперед, ближе к девушке, и поморщилась. — Все знают, Изгоям не стоит доверять…

knigochei.net

Читать онлайн книгу Страсть - Майя Бэнкс бесплатно. 1-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Назад к карточке книги

Майя БэнксСтрасть

Глава первая

Джейс Крестуэлл похлопал Гейба Хэмилтона по плечу. Тот обернулся.

– Тебе не кажется, что ты слишком уж надолго заграбастал мою сестренку? – с улыбкой спросил Джейс. – Сейчас моя очередь танцевать с ней.

Нельзя сказать, что это очень обрадовало Гейба. Они с Миа незаметно протанцевали целый час, буквально примагнитившись друг к другу. Однако спорить он не стал, а молча отошел. Миа лучезарно улыбнулась брату, занявшему место Гейба.

Бальный зал отеля «Бентли» был в рождественском убранстве – намек на то, что Миа любила Рождество больше всех праздников, и констатация факта, что Гейб готов в лепешку разбиться, только бы сделать свою невесту счастливой.

Гейб всегда привык действовать быстро, особенно если ему чего-то хотелось. Церемонию помолвки он начал планировать уже в тот момент, когда надевал кольцо на палец Миа. Казалось, он опасался, что она может передумать, и решил ковать железо, пока горячо.

Джейсу было очень забавно наблюдать, как его друг дергается из-за женщины. Вот только маленькая пикантная особенность: эта женщина – его младшая сестра. Но Миа была счастлива. Чего же еще желать старшему брату?

– Тебе хорошо, сестренка? – спросил Джейс, кружа ее по паркету.

– Джейс, это просто фантастика. – Ее глаза сияли, как у ребенка. – Весь этот вечер. Волшебство какое-то. Даже не верится, что Гейб сумел все так быстро устроить. Совершенство. Другого слова не подберу.

– Рад слышать, что ты счастлива, – улыбнулся Джейс. – Гейбу придется с тебя пылинки сдувать, иначе я ему задницу надеру. Я не преминул сказать ему об этом.

– Не надо меня опекать, – отозвалась Миа. – Я уже большая девочка. Если он не будет обращаться со мной, как обещал, я сама ему задницу надеру.

– Теперь я в этом не сомневаюсь, – раскатисто захохотал Джейс. – В минувшие недели ты славненько заставила его подергаться. Я просто восхищался.

С лица Миа вдруг исчезла улыбка. Джейс тоже нахмурился и удивился: что может опечалить ее в такой вечер? Ему казалось, что она просто на седьмом небе от счастья.

– Я знаю, скольким ты жертвовал ради меня, – прошептала Миа. – Скажи, не я ли была причиной, помешавшей тебе жениться и обзавестись детьми? – (Джейсу показалось, что его любимая сестренка вдруг тронулась умом.) – Может, теперь ты поймешь, что я совсем взрослая, и займешься своей жизнью? Знаешь ли…

– Нет, не знаю, – перебил сестру Джейс и мотнул головой. – Будем надеяться, что твое умопомешательство временное. Если ты выходишь замуж, это еще не повод, чтобы я перестал волноваться за тебя и проявлять братскую заботу. Это факт, который советую тебе крепко запомнить. Далее. Неужели ты думаешь, что, если бы я женился, особенно когда ты была еще девчонкой-подростком, это существенно облегчило бы мою жизнь? Или, может быть, твою? Вместо сверхзаботливого, сверхтерпеливого брата ты бы получила вариант мамаши. Нет, даже не мамаши, а мачехи.

Миа остановилась и порывисто обняла брата:

– Джейс, мне не в чем тебя упрекнуть. Таких братьев надо еще поискать. Ты прекрасно меня вырастил, и я всегда буду благодарна за все жертвы, которые ты приносил ради меня.

Джейс обнял ее, все еще качая головой и не переставая удивляться ее словам. Его сестренка явно свихнулась. Потеряла голову от счастья скорого замужества. Теперь она хотела, чтобы все дорогие ей люди стали одинаково счастливы. Похоже, им с Эшем нужно тихо ретироваться отсюда.

– Миа, я не приносил никаких жертв. Мне не о чем сожалеть. И потом, тебе не приходило в голову, что я попросту не хотел жениться и заводить детей?

Миа хмуро отстранилась от брата. Джейс заметил, что она украдкой поглядывает туда, где стояли Гейб и Эш.

– Приходило, – ответила она.

Джейс удержал досадливый вздох. Миа была слишком уж хорошо осведомлена о сексуальных пристрастиях его и Эша. О том, что для постельных забав они выбирали себе одну женщину на двоих. Хуже всего, когда особенности сексуальной жизни брата становятся известны его сестре. Джейс не собирался оправдываться перед Миа и вообще не хотел обсуждать с ней свои пристрастия. Не самая подходящая тема для разговора с младшей сестрой.

– Играй по-крупному и живи свободно, – сказал Джейс, посчитав эти слова объяснением. Миа искоса посмотрела на брата. Она все еще хмурилась. – Наш девиз, – усмехнулся Джейс. – Жизненное кредо Гейба, Эша и мое. Только ты смогла заставить Гейба изменить нашему правилу. Но это не значит, что мы с Эшем обязаны последовать его примеру.

– Получается, если бы не я, Гейб и дальше трахал бы все, что движется? Хорошего же ты мнения о своем друге, – округлила Миа глаза.

– Правда не всегда бывает приятна.

– Я вот сейчас пойду и передам ему твои слова. – Миа ткнула брата кулаком в плечо.

– Думаю, он ничего нового о себе не услышит, – снова расхохотался Джейс. – Я не удивляюсь, что он так испугался потерять тебя. Настоящая женщина и должна вызывать такое чувство. Я всего лишь хочу, чтобы он достойно обращался с тобой.

Их разговор прервал подскочивший Эш.

– Миа, дорогая, теперь моя очередь танцевать с тобой. Гейб еще натанцуется. Тем более что сейчас его атаковали родители и он вовсю играет в хорошего сына.

Джейс наклонился к сестре и поцеловал ее в лоб:

– Это твой вечер, сестренка. Хочу, чтобы ты запомнила его навсегда. Так что развлекайся на всю катушку.

Ее улыбка снова засияла на весь бальный зал.

– Спасибо, Джейс. Я люблю тебя.

Он потрепал Миа по щеке, и довольный Эш закружил ее в танце.

Джейс отошел в дальний угол зала и стал наблюдать за празднеством. Гостей было не много: Гейб и Миа не хотели шумного торжества. Это был вечер их любви, за которым, естественно, последует ночь любви.

Во всем мероприятии ощущалась слащавая сентиментальность, но тот, кто устроил торжество, и та, ради кого оно было устроено, наслаждались сполна. Остальное их не волновало. Джейс до сих пор не определился в своих чувствах к случившемуся. Ему до сих пор казалось немыслимым, что лучший друг всерьез захомутал его младшую сестру. Джейса тревожили не столько четырнадцать лет разницы между Гейбом и Миа, сколько сексуальные требования Гейба.

Джейса и сейчас передергивало, стоило ему вспомнить, как несколько недель назад они с Эшем без предупреждения заглянули в квартиру Гейба… От такого зрелища хотелось отмыться, поскольку никакой нормальный брат не смог бы спокойно смотреть на то, что вытворяли с его младшей сестрой.

Понимает ли Миа, во что впутывается? Этот вопрос до сих пор будоражил Джейса. Гейб, как побитая собака, приполз к Миа на брюхе. И если бы у него не было серьезных намерений ее вернуть, он бы не стал унижаться перед ней на глазах у половины Нью-Йорка. Что ж, значит, его сестра и вправду выросла и в случае чего сумеет дать отпор Гейбу.

Джейс старался не думать об этом.

Он вздохнул и стал разглядывать гостей… С тех пор как в автомобильной катастрофе погибли их родители, Миа занимала значительное место в его жизни. Поздний ребенок. Но и родители, и Джейс души в ней не чаяли. Внезапная смерть отца и матери коренным образом изменила и его жизнь, и жизнь его маленькой сестры.

Он учился в колледже и, пока не случилась трагедия, весело проводил время с Гейбом и Эшем, попивая пиво и ухлестывая за сверстницами. И вдруг эта внезапная ответственность за шестилетнюю Миа. К чести Гейба и Эша, они помогали ему, как могли и чем могли. Миа скрепила их дружбу. И наверное, не было ничего удивительного, что, став взрослой, сестра выбрала одного из его друзей.

Нужно привыкать к тому, что теперь он не несет полной ответственности за Миа. Джейс вовсе не собирался уходить из компании или переезжать в другое место. Просто теперь все будет по-другому. Миа начнет строить свою замужнюю жизнь и уже не будет обращаться к брату из-за мелких или крупных проблем. Казалось бы, можно облегченно вздохнуть, но на душе у Джейса было муторно. В его голове никак не укладывалось, что младшая сестренка больше не нуждается в нем так остро, как прежде.

Предаваясь этим невеселым раздумьям, Джейс вдруг заметил молодую женщину, собиравшую со стола грязную посуду и пустые рюмки и бокалы. Кажется, сегодня она уже попадала в поле его зрения. Она явно не была официанткой. Джейс не видел, чтобы она разносила шампанское и закуски. Женщина была одета в черные брюки и белую блузку, а поверх она повязала фартук.

Джейс долго изучал ее и только потом понял, что именно привлекло его внимание. Женщина совершенно не вписывалась в окружающую обстановку. Джейс сам не мог объяснить, откуда у него возникло это ощущение. Но чем больше он смотрел на нее, тем яснее понимал: она выглядит скорее как человек, приглашенный на торжество. В ее облике не было ничего от официантки или уборщицы.

Ее волосы были убраны наверх и скреплены заколкой. Они производили довольно возбуждающее впечатление, словно просили, чтобы мужская рука сняла заколку и разметала их по плечам. Несколько иссиня-черных прядей выбились из прически и теперь соблазнительно покачивались возле шеи.

Женщина была худощавой, без округлостей, обычно нравившихся Джейсу. Узкие бедра, маленькая грудь, которая тем не менее достаточно выпирала под застегнутой на все пуговицы блузкой, чтобы будить желание. Да и вся она была миниатюрной. Изящной. Можно даже сказать, хрупкой.

Когда женщина повернулась и Джейс увидел ее лицо, у него перехватило дыхание. Таких, как она, называли тонкокостными. Или, пользуясь старомодным языком, особами деликатного сложения. Высокие, выдающиеся скулы, производящие впечатление, будто их хозяйка постоянно недоедает. Маленький подбородок. И… глаза. Боже, какие у нее были глаза! Просто огромные для такого узкого лица. Сверкающие, редкого оттенка синего. Чем-то похожие на сине-голубой лед. Сочетание таких глаз и черных волос производило просто завораживающий эффект.

Она сама была завораживающей.

Потом женщина повернулась к нему спиной, взяла поднос с грязной посудой и направилась в сторону кухни. Джейс видел, как напряглись ее руки. Он провожал ее взглядом до тех пор, пока она не скрылась за дверью.

– Не твой типаж, – пробормотал за его спиной Эш.

Голос друга выбил Джейса из мечтательного состояния. Эш успел потанцевать с Миа и вернул ее жениху. Джейс посмотрел туда, где танцевали Миа и Гейб. Они снова приклеились друг к другу. Глаза сестры светились радостью. Она смеялась. Джейсу и самому стало легче. Его сестра попала в хорошие руки. Главное – она счастлива.

– О чем это ты? – с некоторым раздражением спросил Джейс.

– О цыпочке, убирающей со столов. Видел, как ты пялился на нее. Черт бы тебя побрал, Джейс, ты же буквально раздевал ее глазами. – (Джейс нахмурился, но промолчал.) – Я тоже играю, – сообщил Эш. – Горячая девчонка.

– Нет.

Отрицание прозвучало резче, чем Джейсу того хотелось. Он даже не понимал, отчего сделал такой упор на своем «нет» и почему отпустившее его напряжение вдруг снова вернулось.

– Расслабься, – засмеялся Эш. – Подожди здесь, а я пойду ее очаровывать.

– Эш, не смей к ней приближаться! – прорычал Джейс.

Но Эш уже пробирался в направлении кухни, оставив Джейса стоять со стиснутыми кулаками. Дерьмовая ситуация. И как он объяснит своему лучшему другу, с которым привык регулярно делить женщин, что на этот раз присутствия Эша ему не требуется? И почему ему вдруг захотелось, чтобы Эш держался подальше от незнакомки?

Глава вторая

Бетани Уиллис вытерла руки о штанины своих поношенных брюк и ненадолго закрыла глаза. Она стояла возле большой мойки, куда складывала грязную посуду, собранную по столам в зале. Ее покачивало.

Она устала. Зверски устала. А еще ей хотелось есть. Самая приятная сторона таких вот подработок, не считая оплаты наличными, – еда. Ей разрешили собрать остатки еды. Судя по количеству угощения, урожай сегодня будет обильным.

Богатые всегда излишествуют. Угощения и выпивки было явно рассчитано на большее количество приглашенных. Бетани мысленно пожала плечами. По крайней мере, сегодня она наестся досыта, даже если вся эта изысканная дребедень и не придется ей по вкусу.

Тут бы и Джеку хватило.

Ей вдруг стало грустно. Грусть быстро сменилась чувством вины. У нее не было причин считать себя виноватой. Джек рано или поздно вновь появится. Он всегда так делал: исчезал надолго, а потом, когда ему требовалось место, где можно перекантоваться и где к нему по-дружески относятся, возвращался. Когда ему требовались еда и деньги… Особенно деньги.

У нее сдавило грудь. Она прекрасно знала, куда шли деньги, которые он выпрашивал, хотя ему и было противно обращаться к ней с просьбами. Он никогда не смотрел ей в глаза. Обычно упирался взглядом в пол и бубнил: «Бети… тут такое дело. Мне нужно…» Ничего другого он не говорил. Она давала ему деньги, поскольку ничем другим помочь не могла. Ей ненавистно было слышать, как он произносит: «Бети». Она ненавидела само это уменьшительное имя, хотя когда-то оно вызывало у нее восхищение. Ведь так назвал ее человек, заботившийся о ней.

Джек. Единственный человек в мире, который пытался защитить ее от всего. Единственный, кому было не наплевать на нее.

Ее брат. Не по крови, но во всем остальном он был ей братом. Он принадлежал ей, как и она принадлежала ему. Разве она могла повернуться к нему спиной?

Не могла. И никогда не повернется.

Скрипнула боковая дверь, та, что выходила в проезд с контейнерами для отходов. Бетани повернула голову. В проеме стоял Джек. Голова вполоборота, чтобы следить за проездом. Таков Джек. Где бы он ни появлялся, всегда контролировал обстановку и заранее знал, как ему скрыться.

– Бети, – тихо позвал он.

Бетани вздрогнула, зная, зачем он пришел. Она молча полезла в карман брюк, где лежали свернутые трубочкой деньги. Половина ее заработка, выданная авансом. Вторую половину она получит, когда закончит работу. Джеку она отдаст первую половину, а на остальные будет жить, пока не подвернется новая подработка. А когда это случится, не знает никто.

Торопливо подойдя к боковой двери, Бетани сунула деньги в руку Джека. Он тут же отвел взгляд, стараясь не встречаться с ней глазами. Деньги он запихнул в грязные, рваные джинсы. Вся его поза говорила о том, до чего ему это противно. Бетани это тоже было противно.

– Спасибо, – прошептал он. – С тобой все нормально? Есть где сегодня ночевать?

Места ночлега у нее не было, но она не собиралась ему об этом рассказывать. Проще соврать.

– Да.

Его напряжение немного спало.

– Отлично, – кивнул он. – Я продолжаю действовать, Бети. Скоро у нас с тобой появится надежное место.

Она покачала головой, поскольку это он говорил каждый раз, но его слова никогда не осуществлялись даже частично.

Джек наклонился и поцеловал ее в лоб. Бетани не открывала глаз, мысленно представляя различные обстоятельства. Но это было впустую. Нужно принимать все так, как есть, а желать, чтобы было по-иному, столь же бессмысленно, как писать против ветра.

– Я буду следить за тобой, – сказал он.

Она кивнула. Потом, когда фигура Джека начала растворяться в сумраке проезда, подняла голову и прошептала:

– Джек, пожалуйста, будь осторожен.

Его улыбка была совсем призрачной.

– Малышка, я всегда осторожен.

Бетани смотрела ему вслед и чувствовала, как у нее растет комок в горле. Черт! Ее захлестнула злость, но и злость была бесполезной. Она сжимала и разжимала пальцы. Вот он опять, нарастающий зуд. Потребность, жажда. Бетани сражалась с этим врагом, но битва была тяжелой. Победа еще не стала окончательной. Она давно не вспоминала о таблетках, но сегодня они ей снова понадобились. Голод и эмоциональная боль лишь заслоняли эту потребность, и не более того.

Забыться бы сейчас. Хотя бы на короткое время почувствовать себя в ином состоянии, когда мир становится более дружественным и управляемым. Хотя бы на несколько часов поверить, что все можно преодолеть и со всем справиться.

Она не могла вернуться к прежней жизни. Она слишком яростно сражалась, чтобы вырваться, и эта война отняла у нее все. Так надо ли множить потери? Может, плюнуть на все и начать медленное соскальзывание вниз, в мрачное прошлое? Но она должна быть сильной. Должна, даже если сейчас она совсем слабая.

– Это был твой дружок?

Вопрос, заданный суховатым тоном, заставил Бетани вздрогнуть. Она обернулась, и у нее заколотилось сердце. Возле двери в зал стоял мужчина и пристально смотрел на нее.

Один из богатеньких. Гость на этом торжестве. Даже больше, чем просто гость. Бетани видела его рядом с парой, празднующей помолвку. Боже, до чего же он хорош! Уверенный. Элегантный. Казалось, он сошел с глянцевой обложки журнала о богатой и красивой жизни. Он был из мира, к которому Бетани никогда не принадлежала и не будет принадлежать.

Мужчина засунул руки в карманы дорогих слаксов. Он продолжал разглядывать ее с каким-то ленивым пренебрежением. Его зеленые глаза вспыхивали, словно он решал, достойна ли она. Вот только чего? Его внимания? Какая дурацкая мысль.

У него были светлые волосы. Ее никогда особо не тянуло к блондинам. Однако его волосы были не просто светлыми. Бетани разглядела не менее четырех оттенков: от грязновато-серого до пшеничного. На такого красавчика даже больно было смотреть.

– Ты ответишь на мой вопрос? – мягко спросил он. Она молча покачала головой. К ее удивлению, мужчина засмеялся: – Как прикажешь понимать этот жест? Как нежелание отвечать? Или как ответ, что тот парень не является твоим дружком?

– Он не мой дружок, – прошептала Бетани.

– Премного благодарен за ответ, – буркнул блондин.

Бетани удивленно моргнула и тут же настороженно сощурилась. Мужчина шагнул к ней. Она быстро перешла на другое место, чтобы он не мог припечатать ее спиной к двери. Бетани не могла убежать, к тому же бегство не решение проблемы. Ей обязательно нужно получить вторую половину заработка. И потом, она рассчитывала поесть и кое-что забрать с собой.

Однако блондин вновь оказался почти рядом с ней. Он приближался, пока у нее не застучало в висках. Бетани поглядывала на боковую дверь. Ей вдруг стало наплевать, получит она сегодня деньги или нет.

– Как тебя зовут?

– А это так важно? – спросила Бетани.

Светловолосый скособочился и после некоторого молчания ответил:

– Да, это важно.

– Почему? – прошептала Бетани.

– Потому что у нас нет привычки трахать женщин, чьих имен мы не знаем.

Вот те на! Подобное заявление ее никоим образом не устраивало, но она не знала, с чего начать свои возражения. Перво-наперво она выставила руку вперед, инстинктивно защищаясь от приближения блондина.

– Мы? – переспросила она. – Это что еще за «мы»? Что за идиотская затея? Я вообще не собираюсь трахаться. Ни с вами, ни с ними. Ни с кем и никак.

– Джейс тебя хочет.

– Какой еще, к чертям собачьим, Джейс?

– Я решил, что тоже тебя хочу.

Бетани едва сдерживала злость. Едва. Она скрипнула зубами и устремилась в атаку:

– Я не потерплю сексуальных домогательств на работе. Я подам жалобу и еще потребую возместить мне моральный ущерб.

К удивлению Бетани, мужчина лишь улыбнулся. Он протянул руку с явным намерением коснуться ее щеки:

– Милая девушка, остынь. Я тебя не домогаюсь. Я предлагаю. Большая разница.

– Это по-вашему, – огрызнулась Бетани.

Блондин пожал плечами. Казалось, его не заботило, согласится она или нет.

– Кто вообще этот Джейс? – спросила она. – И кто вы такой? Это что за манера делать женщине подобное предложение, даже не представившись? Зато вам, видите ли, прежде чем трахнуть, необходимо знать мое имя. Мистер, у вас все в порядке с головой? Вы мне тут болтаете про какого-то Джейса, а своего имени не сказали.

Мужчина снова засмеялся. Смех его был на удивление теплым. Ей вдруг захотелось слушать этот смех до бесконечности. Беспечный смех человека, в жизни которого нет таких проблем, как у нее. Бетани наслаждалась его смехом, что не мешало ей одновременно презирать блондина и жгуче ему завидовать. Да, у него явно не было проблем. Похоже, единственная его забота – кого бы затащить в постель на эту ночь.

– Меня зовут Эш. А Джейс – мой лучший друг.

– Бетани, – неохотно назвалась она. Потом ее глаза снова сузились. – Это что же, вы оба хотите меня?

– Угу, – кивнул Эш. – Не такое уж редкое явление. Мы с Джейсом частенько делим одну женщину на двоих. Это называется «секс втроем». У тебя такое было? Если нет, гарантирую: получишь незабываемое удовольствие.

– Было у меня такое. Ничего особенного, – сердито бросила Бетани.

В зеленых глазах Эша что-то блеснуло. Похоже, она удивила его своим признанием. А что, только у него есть право удивлять ее своими мерзкими предложениями?

– Если ничего особенного, тогда, должно быть, ты трахалась не с теми мужчинами.

У Бетани распахнулись глаза. Что ответишь на такие слова? Ничего удивительного, если у нее вошло в привычку трахаться не с теми мужчинами. Подумаешь, ошеломляющее открытие!

– Эш.

В не слишком просторном помещении кухни это слово прозвучало как взрыв. Бетани резко повернулась и увидела в дверях другого мужчину. Его задумчивый взгляд прожигал Эша насквозь. Но тот даже не обратил внимания, что второй мужчина сильно рассержен.

Зато Бетани обратила.

Этот мужчина сегодня уже приметил ее. Он так и впивался в нее глазами, когда она убирала со столов. Дважды она чувствовала на себе его взгляд, проникавший под кожу и заставлявший ее дрожать от пронизывающей силы. Эш был легче, беззаботнее. Его облик словно говорил: «Ну да, я привык к тому, что богат и могу делать только то, что мне хочется…» Второй мужчина был полной противоположностью Эшу.

«Пронизывающий насквозь» – так Бетани охарактеризовала бы второго мужчину, хотя и понимала, что выбрала не те слова. Она не знала, какими словами описать этого человека. Крутой? Самоуверенный? У Бетани было предостаточно опыта общения с подобными мужчинами: на улицах и когда они приходили с улиц. Бетани вдруг подумала: она лучше согласилась бы оказаться в постели со знакомым дьяволом, чем с этим, умеющим прожигать взглядом насквозь.

Темные глаза. Темные волосы. Шикарные, надо сказать, волосы. Спутанные, длинноватые. Прядь, налезающая на лоб. Он трясет головой, пытаясь откинуть непослушную прядь, свисавшую почти до его воротника и придававшую ему сходство с диким зверем. Возможно, кому-то из женщин хотелось приручить этого зверя. Напрасная затея. Загорелая кожа. Загар настоящий, а не подделка из солярия, куда ходят смазливые парни из породы метросексуалов. Под всем этим блеском и лоском чувствовалась прочная основа. И даже лоск у него был каким-то иным. Не таким, как у Эша.

У Эша благосостояние было его второй кожей. Скорее всего, он родился в богатой семье. А вот второго жизнь успела побить, и богатство он зарабатывал собственными руками.

Мысль, пришедшая Бетани в голову, была дурацкой, и тем не менее… В темноволосом было что-то опасное. Что-то, заставившее ее встать и внутренне собраться.

– Джейс, – все тем же ленивым голосом произнес Эш, – познакомься с Бетани.

Дерьмовая ситуация! Дерьмо, дважды, трижды дерьмо!

Это и есть лучший друг Эша, вместе с которым они трахают одну женщину? Значит, Эш предлагал ей провести ночь вместе с ними двоими.

Джейс поджал губы и шагнул вперед. Бетани инстинктивно попятилась.

– Ты ее пугаешь, – с укором сказал Эш.

К удивлению Бетани, Джейс застыл на месте, но его глаза по-прежнему прожигали дыры в теле Эша. Пусть. Хотя бы не в ее собственном.

– Я же тебе говорил не делать этого, – тихо и зло произнес Джейс.

– Да, говорил. А я не послушал.

Бетани была ошарашена. Но потом Джейс повернулся к ней, и в его взгляде появилось то, от чего у нее перехватило дыхание.

Интерес.

Он смотрел на нее совсем не так, как смотрит на женщину мужчина, желающий ее трахнуть. Во взгляде Джейса было что-то иное, но Бетани не могла понять, что именно. Потом она вспомнила: ведь он наблюдал за ней весь вечер. В общем-то, и она тоже наблюдала за ним.

– Прошу прощения, – начал Джейс.

– Ваше предложение включает в себя обед? – выпалила Бетани.

Она застыла на месте и вдруг поняла: она не хочет, чтобы он ушел. Не сегодня. Сегодня ей хотелось погреться на солнце. Сегодня ей хотелось оказаться в мире, где тепло и где не происходит ничего гнусного. Ей хотелось на одну ночь забыть свою жизнь, Джека и все проблемы, связанные с ним и с собой.

И этот человек мог подарить ей такую ночь. В этом Бетани почему-то была уверена. Если ему никак не отделаться от Эша, что ж, она готова пойти с ними двоими.

Ей не хотелось выходить из отеля на холод и возвращаться в мир, ожидавший ее.

– Что?

Джейс посмотрел на нее так, словно она вдруг стала двухголовой. Он сдвинул брови, отчего его взгляд сделался еще острее. Казалось, он глазами выворачивал Бетани наизнанку.

– Он сказал, что вы хотите секс втроем. – Она кивнула на Эша. – Вот я и спрашиваю, входит ли обед в ваше… предложение?

– А как же, – обиженным тоном ответил Эш.

– Тогда о’кей, – сказала Бетани, торопливо произнеся эти слова, чтобы не передумать.

Она понимала, насколько это глупо. Сейчас она совершала самый дурацкий из всех своих дурацких поступков, но отступать не собиралась.

Джейс продолжал следить за каждым ее движением. Он словно забыл о существовании Эша. Он не видел ничего, кроме нее.

– Сначала я должна закончить работу.

– В этом нет необходимости, – возразил Эш. – Ты можешь уйти в любое время.

– Не могу, – покачала головой Бетани, – иначе не получу вторую половину своих денег.

– Торжество вот-вот закончится. Гейб не собирается растрачивать время на танцы. Ему хочется поскорее увезти Миа домой и уложить в постель, – сказал Эш. – Я компенсирую тебе вторую половину.

У Бетани все внутри похолодело. Она отступила на шаг. Кажется, даже ее лицо стало ледяным.

– Я передумала, – заявила она.

– Это еще что за игры? – взвился Эш.

А Джейс молчал, но следил за каждым ее шагом. Бетани вдруг показалось, что он может не выпустить ее отсюда. Кухня превратилась в подобие западни, отчего боковая дверь становилась все более манящей.

– Я не продаюсь, – тихо сказала Бетани. – Я жалею, что спросила про обед. Я должна была сразу отказаться. Вы предлагали секс втроем. Но я не хочу, чтобы мне за это платили.

В нее стала вгрызаться боль. Далекие воспоминания, которые так никуда и не делись. Выбор, который она делала каждый раз. Последствия каждого раза. Все это смыкалось вокруг нее, образуя непроницаемую стену. Всего один день. Только один день в солнечном мире Но солнце было не для нее. Оно никогда не было для нее.

Джейс тихо пробормотал какое-то ругательство. Первый звук, который он произнес за все это время. Потом его губы сомкнулись. Он был рассержен.

Его взгляд задержался на Эше, и тогда Бетани поняла: Джейс сердит вовсе не на нее, а на Эша. Здорово сердит.

– Я же говорил тебе: не делай этого, – выдавил из себя Джейс. – Все испортил. Надо было меня слушать.

А ситуация становилась все паршивее. Эш явно хотел действовать, Джейс – нет. Эш хотел подгрести к ней, Джейс, похоже, даже не собирался. Все это было до жути унизительно.

– Мне надо работать, – торопливо произнесла Бетани и начала потихоньку пятиться к двери, выходившей в бальный зал. Ее спина почти уже уперлась в дверь.

И вдруг Джейс оказался у нее на пути, мгновенно преградив ей дорогу к бегству. Он стоял почти рядом. Бетани чувствовала его запах и жар тела. Этот жар окутал ее, и ей почему-то стало хорошо. Настолько хорошо, что захотелось сделать какую-нибудь глупость. Например, прижаться к Джейсу. Зачем? Хотя бы затем, чтобы почувствовать шершавость его щеки.

Потом его пальцы приподняли ей подбородок. Прикосновение было совсем нежным. Бетани просто не могла не ответить. Она послушно подняла голову, и их глаза встретились.

– Заканчивай работу. Мы подождем. Потом у нас будет обед, который правильнее было бы назвать ужином. Назови, что бы ты хотела заказать. И где ты предпочтешь есть: в ресторане или в номере?

Все вопросы были заданы в вежливой форме и таким же вежливым, мягким тоном. В них даже ощущалось что-то интимное. Говоря с ней, Джейс ни разу не взглянул на Эша. Он смотрел только на нее. Его взгляд гипнотизировал Бетани, не давая ей отвести глаза. Она уже и забыла, как несколько минут назад отказалась трахаться с ними.

Заставив себя усилием воли оторваться от глаз Джейса, Бетани оглядела свою одежду. В фильмах героини обычно говорили: «Я должна съездить домой и переодеться». А у нее сейчас ни дома, ни одежды. Они же не поведут ее в дешевую забегаловку. А для шикарных ресторанов, куда эти двое привыкли ходить, ее тряпки не годились.

Бетани откашлялась, чтобы скрыть смущение:

– Можно и в номере. А насчет заказа – мне все равно. Было бы горячее и вкусное. Только не надо всех этих изысков. По правде говоря, я бы съела горячий гамбургер. И картофель фри. – У нее даже засосало под ложечкой. В таком состоянии она, пожалуй, и человека могла бы прикончить за гамбургер и порцию жареной картошки. – Да, и еще апельсиновый сок, – торопливо добавила она, вспомнив, что еду надо чем-то запивать.

Эша такое меню явно удивило, но Джейс и бровью не повел:

– Значит, гамбургер, жареная картошка и апельсиновый сок. Я сумею это устроить. – Он взглянул на часы. – Через пятнадцать минут зал опустеет. Сколько времени тебе нужно, чтобы закончить работу?

– Сомневаюсь, что за пятнадцать минут все гости разойдутся, – сказала Бетани. – Наверное, самые важные и уйдут, а другие останутся. Особенно когда вокруг столько еды и выпивки. И потом…

Джейс не дал ей договорить.

– Я сказал: через пятнадцать минут в зале никого не останется.

Это не было его предположением. Он говорил так, словно обещал ей.

– Сколько времени тебе нужно, чтобы закончить работу? – нетерпеливо повторил Джейс.

– Где-то полчаса.

Его пальцы скользнули по ее щеке, коснулись виска, поиграли с прядками, выбившимися из прически.

– Значит, через полчаса увидимся.

Назад к карточке книги "Страсть"

itexts.net

Читать онлайн книгу «Темная страсть» бесплатно — Страница 1

Джена Шоуолтер

Темная страсть

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Глава 1

– Похоже, их нисколько не волнует, что они умрут.

Аэрон, бессмертный воин, одержимый демоном Ярости, примостился на крыше здания Бабажос в центре Будапешта и, глядя вниз, наблюдал за беззаботно спешащими по делам людьми. Они ходят по магазинам, болтают и смеются, перекусывают на ходу. Никто не падает ниц и не умоляет богов продлить существование своего бренного тела. Никто не рыдает, понимая, что не сможет жить вечно.

Он перевел взгляд с людей на их окружение. Льющийся с небес рассеянный лунный свет, смешиваясь с янтарным сиянием фонарей, ложится тенями на мощеные мостовые. По обе стороны улицы тянутся здания со светло-зелеными навесами над входом, идеально сочетающимися с изумрудной зеленью деревьев.

Симпатично, если про гробы можно так сказать.

Люди знают о своем медленном угасании. Черт возьми, они взрослеют с мыслью, что рано или поздно придется покинуть все и всех, кого любят, и тем не менее, как он заметил, не требуют и даже не просят больше времени. Это… очаровывает. Узнай Аэрон, что ему вскоре предстоит навсегда расстаться с друзьями – другими одержимыми демонами воинами, которых он защищает последние несколько тысяч лет, – он пошел бы на что угодно, включая и мольбы, лишь бы изменить свою судьбу.

Отчего же смертные этого не делают? Что они знают такого, что ему неведомо?

– Они не думают о смерти, – отозвался сидящий подле него Парис, его друг. – Они живут, пока есть возможность.

Аэрон фыркнул. Не такого ответа он искал. Как можно «жить, пока есть возможность», если эта возможность длится ничтожно короткое время?

– Они такие хрупкие. Их легко уничтожить, как тебе отлично известно.

Говорить подобное было очень жестоко со стороны Аэрона, ведь подружку Париса – или любовницу? или избранную женщину? – совсем недавно застрелили прямо у Париса на глазах. И все же Аэрон в своих словах не раскаивался.

Будучи одержимым демоном Разврата, Парис вынужден каждый раз спать с другой женщиной, иначе рискует потерять силы и умереть. Он не может позволить себе оплакивать потерю любовницы. Особенно любовницы-врага, кем и оказалась его малышка Сиенна.

Как ни стыдно было Аэрону это признать, но в какой-то степени он даже был рад тому, что эта женщина умерла. Она использовала бы страсть Париса против него самого и в конечном счете привела бы его к гибели.

«Я же буду вечным гарантом его безопасности», – поклялся себе Аэрон.

Верховный бог предоставил Парису выбор: вернуть из загробного мира душу его женщины или освободить Аэрона от ужасающей жажды крови, навязчивых мыслей о мучениях и убийстве, терзающих его разум. Мыслей, которые он – стыдно признаться – воплощал в жизнь. Снова и снова.

Из-за этого проклятия Рейес, хранитель демона Боли, едва не потерял свою возлюбленную Данику. Аэрон действительно был готов нанести смертельный удар и уже занес острый кинжал, чтобы вонзить его в ее прелестную шейку… Но за миг до трагедии Парис спас Аэрона, а не возлюбленную Сиенну, тем самым сохранив жизнь Даники, палач которой мгновенно освободился от владевшего им безумия.

Аэрон продолжал терзаться угрызениями совести из-за едва не ставшей реальностью трагедии и последствий выбора Париса. Чувство вины разъедало его изнутри, прожигая до самых костей, словно кислотой. Теперь Парис страдает, в то время как сам Аэрон наслаждается свободой. Но это вовсе не означает, что он станет щадить чувства друга. Для этого он слишком сильно его любит. Более того, Аэрон у него в долгу. И привык платить по счетам.

Именно поэтому они и сидят сейчас на крыше.

Присматривать за Парисом оказалось задачей не из легких. На протяжении последних шести ночей Аэрон приносил сюда друга, невзирая на его непрерывные протесты. Парису оставалось лишь указать на женщину, и Аэрон тут же доставлял ее к нему и стоял на страже, пока они занимались сексом. Но с каждой ночью Парис все дольше и дольше тянул с выбором.

Аэрону уже стало казаться, что на этот раз они просидят на крыше до самого рассвета, ведя пустые разговоры.

Если бы ныне пребывающий в депрессии воин по примеру самого Аэрона сторонился слабых смертных, то сейчас не томился бы о том, чего не может получить. Не впал бы в отчаяние от своего бессилия и не отрицал бы его до скончания времен.

Аэрон вздохнул.

– Парис, – начал он и умолк. Какие подобрать слова? – Пора уже перестать скорбеть. – Хорошо. Сразу по сути, как он любит. – Это ослабляет тебя.

Парис провел языком по зубам.

– Кто бы говорил о слабости. Сколько раз тобой безраздельно овладевал демон Ярости? Бессчетное количество. А сколько раз из этого бессчетного количества винить следовало богов? Лишь один. Когда демон порабощает твое тело, ты напрочь теряешь над собой контроль. Так что давай не будем добавлять к списку твоих грехов лицемерие, договорились?

Аэрон не обиделся. К сожалению, ему нечего возразить Парису. Иногда демон Ярости действительно завладевал его телом, заставляя летать над городом и нападать на любого человека в пределах досягаемости, калеча и упиваясь чужим ужасом. В таких случаях Аэрон полностью осознавал происходящее, но был не в состоянии прекратить бойню.

Которую не всегда и хотелось прекращать. Некоторые люди заслуживают подобной участи.

Но ему ненавистна потеря контроля над собой и низведение до уровня марионетки. Или пляшущей по команде обезьянки. Пребывая в подобном состоянии, Аэрон презирал своего демона – и все же не так сильно, как себя самого. Потому что с ненавистью он познал гордость. Гордость Яростью. Для того чтобы отвоевать у демона контроль над ситуацией, требуются силы, а сила любого рода есть награда.

Однако борьба между любовью и ненавистью его по-прежнему тревожит.

– Ты только что подтвердил мои слова, хоть и непреднамеренно, – сказал Аэрон, возобновляя беседу. – Слабость порождает разрушение. Это закон.

В случае Париса скорбь равнозначна рассеянности, которая может оказаться фатальной.

– Какое отношение это имеет ко мне? Какое отношение это имеет к тем людям внизу? – спросил Парис.

Аэрон понял, что пришло время обрисовать ситуацию масштабно.

– Те люди… По меркам вечности они стареют и умирают в один миг.

– Что с того?

– Дай мне договорить. Если влюбишься в смертную женщину, сможешь быть с ней всего несколько десятков лет. И то, если ее раньше не унесет болезнь или несчастный случай. Причем все эти годы ты будешь наблюдать, как она угасает, медленно приближаясь к смерти, и знать, что впереди тебя ожидает целая вечность без нее.

– Сплошной пессимизм. – Парис прицокнул языком. Не такой реакции ожидал от него Аэрон. – Ты рассматриваешь эти годы как небольшой промежуток перед неотвратимой потерей того, кого не можешь защитить. А я – как время наслаждения величайшим благословением. Благословением, которое пребудет с тобой всю оставшуюся вечность.

Пребудет с тобой? Глупости! Когда теряешь что-то дорогое, воспоминания превращаются в мучительное напоминание о том, чего уже никогда не будет. Такие воспоминания скорее осложняют жизнь, отвлекают, – в отличие от Париса, Аэрон не собирался приукрашивать ситуацию, – а не придают сил.

У Аэрона и доказательство имеется – собственные чувства к Бадену, одержимому демоном Неверия, который некогда был его лучшим другом. Давным-давно Аэрон потерял того, кого любил больше, чем мог бы любить родного брата, и теперь, оставаясь наедине с собой, часто представляет Бадена и думает о том, как могла бы сложиться жизнь, если бы тот не погиб.

Парису он подобной участи не желает.

Черт с ней, с масштабностью. Уж лучше снова обратиться к жестокости.

– Если ты способен с легкостью принять утрату, как утверждаешь, почему же тогда все еще скорбишь по Сиенне?

Свет луны озарил лицо Париса, и Аэрон заметил, что глаза у него слегка остекленевшие. Похоже, он пил. Опять.

– У нас не было нескольких десятков лет. Всего лишь несколько дней, – произнес он безжизненным голосом.

«Нужно идти до конца».

– А если бы ты прожил с ней сто лет, то смирился бы с ее смертью?

Повисла пауза.

Конечно же нет.

– Хватит! – Парис ударил кулаком по крыше с такой силой, что все здание содрогнулось. – Не хочу больше об этом говорить.

Очень плохо.

– Потеря есть потеря. Слабость есть слабость. Не позволяя себе привязываться к людям, не станем и переживать, когда они умрут. Если мы закалим свои сердца, то не будем желать того, чего не можем получить. Наши демоны преподали нам хороший урок.

Некогда их демоны обитали в аду и отчаянно жаждали обрести свободу. Объединившись, они сумели выбраться, но в конечном счете лишь сменили одну тюрьму на другую, и вторая оказалась гораздо хуже первой.

После пыток серой и пламенем преисподней демоны на тысячу лет оказались запертыми в ларце Пандоры. Тысячу лет тьмы, безысходности и боли. На сей раз они лишились не только свободы, но и надежды на лучшую долю.

Если бы демоны были сильнее и способны обуздать свои желания, не попали бы в плен.

Если бы Аэрон обладал достаточной силой воли, то не стал бы помогать открывать ларец. И тогда его не постигло бы проклятие, и тело его не превратилось бы во вместилище для величайшего зла, которое он сам же и освободил. Его не изгнали бы с небес, из единственного дома, который он знал, и не обрекли провести остаток вечности на неспокойной земле, где ничто не остается неизменным.

Он не потерял бы Бадена, враждуя с охотниками – презренными смертными, ненавидящими Владык и обвиняющими их во всем зле мира. Друг умер от рака? – Разумеется, виноваты Владыки. Девочка-подросток обнаружила, что беременна? – И это, несомненно, происки Владык.

Будь Аэрон крепче духом, не оказался бы снова втянутым в войну, где нужно сражаться и убивать. Всегда убивать.

– Ты когда-нибудь желал смертную? – спросил Парис, отвлекая его от мрачных мыслей. – В плане секса?

Аэрон негромко хмыкнул:

– Впустить в свою жизнь женщину на один день и потерять ее на следующий? Нет. – Он не такой дурак.

– Кто говорит, что ты обязательно ее потеряешь? – Парис вытащил из внутреннего кармана кожаной куртки фляжку.

Снова алкоголь? Видно, болтовня, затеянная, чтобы поднять другу настроение, не принесла пользы.

Сделав большой глоток, Парис добавил:

– У Мэддокса есть Эшлин, у Люсьена – Анья, у Рейеса – Даника, а теперь и у Сабина есть Гвен. Даже у сестры Гвен, Бьянки Ужасной, имеется возлюбленный – ангел, с которым мне пришлось бороться в масле… впрочем, не важно. Не будем об этом говорить.

Бороться в масле? Да уж, о таком действительно лучше не говорить.

– Все эти парочки обрели друг друга, но каждая из женщин обладает какой-то способностью, выделяющей ее среди прочих. Они не простые смертные.

Однако это не означает, что они будут жить вечно. Даже бессмертных можно убить. Кому, как не Аэрону, это знать, ведь именно он подобрал голову Бадена – отделенную от туловища. И именно он первым увидел навечно застывшее на лице друга выражение шока.

– Ну, привет, решение проблемы. Всего-то и нужно, что найти женщину с уникальными способностями, – сухо заметил Парис.

Если бы все было так просто. Кроме того…

– У меня есть Легион, и с ней одной я в данный момент могу совладать.

При воспоминании о маленькой демонессе, ставшей ему кем-то вроде дочери, Аэрон усмехнулся. Ростом она едва доходит ему до пояса. Зеленая чешуя, два маленьких рога, недавно выросшие у нее на голове, и острые зубы, выделяющие ядовитую слюну. Диадемы – ее любимое украшение, а живая плоть – любимое блюдо.

Первой ее слабости он всячески потакает, а со второй старается бороться.

С Легион Аэрон познакомился в аду. Вернее, настолько близко от геенны огненной, насколько вообще можно подобраться без риска сгореть заживо в жарком пламени. Его заковали в цепи, так сказать, в шаге от преисподней, опьяневшего от проклятой жажды крови, заставлявшей нападать даже на друзей. Легион прорыла ход в темницу Аэрона, и ее присутствие каким-то образом прояснило его разум и придало желанные силы. Она помогла ему сбежать, и с тех пор они никогда не расставались.

До настоящего момента. Его драгоценная девочка вернулась в ненавистный ей ад, потому что некий преданный богам ангел тайком наблюдает за Аэроном, прячась в тени, оставаясь невидимым, ожидая… чего-то. Чего – неизвестно. В настоящий момент Аэрон не ощущает этого пристального взгляда, но знает, что ангел вернется снова. И Легион не вынесла его присутствия.

Откинувшись назад, Аэрон всмотрелся в ночное небо. Звезды сегодня сияют, словно бриллианты, рассыпанные по черному атласу. Иногда, желая насладиться хотя бы иллюзией уединения, он взлетал так высоко, как только мог, а затем камнем падал вниз, стремительно и уверенно, расправляя крылья лишь за пару секунд до удара о землю.

Парис сделал еще один большой глоток из фляжки, и в воздухе поплыл аромат амброзии, нежный и сладкий, как дыхание ребенка. Аэрон покачал головой. Парис избрал амброзию своим наркотиком, потому что она единственная способна притуплять разум и воздействовать на тела бессмертных вроде них, но ее неумеренное употребление превращало некогда свирепого вои на в размазню.

Где-то по улицам бродит Гален, предводитель охотников, одержимый демоном, как и Владыки, поэтому Аэрону требуется, чтобы Парис хоть немного соображал. А еще лучше – пребывал в полной боевой готовности, ведь неведомого ангела тоже не стоит списывать со счетов. Ангелы, как недавно выяснил Аэрон, занимаются уничтожением демонов.

Хотел ли этот ангел его убить? Неизвестно, и Лисандр, возлюбленный Бьянки, не потрудился прояснить ситуацию. Впрочем, это и не важно. Аэрон собирался выпотрошить труса, будь тот мужчиной или женщиной, как только тому достанет мужества снова сунуться к нему.

Никто не разлучит его с Легион, а тот, кто осмелится вмешаться, поплатится. В этот самый миг бедняжка может страдать душевно или физически. При этой мысли Аэрон стиснул кулаки с такой силой, что кости едва не треснули. Собратья его милой малышки любят насмехаться над ее добротой и состраданием. А еще им нравится за ней гоняться, и одним богам известно, что они бы с ней сделали, если б сумели поймать.

– Как бы ты ни любил Легион… – произнес Парис, снова выдергивая Аэрона из глубокой трясины мыслей. Запустив камнем в противоположное здание, он допил остаток амброзии и договорил: – Она не способна удовлетворить все твои потребности.

Он, конечно, имеет в виду секс. Неужели нельзя закрыть эту тему раз и навсегда? Аэрон вздохнул. Он не спал с женщиной несколько лет, а может, и веков. Не стоят они затраченных усилий. Из-за демона Ярости желание причинить любовнице вред скоро перевешивало желание доставить ей удовольствие. Более того, покрытому татуировками и закаленному в боях Аэрону приходилось тяжким трудом завоевывать расположение к себе. Женщины его боятся – и правильно делают. Попытки понравиться им требуют времени и терпения, которыми он не располагает. В конце концов, у него есть дела поважнее. Тренировки, например, охрана дома и друзей. Потакание любой прихоти Легион.

– Нет у меня таких потребностей.

По большей части это правда. Наделенный железной самодисциплиной, Аэрон редко поддавался желаниям плоти. Он мог себе это позволить, разве что оставаясь в одиночестве.

– Я могу получить все, что захочу. Слушай, мы сюда откровенничать забрались или чтобы найти тебе любовницу?

Зарычав, Парис швырнул пустую фляжку точно так же, как прежде камень. Она ударилась о стену противоположного здания, взметнув облачко пыли и каменной крошки.

– Придет день, когда кто-то очарует тебя, привлечет и поймает в сети, и ты будешь желать ее каждой клеточкой тела. Надеюсь, она сведет тебя с ума. Надеюсь, что хотя бы поначалу станет отвергать тебя, заставляя побегать за собой. Может, тогда ты почувствуешь хоть толику моей боли.

– Если именно это требуется, чтобы отплатить тебе за то, чем ты ради меня пожертвовал, я с радостью приму такую участь. Даже буду молить о ней богов.

Аэрон не мог себе представить, что возжелает женщину, смертную или бессмертную, настолько, что это разрушит его жизнь. Он не похож на других воинов, постоянно ищущих себе пару, и действительно предпочитает одиночество. Ну, или находиться наедине с Легион. Кроме того, он слишком горд, чтобы бегать за женщиной, не отвечающей на его чувства.

Однако сейчас Аэрон говорил серьезно. Ради Париса он в самом деле готов на что угодно.

– Слышишь, Кронос?! – прокричал он, подняв голову к небесам. – Пошли мне женщину. Такую, которая будет меня мучить. Такую, которая отвергнет меня!

– Самонадеянный ублюдок, – негромко засмеялся Парис. – Что, если он и вправду пошлет тебе такую гордячку?

Аэрона порадовала веселость Париса. Он сейчас так похож на себя прежнего!

– Сильно сомневаюсь.

Кронос повелел, чтобы воины сосредоточились на уничтожении Галена. Это стало его навязчивой идеей с тех пор, как Даника предсказала, что Верховный бог погибнет от руки Галена.

Даника является Всевидящим Оком, и ее видения всегда сбываются. Даже плохие. Но есть в этом и положительный момент: зная будущее заранее, можно попытаться его изменить. По крайней мере, теоретически.

– А если все же пошлет? – снова спросил Парис, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

– Если Кронос ответит на мои мольбы, стану наслаждаться последствиями, – ухмыльнувшись, солгал Аэрон. – Ну, хватит уже обо мне. Давай сделаем то, зачем пришли.

Выпрямившись, он посмотрел вниз на начавшую редеть толпу.

Ради сохранности мостовых въезд автотранспорта в эту часть города запретили, и люди ходили здесь пешком. Поэтому Аэрон и выбрал это место. Ему вовсе не улыбалось вытаскивать избранницу Париса из движущейся машины. Сейчас же Парису всего-то и нужно, что сделать выбор, и Аэрон, расправив крылья, сразу доставлял его вниз. Один взгляд на прекрасного голубоглазого дьявола – и избранная им женщина останавливалась и восторженно ахала. Иногда одной улыбки Париса оказывалось достаточно, чтобы убедить ее раздеться прямо на улице, где мог увидеть любой случайный прохожий.

– Никого ты не найдешь, – отмахнулся Парис. – Я уже смотрел.

– Как насчет… этой? – Аэрон указал на пухленькую блондинку в чересчур откровенном наряде.

– Нет. – Ни малейшего колебания. – Слишком… очевидно.

«Опять взялся за старое», – с ужасом подумал Аэрон, указывая на другую женщину:

– А эта?

Высокая, с соблазнительным телом и копной коротких рыжих волос. Одета консервативно.

– Нет. Слишком мужеподобная.

– Что это значит, черт подери?

– Это значит, что я ее не хочу. Следующая.

Битый час Аэрон предлагал кандидатуры потенциальных любовниц, а Парис отвергал их по разным смехотворным причинам: слишком невинная, слишком неряшливая, слишком загорелая, слишком бледная. Единственным приемлемым отказом было: «Я с ней уже спал», а так как Парис спал со многими, Аэрон часто слышал эти слова.

– В конечном счете тебе придется кого-то выбрать. Почему бы не прекратить наши мучения? Закрой глаза и ткни наугад. На кого укажешь, та и выиграет.

– Я уже однажды играл в эту игру. И закончилась она… – Парис вздрогнул. – Не важно. Незачем об этом вспоминать. Так что нет. Просто нет.

– Как насчет…

Аэрон осекся, увидев, как женщина, на которую он пристально смотрел, исчезла в тени. Не пропала из поля зрения, что вполне в природе вещей. Что считается нормой. Нет, она просто растворилась: только что стояла на мостовой, а в следующий миг исчезла. Тень каким-то образом втянула ее в себя, точно на поводке.

Аэрон вскочил на ноги, и из щелей на его обнаженной спине автоматически появились и раскрылись крылья.

– У нас проблема.

– Что стряслось? – Парис тоже вскочил. Даже слегка покачиваясь после амброзии, он по-прежнему оставался воином и мгновенно выхватил кинжал.

– Темноволосая женщина. Ты ее видел?

– Которую из них?

Вот и ответ на вопрос Аэрона. Нет, не видел. В противном случае не стал бы спрашивать, о ком речь.

– Идем. – Аэрон обхватил друга за талию и спрыгнул с крыши. Ветер трепал волосы Париса, несколько разноцветных прядей хлестнули его по лицу, а земля все приближалась… приближалась… – Смотри в оба. Мы ищем женщину с черными волосами до плеч, прямую, точно палка, ростом примерно пять футов десять дюймов, лет двадцати с небольшим, одетую во все черное. Скорее всего, она не человек.

– Убьем?

– Нет, в плен возьмем. У меня к ней есть вопросы.

Например, как ей удалось исчезнуть, зачем она здесь и на кого работает. У бессмертных всегда имеются мотивы.

Аэрон взмахнул крыльями за миг до столкновения с бетоном и камнем. Замедлившись, он с легким толчком приземлился на ноги, отпустил Париса, и они тут же разошлись в разных направлениях. После тысяч лет сражений бок о бок друзья знали, как действовать, не обговаривая каждое движение заранее.

Аэрон, пряча крылья, стремглав понесся по узкой улочке, уходящей налево, так как именно в этом направлении пошла женщина. По дороге он заметил нескольких людей – парочку, держащуюся за руки, бездомного, пьющего виски из бутылки, человека, выгуливающего собаку, – но ни следа темноволосой женщины. Добежав до кирпичной стены, Аэрон обернулся. Черт подери. Что, если она такая же, как Люсьен? Способна телепортироваться в любое место силой мысли?

Нахмурившись, Аэрон ринулся обратно. Если понадобится, он обыщет каждую улицу в этом районе. Однако на полпути назад тени вокруг него сгустились, затмевая золотистый свет фонарей. Из мрака просачивались тысячи приглушенных криков, полных мучения и агонии.

Аэрон остановился, опасаясь врезаться во что-то или кого-то, и выхватил кинжалы. Какого дьявола тут тво…

Вдруг из тени в нескольких шагах от него вышла женщина – та самая женщина. Она казалась единственным лучом света во внезапно возникшем огромном пространстве тьмы. Глаза черны, как окружающий мрак, губы – красные и увлажненные – похожи на кровь. Она была красива особенной, жестокой красотой.

Демон Ярости зашипел у Аэрона в голове.

На мгновение Аэрон испугался, что Кронос действительно услышал его мольбу и послал женщину терзать его. Но, глядя на нее, он не ощутил ни растекающегося по венам жара, ни учащенного сердцебиения, о которых рассказывали другие Владыки, описывая встречу со своими избранницами. В незнакомке нет ровным счетом ничего особенного – Аэрон через секунду бы о ней позабыл.

– Так-так-так. Похоже, мне улыбнулась удача! Один из Владык Преисподней почтил меня своим присутствием, – проговорила женщина хриплым, как у курильщика, голосом. – Даже просить не пришлось.

– Да, я Владыка. – Какой смысл отрицать очевидное? Горожане сразу узнают Аэрона и других воинов. Некоторые даже считают их ангелами. Охотники тоже узнают их с первого взгляда, но называют демонами. Как бы то ни было, этими сведениями едва ли можно воспользоваться против него. – И я в самом деле искал тебя.

Услышав это признание, незнакомка изобразила на лице легкое удивление.

– Какая честь. Зачем же ты меня искал?

– Хотел узнать, кто ты такая. – Может, правильнее было бы сказать «Что ты такое»?

– Возможно, я не настолько удачлива, как думала. – Она надула свои полные красные губы и притворилась, что вытирает слезу. – Раз родной брат меня не узнает.

Что ж, ситуация начала проясняться: она – лгунья.

– У меня нет сестры.

Она изогнула черную бровь.

– Ты в этом уверен?

– Да.

У Аэрона не было ни отца, ни матери; Зевс, Верховный бог олимпийцев, просто создал его, произнеся заклинание. Так же, как и всех остальных Владык.

– Упрямец! – Незнакомка прицокнула языком, напомнив этим жестом Париса. – Мне следовало бы догадаться, что мы будем похожи. В любом случае очень здорово наконец-то застать кого-то из вас в одиночку. И кто же мне попался? Нарциссизм? Я права, не так ли? Признайся, ты одержим Нарциссизмом. Потому и раскрасил свое тело татуировками с изображением собственного лица. Мило. Можно, я буду звать тебя Нарци?

Нарциссизм? Ни один из его собратьев не одержим этим демоном. Сомнение, Болезнь, Печаль и еще много других, да, но не этот. Аэрон покачал головой и тут вспомнил, что где-то существуют и другие одержимые демонами бессмертные. Бессмертные, которых он никогда не встречал. Но которых должен отыскать.

Так как именно Владыки открыли ларец Пандоры, они всегда полагали, что являются единственными бессмертными, чьи тела сделались вместилищем демонов. Но Кронос недавно развеял это заблуждение, вручив воинам свитки с именами других, им подобных. Похоже, демонов оказалось больше, чем виновников происшествия, и, так как ларец пропал, олимпийцы – правящие в то время боги – заточили оставшихся тварей в бессмертных узников Тартара.

Это открытие не предвещало Владыкам ничего хорошего. В бытность свою Бессмертной Гвардией Зевса они заперли в Тартаре много пленников, а преступники часто живут только ради мести. Аэрон отлично усвоил этот преподанный Яростью урок.

– Эй! – напомнила о себе женщина. – Ты еще здесь?

Часто заморгав, Аэрон посмотрел на нее сверху вниз, мысленно проклиная себя. Он позволил себе отвлечься в присутствии возможного врага. Дурак.

– Не твоего ума дело, кто я такой. – Эту информацию вполне можно использовать против него. Ярость в последнее время очень легко вспыхивает, и даже самые невинные замечания могут погрузить его – а следовательно, и Аэрона – в кровожадное безумие, подвергая опасности город и всех его жителей.

Во всем виноват следящий за ним ангел.

Вот только незачем обвинять ангела, когда демон Ярости начинает рычать в голове и скрестись в черепе, отчаянно желая действовать. Например, причинить боль. Самая сильная способность демона – умение чувствовать грехи любого человека, находившегося поблизости. А список прегрешений стоящей перед ним женщины, похоже, невероятно длинен.

– Судя по твоему внезапно помрачневшему лицу, ответ «нет» на оба вопроса. Ты не Нарци и ты не здесь.

– Замолчи…

Аэрон стиснул виски пальцами, почувствовав прикосновение к коже холодной стали клинков. Он попытался остановить близящуюся ментальную атаку – еще один отвлекающий фактор, который едва ли сможет сдержать. Бесполезно. Все многочисленные преступления незнакомки замелькали в его сознании, словно кадры на экране. Недавно она подвергла человека пыткам: приковала к стулу и подожгла. А до этого вспорола живот женщине. Еще она обманывала и воровала. Похитила ребенка из дома. Заманила мужчину в свою постель и перерезала ему горло. Насилие… так много насилия… море ужаса, боли и тьмы. Аэрон слышал крики ее жертв, ощущал запах горящей плоти и вкус крови.

Может, у нее имелись причины все это делать. А может, и нет. В любом случае Ярость хотел покарать незнакомку, воспользовавшись ее же методами: сперва заковать, затем выпотрошить, перерезать горло и поджечь.

Так действует демон Аэрона: избивает тех, кто бьет, убивает тех, кто несет смерть, и так далее. Демон Ярости подстрекал, Аэрон исполнял. Причем не единожды. Сейчас Аэрон отчаянно напрягал мышцы тела, стараясь удержаться на месте. «Спокойно. Нельзя терять контроль. Нужно оставаться в здравом уме». Но боги… желание наказать… было таким сильным… и нравилось ему больше, чем следовало бы. Как и всегда.

1 2 3 4 5 6 7

www.litlib.net

Читать онлайн книгу «Южная страсть» бесплатно — Страница 1

Джейн Портер

Южная страсть

ПРОЛОГ

Палящее солнце слепило глаза, а ровный плеск волн о песчаный берег убаюкивал. Софи Джонсон уютно свернулась на полотенце, расстеленном на нагретом песке. За эти десять дней она испытала больше радости, чем… ну… Да такого и не было никогда.

Неожиданно зашуршал песок, и на Софи легла тень. Мышцы ее живота сжались; в них радостное ожидание переплелось со страхом. Прикрыв ладонью глаза, она взглянула вверх, зная, что увидит Алонсо Хантсмена. Разве можно так сильно восхищаться человеком, когда он в такой степени выводит тебя из равновесия?

Алонсо стоял над ней. Мокрые черные волосы зачесаны назад. Грудь стала темной после лета, проведенного на солнце.

— Софи, фантастический запах. Я бы тебя съел, честное слово.

Она изо всех сил старалась не обращать внимания на сердцебиение.

— Лон, это всего лишь лосьон. А на вкус я малоприятна.

Он ответил ей многозначительной улыбкой.

— Позволь мне судить.

Клайв Уилкинс, сын крупного банкира лорда Уилкинса, лежавший рядом с Софи, завозился на своем полотенце.

— Заткнитесь, пожалуйста, сделайте милость.

Алонсо поднял свое полотенце (мускулы его напряглись) и вытер лицо.

— Мы мешаем тебе спать, старина?

— Да. Именно этим вы и занимаетесь, если угодно знать, — буркнул Клайв и прикрыл локтем белокурую голову.

— Только один раз попробовать, — прошептал Алонсо на ухо Софи.

Его светло-голубые глаза светились. Он знал, что ведет себя опасно. А еще он знал, что от такого поведения Софи трепещет.

— Раз попробовать?

С серьезным видом Алонсо кивнул.

— Как следует лизнуть.

Скорчившись, чтобы подавить смех, Софи взяла бутылочку с лосьоном для загара и швырнула ее Алонсо. Тот поймал бутылочку одной рукой.

— Возьми и наслаждайся, мальчишка.

— У, Христа ради! — взвыл Клайв и сел. — Я так сладко задремал, а тут опять вы! — Он схватил Софи за руку, приложил ее запястье к губам и провел языком по теплой коже. — Отвратительно! — объявил он, отбросил руку Софи и снова растянулся на спине. Его отливающие золотом волосы рассыпались. — Не то синтетика, не то пластмасса. Лон, тебе не понравится. Может, теперь вы наконец заткнетесь и дадите мне поспать?

— Просто ты не хочешь дать мне попробовать ее, — насмешливо отозвался Лон и тоже лег рядом. — По-моему, ты ревнуешь, старина.

Клайв даже не потрудился открыть глаза.

— Ревновать к таким возвышенным созданиям? — Аристократизм его выговора слышался исключительно отчетливо. — Ну конечно, ты, шотландская туша. Ты и принцесса — лучших друзей и пожелать нельзя.

Туша. Принцесса. Софи закусила губу, стараясь не захихикать, и все-таки не удержала смех в себе. А едва она засмеялась, как Лон и Клайв присоединились к ней. Неожиданные слезы обожгли ее глаза, но она им их не покажет.

Лучшие школьные каникулы в ее жизни. Нет, лучшее лето в жизни. Клайв и Лон невозможны. Неисправимы. Неизлечимы. И никого на свете она так не любит.

Софи тайком смахнула слезу и стала смотреть на Тихий океан, омывавший белый песчаный берег близ Буэнавентуры[1]. Ничто, думала она, ничто с этим не сравнится. Ничто не может быть таким ласковым; ничто не может быть таким невинным.

Если бы время остановилось! Тогда они могли бы оставаться вместе, вот как сейчас, навеки.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Сколько?

Леди Софи Уилкинс подняла руку, чтобы свет упал на камень. Отменно ограненный изумруд блеснул, освещенный яркой лампой дневного света, которой был оборудован ювелирный магазин. Маленькие бриллианты вокруг него заиграли белыми искрами, напоминая о новогодних фейерверках.

— Десять тысяч фунтов, — ответил владелец магазина.

Леди слегка повернула руку, завороженно глядя на сверкающий изумруд и на белые бриллианты, рассыпающие желтые и голубые искры.

Она слышала, как дверь магазина открылась, но не могла оторвать взгляд от блистающего на ее пальце камня. Десять тысяч, повторила она про себя, десять тысяч фунтов, и больше у нее никогда не будет такой красоты. Нет, она не может обладать этим кольцом. Ей предстоит лететь в Бразилию, у нее еще множество неоплаченных счетов, а десять тысяч избавят ее от значительного количества долгов.

Молчание затянулось, и хозяин магазина забеспокоился.

— Думаю, я мог бы дать за него и десять тысяч пятьсот, — заметил он так, словно она выдавливала из него слова. — Но это максимум, леди Уилкинс. Заплатить больше я не могу.

— Даже при том, что завтра вы получите вдвое больше? — насмешливо произнес за ее спиной глубокий мужской голос.

Софи почувствовала себя так, словно тень легла на ее надгробие. Не может быть… Она медленно оглянулась, медленно всмотрелась. И у нее перехватило горло. Она покачнулась.

— Лон?

— Софи…

Она не смогла отвернуться. Рука ее сжалась в кулак, а она все смотрела на него, словно перед ней был призрак.

— Что ты здесь делаешь?

— Занимаюсь кое-какими делами.

— Делами? — тупо повторила она, будто это было нечто невероятное, хотя она прекрасно знала, что Алонсо является одним из крупнейших мировых экспортеров изумрудов.

Хозяин ювелирного магазина поспешно отодвинул монокль и черную бархатную подушечку.

— Я ждал вас только завтра, мистер Хантсмен. Камень еще не вычистили.

Софи всмотрелась в лицо Алонсо еще пристальнее, а пальцы непроизвольно стиснули обручальное кольцо, все еще остававшееся на безымянном пальце.

— Ты покупаешь камень?

— Изумруд, — ответил Лон. — Он с моих копей, так что можешь считать, он для меня ценен как реликвия.

Лон еще говорил, а ей уже стало жарко, потом холодно, она сняла обручальное кольцо и протянула его ювелиру.

— Я согласна на ваше предложение.

Ювелир наклонил голову и убрал кольцо, которое Клайв подарил Софи почти шесть лет назад.

— Вы примете чек, леди Уилкинс?

— Да. — Как будто кто-то сжимал ее горло. — Благодарю вас.

Ювелир удалился, а Софи принялась застегивать длинное шерстяное пальто.

— Ты продаешь обручальное кольцо? — спросил Лон, опустив черные ресницы, чтобы скрыть выражение глаз.

— У этого магазина хорошая репутация, — сказала Софи и возненавидела себя за непрошеную нотку оправдания.

— Трудно с деньгами?

— Все нормально. — Невозможно сказать Лону правду. Ей не нужна жалость, и сочувствия ей от него не нужно. Она выбрала Клайва. И конец всей истории. — Я не знала, что ты приехал.

— У меня есть дом в Найтсбридже.

— Ты живешь в Лондоне?

— Часть года.

— Я представления не имела.

Лон расслышал боль в ее голосе и почувствовал, что ее состояние изменилось. С самого начала он знал, что брак оказался трудным, возможно, просто неудачным, но Софи ни разу не сказала ни слова осуждения о Клайве.

— Я то здесь, то в Южной Африке. В зависимости от дел.

Он не видел ее несколько лет. А она все еще красива. Даже еще красивее. Разве что черты едва заметно заострились от горя, брови потемнели, линия губ сделалась мягче и скулы стали чуточку резче. Немногим женщинам пластическая хирургия может дать то, что Софи досталось в дар.

Ювелир возвратился с чеком, и Софи молча убрала его. Сделка была завершена. Софи пробормотала несколько слов благодарности, и Лон вывел ее на улицу.

— А твои дела? — попробовала она завязать разговор.

— Камень еще не готов. Я зайду попозже.

На улице было холодно, как и всегда в это время года во второй половине дня. Софи торопливо вздохнула, желая прояснить сознание. Лон здесь. Невозможно. Невероятно. Она ни разу не встречалась с ним с тех пор, как они покинули Колумбию.

Она подняла воротник пальто. Навстречу спешили редкие прохожие. Ее взгляд упал на шикарную витрину «Хэрродса». Резные башенки были освещены бесчисленными белыми лампочками, а окна обрамлены венками.

— Скоро Рождество, — сказал Лон, нарушая тягостное молчание.

Это значит: почти два года без Клайва. Софи прикусила нижнюю губу, прогоняя слезы, а с ними нахлынувшие на нее противоречивые чувства.

Боже правый, ведь ей не хватало Лона. Столько лет он был ее другом, а потом взял и напрочь исчез из ее жизни. Она попыталась сообразить, когда в последний раз видела его, но не могла даже высчитать, как давно это было.

— С виду ты все такой же дикарь, — хрипло произнесла она.

— А тебе дикари не нравятся.

— Ты мне нравился.

— В прошедшем времени?

В глазах у Софи опять защипало. Пальто продувалось ветром, и холод пробрал ее до самых костей.

— Мне нужно домой, — сказала она изменившимся голосом. — Графиня ждет.

Тяжелые черные тучи напомнили о себе первыми каплями дождя.

— Я тебя отвезу.

— Это далеко. Полтора часа…

— Я тебя отвезу, — повторил Лон и обнял ее за плечи.

Софи склонила голову ему на плечо и невольно прижалась к нему. Он такой же крепкий, высокий, импозантный. Она почувствовала себя так, будто ее смыло за борт и она вот-вот пойдет ко дну.

Всего двадцать минут прошло с тех пор, как он опять вошел в ее жизнь, и вот все переменилось. Но с Лоном всегда было так. Он большой. Он видный.

Оказавшись в машине Лона, Софи испытала непонятное чувство, безумное чувство. Тоска, сожаление, отчаяние. Она подумала, что отдала бы все на свете за то, чтобы вернуться в прошлое, чтобы они опять стали теми же подростками, какими были тогда.

— Я скучал по тебе, Софи, — тихо проговорил Лон.

Сердце Софи подскочило. Ты слишком, слишком одинока, сказала она себе, сохраняя спокойствие, хотя сердце в груди подскочило опять. Подскочило болезненно, так же болезненно, как и в то давнее время, когда она видела, как он тянется к ней, и не знала, что ей думать, что чувствовать.

Горячие слезы подступили к глазам, и она моргнула. Стыдно настолько расчувствоваться. Такого с ней не было целую вечность. После смерти Клайва она была неизменно сдержанна, держала себя в руках. А сейчас готова вылезти из кожи.

— Куда смотришь? — спросил он, переменив позу, и выехал на дорогу.

— На тебя.

Она попыталась скрыть силу своего возбуждения, но попытка не удалась. Она не должна была оставаться с ним наедине. Она не может позволить себе находиться так близко. Они больше не дети. Она понимает, что Лон не станет играть. Он будет действовать бесповоротно.

А у нее ничего бесповоротного быть не может. Во всяком случае, с Алонсо. Он все так же непредсказуем, все так же внушает робость.

Ее глаза изучали его широкий лоб, мощный подбородок, резко очерченный нос. Не сразу она заметила тонкий шрам на правой скуле Лона. Пять лет назад этого шрама не было.

— Откуда у тебя этот шрам?

— Брился неаккуратно.

— Должно быть, большая была бритва.

— Огромная, — усмехнулся он.

Софи не могла отвести глаз от глубокого шрама. Он должен был бы портить жесткое лицо Лона, но, напротив, придавал этому лицу ощущение силы. Благодаря морщинкам в уголках глаз и этому шраму на щеке Лон выглядел как мужчина, который твердо знает, каким путем идет по земле. Как мужчина, договорившийся с жизнью.

— Болит?

— Потерять тебя было больнее.

Она глубоко вздохнула и опустила взгляд на свои ладони. Левая рука без тяжелого кольца казалась голой.

— Так ты не женат? — спросила Софи, чтобы сменить предмет разговора.

Клайв как-то говорил ей, что у Лона есть дома и офисы в Боготе и Буэнос-Айресе, но для нее это было все равно что на другом краю Вселенной, так далеко от ее Англии…

— Не женат.

— Помолвлен?

— Нет.

— Так с подружкой живешь?

— А ты любопытна, muñeca[2]. Тебя интересует данная вакансия?

От его ленивой, издевательской улыбки сердце Софи понеслось вскачь, а руки и ноги налились свинцом. О да, он все так же опасен. Он все так же способен перевернуть все у нее внутри, вызвать нервную дрожь.

— Прошу прощения, не интересует. — Нельзя ей было садиться в его машину, нельзя было соглашаться. — Это, думаю, не так приятно, как рассказывается в волшебных сказках.

— Разочарованная принцесса.

— Едва ли принцесса.

— Ну да, просто обедневшая госпожа, которой пришлось продать дом, машину, а теперь еще и обручальное кольцо.

Софи закрыла глаза. Лон умеет причинить ей боль, как никто другой.

— Это не более чем вещи, — прошептала она.

— А что такое вещи, когда у тебя есть тепло, и нежность, и любовь?

Она почти ненавидела его. Холодный, циничный. Он должен был знать, что с ней живет только графиня, мать Клайва. Он знал графиню. Он знает, что нет в ней никакого тепла. Он обязан понимать, что Софи живет в Мелроуз-корт как в плену, у нее больше нет ни личного пространства, ни свободы.

Но она ничего не сказала, ни единого слова. Если ему нравится быть жестоким — пускай. Скоро его с ней не будет. Он высадит ее в Мелроуз-корт, развернется и уедет в темноту. И ей не придется иметь с ним дело.

Молчание нарушил голос Лона:

— Софи, я бы заплатил за твое кольцо вдвое больше. Почему ты не обратилась ко мне?

— Мне не нужна твоя благотворительность. Я довольна тем, что он мне заплатил.

— Ну, раз ты довольна — ладно, — ответил Лон и усталым жестом потер бровь.

У него длинные волосы, длиннее, чем были десять лет назад. Он чересчур велик для этого черного «порше». Широкие ладони лежат на руле, кожа блестит благодаря долгим часам, проводимым на солнце.

Но он не просто большой. Он сильный. Мощь его неизмерима. Софи было известно, что он лично работал на копях, прежде чем приобрел свою долю акций. Он не боялся взрывов, тесного жилья, обвалов в тоннелях, опасных стволов шахт.

Странная они пара: Лон, который ничего не боится, и Софи, страшащаяся всего.

— Софи, долго длился ваш медовый месяц? Я хочу знать. Скажи мне. Много понадобилось времени, прежде чем ты поняла, что совершила ошибку?

У Софи пересохло во рту. Она с усилием сглотнула.

— Возьми свои слова назад! Ты не имеешь права!

— Я любил тебя. — Лон понизил голос, сжал зубы от ярости. — А Клайв никогда тебя не любил. Просто он не хотел, чтобы ты досталась мне.

— Нет.

— Да. А ты, как последняя дура, испугалась своих чувств и побежала к нему в объятия.

Перед глазами у Софи все плыло. Ей стало дурно от слов Лона. Она взялась за ручку дверцы, как будто могла сейчас выйти.

Но выхода нет. Лон ее нашел. Она все еще нужна ему. А в глубине души она знает, что он ее не отпустит.

— Ты понимаешь, что это было, когда я узнал, что потерял тебя навсегда? — Он стиснул зубы, глядя прямо перед собой. Быстро наступала темнота. Но было видно, что лицо Лона напряжено и зеленые огоньки приборной доски отбрасывали отсвет на его шрам. — Я знал, что у тебя тоже не будет романов. Хорошая, славная Софи Джонсон будет верна мужу. Так и было?

Она моргнула, гоня прочь жгучие слезы.

— Конечно, я была верна.

— Конечно. — Он улыбнулся, но не было ни теплоты в улыбке, ни жалости в глазах. — Ты верна всем — кроме меня.

Кровь прилила к ее щекам, и она ощутила жар во всем теле.

— Лон, мы были молодыми. Я была молода.

— Не настолько.

— Это было давно.

— Не настолько давно, чтобы я забыл.

— Лон!

— Не думай, Софи, что все закончилось. — Этот глубокий голос вгонял ее в транс. Она вдруг обнаружила, что смотрит на него. Его глазам полагалось бы быть черными, но у них светлый, чистый-чистый голубой оттенок. — И конец еще не близок. Тебе нет двадцати восьми. Мне тридцать два. Перед нами — вселенная времени.

Когда они подъезжали к Мелроуз-корт, голова Софи кружилась, а внутренности сжимались так, что она не сомневалась: сейчас ей станет плохо. Остановив машину, Лон бросил на нее жесткий взгляд.

— Ты сегодня ела что-нибудь?

— Со мной все в порядке.

Но когда Софи выходила из машины, ноги у нее подогнулись, а глаза были полны злых слез.

Не обращая внимания на протесты, Лон повел ее в дом.

— Ей слегка нездоровится, — сообщил он удивленной графине Уилкинс, все еще поддерживая Софи за талию. — Можно у вас попросить стакан воды?

Графиня вышла, и Лон заглянул в лицо Софи.

— Ты побледнела, Софи.

Только Лон умеет быть таким бессердечным. Только Лону могло прийти в голову наказывать ее. Ну да, он нравился ей в ту пору. Да, может быть, она даже любила его. Но ему было нужно больше, чем ее любовь. Ему нужно было все. Вся Софи. Он как водоворот, и он смертельно пугал ее.

— Я не готова к новым отношениям, — прошептала она.

— Значит, это неправда насчет тебя и… Как его зовут? Богатый, красивый мужчина. Черные волосы, примерно как у меня, темные глаза…

— Федерико, — прервала его Софи, поперхнувшись.

— Федерико, — задумчиво протянул Лон. — Что-то иностранное.

Софи передернула плечами и опустила темно-синие глаза.

— Разве мы все не иностранцы?

В любой другой момент Алонсо улыбнулся бы. Что верно, то верно. Лон и Софи в ранней юности познакомились в Латинской Америке, и их круг составляли по большей части приезжие со всех концов мира. Дипломаты, инженеры, горняки, банкиры, инвесторы. Но Лон не был расположен улыбаться, когда речь шла о Федерико Альваре.

Мигель Вальдес являлся одним из воротил латиноамериканского наркобизнеса, и Федерико Альваре был его правой рукой. Лон, в прошлом агент МИ-6[3], знал Федерико лично. Этот Федерико утащил бы Софи в преисподнюю, если бы мог.

— Ничего страшного, если ты стала встречаться с новым мужчиной, — сказал Лон непринужденно, не обращая внимания на пламя, которое жгло его изнутри. Софи с другим мужчиной? Возможно. Допустим. Понятно. Софи с Федерико Альваре? Никогда. Именно слух об этих отношениях привел Лона в Англию. Ему сообщили, что у леди Уилкинс неприятности, что она связалась с одним из самых опасных преступников мира. До сих пор он в это не верил. — Нет никаких причин, чтобы ты не встречалась с мужчинами. Прошло два года.

— Я не намерена ни с кем встречаться. Он не мой мужчина. Он просто… друг. — Софи не могла смотреть Лону в глаза; она упорно изучала пол. — Федерико работал с Клайвом.

— Я и не знал.

Нижняя губа Софи задрожала. Она сжала губы, чтобы унять дрожь.

— Ты и не мог знать. Когда мы с Клайвом поженились, ты не захотел с нами общаться.

— Это улица с двусторонним движением, Софи.

— Клайв пытался.

Синие глаза гневно сверкнули. На ней было шерстяное кремовое платье. Вот обозначились груди, вот изящная шея, вот этот сладкий рот…

Губы Софи даже без помады были полными и розовыми; Лону захотелось выпить из этих губ все упреки, высосать воздух из ее легких, вдавить ее в себя.

Он загорается от одного взгляда на нее. Он физически жаждет ее. Его разуму нужен ее разум. Его коже нужна ее кожа. Его тело мечтает утонуть в ней.

— Ты могла бы позвонить мне, — сказал он, хотя графиня уже входила со стаканом в руках.

— Ты представить себе не можешь, как я рада тебя видеть, — сказала Луиза Уилкинс, слегка обнимая Алонсо. — Сколько лет! Два года. Наверное, с похорон Клайва.

Лон услышал судорожный вдох Софи и почувствовал, как она напряглась.

— По-видимому, да, — сказал он и поторопился перейти к менее щекотливым предметам: — А вы, Луиза, изумительно выглядите, ни на день не стареете.

Графиня просияла. Ей тоже недоставало мужского общества.

— Спасибо, Алонсо, с твоей стороны очень любезно так говорить. Ты же останешься у нас поужинать?

В синих глазах Софи мелькнула паника.

— Луиза, он же, наверное, занят.

— Ну, не настолько, — возразил Лон. — Я с удовольствием останусь.

— Сейчас попрошу поставить еще один прибор. — Графиня повернула голову. — Софи, покажи Алонсо, где у нас виски. Насколько я помню, он любил выпить хорошую порцию перед ужином.

В библиотеке Софи смотрела, как Лон наливает себе виски.

— Похоже, у нее к тебе слабость.

— Праздничные дни. У нее ностальгия. — Он сделал глоток из высокого стакана. — Я думаю, ей тоскливо в Рождество.

Софи ничего не ответила. Она села на софу и скрестила ноги.

— Должно быть, тебе трудно тут одной с ней.

Голос Лона прозвучал спокойно, не отразив его чувств. А в нем поднимался гнев. Он раздражен. А он не любит терять голову.

Сослуживцы подшучивали над ним из-за того, что при необходимости у него появлялась почти сверхчеловеческая сила. В самом деле, он мог поднять вес вдвое больший, чем его собственный. С легкостью. Однажды в учебном лагере он поднял в толчке шестьсот килограммов; остальные только раскрыли рты. Он сказал, что это у него семейное, отец был шотландским шахтером. Но это не вполне соответствовало истине.

Его отчим был шотландцем, был и шахтером. Его биологический отец был аргентинским аристократом, который погиб, врезавшись в дерево на скорости двести миль в час. Пьяный, естественно.

Аргентинская кровь принесла ему неприятности.

Софи смущенно поерзала.

— Луиза очень хорошо ко мне относится.

Смешно слушать. Графиня всегда воспринимала Софи как гражданку второго сорта. А может быть, он чересчур сурово судит.

— Она отлично выглядит, — заметил он. — А как вообще у нее дела?

— У нее на удивление крепкое здоровье. А в эти дни, как всегда, все ее мысли вокруг бала.

— А, ну да. Ежегодное гала-торжество Уилкинсов. Я на прошлой неделе получил приглашение.

— Значит, ты придешь? — Ее голос дрогнул. Она не хочет, чтобы он приходил. Это интересно.

— А стоит?

— Нет. — Софи покраснела и быстро добавила: — Просто этот праздник не в твоем духе. Сотни людей. Еды не хватает. Ты, наверное, и не знаешь никого из тех, кто приедет.

— Ничего страшного, если я увижу тебя.

Софи приподнялась, затем снова села. И прижала ладони к софе.

— Ничего между нами не будет. И дело не в Клайве. Я не готова ни к чему новому.

— Я не новый.

Как это верно, подумала она, и сердце сжалось в ее груди. Он не новый. Почти пятнадцать лет он был частью ее жизни. Пятнадцать лет назад он не подходил ей. И десять лет назад не подошел. И даже сегодня ей нужен не он.

— Не порти, Лон. Не заставляй меня быть грубой.

— Тебя? Грубой? — Он засмеялся, но веселья в его смехе не было. — Ты не сможешь быть грубой, даже если постараешься. Для тебя дипломатия — искусство. Такт ты обратила в добродетель. Можешь не волноваться, Софи. Ты стала мученицей, как всегда хотела.

— Ты, Лон, действительно любишь быть недобрым?

Он видел, как заострились ее тонкие черты, поджались губы. Голос ее сделался тише, так что слова были едва слышны.

Да. Он намеренно недобр. Он хотел причинить ей боль. Где-то очень глубоко в нем таилось желание заставить ее страдать за то, что она выбрала Клайва, а не его. Он лишился сердца в тот день, когда провел ее по проходу в церкви и в буквальном смысле передал Клайву. Ему было мучительно замещать ее отца, который был слишком тяжело болен, чтобы участвовать в свадебной церемонии. Ему было мучительно и то, что она хотела ввести его в семью — в качестве отца или брата.

Он не хочет быть ее отцом. Он хочет быть ее любимым.

— Нет, — мрачно проговорил он. — Я не люблю быть недобрым. Я такой и есть.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Лон с сожалением покачал головой.

— Леди Уилкинс, у меня колоссальное самообладание, пока дело не касается тебя.

— И ты еще удивляешься, что Клайв опасался тебя, после того как мы поженились? — Она задохнулась, вставая с софы.

Нет, он не удивлялся, отчего Клайв его опасался; он знал. Но он не скажет об этом Софи, он ничего не расскажет ей о потаенном прошлом Клайва. Клайв не говорил ей, кто он (или чем стал). И Лон, хотя и знал все, поклялся себе много лет назад, что оградит Софи от правды. Потому что эта правда погубит ее, как уже погубила его. Клайв был с ними, один из них. Он не должен был стать чужим.

Пылая от переживаний, от смешавшихся воспоминаний, Лон приблизился к Софи.

— Если я отдалился от Клайва, это не из-за моего такта…

— Или его отсутствия, — со злостью перебила Софи и сделала шаг назад. Отступать некуда, за ней софа. Перед ней Лон. — Ты был для Клайва всем. Он восхищался тобой. Ты это не можешь не знать. Ты был его лучшим другом во всем мире. Зачем же ты ушел от него? Что произошло?

— Мы стали взрослыми.

— Не так все просто. Вы много лет были самыми близкими друзьями. Вы все делали вместе. Вместе учились в пансионе. Вместе в университете. У вас были одни друзья. Он даже поступил в авиацию вслед за тобой.

Голубые глаза Лона смотрели на нее сверху вниз.

— Возможно, это была излишняя близость. Может быть, Клайву было бы лучше приобрести новых друзей, вращаться среди людей. Не думаю, что я так уж хорошо подходил Клайву. Кажется, при мне ему было неуютно с самим собой.

Они приближались к неизведанной территории. Софи знала, что Лон давно сердился за что-то на Клайва, и ей требовалось понять. Так же, как ей требовалось понять, что случилось с Клайвом в Бразилии.

— Почему ты не подходил Клайву? Как это — из-за тебя ему было неуютно с самим собой?

Лон колебался, словно не желая идти туда, куда Софи его вела.

— Мы… изменились, — наконец выговорил он. — Мы расстались.

Этого она так не оставит. Здесь частица тайны Клайва, тайны, окружавшей крах ее брака.

— Клайв не менялся. Это ты, наверное, изменился.

— Клайв тоже изменился. Он мог быть очень сложным человеком.

Клайв — сложным? В это Софи не поверит ни на секунду. Клайв был самой несложной натурой из всех, кого она знала.

— Ты несешь чепуху. Я знаю тебя, Лон, ты умеешь быть прямым. А сейчас ты юлишь. Ты не говоришь ничего, кроме того, что я знаю и так.

— И что хорошего в том, если я тебе расскажу, из-за чего у нас с Клайвом произошла размолвка? Что это исправит? — Он протянул руку и поправил вязаный воротник ее платья. — Мы дружили, все втроем, и я не хочу предавать его. Я не хочу делать тебе больно. — Легким касанием он погладил ее шею.

Острой стрелой удовольствие загорелось у нее внутри. Она сжала кулаки, стараясь погасить в себе наслаждение и желание.

Жизнь не состоит из наслаждений и желаний. Жизнь требует холодного, спокойного расчета. Жизнь требует практического подхода.

А менее практичного человека, чем Лон, Софи не знала.

Она затаила дыхание, желая удержать гнев, не дать чувствам набрать силу. Не забывай, кто он, безмолвно приказала она себе. Лон — бродяга. Она была права, когда выбрала Клайва. Лона все время несет куда-то. Он — законченный холостяк: ни привязанностей, ни корней, ни детей, ни дома.

В годы учебы в пансионе Лон был одним из тех воспитанников, кто никогда не уезжал домой на выходные. И даже, как правило, на каникулы.

Долгие годы Софи считала, что таково было решение его матери, и только при выпуске из пансиона узнала, что таково было решение Лона. Он не мог жить с матерью и новым отчимом.

— Ты когда-нибудь видишь маму? — спросила она.

Только бы не обращать внимания на его руку, которая все еще касается ее воротника, не обращать внимания на его легкое прикосновение, на старую ноющую боль в груди. Он заставляет ее чувствовать так остро… Слишком остро. Острота пугает ее. По-прежнему.

— При возможности, — ответил он. Он смотрел ей в глаза, а в его голубых глазах таились секреты, которыми он никогда не поделится. Эта тень тайны обитала в его глазах в школьные дни в Лэнгли, но рассеялась, когда он, Клайв и Софи покинули школу. А теперь тень вернулась. И жесткость. — Мама с Бойдом вернулись в Шотландию. Они живут возле Эдинбурга. Я обещал приехать к ним на Рождество. Возможно, вернусь в Лондон в День подарков[4].

А она в День подарков вылетает в Бразилию.

— У них все в порядке?

— Да. Бойд вышел на пенсию, и они теперь наслаждаются жизнью. А у тебя как дела? — Лон слегка потянул ее за воротник. — Ты счастлива?

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

www.litlib.net

Читать онлайн книгу «Нежданная страсть» бесплатно — Страница 1

Джилл Шелвис

Нежданная страсть

Глава 1

«Живи в полную силу и не трусь», – твердила себе Китти Крамер каждую ночь в надежде, что заклинание подействует и прогонит кошмары.

Но это не помогало.

Во сне ее по-прежнему преследовал леденящий ужас, разрушения и смерть. По крайней мере, до нынешней ночи. Этой ночью, благодаря какому-то чуду, ее не мучили страшные сновидения. Открыв глаза около часа пополуночи, она почувствовала… растерянность. Китти проснулась не от собственного крика. Ей не привиделось, что мост рухнул, а она висит вниз головой над пятидесятифутовой пропастью, зажатая в кресле автомобиля, и языки пламени уже лижут сиденье, подбираясь к ней…

Значит, ее разбудило что-то другое, будь оно неладно. Китти рассвирепела не на шутку: впервые за четыре месяца ей удалось спокойно поспать, и надо же было какой-то чертовщине прервать ее сон!

Впрочем, логика ее изрядно хромала. Скорее всего, речь шла не о чертовщине, а о самом черте. Иными словами, не о чем-то, а о ком-то.

В комнате кто-то был.

Она покачала головой в темноте. Китти не отличалась склонностью к истерикам и драмам. Нет, ей ничто не угрожало. Она заперла дверь домика. К тому же после аварии Китти покинула Лос-Анджелес. Села в только что купленную подержанную машину и уехала из города, следуя девизу «Живи в полную силу и не трусь». Она точно не знала, какие приключения ее ожидают, но незнание было частью плана. Она поехала на север, потому что Пятая магистраль оказалась единственной, где можно было двигаться со скоростью свыше пятнадцати миль в час, а Китти торопилась. Она спешила оставить позади прежнюю жизнь, скучную, осмотрительную и степенную. Ей хотелось гнать вперед как можно дальше, сколько хватит бензина.

Восемь часов спустя ее уже окружали горы Сьерра-Невада, где царила настоящая зима. Не мягкая лос-анджелесская прохлада, когда на несколько недель в январе приходится менять шлепанцы на что-то посолиднее, а колючий мороз с сугробами по обеим сторонам дороги и белыми ледяными узорами на окнах.

Остановившись пообедать в маленьком городке под названием Вишфул, она в первые же минуты едва не отморозила себе пальцы на руках и ногах. Но после бесконечных кошмаров, в которых Китти мерещился жар и горящая машина, ей понравился заснеженный городок. Понравились бескрайнее синее небо, легкие облачка пара, срывавшиеся с губ при дыхании, и запах деревьев, напоминавший о Рождестве. И тут на глаза ей попалось объявление.

Местной туристической компании, специализирующейся на активном отдыхе и экстремальных видах спорта, требуется временный сотрудник на должность администратора. Необходимые качества: дух авантюризма, смелость и предприимчивость.

За дополнительной информацией обращайтесь в «Уайлдер эдвенчерз».

Китти сразу поняла: это именно то, что ей нужно. Она проработала в компании Уайлдеров уже неделю. Незабываемую, лучшую в своей жизни неделю. Во всяком случае, так ей казалось до той минуты, пока в ее комнате не появилась темная фигура мужчины. Следуя не так давно взятому на вооружение принципу не трусить ни при каких обстоятельствах, Китти натянула одеяло на голову в надежде, что незнакомец не заметил ее в темноте.

– Эй! – подал голос мужчина, и все ее надежды рассыпались, как карточный домик.

В низком, чуть хрипловатом голосе слышалось удивление.

Сделав глубокий вдох, Китти резко села на кровати и потянулась за детской бейсбольной битой, но тут же вспомнила, что оставила ее в Лос-Анджелесе. Найдя на столике очки, она швырнула их в ночного гостя.

«Ну и черт с ними, – мелькнуло у нее в голове. – Может, так даже и лучше. По крайней мере, без очков я не увижу собственную смерть».

Однако высокая темная фигура наклонилась, поймала очки…

Вручила их Китти.

«Вежливый злодей?»

Надев очки на нос, она вгляделась в полумрак – в гостиной горела лампа, и сквозь приоткрытую дверь пробивалась полоска тусклого света. Мужчина с хмурым лицом стоял неподалеку от кровати, уперев руки в бока.

Он не был похож на убийцу с топором, что несколько приободрило Китти. Но этот здоровенный мускулистый верзила ростом более шести футов ничуть не походил на фею, которая оставляет монетки у детишек под подушкой, забирая молочные зубки.

– Что вы делаете в моей постели? – осторожно поинтересовался незнакомец. Он выглядел озадаченным, будто сомневался, не сам ли уложил Китти в постель, а потом напрочь забыл об этом.

На плече у него висела черная спортивная сумка. Из-под вязаной лыжной шапки виднелись кудрявые золотисто-каштановые волосы. Пронзительные зеленые глаза пристально рассматривали Китти. Мужчина расстегнул джинсовую куртку, на лице его мелькнула раздраженная гримаса.

Если этот тип и был убийцей, то, пожалуй, самым привлекательным среди маньяков, что, впрочем, нисколько не уменьшило досаду Китти.

И надо же было ему явиться как раз тогда, когда ей в кои-то веки удалось заснуть.

Черт бы его побрал! Этот варвар и понятия не имел, что все испортил.

– Эй, вернитесь на Землю, Златовласка![1] – Он помахал рукой в перчатке перед лицом Китти, заставив посмотреть ему в глаза. – Да, это моя кровать. И я хочу знать, как вы в ней очутились.

– Я сплю в ней уже неделю. – Конечно, в последнее время в жизни Китти много всего произошло, но она определенно заметила бы этого типа в своей постели.

– И кто разрешил вам здесь спать?

– Мой начальник, Стоун Уайлдер. Ну вообще-то Энни, шеф-повар, но… – Верзила внезапно шагнул к ней, и Китти осеклась, вцепившись в пуховое одеяло, как будто оно могло ее защитить. Черт, и почему она не захватила с собой бейсбольную биту?

Но незнакомец, похоже, не собирался ее убивать. Включив лампу на столике, он опустил на пол сумку.

Пока Китти пыталась унять бешено колотящееся сердце, он стянул перчатки и куртку, а затем бросил их на комод, стоявший у изножья кровати.

Его одежда не вызывала подозрений. Под курткой оказалась расстегнутая флисовая толстовка, надетая поверх тонкой коричневой футболки с длинными рукавами. Вытертые до белизны джинсы сидели низко на бедрах, отчего штанины, заправленные в ботинки с развязанными шнурками, сбились в гармошку. В целом предполагаемый «маньяк» выглядел неплохо.

– Меня зовут Китти Крамер, – представилась девушка, надеясь, что он ответит тем же. – Я временно заменяю администратора в компании Уайлдеров. – Она замолчала, но мужчина даже не попытался прервать неловкую паузу. – Так что вам придется…

– А что случилось с Райли?

– С кем?

– С нынешним администратором.

– Кажется, она в декретном отпуске.

– Да ну? Это будет неожиданностью для его жены.

Китти смело встретила угрюмый взгляд ночного гостя.

– Ладно, я новый сотрудник. Проработала всего неделю. Естественно, я не могу знать все обо всех.

– Что ж, знайте: этот домик мой.

– Стоун сказал мне, что человек, который здесь раньше жил, уехал.

– Вот, значит, как? – Незнакомец смерил Китти долгим пристальным взглядом, и ей вдруг пришло в голову, что таких ярких изумрудно-зеленых глаз она никогда в жизни не видела. – Я действительно уезжал. Но вернулся.

Китти испуганно вздрогнула, прижимая к груди одеяло.

– Следовательно, этот домик… принадлежит убийце с топором?

Маньяк издал хрипловатый смешок.

– Нет, я еще не упал так низко. Пока. – Сняв шапку, он взъерошил волосы. Сонные глаза под тяжелыми веками, растрепанная шевелюра и по меньшей мере двухнедельная щетина на подбородке придавали ему вид грубоватый, пугающий, но вместе с тем сексуальный. – Мне нужно поспать. – Словно подкошенный усталостью, верзила тяжело плюхнулся на стул возле кровати. Потом, не потрудившись снять ботинки, одну за другой забросил ноги на матрас. При этом он поморщился, будто бы от боли, хотя с виду казался здоровым как бык. Откинувшись на спинку стула, незнакомец сцепил руки на плоском животе и протяжно вздохнул.

Не веря своим глазам, Китти в ужасе уставилась на махину длиной более шести футов, рассевшуюся рядом с ее кроватью.

– Вы так и не сказали, кто вы такой.

– Тот, кто слишком устал, чтобы убраться отсюда.

Китти продолжала сверлить наглеца гневным взглядом, но тот и бровью не повел.

– Эй! – заговорила она, оправившись от потрясения. – Вы же не можете просто…

– Могу. Я остаюсь. – С этими словами он закрыл глаза. – Доброй ночи, Златовласка.

Кен Уайлдер пытался заснуть, но колено причиняло адскую боль, а соседка по комнате все не унималась, пытаясь втянуть его в разговор, который ему вовсе не хотелось поддерживать.

– Вы не можете просто… я хотела сказать, вы же не собираетесь… – Кен с тяжелым вздохом открыл глаза и устало посмотрел на девушку, сидевшую на его постели. Надо признаться, зрелище показалось ему приятным, хотя он предпочел бы остаться один. Спутанные со сна золотисто-каштановые волосы пышной кудрявой гривой рассыпались по ее плечам. На бледных щеках горели два алых пятна, выдавая то ли возбуждение, то ли досаду. Кен поставил бы на последнее, поскольку вовсе не считал себя прекрасным принцем.

Убийственные глаза девушки ярко сверкали за стеклами очков. Эти глаза, светло-карие, того же оттенка, что и волосы, цветом напоминали виски, которого Кену как раз сейчас остро не хватало.

Разумеется, Китти Крамер ждала от него каких-то слов, но Кен слишком устал, чтобы пускаться в объяснения. Она спросила, кто он такой. Черт возьми, если бы он знал… Кен потратил немало времени, пытаясь это понять. Он искал ответа в Европе, Южной Америке и Африке, но так и не нашел. Он давно забыл, что такое человеческие чувства. Долгие месяцы он не испытывал ровным счетом ничего. И вот теперь сидевшая перед ним девушка пыталась пробудить в нем хоть каплю сострадания.

Им обоим крупно не повезло.

– Я не могу оставаться в одном доме с человеком, который… – Она беспомощно махнула рукой, не находя слов.

Кен подозревал, что такое случалось с ней нечасто.

– Возможно, окажется маньяком-убийцей? – услужливо подсказал он.

– Вот именно.

– Я же сказал вам, что это не так.

– Но не сказали мне, кто вы. Впрочем, кем бы вы ни были, имейте в виду: у меня черный пояс по карате. К тому же я владею приемами кунг-фу и могу основательно вас отделать, так и знайте.

«Ну-ну. Если это правда, то я в самом деле маньяк-убийца», – хмыкнул про себя Кен. Однако не стал ловить девушку на слове. У него не осталось сил даже на бой. Должно быть, дела и вправду плохи, подумалось ему. Не то чтобы он охотно ввязывался в драку, задирая всех и каждого, но уж точно никогда не бежал, поджав хвост.

Китти поправила на носу очки, продолжая разглядывать его с боязливым любопытством. Кену невольно пришло в голову, что она, возможно, также робко и боязливо занимается любовью. Сам он, когда удавалось завалиться в постель с женщиной, предпочитал бурный секс, не скованный никакими условностями и определенно не робкий.

– Можете расслабиться. Я Уайлдер. Кен Уайлдер.

Девушка не ответила, что вполне устроило Кена. Вытянувшись, он снова закрыл глаза, чувствуя, как тело наливается свинцовой тяжестью. Пожалуй, он мог бы проспать неделю, не просыпаясь.

И тут ее наконец осенило.

– Кен Уайлдер?

Да, в том-то и дело. Когда-то его имя было у всех на слуху. Им восхищались многие, в основном женщины. Поклонницы осаждали его толпами, выпрашивая автограф или фотографию, мечтая дотронуться до него или хотя бы взглянуть.

Но те дни давно прошли. Он стал «просроченным товаром». Теперь Кен уже не привлекал женщин, а скорее пугал до чертиков. Не будь он таким измочаленным, посмеялся бы над шуткой, которую сыграла с ним жизнь.

– Значит, вы родственник Стоуна.

Поначалу Кену чертовски нелегко было примириться с тем, что о нем все забыли, что он стал лишь тенью своего более известного брата, но со временем острое чувство унижения притупилось. И даже вошло в привычку.

– Я его брат.

– И вы… живете здесь? В этом домике?

– Ну да.

– Выходит, вы тоже мой босс.

Кен никогда не любил руководить. Черт возьми, он и за себя-то с трудом отвечал. Но приходилось признавать факты. Он был совладельцем компании. Мелким предпринимателем. Одним словом, заурядным представителем среднего класса.

– Похоже. Не знаю только, к добру это или к худу.

– Господи боже, а я еще угрожала вам приемами кунг-фу.

– Не волнуйтесь. Я вам не поверил.

– И я по-прежнему лежу в вашей кровати! Вот черт! Может, мы просто забудем об этом и начнем с чистого листа?

Кена ничуть не заботило, что вытворяет эта девушка, потому что слишком устал. Но любопытство взяло верх, и он приоткрыл один глаз.

Китти соскочила с кровати на пол. Маленькая, но изящная, с соблазнительными формами, отметил про себя Кен. Ее наряд составляли клетчатые шорты и темно-синяя майка, надетая на голое тело. На последнее обстоятельство он обратил внимание, потому что, во-первых, был мужчиной и, во-вторых, вот уже год не занимался сексом.

– Так что вы скажете?

Кен моргнул и перевел затуманенный взгляд на лицо девушки. Китти выжидающе смотрела на него. Но, похоже, часть разговора выпала у него из памяти.

– Насчет чего?

– Может, забудем о кунг-фу? И о постели?

– Согласен, если мы наконец замолчим. – Снова откинувшись на спинку стула, Кен устроился поудобнее, наслаждаясь блаженной тишиной. Однако молчание длилось недолго. Китти вежливо кашлянула.

Кен сделал вид, будто не заметил.

– Извините, мистер Уайлдер…

Боже милостивый! Мистер Уайлдер? Так обращались к его отцу, но не к нему. Только этого недоставало. Кен не пытался демонстрировать силу и власть, тщетно требуя уважения к себе.

– Послушайте, Златовласка…

– Китти.

– Ладно. Пусть будет Китти. Я вам вот что скажу: даже если вы кровавый мясник-убийца, меня это не волнует. Мне необходимо поспать. Можете прикончить меня во сне, если вам так хочется, только не шумите.

– Значит, вы собираетесь спать прямо здесь? Правда?

– Да. Я прибавлю вам зарплату, если будете вести себя тихо.

– Но вы даже не знаете, сколько платит мне ваш брат.

Этого Кен и в самом деле не знал. Поскольку еще не разговаривал с братом.

– Сколько бы вы ни получали, я удвою эту сумму.

– Что ж, здорово. Меня взяли временно, всего на месяц, пока не вернется администратор, и…

– Я заплачу вам втрое больше, – опрометчиво пообещал Кен. – Только, пожалуйста, ради бога, замолчите.

Наступила тишина. Он облегченно вздохнул, надеясь, что девушка наконец угомонилась.

– Вы слишком большой, чтобы спать на этом стуле, – прошептала Китти.

– Предлагаете мне улечься в кровать вместе с вами?

– Нет!

Кен подозревал, что она не согласится.

– Значит, остается только стул.

– Простите, но вам придется уйти.

– Или что? Уложите меня на обе лопатки приемом кунг-фу?

– Вы же обещали забыть об этом, – разочарованно протянула Китти.

Ну надо же, это что-то новое. Кену давненько не приходилось никого разочаровывать.

– Если вы умолкните. А вы не выполнили условие.

Лицо девушки вспыхнуло от возмущения. Глаза гневно сверкнули. Она воинственно подбоченилась. Кену с каждой минутой все больше нравилась ее майка. Похоже, Златовласке стало немного зябко…

– Я не могу спать в вашей постели, когда вы сидите и смотрите на меня. – Да, пожалуй, она его раздражала. Но было в ней что-то по-настоящему привлекательное. – Мне жаль, что вышла путаница, – сухо добавила Китти, – но…

– Это вы устроили неразбериху. Вы заняли мой дом.

– Ладно, я просто найду другое жилье.

– Вот и прекрасно. – Кен не двинулся с места, лишь закрыл глаза, надеясь, что она наконец уйдет, оставив его наедине с его несчастьем. О, он смирился со своим новым положением… ну, почти смирился. Однако по-прежнему не знал, как жить дальше, и эта неустроенность разъедала его, словно кислота.

Нужно идти вперед, оставив прошлое позади.

Если бы Кену платили пенни всякий раз, когда какой-нибудь добросердечный придурок говорил ему эту фразу… Он хотел вернуть то, что потерял. Иными словами, желал невозможного. И, понимая, что цель недостижима, рассчитывал хотя бы спокойно полежать в тишине.

Но девушка не ушла. Он понял это, потому что почувствовал, как ее глазищи прожигают в нем дыру.

– Что на этот раз, Златовласка?

– Там, снаружи, темно. – Она вгляделась в холодную черную ночь за окном. Разгулявшийся ветер со свистом пронесся между деревьями и ударил в стекло, послышалось жалобное дребезжание. – Не слишком приятно бродить ночью в этом глухом безлюдном месте. – Китти повернулась к нему. – Джентльмен предложил бы помочь. – Кену не хотелось ее расстраивать, но он не был джентльменом. – Кен?

– Ш-ш! Он спит.

– Более черствого человека я в жизни не встречала, – раздраженно пробурчала Златовласка.

Совершенно верно. Кен не услышал ничего нового.

Сделав шаг, она наткнулась на его ноги.

– Пожалуйста, посторонитесь, чтобы я могла пройти.

Кен не шелохнулся. Обычно он избегал любых прикосновений (если не считать секса, разумеется), но теперь замер в неподвижности, прислушиваясь к своим ощущениям. Ее ноги касались его ног.

Это было удивительно приятное чувство.

Однако Китти не умолкала, что безумно его раздражало. Он жаждал тишины. Покоя.

– Извините.

Не открывая глаз, Кен спустил ноги с кровати, освободив проход. Потом снова забросил их на матрас, сложил руки на животе и запрокинул голову.

Входная дверь отворилась и захлопнулась.

Ну, слава богу. Превосходно. Наконец-то он остался один. Теперь можно было подумать, как сказать братьям и Энни о своем возвращении…

– Черт.

Покачав головой, Кен открыл глаза. Девушка никуда не ушла. Она стояла, прислонившись к двери, нервно закусив большой палец. Растрепанные волосы золотистым облаком окружали бледное лицо, в глазах застыл ужас, а тело…

Какая жалость. Она успела одеться.

Златовласка нацепила белые джинсы и пушистую розовую кофту, наглухо застегнутую от подбородка до талии. Незавязанные тесемки с кисточками болтались на груди, будто желая напомнить, как давно Кен видел женские груди.

– Там очень темно.

– Да, – согласился Кен, посмотрев в окно. Серебристые звезды сверкали и искрились, словно бриллианты, рассыпанные на черном бархате неба. Такого ночного неба, как в горах Сьерра-Невада, не увидишь больше нигде. Когда-то это зрелище захватывало Кена. Решив устроить себе своего рода проверку, тест на эмоциональность, он подождал, не пробудится ли знакомое волнение. Вдруг случится чудо, и чувства хлынут потоком, как бывало раньше?

Он все ждал и ждал…

Ничего. Ни малейшего проблеска.

– Значит, маньяки-убийцы вас не найдут в темноте, – заметил Кен.

– Возможно, но здесь есть и кое-что еще, кроме убийц. То, что прячется в кустах и шуршит. Этот звук преследовал меня всю неделю.

Кен встретился взглядом с девушкой. Ее ясные светло-карие глаза могли бы пробудить в нем желание и смутную тоску. Вот только подобные вещи он вычеркнул из своей жизни.

– Никто не станет вас преследовать. Разве что…

– Разве что кто?

– Ну, в здешних местах видели снежного человека.

Китти заметно испугалась, но храбро ответила:

– Нет никакого снежного человека.

– Расскажите это очевидцам, которые уверяют, будто встречались с ним. Или кустам, когда в следующий раз они начнут… шуршать. Кажется, вы так изволили выразиться?

Она неохотно кивнула.

– Этому должно быть какое-то разумное объяснение.

– О, разумеется. Это старый Пит. Владелец автозаправки. Он вырос в коммуне, среди хиппи, и не брился с семидесятых годов.

Девушка подозрительно прищурилась.

– Вам это кажется забавным? – Она грозно подбоченилась. – Вы потешаетесь над моими страхами?

Если что-то и казалось Кену забавным, так это собственное ребячество. По какой-то непостижимой причине ему нравилось дразнить Златовласку. Ему нравились ее сверкающие глаза, ее показная храбрость и, как ни глупо, ее всклокоченные волосы.

– Сожалею, если обидел вас.

– И вовсе вы не сожалеете.

Что ж, он и в самом деле не испытывал раскаяния.

– Послушайте, я устал. Время близится к трем часам ночи. Неудивительно, что я не в духе.

– Сейчас только час ночи. Не три.

– А такое чувство, что три. Я провел на ногах тридцать шесть часов и падаю от усталости.

– Это значит, что вы не двинетесь с места?

– Ни на дюйм. – Кен снова закрыл глаза.

– Может, Энни…

– Попытайтесь. Но должен вас предупредить: она злая как черт, когда не выспится.

Китти горестно вздохнула, но Кен уже погружался в дремоту, мечтая о том, чтобы боль в колене хоть немного отпустила. Ленивые, сонные мысли наплывали и исчезали. Он задумался, что приготовит Энни на завтрак у себя в домике, потом представил, как сварливая Златовласка спит в его кровати… Интересно, удастся ли уговорить ее разделить постель с ним завтра ночью… ха-ха…

Похоже, он вовсе не разучился чувствовать. Сейчас в нем неожиданно пробудилась масса всевозможных чувств.

Глава 2

Кен проснулся оттого, что солнечные лучи били ему в лицо сквозь оконные стекла.

Перед глазами у него что-то маячило.

Временная сотрудница. Та, что испытывала здоровый страх перед маньяками-убийцами и темнотой. Смышленая девчонка с блестящими кудрями и бездонными глазами, которая смотрела на него с ужасом, будто он наставил на нее заряженный дробовик. Как ни странно, это показалось ему дьявольски сексуальным.

– Эй… – Он уже забыл, как ее зовут.

– Китти, – услужливо подсказала она тоном, в котором явственно слышалось: «Накось выкуси, придурок!» Похоже, Златовласка тоже находила его привлекательным. – Вы заснули, – сухо проговорила она. – И спали как убитый, словно это в порядке вещей, что мы, два совершенно незнакомых, чужих человека, спим вместе.

Китти была права, и при свете дня, ослепленный солнечными лучами, Кен почувствовал себя немного виноватым, оттого что не уступил домик ей.

– Я действительно устал, совсем выдохся…

Девушка, резко повернувшись, вышла из спальни.

Да, его фантастическое обаяние творило чудеса.

Он заметил, что Златовласка аккуратно застелила постель. Она также успела переодеться, причесаться и принять гордый, независимый вид.

Кен со вздохом поднялся. Колено отозвалось острой болью, словно в ногу ударили ножом. Поморщившись, он с тоской подумал о викодине, который бросил принимать, потому что слишком к нему пристрастился. Кен направился в гостиную следом за девушкой. Его окутал аромат ее волос. Чертовски приятный запах.

– Мне правда жаль. Простите.

– Что ж, я вас прощаю, – вежливо, почти официально произнесла она, вручая Кену ключи. Потом подхватила свои сумки и повернулась к двери.

Кен знал по собственному печальному опыту, что женщины не забывают обид. Слова Златовласки привели его в легкое замешательство.

– Так я прощен?

– Полностью и окончательно. – Она попыталась открыть входную дверь, но мешали сумки, и Кен потянулся, чтобы помочь. Их руки сомкнулись на дверной ручке. Ее волосы пахли изумительно. А в следующий миг ее попка (надо признать, великолепная попка) уткнулась ему в бедро, и Кен вдруг неожиданно остро осознал, что перед ним стоит женщина.

Ладно, к чему лукавить, он заметил это еще ночью, увидев ее в майке без лифчика. Только мертвый не заметил бы. Но сейчас это чувство усилилось, стало огромным, как ее глаза за стеклами очков, и, если бы Кен полностью проснулся, если бы проклятое колено не донимало его, он испытал бы настоящее потрясение. Он будто вернулся обратно в мир живых. Кен давно забыл, что такое волнение и желание.

– Я справлюсь, спасибо. – Китти потянула на себя дверь и поежилась: утренний морозный ветер ворвался в комнату, ударив ей в лицо. – Не беспокойтесь, я сообщу Стоуну, что вы утроили мне зарплату. Очень щедро с вашей стороны.

– Эй, постойте-ка. Что?

Но девушка шагнула за порог, захлопнув дверь у него перед носом. Кен поспешно рванул на себя ручку, и как раз вовремя: Китти спускалась с крыльца, плавно покачивая изящными бедрами.

– Златовласка!

– Простите, я спешу. – Она с опаской поглядывала на каждый куст, попадавшийся ей на пути. – Не хочу разбудить снежного человека.

– А вы забавная.

– О, я люблю повеселиться. – Китти бросила быстрый взгляд через плечо, затем поправила очки, явно довольная собой. – Мне нужно бежать. У меня встреча со Стоуном, а я никогда не опаздываю.

– Я не предлагал утроить вам зарплату.

– Нет, предложили. Вы сказали, цитирую: «Я заплачу вам втрое больше, только, пожалуйста, ради бога, замолчите». Конец цитаты.

О боже. Он действительно так сказал.

Кен поспешно переключил мозги, и, вместо того чтобы обдумывать, как заманить Златовласку обратно в постель, принялся лихорадочно соображать, как заставить ее забыть о повышении, потому что Стоун запросто мог его убить.

– Но ведь вы не замолчали, – возразил он с ноткой отчаяния в голосе. – Вы не выполнили условие.

Китти лишь улыбнулась, и на правой щеке у нее показалась ямочка.

Смешно сказать, но давным-давно, еще до того как он пустил под откос свою жизнь, Кен питал слабость к ямочкам.

– Откуда вам знать? – спросила Златовласка. – Вы храпели, как сурок.

Нахалки тоже были его слабостью. И эту девушку он считал милой? Да она оказалась настоящей хищницей.

Впрочем, его всегда влекло к хищницам.

Да что с ним такое творилось? Он прекрасно проводил время, жалея себя и упиваясь своими страданиями. К тому же всю свою жизнь он опасался людей, поскольку те вечно норовили что-то урвать от него (хотя это осталось в прошлом). И вот теперь он неожиданно забыл выставить защиту.

– Я не храплю.

– Храпите. Оглушительно. Примерно так… – Повернувшись к нему и продолжая пятиться по дорожке, Китти изобразила громоподобный храп. Наверное, так трубит распаленный похотью слон в разгар брачного сезона.

– Вы все это выдумали. Я вовсе не храплю, а вы трещали без умолку. Мне никак не удавалось заткнуть вам рот. – Кен указал на нее обвиняющим жестом. – Вас, Златовласка, не назовешь молчуньей.

Она снова рассмеялась, удаляясь в сторону главного коттеджа, и Кен вдруг почувствовал, как что-то перевернулось у него внутри. Он долго стоял в дверях на ледяном ветру, провожая взглядом девушку, пока в конце концов мороз не загнал его обратно в тепло.

Кен не торопился предстать перед родственниками. Он предпочитал тактику уклонения и выжидания. Вернувшись в домик, он отправился в душ. Кен не виделся с братьями и Энни почти год. Он избегал всех, кто был ему когда-то дорог. Но едва он вышел из душевой кабины, как открылась входная дверь, и Стоун окликнул его по имени.

Представление началось.

Выйдя из ванной, Кен понял, что придется испить чашу до дна.

Стоун пришел вместе с Энни. Ей едва исполнилось девятнадцать, когда она приняла восьмилетнего Кена как собственного ребенка. На лице ее застыло извечное выражение материнской тревоги, будто она сама не знала, то ли обнять блудного сына, то ли задушить. Такое же чувство, должно быть, испытывал и Стоун. Оба оцепенело смотрели на Кена, словно увидели привидение.

Впрочем, справедливости ради стоит сказать, что после стольких месяцев молчания он и вправду мог сойти за привидение. У всех троих были одинаковые зеленые глаза, порой смеющиеся, лучащиеся теплом или колючие, холодные как лед. Именно такими глазами смотрела на него Энни. Несмотря на маленький рост, от ее фигуры так и веяло властностью и силой. Она выступила вперед.

1 2 3 4 5

www.litlib.net

Аромат страсти читать онлайн бесплатно, удобно и без регистрации

Селию Тейлор терзали противоречивые мысли.

Стоя у стены с бокалом в руке, она разглядывала переполненный танцевальный зал. Говорят, благотворительные вечера — это скорее удовольствие, нежели бизнес, но Селия считала иначе.

На противоположной стороне зала стоял окруженный людьми Эван Рис. Он явно чувствовал себя в своей стихии; легкая улыбка придавала его потрясающе красивому лицу еще больше привлекательности. Негоже мужчине быть таким красавцем.

Высокому и сильному Эвану очень пошла бы спортивная одежда, которую разрабатывала и продавала его компания. Его окружала аура уверенности и властности, а Селии нравились самоуверенные мужчины.

Последние несколько недель они частенько обменивались продолжительными изучающими взглядами. Только глупышка не знает, к чему подобные взгляды могут привести.

Жаль, что Эван — потенциальный и очень желанный клиент. Селии хотелось получить от него согласие на сотрудничество — на это рассчитывал ее босс. Однако она не собирается спать с этим человеком ради достижения цели.

Молодая женщина отвернулась от Эвана Риса, беспокоясь, как бы окружающие не обратили внимания на ее восторженное лицо. Расторгнув контракт с прежним рекламным агентством, Эван не сомневался, что Селия мечтает заполучить его в качестве клиента. Черт побери, он, вероятно, подозревает, что она желает заполучить его и в качестве любовника!

Проблема в том, что всякий раз, когда большая компания вроде «Рис энтерпрайзиз» начинает искать новое рекламное агентство, открывается своеобразный сезон охоты. Представители других рекламных компаний превращаются в акул. В бизнесе царит беспощадная конкуренция. Селии придется навязываться Эвану, чтобы выиграть. Остается надеяться, что она все же сумеет заинтересовать его.

Повернувшись, она увидела своего босса, Брока Меддокса. Он стоял в шаге от нее и определенно скучал.

— Ты надел смокинг? Брок, в нем ты никого не закадришь.

— Брось, Селия. Я пришел сюда с Элли.

Селия заметила хорошенькую помощницу Брока, стоящую рядом, и улыбнулась девушке:

— Ты чудесно выглядишь.

Элли улыбнулась и застенчиво наклонила голову, на ее щеках появился легкий румянец.

— Почему ты здесь, когда Эван там? — Он оглядел зал и посуровел. — Мне следовало предвидеть, что этот старый подлец придет сюда.

Проследив за его пристальным взглядом, Селия увидела Атоса Котеаса, стоящего недалеко от Эвана и прославляющего достижения собственной рекламной компании. Селия невероятно разволновалась, увидев, как настойчиво их главный конкурент пытается завоевать внимание Эвана Риса. Котеас владел фирмой «Золотые ворота»; за последние месяцы он не только переманил нескольких значимых клиентов Меддокса, но и принялся настраивать против него бизнес‑общественность. Кампания, организованная Котеасом, была грязной, а сам он отличался жестокостью и не останавливался ни перед чем.

— Ну да, — пробормотала Селия. — Эвана, по‑моему, взяли в осаду.

Селия понимала, насколько важен этот человек для «Меддокс комьюникейшнс». Она попыталась успокоить босса:

— Доверься мне, Брок. Я хорошо изучила Эвана Риса. В конце концов он подойдет ко мне. Я уверена.

— Твоя уверенность стоит пятьдесят миллионов долларов. Сделка с Рисом позволит моим служащим сохранить работу. Если мы и дальше будем терять клиентов и деньги, я не удержусь на плаву.

— Знаю, что прошу о многом, — тихо сказала Селия, — но я не могу подойти к нему и пустить в ход свои чары. — Она указала на стайку женщин, окруживших Эвана и открыто флиртовавших с ним. — Он только того и ждет, а тебе известно, что это не в моих правилах. Я добьюсь его расположения хитростью, Брок. План уже давно разработан. Я Эвана ни за что не упущу.

Во взгляде Брока промелькнуло уважение. Селии нравилось работать на него. Он был суров и требователен, и лишь ему молодая женщина рассказала о том, что действительно произошло в нью‑йоркском рекламном агентстве, где она прежде работала.

— Я, как всегда, целиком полагаюсь на твою сообразительность, Селия, — так же тихо проговорил Брок.

— Я ценю твое доверие больше, чем ты думаешь, и не позволю проиграть ни тебе, ни «Меддокс комьюникейшнс».

Брок выглядел уставшим, ибо в самом деле усердно работал. Агентство было для него всем. За последние месяцы вокруг его глаз появились новые морщинки. Больше всего Селии хотелось помочь Броку заключить нужную сделку. Он поверил ей, в то время как остальные критиковали ее.

Взглянув на Эвана Риса, Селия заметила, что он пробирается в их сторону.

— Не смотри, — предупредила она босса. — Он идет к нам. Почему бы тебе не потанцевать с Элли или заняться чем‑нибудь еще?

Брок мгновенно растворился в толпе.

Отпив вина, Селия приняла беспечный вид. Она почти физически ощущала приближение Эвана. Всякий раз, когда он оказывался рядом, у нее резко повышалась температура.

А его запах… Даже в переполненном зале, где смешались ароматы огромного количества дамских духов, она улавливала неповторимый запах Эвана Риса — резкий, мужской и такой чувственный, что слюнки текли. Селия не понимала, почему она так реагирует на Эвана. Ведь это не имеет никакого отношения к делу.

— Селия? — тихо произнес он.

Он повернулась к нему, приветливо улыбаясь:

— Привет, Эван. Наслаждаешься вечером?

— Думаю, тебе известно, что нет.

Подняв бровь, она уставилась на него:

— Откуда мне знать?

Эван взял с подноса высокий бокал и внимательно посмотрел на Селию. Она едва не ахнула от его страстного взгляда. Казалось, он раздевает ее при всех. Кровь Селии забурлила. Глаза Эвана словно пожирали ее тело, прикрытое скромным вечерним платьем. Под его жгучим пристальным взором она чувствовала себя нагой и уязвимой.

— Скажи‑ка мне, Селия, почему ты, в отличие от остальных пираний, не спешишь убедить меня, что твое рекламное агентство сделает «Рис энтерпрайзиз» ведущей компанией?

Ее губы изогнулись в улыбке.

— Потому что она уже ведущая.

— Кокетка!

Ее улыбка тут же померкла. Эван прав — она флиртует с ним, совершенно того не желая.

— Эван, я профессионал. Поверь, тебе понравятся мои идеи. Я кажусь самоуверенной? Возможно. Мне лишь необходимо время, дабы показать, что может сделать для тебя «Меддокс комьюникейшнс».

— А что можешь сделать для меня ты, Селия?

Молодая женщина удивленно округлила глаза, а Эван непринужденно продолжил:

— Если идеи — твои и они великолепны, я заинтересован не в агентстве Меддокса, а в тебе.

Селия внезапно почувствовала себя неуютно. Она чуть сильнее сдавила бокал и взмолилась, чтобы Эван не увидел, как дрожат ее руки. Он провел пальцем по обнаженному предплечью женщины. По коже ее побежали мурашки.

— Ты неверно поняла меня. Я лишь хотел сказать, что, если твои идеи понравятся мне и я подпишу контракт с Меддоксом, тебе не удастся перепоручить дела заместителю. Ты будешь лично отслеживать исполнение условий контракта на всех уровнях.

— Ты собираешься подписать контракт с «Меддокс комьюникейшнс»? — хрипло спросила она.

Сделав глоток вина, Эван лениво и оценивающе посмотрел на нее:

— Только если мне понравятся твои идеи. Сейчас я изучаю предложения компании «Золотые ворота».

Селия поджала губы:

— Это только потому, что ты еще не выслушал меня.

Эван улыбнулся:

— Люблю самоуверенных. Притворная скромность меня не привлекает. Мне кажется, ты вкладываешь в работу всю страсть. Броку Меддоксу повезло, что у него работает столь энергичный человек. Известно ли ему, какой он счастливчик?

— Может, перейдем к назначению места встречи? — беспечно бросила она. — Должна признаться, мне не нравится, как пираньи кружат вокруг тебя.

Он поставил бокал на ближайший столик:

— Потанцуй со мной, и мы обсудим условия встречи.

Селия прищурилась. Эван поднял тонкую бровь, словно бросая ей вызов:

— Я уже танцевал с исполнительными директрисами из «Золотых ворот», «Примроуз», «Сан‑Фран медиа»…

Она подняла руку:

— Ладно, ладно, поняла. Ты сделаешь выбор в пользу лучшей партнерши по танцам.

Откинув голову назад, Эван расхохотался. Несколько человек уставились на них, и Селия подавила желание выбежать из зала. Ей претило находиться в центре внимания, а Эвану это, похоже, не доставляло никаких проблем. Должно быть, приятно не задумываться о том, что о тебе скажут окружающие. Однако мужчины редко страдают, оказавшись в ситуации, в которой побывала Селия.

Не найдя ни одного повода отказаться от танца, Селия позволила Эвану вывести ее на танцпол.

К счастью, он не прижимал ее к себе. Они не были похожи на любовников, однако оба в мыслях не отвергали такую возможность. Селия видела желание во взгляде Эвана и знала, что такое же вожделение он видит в ее взоре.

Скрывать эмоции она никогда не умела, возможно, потому, что была единственной девочкой в большой шумной семье, состоящей в основном из мужчин.

Селии жилось бы легче, научись она скрывать свои мысли от Эвана. Тогда не пришлось бы беспокоиться по поводу того, почему он предоставил ей шанс показать себя, — потому, что она заслуживает этого, или из‑за желания сблизиться с ней.

— Расслабься. Ты слишком много размышляешь, — тихо сказал Эван.

Она попыталась выполнить указание, отдаться ритму красивой мелодии и насладиться танцем с мужчиной, лишающим ее покоя.

— Так как насчет следующей недели? В пятницу я свободен.

В первое мгновение Селия никак не могла понять, о чем он говорит. И куда подевался ее профессионализм?

— Мы можем встретиться в неформальной обстановке, и ты расскажешь мне о своих идеях, — продолжал он. — Если заинтересуюсь, я заключу контракт с твоим агентством. Возможно, мы оба сэкономим время и нервы, если мне не понравятся твои предложения.

— Конечно. Пятница мне подойдет.

Музыка смолкла. Эван удерживал Селию немного дольше положенного, а она была настолько заворожена магнетизмом его взгляда, что не возражала.

— Моя секретарша позвонит тебе и сообщит время и место встречи. — Эван поцеловал руку Селии. Прикосновение теплых губ к тыльной стороне ее ладони привело к тому, что по спине молодой женщины побежали мурашки.

— До пятницы.

Она молчаливо наблюдала за тем, как он уходит. Когда его готова была поглотить людская толпа, он повернулся и взглянул на нее. Секунду они пристально смотрели друг на друга, затем уголки его губ приподнялись в полуулыбке.

Он конечно же знал, какие чувства испытывает к нему Селия. Только законченный идиот не поймет этого. А Эван Рис умен, красив и имеет репутацию безжалостного бизнесмена. Отменный клиент!

Селия собралась уходить. Она добилась того, чего хотела. Нет смысла задерживаться. Если возникнут пересуды по поводу ее танца с Эваном, то выслушивать их она не желает.

Селия прошла мимо Брока и Элли, державшихся в сторонке. Брок не сказал ни слова, лишь вопросительно поднял бровь.

— В пятницу, — тихо сказала Селия. — Я встречаюсь с ним в пятницу. В неформальной обстановке. Он хочет познакомиться с моими идеями. Если они ему понравятся, он заключит контракт.

Брок кивнул, в его глазах вспыхнул огонек удовлетворения.

— Хорошая работа, Селия.

Улыбнувшись, она направилась к двери. До следующей пятницы ей предстоит многое сделать.

Едва войдя в номер люкс, Эван Рис ослабил узел галстука. В гостиной он швырнул пиджак на стул, на полу в спальне оставил носки.

Его ждал письменный стол с компьютером и портфель, набитый документами, но работать не хотелось. Эван был слишком занят размышлениями о Селии Тейлор.

Красивая, соблазнительная, невероятно сдержанная женщина.

Его тело затрепетало сразу же, как только она вошла в зал. И даже после того, как Селия удалилась, он ощущал ее запах и не мог забыть прикосновение ладоней к ее коже.

Однако Эвану было мало одних прикосновений. Он жаждал овладеть этой женщиной, услышать ее прерывистое от страсти дыхание.

Ему хотелось заниматься с ней любовью ночь напролет. С женщиной вроде Селии не следует торопиться. Необходимо исследовать каждый дюйм ее тела, выяснить, какие ей нравятся ласки и поцелуи.

Трудно объяснить, почему Эван зациклился на Селии. Он не был монахом, не испытывал недостатка в женщинах. Однако секс с Селией, как он предполагал, окажется не просто хорошим, а шикарным и восхитительным. Это будет переживание, ради которого мужчина готов продать душу.

Она отлично подойдет ему.

Вот бы вытащить из ее длинных рыжих волос эту проклятую заколку и позволить шелковистой массе опуститься ей на плечи. А еще лучше — запутаться в ее волосах, когда они займутся любовью.

Эван тихо выругался. Холодный душ не поможет. За последние несколько недель он не раз пытался остудить ледяной водой свой пыл, но все без толку.

Возможно, самое очаровательное в Селии — глаза необычного цвета. Иногда они кажутся голубыми, но при определенном освещении становятся ярко‑зелеными.

Проснувшийся в Эване циник задался вопросом: отчего такая красавица не попыталась соблазнить его ради заключения контракта? Похоже, работая, Селия Тейлор не пускает в ход свои чары. К слову, на сегодняшней благотворительной вечеринке он получил парочку недвусмысленных предложений от представительниц других компаний.

Есть в ней некая интригующая скрытность. Эвана восхищало ее умение хладнокровно вести дела. Селии необходимо заполучить его в качестве клиента, однако она не слишком активно добивается этого.

Она ждет, когда он сам придет к ней. Вероятно, именно это так сильно привлекает к ней Эвана. Кстати, поэтому на вечеринке он и подошел к Селии.

Зазвонил смартфон. Недовольно покосившись на свою возбужденную плоть, Эван достал телефон.

Звонила его мать. Он нахмурился. Сейчас ему не до общения с членами семьи, но он очень любил свою мать и не мог игнорировать ее.

Эван покорно вздохнул:

— Привет, мам.

— Эван! Как я рада, что застала тебя. Ты всегда так занят!

Он уловил неодобрение и беспокойство в ее голосе.

— Мои дела за меня никто делать не станет, — напомнил Эван.

Она тихо и раздраженно вздохнула:

— Ты очень похож на отца.

Эван вздрогнул. Меньше всего ему хотелось слышать нечто подобное.

— Я хотела напомнить тебе об уик‑энде. Митчелл очень надеется, что ты приедешь.

— Неужели ты веришь в то, что я способен появиться на их свадьбе? — мягко произнес Эван.

Брату необходимо похвастаться своим триумфом.

— Знаю, тебе будет нелегко, сынок. Но по‑моему, пора простить его. Всем ясно, что он и Беттина созданы друг для друга. Как было бы хорошо снова объединиться всем членам семьи.

— Дело не в том, будет мне трудно или легко, мам. Мне, честно говоря, нет дела до их союза. У меня просто нет времени и желания.

— Можешь сделать это ради меня? — принялась умолять мать. — Пожалуйста. Я всего лишь хочу увидеть своих сыновей вместе.

Присев на край кровати, Эван сжал переносицу двумя пальцами. Если бы позвонил отец, он легко отказал бы ему. Если бы позвонил Митчелл, Эван, скорее всего, посмеялся бы над его приглашением. Но брат не станет звонить ему после того, как он послал его к черту и посоветовал прихватить с собой неверную невесту.

А вот к матери Эван был по‑настоящему привязан. Она всегда служила неким буфером в напряженных отношениях Эвана с отцом и братом.

— Хорошо, мам, я приеду. Но я буду не один. Надеюсь, ты не возражаешь.

— Эван, почему ты не сказал, что у тебя новая девушка? Конечно, приводи ее. Я очень хочу познакомиться с ней.

— Отправь всю информацию моей секретарше Викки по электронной почте. До встречи в пятницу. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, сынок. Я так рада!

Закончив разговор, Эван уставился на телефон.

Черт побери, ведь в пятницу он встречается с Селией Тейлор!

А теперь придется отменить эту встречу из‑за того, что мама считает, будто он обязан поздравить свою бывшую невесту, которая выходит замуж за его младшего брата.

Следует срочно найти подружку, дабы убедить мать в том, что он не сохнет тайком по Беттине. Да Эван и не страдал из‑за нее. Он отказался от этой женщины в тот момент, когда она бросила его ради Митчелла, ставшего главой их семейного ювелирного бизнеса.

Она предпочла блеск драгоценных камней бесконечному труду, ассоциировавшемуся у нее с компанией Эвана. Однако Беттина была не слишком умна, иначе разузнала бы, что доходы компании Эвана гораздо солиднее тех, что приносит бизнес его отца.

Мать не верит, но Эван искренне благодарен своему эгоистичному брату. Митчелл возжелал Беттину потому, что она вначале предпочла Эвана, и тем самым помог старшему брату избежать огромной ошибки.

Но это не означает, что он жаждет общения с властным отцом и избалованным, изнеженным братцем. И все же Эван согласился присутствовать на свадьбе. Теперь придется искать себе спутницу.

Тряхнув головой, он принялся просматривать адресную книгу в телефоне и уже наметил трех кандидаток, когда ему в голову пришла отличная идея, решающая все проблемы.

Наконец‑то у него появится возможность соблазнить Селию. Конечно, у них пока деловые отношения. Но если ей ради того, чтобы Эван согласился подписать контракт, придется поехать с ним на три дня на остров Каталина…

Уголков его губ коснулась довольная улыбка. Возможно, свадьба брата окажется не таким уж неприятным мероприятием.

Глава 2

Свернув на дорогу, ведущую к дому отца, Селия с облегчением заметила БМВ Ноя, припаркованный рядом со стареньким отцовским пикапом. Поставив свою машину с противоположной стороны, она улыбнулась при виде того, как два дорогих автомобиля подчеркивают ветхость автомобиля, ставшего семейной легендой.

Рядом затормозил еще один автомобиль. За рулем сидел Далтон. К удивлению Селии, с пассажирского сиденья выбрался Адам.

— Адам! — воскликнула Селия и ринулась к нему.

Улыбнувшись, он заключил молодую женщину в объятия, прижал к груди, поднял ее и прокружил на месте. Именно так он приветствовал Селию с тех пор, как ей исполнилось пять лет.

— Почему мне никогда так не радуются? — проворчал Далтон.

— Я очень рад тебя видеть, Сес, — приговаривал Адам. — Я скучал по тебе. Ты долго не возвращалась домой.

Когда ее ноги наконец коснулись земли, она на миг отвела взгляд.

— Эй! — упрекнул он ее и поддел пальцем подбородок, заставляя снова посмотреть на него. — Я ничего не имел в виду. Все в прошлом, иначе твои братья сели бы на первый самолет до Нью‑Йорка и вытрясли бы кишки из твоего бывшего босса.

— Эй, привет, я тоже здесь, — напомнил Далтон, махнув рукой.

Селия улыбнулась. Ее братья были властными и шумными и конечно же совершали ошибки. Например, они не сомневались в том, что обязаны холить, лелеять и оберегать сестру. Но, к счастью, они всегда уступали ей, и она обожала их за это.

Селия повернулась к Далтону:

— С тобой мы встречались две недели назад, а Адама я не видела вечность. — Она взглянула на Адама: — Кстати, почему?

Тот скривился:

— Извини. Много дел в это время года.

Селия кивнула, соглашаясь. Ее старший брат, Адам, руководил успешной компанией, занимающейся ландшафтным дизайном. Весной и летом он всегда был очень занят.

Далтон обнял Селию за плечи и с чувством поцеловал в щеку:

— Я слышал, приехал Мистер Бейсбол. Решил сделать передышку до начала игр.

— Вы пойдете на открытие сезона? — поинтересовалась она.

— Мы его не пропустим, — бросил Адам.

— Вы так и будете весь день торчать на улице или войдете в дом и поедите? — послышался громкий голос отца.

Селия усмехнулась:

— Нам лучше войти, иначе он перейдет к угрозам.

Взъерошив волосы сестры, Адам обхватил ее за шею и поволок к дому.

У крыльца смеющаяся Селия высвободилась и порывисто обняла отца. Сжав дочь в объятиях, он поцеловал ее в макушку.

— Где Ной? — спросила она.

— Где ему быть? Как обычно, расселся у большого экрана и смотрит бейсбол.

Селия вошла в дом. В гостиной она увидела Ноя, развалившегося в кресле перед телевизором.

— Эй! — позвала она.

Ной поднял глаза и приветливо посмотрел на нее.

Селия обняла его, оглянулась, дабы удостовериться, что они по‑прежнему одни, и понизила голос:

— Ты решил надолго зависнуть дома или у тебя имеются дела где‑нибудь еще?

Прищурившись, он посерьезнел:

— Я сегодня никуда не тороплюсь. Почему ты спрашиваешь?

— Я хочу попросить тебя об одолжении, но предпочитаю сделать это без свидетелей.

— Все в порядке, Сес? У тебя проблемы? Мне нужно кого‑нибудь прикончить?

Селия округлила глаза:

— Ты мне слишком дорог, чтобы отправлять тебя в тюрьму. Этим может заняться Далтон.

Ной ухмыльнулся:

— Наш симпатяга будет популярен на зоне.

— Ты чокнутый молокосос! Честное слово, у меня нет проблем. Я лишь собираюсь с твоей помощью провернуть одно дельце, которое принесет пользу нам обоим.

— Ладно, если ты решила скрытничать, я подожду. Встретимся в твоей квартире. Я пригласил бы тебя к себе, но моя домработница уволилась на прошлой неделе, так что жилье в неприглядном виде. У тебя найдется что‑нибудь поесть?

— Не сомневайся. Ради бога, Ной, неужели ты не способен убирать за собой? Если трудно, подними телефонную трубку и найди новую домработницу.

— Похоже, меня внесли в черный список клиентов, — пробормотал он. — Нужно найти агентство, где обо мне ничего не знают.

— Мне жаль твою будущую жену. Она пройдет через все круги ада.

— Не беспокойся — я не собираюсь жениться.

— Ладно. Я верю тебе.

В гостиную вошли Далтон, Адам и отец. Ной чуть сжал руку сестры и беззвучно проговорил: «После».

— Через пятнадцать минут обед будет на столе, — объявил отец.

У Селии слюнки потекли. Ей было все равно, что именно приготовил отец, ибо кулинар он был отменный.

Обед прошел шумно. Братья Селии постоянно препирались и шутили, а отец снисходительно поглядывал на них. Она скучала по этому гомону, пока жила в Нью‑Йорке. Несмотря на причину, заставившую молодую женщину вернуться домой, ей было приятно снова очутиться в привычном семейном кругу. И не важно, что ее братья иногда ведут себя как пещерные люди.

После еды братья заспорили, какой включить телеканал. Ноя интересовали только спорт и кулинарные программы, Далтон любил боевики, а Адаму нравилось мучить своих братьев, заставляя их смотреть передачи о садоводстве.

Селия наслаждалась, сидя на диване и слушая веселую перепалку, знакомую с детства. Отец присел рядом и покачал головой, наблюдая за сыновьями.

Когда‑то Селия сбежала от чрезмерной опеки семьи. Она решила самостоятельно заявить о себе миру, а родня жаждала удержать ее дома.

Она не была тщеславной, но знала, что нравится мужчинам. Вероятно, многие считали ее красавицей, однако привлекательность доставляла ей множество проблем.

Из‑за ее красоты братья и даже отец сочли, что Селии следует во всем положиться на них. Они не одобрили ее желание учиться в университете и не желали, чтобы она делала карьеру в рекламном бизнесе.

Селия игнорировала их протесты. Окончив университет, она начала работать в Нью‑Йорке, через пару лет получила должность в большой компании. Карьера шла в гору. Очередное повышение по службе лишь укрепило триумф молодой женщины. А потом все рухнуло, словно мост во время землетрясения…

Поднявшийся со стула Адам отвлек Селию от грустных размышлений. Она разжала кулаки и вздрогнула, увидев на ладонях следы от ногтей.

— Уже уезжаешь? — спросила она.

Адам крепко обнял сестру:

— Да. Мне пора на работу. Однако мы увидимся на открытии спортивного сезона.

Селия поцеловала его в щеку и похлопала по плечу:

— Конечно. — Затем она повернулась к Далтону: — Полагаю, ты тоже уходишь, ведь именно ты привез сюда Адама.

— Да. К тому же у меня сегодня свидание.

— Я с вами, парни, — заявила Селия. — Мне тоже пора. Я должна подготовить рекламную презентацию.

Ее отец скривился. Селия приготовилась выслушать очередную лекцию о том, что она слишком много работает. Странно, — Адам трудился больше всех, однако его никто за это не отчитывал.

К удивлению Селии, отец промолчал. Поднявшись с дивана, он обнял дочь, затем ворчливо напомнил, что она должна сохранять спокойствие и не забывать об отдыхе.

Все вышли из дома, и отец пригласил их на обед в следующее воскресенье. Помахав рукой Адаму и Далтону, Селия уселась в автомобиль. Ной прощался с отцом, когда она отправилась в путь. Он скоро приедет к ней, поэтому необходимо проверить запасы съестного.

Селия едва успела мельком заглянуть в холодильник, проклиная себя за то, что давно не была в магазине, когда в дверь позвонили.

Она приветливо улыбнулась брату.

— Знаю я эту улыбку, — заявил он. — Ты затащила меня сюда обманным путем. У тебя нечего поесть.

— Ну, нет. Но я заказала пиццу.

— Ты прощена. Но я отказываюсь начинать серьезные разговоры до тех пор, пока ее не привезут.

Селия рассмеялась и ткнула Ноя кулаком, когда он шлепнулся на диван рядом с ней.

— Если бы мне не требовалась твоя помощь, я заставила бы тебя платить за эту пиццу.

Ной посерьезнел:

— Какая помощь?

— Ох, нет. Я не стану ни о чем тебя просить, пока ты не набьешь живот. А ведь не прошло и трех часов, как ты пообедал.

Ной не стал возражать — он очень любил поесть.

Взяв пульт дистанционного управления, Ной включил телевизор и нашел спортивный канал.

Пиццу доставили быстро. Несмотря на обед в родительском доме, у Селии заурчало в животе. Она состроила гримасу. Пусть пицца вкусна, но ее поедание неизбежно приведет к отложению жира на бедрах.

Селия поставила коробку с пиццей на журнальный столик перед Ноем. Он оглядел еду с блаженным выражением лица.

Ной принялся за первый кусок; Селия лишь надкусила свою порцию, затем откинулась на спинку дивана и принялась ждать. Приступив ко второму куску, брат повернулся к ней и спросил с набитым ртом:

— Что за услуга тебе требуется?

— У меня появился клиент, которого нужно заарканить. Эван Рис.

Ной перестал жевать.

— Парень, который продает спортивн

ubooki.ru