Лю Цысинь «Тёмный лес». Темный лес книга


Читать Темный лес (Лю Цысинь) онлайн бесплатно

Кризис в Трисолярии всё не кончается. В рамках войны с многочисленными софонами и агентами из сообщества «Земля –Трисолярис» ООН с помощью самых великих держав принимает решение использовать экспериментальный проект под названием «Отвернувшиеся». И сейчас будущее человечества находится в руках четверых людей: военный, учёный, политик и «тёмная лошадка» — неизвестный математик из Китая по имени Ло Цзи. Отвернувшимся будет необходимо найти способ победить движущийся к ним космический флот с инопланетянами…

Цикл: В память о прошлом Земли 2 Автор: Лю Цысинь Жанр: Научная фантастика

Читать онлайн Темный лес

 

скачать книгу    /   читать онлайн

Любите читать книги? На нашем книжном портале вы можете скачать бесплатно книги в формате fb2, rtf или epub. Для любителей чтения с планшетов и телефонов у нас есть замечательный ридер.

О книге

«Задача трёх тел» появившаяся год назад, оказалась достаточно оригинальным произведением в жанре научной фантастики. На фоне заурядных фэнтези-рассказов западных писателей произведение Лю Цысиня выглядит несколько экстравагантно из-за нарушений в правилах жанра. Но были у «Задачи трёх тел» и значительные недочёты. Придумывая «Тёмный лес», Лю Цысинь смог учесть все недостатки и сочинил поистине великое произведение, пропитанное новыми идеями и безнадёжными мыслями о дальнейшем развитии человечества.

Прежде всего, автор тщательно проработал характеры героев. И если в первой книге была лишь одна героиня, заслуживающая внимания, то в этой части практически все персонажи имеют свой вес. В особенности читателю будут симпатизировать личности «Отвернувшихся», которых переполняет энергия и честолюбие, хоть их мотивация и оставляет желать лучшего. И на контрасте с ними выступает главный герой Ло Цзи – неординарная личность, со своими плюсами и минусами.

Он, как и Е Вэньцзе в первой части, передаёт основные мысли автора. Ло Цзи представляет читателю новые философские идеи, одна из которых – теория «тёмного леса», являющаяся прямым следствием парадокса Ферми. Это, наверное, одно из самых пессимистичных изображений дальнейшего развития человечества. Аналогичные мысли можно найти в книгах Станислава Лема: если люди когда-либо отправятся в космос, то их там не будут ждать. Не менее интересна мысль об отношении людей к угрозе вторжения пришельцами. С точки зрения автора человечество смахивает на тинэйджера, который не может найти душевный баланс. Невероятно сильное сравнение.

По большей части противоречия связаны с сюжетной линией «Тёмного леса». Перед читателем оказывается великая история, затрагивающая жизнь нескольких веков, и кое-какие повороты сюжета совершенно меняют расстановку сил во вселенной. Однако Лю Цысинь словно не выдерживает такой нагрузки: некоторые линии прерываются, у некоторых абсолютно отсутствует взаимосвязь с центральной историей. Например: любовная линия главного героя Ло Цзи, которую автор описал достаточно подробно, и при этом она не смогла раскрыть личность Ло Цзи. «Тёмный лес» ничего бы не потерял, если бы автор выбросил пару сотен страниц из середины книги. Удивительно, как при таком захватывающем начале и великолепной концовке можно было уделить столько внимания на изображение лишних и неинтересных эпизодов.

В романе «Тёмный лес» писатель решительно отошёл от научной фантастики к гуманитарной. Его новые мысли, хоть и полагаются на подлинные научные теории (например, ядерного взаимодействия или теория струн), всё сильнее напоминают элементы космооперы. В этой книге читателя ждёт незабываемый финал, как это было с «Задачей трёх тел». Это и отличает «Тёмный лес» и произведения Лю Цысиня в общем от западной фантастики. Произведение, наполненное многочисленными рассуждениями об инопланетной и человеческой цивилизации, стало достойным продолжением первой книги. У автора получилось создать интересных героев, однако не весь сюжет можно назвать удачным.

fantasywiki.ru

Лю Цысинь «Тёмный лес»

Серединчатая инсталляция трилогии «В память о прошлом Земли», в несходство к предшественнику, уже весомо протянулась к технотриллеру. Отныне авторская хроника бурлит серией шпионских предательств, а от изощрений планетарного военно-промышленного комплекса иной раз хочется присвистнуть. Трансформация вышла изрядно противоречивой.

Эволюция детективной фабулы и введение параноидальной среды — без вездесущих софонов братьям-землянам теперь и малую нужду не справить! — понудили Цысиня вывести образы фигурантов «Тёмного Леса» на иной эволюционный уровень. В некоторой степени писателю это удалось; отчасти — совсем нет. В перечне сомнительных нововведений – чахоточная романтическая ветвь и бьющие в глаза нестыковки помянутых “шпионских” ухищрений обеих конфронтирующих сторон.

Быть рупором любовных уз у Цысиня выходит чуть хуже, чем никак. Драйзеровская Роберта Олден — столь же ломкий цветок, что и Яньянь — не провоцировала на бесчувствие. Непокрытая бесхитростность ее доставляла мучение — читатель лучше понимает, что в нашем мире случается с подобными людьми. К действующему лицу «Американской Трагедии» я испытывал горькую нежность, но Чжуан Ян, поведенческая модель которой смонтирована из тех же запчастей, оставляет бесстрастным. Ее диалоги с Ло Цзы — как и сама история последнего, закостенелого циника, а на деле – конечно же, мученика с острым сердцем — облеплены нудными клише. При всем моем уважении к предшествующей части цикла, Цысинь вступает на землю, где он не игрок. Когда Истон Эллис писал в «Rules of Attraction» о царстве богемных наркозависимых подростков, где любви не существует ни на одном из уровней — не может она взрасти на такой почве — то истязал читателя переосмысленной летописью своих ученических лет.

Писателю было двадцать три года.

Цысинь же нескладно оперирует штампами — чувствуется, что научные изыски волнуют фантаста куда больше романтической нити его героев, от которой он и сам, похоже, утомился. В этом не было бы ничего страшного – в конце-концов, люди к сай-фаю обращаются не за этим – если бы писатель не пытался столь трудоёмко и нудно описывать это надоедливое сюжетное завихрение.

Мысль о защите Отвернувшихся не выдерживает даже сравнительной критики. Как всерьез можно надеяться на выживание людей, о каждом шаге которых противнику заведомо известно? Их поочерёдная гибель лишь вопрос времени — напомню, оппозиция в лице ОЗТ жаждет аннигиляции, они не боятся смерти. Что мешает начинить семтексом микроавтобус, и подорвать его, покуда Отвернувшийся, чертыхаясь, простаивает в кучном автопотоке? Почему бы софонам не спроецировать на сетчатку пилота гражданского воздушного судна какие-нибудь пространные образы, чтобы тот, потеряв управление, разбил самолёт о скалы, тем самым лишив человечества одного из ключевых борцов с противником? Личности Отвернувшихся доступны всем из живущих. Что же мешает Разрушителям, их убийцам, заразить себя лихорадкой Эбола, а затем аккуратно подловить всенародного кумира, и поцеловать его? Но нет – Разрушители проводят в умствованиях годы, чтобы затем гордо объявить Отвернувшимся о своих домыслах – ведь это куда эффектнее.

Реакция ОЗТ на... назовём это «предприятием», Бэйхая, вынуждает покатываться со смеху:

— Мы что, так и позволим ему гулять безнаказанным? — спросил Эйнштейн.

— Согласно пожеланию Господа, ничего иного нам не остается. Этот человек — непоколебимый упрямец и триумфалист. Господь не желает, чтобы мы без нужды вмешивались в дела таких людей. Нам следует сосредоточиться на эскапизме. Господь считает, что пораженчество опаснее, чем триумфализм, — пояснил Ньютон.

После таких пассажей выработать стойкое отношение к ОЗТ и трисолярианским лидерам невозможно, однако оба сообщества состоят либо из самоуверенных болванов, либо из гидроцефалов в терминальной стадии — раз уж они позволяют себе столь неосмотрительные idee fixe, кое им еще аукнутся. Послушание коленопреклонных суицидников из ОЗТ можно попытаться защитить, но тупое упрямство их «господа» списать на что-то иное, кроме сюжетного вакуума невозможно. Напомню, трисолярианская братия существует в ужасающих условиях, от успеха или неудачи атаки на Землю зависит их выживание. В таких условиях не до самонадеянности и сомнительных принципов воинской чести, которые даже на бумаге не работают. Столь же парадоксально и покушение на Ло Цзы — вернее, его отсутствие. Апофеоз бессистемности алгоритмов трисоляриан: землянин Ло Цзы – инопланетная мишень номер один, преспокойно живёт в изысканной гасиенде, растит дочку, наведывается в музеи. В ходе истории ОЗТ мямлит нечто в защиту эдакого противоестественного бездействия, однако позже… само выводится из повествования! Ай да Лю! Последовательность? Да просто Цысиню было нужно, чтобы бабник-астроном остепенился. И ОЗТ отнеслось к требованию писателя с пониманием.

Как и Трисолярис.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)

В финале, разумеется, сполна отхватывающий за бьющую ключом самоуверенность.

Из козырных тузов «Тёмного Леса» — вне сомнений, торжественный в своей холодной изощренности Рей Диас. Покуситься на совершенство нарисованного Цысинем сплава военного и учёного было бы непочтительно. Он демонстративно плюет на ОЗТ, да и на СОП тоже, исполняя свой долг даже тогда, когда против него ополчаются люди, которых его подрядили защищать. Дерзнувшего заявиться к нему Разрушителя он распознает моментально — а затем, деликатно выслушав речь последнего, жестоко избивает, и только подоспевшая охрана сохраняет жизнь гнусному предателю человечества. Околобожественный стратег, шантажист, гениальный солдат, ради спасения людей — которые его, кстати, абсолютно не уважают — едва не превративший галактику в пороховую бочку!

Посреди мрачной дороги к развязке Цысинь вклинил изумительный сегмент «Звездолеты Земли» — сногсшибательную проекцию о нарождающемся где-то в утробе космоса зловещем дубликате человечества, учрежденным, по иронии, личностью, предупредившей сценарии Отвернувшихся. Остается только предсказывать, где и в каких условиях совершиться встреча наших братьев-землян и homo cosmicus, завещавшего о себе в память безмолвный курган – памятник смерти, освещаемый холодом звезд. Скользящий в вечность.

Блистателен и авторский манёвр со внедрением в текстовое наполнение колоритных иллюстраций, искусно передающих умонастроение романа. Резюмируя, “Тёмный Лес” на выходе оказывается лишь несколько тусклее ошеломительной “Задачи Трёх Тел” – что, не касаясь частностей, простительно даровитому китайцу, дилогия которого оказалась упоительным и захватывающим приобщением – настолько, что я предоставлю слово одному из ключевых ее персонажей:

— Я тащусь от тебя, парень, — Ши Цян поднял большой палец. — И всегда тащился.

Да, Цысинь, я тащусь от тебя.

fantlab.ru

Читать онлайн книгу «Темный лес» бесплатно — Страница 1

Лю Цысинь

Темный лес

Лю Цысинь – самый популярный из писателей-фантастов Китайской Народной Республики. Лю восемь раз удостаивался премии «Галактика» (китайский «Хьюго»). Роман «Задача трех тел» удостоился премий «Небьюла» и «Хьюго».

Писатель родился 23 июня 1963 года в семье шахтера в Янцюане, провинции Шаньси. Спасаясь от последствий «культурной революции», родители перевезли его в Хэнань. В 1988 году Лю окончил Северо-Китайский университет водного хозяйства и электроэнергетики. Работал инженером на электростанции в Янцюане, где проживает поныне с женой и дочерью.

***

«Темный лес» предлагает человечеству испытание длиной в 400 лет».

The Dever Post

«Сила Лю как писателя – сплав богатого воображения с поразительным детальным повествованием».

The Washington Post

«Темный лес» во всех смыслах лучше «Задачи трех тел» – а «Задача трех тел» была удивительной.

Booklist

«Книги Лю Цысиня интересны тем, кто хочет вспомнить научную фантатсику старой школы, Айзека Азимова и Артура Кларка, или просто быть в курсе современных тенденций иностранной фантатсической литературы».

Geektimes

Предисловие переводчика на русский язык

Как и первая книга трилогии, этот роман переведен на русский с издания на английском. Когда работавшие над книгой сомневались в точности английского перевода, на помощь приходил Альберт Крисской – специалист-китаевед, свободно читающий по-китайски, человек, помогавший нам в работе над всей трилогией. С его помощью удалось восстановить важный фрагмент текста оригинала, опущенный в английском переводе, и исправить несколько других ошибок.

В романе довольно много научно-технической терминологии. Для удобства читателей специальные термины поясняются сносками. В тексте упоминаются и различные события китайской истории, от сотворения мира (миф о Пань-гу) до наших дней. Они также разъясняются в сносках и в ссылках на ресурсы Интернета. Некоторые сноски принадлежат переводчику с китайского на английский, Джоэлу Мартинсену. Они помечены как «прим. Дж. М.». Остальные принадлежат переводчику на русский язык.

Перевод этого романа был бы невозможен без помощи и поддержки со стороны Ольги Глушковой, Андрея Сергеева и Аэлиты Тимошенко. На их долю пришлось больше половины работы. Очень помогли советы хорошо знающего Китай Альберта Крисского.

Всем большое спасибо!

Дмитрий Накамура

Действующие лица

Организации

ОЗТ, Общество «Земля – Трисолярис»

СОП, Совет обороны планеты

ККФ, Конгресс космических флотов

Люди

В китайских именах первой идет фамилия

Ло Цзи, астроном и социолог

Е Вэньцзе, астрофизик

Майк Эванс, финансист и фактический руководитель ОЗТ

У Юэ, капитан ВМФ Китая

Чжан Бэйхай, политкомиссар ВМФ Китая, офицер космических сил

Чан Вэйсы, генерал армии Китая, командующий космическими силами

Джордж Фицрой, генерал армии США, координатор Совета обороны планеты, военный советник проекта «Хаббл II»

Альберт Ринье, астроном, работающий с «Хабблом II»

Чжан Юаньчао, недавно вышедший на пенсию рабочий химического завода в Пекине

Ян Цзиньвэнь, вышедший на пенсию пекинский школьный учитель

Мяо Фуцюань, владелец угольных шахт в провинции Шаньси, сосед Чжана и Яна

Ши Цян, сотрудник отдела безопасности СОП по прозвищу Да Ши

Ши Сяомин, сын Ши Цяна

Кент, сотрудник ООН по связи с СОП

Сэй, Генеральный секретарь ООН

Фредерик Тайлер, бывший министр обороны США

Мануэль Рей Диас, бывший президент Венесуэлы

Билл Хайнс, британский нейрофизиолог, бывший президент Евросоюза

Кейко Ямасуки, нейрофизиолог, жена Хайнса

Гаранин, действующий председатель СОП

Дин И, физик-теоретик

Чжуан Янь, выпускница Центральной академии изящных искусств

Бен Джонатан, особый уполномоченный Конгресса космических флотов

Дунфан Яньсюй, капитан корабля «Естественный отбор»

Майор Сицзы, офицер-исследователь корабля «Квант»

Пролог

Маленький коричневый муравей уже позабыл о своем доме. Для погружающейся в сумрак земли, для звезд, возникающих в небе, прошло совсем немного времени – но для муравья пронеслись тысячелетия. Когда-то очень давно его мир перевернули вверх тормашками. Почва вдруг взмыла в небо, оставив вместо себя широкую и глубокую пропасть, а затем вновь обрушилась, заполняя ее. На краю перекопанной земли возвышалось одинокое черное образование. Такое часто случалось в этом огромном мире: почва исчезала и возвращалась; пропасти возникали и засыпались; вырастали каменные монолиты – как видимые свидетельства катастрофических перемен. Под лучами заходящего солнца муравей и сотни его соплеменников унесли выжившую царицу, чтобы основать новую империю. Сюда, на старое место, он забрел случайно: в поисках пищи.

Муравей подобрался к подножию монолита, ощущая антеннами его давящее присутствие. Поверхность была твердой и скользкой, но все же по ней можно было взобраться. Муравей пополз вверх, движимый не какой-то определенной целью, а лишь случайными процессами в его несложной нейронной сети. Такие процессы шли везде: в каждой травинке, в каждой капле росы на листе, в каждом облаке в небе и в каждой звезде. У этого беспорядочного движения атомов не было никакой цели; потребовалось целое море случайного шума, чтобы цель зародилась.

Муравей почувствовал дрожание земли; оно усиливалось, и муравей понял, что приближается какое-то гигантское существо. Он продолжил подъем, не обращая на это внимания. Подножие монолита затягивала паутина. Муравей был настороже. Он осторожно обогнул висящие липкие волокна и прошел мимо паука, который замер в ожидании, положив лапы на паутинки, чтобы вовремя почувствовать добычу. Оба знали о присутствии друг друга, но не общались – и так неизменно в течение тысячелетий.

Дрожь дошла до максимума и прекратилась. Гигант остановился возле каменного образования. Намного выше муравья, он закрывал собой бо́льшую часть неба. Муравей был знаком с подобными существами. Он знал, что они живые, часто бывают в этой местности и их действия тесно связаны с пропастями и каменными глыбами.

Муравей продолжал подъем, зная, что за редким исключением существа не представляли опасности. Далеко внизу паук как раз столкнулся с одним таким исключением, когда существо, по-видимому, заметило его паутину, растянутую между каменным образованием и землей. Существо держало в одной руке букет; стеблями цветов оно смахнуло в бурьян и паука, и его паутину. Затем существо аккуратно положило букет перед монолитом.

После этого новая вибрация земли, слабая, но усиливающаяся, поведала муравью, что второе живое существо, подобное первому, приближается к каменному образованию. В этот момент муравей обнаружил длинное углубление в поверхности камня – почти белое, с более грубой поверхностью. Муравей повернул туда, чтобы было легче ползти. Оба конца углубления оканчивались канавками покороче и потоньше; из горизонтального основания шла главная колея, а верхняя канавка отходила под углом. Когда муравей добрался до гладкой черной поверхности, он понял форму этих углублений:

1

Рост существа перед монолитом внезапно вдвое уменьшился, сравнявшись с высотой каменного объекта. По-видимому, оно встало на колени. Показался клочок темно-синего неба с разгорающимися звездами. Глаза существа обратились к вершине камня; муравей застыл на мгновение, раздумывая, появляться ли в поле его зрения. Решил, что не стоит, и повернул параллельно земле. Быстро достиг следующего углубления и замедлил ход, наслаждаясь путешествием. Цвет этой канавки напомнил ему о цвете яиц, окружавших царицу семьи. Без колебаний муравей пополз по этому углублению вниз. Через некоторое время выяснилось, что путь изгибается более сложным образом, образуя кривую под окружностью. Это напомнило муравью о том, как он искал дорогу домой по запаху. В его мозгу отложилась фигура:

9

Существо, стоящее на коленях перед монолитом, издало набор звуков, которые муравей был неспособен понять:

– Какое счастье быть живым… Если не понимать этого, то как же можно задумываться о чем-то более сложном?

Существо издало еще один звук, подобный шелесту ветра в траве – вздох, и встало с колен.

Муравей продолжал ползти параллельно земле и обнаружил третье углубление. Оно было почти вертикальным, пока не повернуло вот так:

7

Эта фигура муравью не понравилась. Крутой, неожиданный поворот зачастую предвещает опасность или сражение.

Голос первого существа заглушил дрожь земли. Муравей только сейчас понял, что второе существо уже стоит возле каменного объекта. Оно было невысоким и более хрупким, с седыми волосами, которые развевались на ветру и поблескивали серебром на темно-синем фоне неба.

Первое существо обернулось и поприветствовало второе:

– Доктор Е, не так ли?

– А вы… Сяо[1] Ло?

– Ло Цзи. Я учился в школе с Ян Дун. Почему вы… здесь?

– Тут спокойно и легко добраться на автобусе. В последнее время я довольно часто прихожу сюда погулять.

– Примите мои соболезнования, доктор Е.

– Прошлого не воротишь…

В самом низу монолита муравей хотел повернуть вверх, но обнаружил впереди другую канавку, точно такую же, как «9», по которой он добрался до «7». Муравей продолжил свой путь горизонтально, через «9», которая ему понравилась больше, чем «7» и «1», хоть он и не мог точно сказать почему. Его чувство прекрасного было весьма примитивно. Проползая через «9», он ощущал невнятное удовольствие – некое одноклеточное счастье. Чувства эстетики и удовольствия у муравьев не развиваются с течением времени – какими они были сто миллионов лет назад, такими же останутся и еще через сто миллионов лет.

– Сяо Ло, Дундун часто упоминала вас. Она говорила, что вы занимаетесь… астрономией?

– Это было давно. Теперь я преподаю социологию в колледже. В вашем, кстати, хоть вы уже отошли от дел, когда я приступил к работе.

– Социология? Это крутая перемена.

– Пожалуй. Ян Дун всегда утверждала, что я не создан для работы над чем-то одним.

– Она не шутила, когда говорила, что вы умны.

– Я всего лишь способный. До уровня вашей дочери недотягиваю. Просто я почувствовал, что астрономия – наука тяжелая, неподатливая, как слиток металла. Социология же как деревяшка; где-нибудь всегда найдется слабое место, чтобы проковырять для себя дырку. Работать в области социологии легче.

В надежде найти еще одно «9» муравей продолжал ползти горизонтально. Однако следующая канавка, которую он нашел, была простой линией, такой же, как и самая первая, только длиннее, чем «1», лежала на боку и не имела маленьких канавок на концах:

– Не говорите так о себе. Это жизнь обычных людей. Не всем дано быть такими, как Дундун.

– Но я и вправду неамбициозен. Плыву себе по течению…

– Тогда я могу кое-что предложить. Почему бы вам не изучать космическую социологию?

– Космическую социологию?

– Это случайно пришедшее в голову название. Предположим, что во Вселенной имеется множество цивилизаций. Столько же, сколько и звезд. Очень много. Из этих цивилизаций состоит космическое общество. Космическая социология – это наука о природе такого сверхобщества.

Муравей уполз не далеко. Он надеялся, что, выбравшись из «—», найдет приятную взору «9». Но вместо того обнаружил «2» – с приятной кривой, оканчивающейся, однако, столь же пугающим, сулящим неопределенное будущее острым углом, как и «7». Муравей пополз дальше, к следующей канавке, которая оказалась замкнутым кольцом: «0». Эта фигура была частью «9», но представляла собой ловушку. Жизнь нуждается не только в гладком пути, но и в направлении – нельзя постоянно возвращаться к исходной точке. Это муравей понимал. Впереди были еще два углубления, но муравей потерял интерес. Он вновь устремился наверх.

– Но… мы пока знаем только об одной цивилизации – нашей собственной.

– Вот поэтому никто еще такой науки не придумал. Это ваш шанс.

– Очень интересно, доктор Е. Продолжайте, пожалуйста.

– Я полагаю, что эта наука может объединить обе ваши специальности. Математическая структура космической социологии проще, чем человеческой.

– Почему вы так думаете?

Е Вэньцзе указала на небо. На западе догорали последние лучи заката. Звезд было так немного, что их все можно было пересчитать по пальцам. Нетрудно было вспомнить, как выглядел мир лишь мгновение назад: бескрайний простор, а над ним – голубая пустота, лицо без зрачков, как у мраморной статуи. Зато теперь, хоть звезд светилось всего ничего, в гигантских глазах загорелись зрачки. Пустота заполнилась, и Вселенная стала зрячей. Звезды были маленькими серебристыми точками, которые намекали на какое-то беспокойство их создателя. Космический скульптор чувствовал необходимость разбросать зрачки по Вселенной, но в то же время ужасно боялся дать ей зрение. Маленькие звездочки, рассеянные по огромному пространству, были компромиссом между желанием и страхом – но прежде всего проявлением осторожности.

– Вы видите, что звезды – это точки? Хаос и случай влияют на устройство любого цивилизованного общества во Вселенной. Но дистанция размывает их влияние. Поэтому такие удаленные цивилизации можно рассматривать как точки отсчета, к которым относительно несложно применить математические методы анализа.

– Но ведь в вашей космической социологии нечего изучать, доктор Е. Ни опросы, ни эксперименты невозможны.

– Разумеется, результат ваших исследований будет чисто теоретическим. Начните с нескольких простых аксиом, как в эвклидовой геометрии, а затем выведите из них всю теорию.

– Весьма любопытно. Но какими, по вашему мнению, могли бы быть такие аксиомы?

– Аксиома первая: выживание является основной потребностью цивилизации. Аксиома вторая: цивилизация непрерывно растет и расширяется, но объем вещества во Вселенной остается неизменным.

Муравей прополз немного и заметил, что наверху есть еще много углублений, образующих сложный лабиринт. Муравей мог ощущать форму и был уверен в своей способности разобраться с ними. Но из-за ограниченной памяти он был вынужден забыть те фигуры, через которые прополз раньше. Он не сожалел, что забыл «9»: потеря знаний была частью его жизни. Ему нужно было постоянно хранить лишь несколько воспоминаний; они были закодированы в его генах, в той области памяти, которую мы называем инстинктом.

Очистив память, муравей заполз в лабиринт. Сделав несколько поворотов, он своим нехитрым разумом определил еще одну фигуру: китайский иероглиф «му», означающий «могила» – хотя муравей не знал ни иероглифа, ни его смысла. Выше находился еще один набор углублений, на этот раз попроще. Но, чтобы продолжить исследования, муравей был вынужден забыть «му». Он попал в великолепную канавку, своей формой напомнившую ему брюшко мертвого кузнечика, которого он не так давно нашел. Канавка вскоре приняла форму иероглифа «чжи» – притяжательного местоимения. Выше муравей нашел еще две бороздки. Первая, в форме двух каплевидных углублений и брюшка кузнечика, являлась иероглифом «дун», который означал «зима». Верхняя бороздка состояла из двух частей; вместе они были иероглифом «ян», означавшим «тополь». Это была последняя фигура, которую муравей запомнил, и единственная, которую он удержал в памяти. Все обнаруженные ранее интересные фигуры были забыты.

– Эти две аксиомы хорошо продуманы с точки зрения социолога… Но вы выдали их мне так быстро, как будто давно уже их подготовили, – удивился Ло Цзи.

– Я раздумывала над этим бо́льшую часть своей жизни, но до сих пор никогда ни с кем не обсуждала. Не знаю почему… И еще: чтобы из этих двух аксиом вывести базовую модель космической социологии, вам потребуются две важные концепции: цепочки подозрений и технологический взрыв.

– Любопытные термины. Вы можете их пояснить?

Е Вэньцзе взглянула на часы.

– У меня мало времени. Но вы достаточно сообразительны, все поймете сами. Сделайте эти две аксиомы отправной точкой вашей науки, и вы сможете стать Эвклидом космической социологии.

– Я не Эвклид. Но я запомню ваши слова и попробую. Однако мне может понадобиться ваш совет.

– Боюсь, такой возможности не представится… Впрочем, вы можете забыть все, что я сказала. В любом случае, я сделала то, что должна была сделать. Мне пора, Сяо Ло.

– До свидания, профессор.

Е Вэньцзе растворилась в сумерках, торопясь на последнее собрание соратников.

Муравей продолжил подъем и достиг круглой выемки на поверхности камня. На ее плоскости располагалось сложное изображение. Муравей знал, что оно не поместится в его маленьком мозгу. Но, определив форму изображения в целом, его примитивное чувство прекрасного возликовало так же сильно, как и при виде фигуры «9». Каким-то образом муравей узнал часть изображения – это была пара глаз. Муравей умел распознавать глаза, поскольку пристальный взгляд означал опасность. Но сейчас он не беспокоился, потому что в этих глазах не было жизни. Он уже забыл, что смотрел в глаза, когда гигант Ло Цзи стоял на коленях перед камнем. Муравей выбрался из выемки на самый верх каменного образования. Он не чувствовал высоты, поскольку не боялся упасть. Его без вреда сдувало и с бо́льших высот. А красоту высоты не ощутить без страха падения.

У основания монолита паук, которого Ло Цзи смахнул букетом, уже начал плести новую паутину. Он прикреплял блестящую ниточку к камню и спускался на ней до земли, раскачиваясь, как маятник. Еще три раза – и основа сети будет готова. Можно было порвать паутину десять тысяч раз – паук восстановит ее, не испытывая ни раздражения, ни счастья… раз за разом в течение ста миллионов лет.

Ло Цзи постоял в молчании, а затем удалился. Когда земля прекратила трястись, муравей сполз с каменного образования. Ему нужно было торопиться в муравейник и доложить о находке мертвого жука. Звезды заполнили собой все небо. Когда муравей разминулся с пауком у основания камня, оба почувствовали присутствие другого, но не подали виде.

Далекий мир затаил дыхание, прислушиваясь. Ни муравей, ни паук не осознавали того, что лишь они двое из всех живущих на Земле стали свидетелями рождения новой науки.

* * *

Незадолго до описываемых событий, глубокой ночью Майк Эванс стоял на носу «Дня гнева», а Тихий океан расстилался вокруг, словно атласное полотно под небесами. Эванс любил беседовать в это время с далеким миром, поскольку текст, проецируемый софонами на сетчатку его глаз, великолепно выделялся на фоне ночного моря и темного неба.

Это наш двадцать второй разговор в реальном времени. У нас возникли некоторые трудности в общении.

– Да, Господь мой. Я так понимаю, что значительная часть справочных материалов по человечеству, которые мы тебе послали, вызывает у тебя недоумение?

Верно. Вы очень понятно объяснили нам каждую мелочь, но у нас не складывается цельная картина. Мы что-то упускаем.

– Лишь что-то одно?

Да. Иногда нам кажется, что в вашем мире чего-то не хватает; а иногда кажется, что в нем есть что-то лишнее, – и мы не знаем, что это.

– Что именно тебе непонятно?

Мы тщательно изучили ваши документы и обнаружили, что ключ к пониманию проблемы лежит в паре синонимов.

– Синонимов?

В ваших языках много синонимов – полных и неполных. В самом первом языке, который мы получили от вас – китайском, есть слова, которые означают одно и то же: «холод» и «прохлада», «тяжелый» и «увесистый», «длинный» и «долгий».

– Какая именно пара синонимов осложняет твое понимание?

«Думать» и «говорить». Мы только что осознали, к нашему удивлению, что они не синонимы.

– Они вовсе не синонимы!

В нашем понимании, они должны ими быть. «Думать» означает использовать мыслительные органы для размышлений. «Говорить» означает передавать содержимое мыслей другому. Последнее в вашем мире делается посредством вибраций воздуха, производимых голосовыми связками. Наши определения верны?

– Да. Но разве это не демонстрирует, что «думать» и «говорить» не синонимы?

Как мы понимаем, это показывает, что они синонимы.

– Позволь, я немного поразмыслю об этом.

Хорошо. Нам обоим надо подумать над этим.

Две минуты Эванс смотрел на бегущие под звездами волны и размышлял.

– Господь, какие части тела вы используете для общения?

У нас нет частей тела для общения. Наш мозг излучает мысли в окружающую среду, осуществляя передачу информации.

– Излучает мысли? Каким образом?

Мыслительные процессы в нашем мозгу создают электромагнитные волны всех частот, включая видимый для нас свет. Мы можем видеть такие волны на значительном расстоянии.

– Получается, для вас думать и говорить – одно и то же?

Потому эти слова и являются синонимами.

– Вот как… У нас это делается иначе. Но даже это различие не должно мешать тебе понимать наши документы.

Верно. Мы с тобой не так уж отличаемся в области мышления и обмена информацией. И у тебя, и у меня есть мозг, и в этом мозге имеется достаточное количество нервных связей, чтобы быть существом разумным. Разница в том, что мой мозг создает более сильные волны, а мозг моего собеседника их воспринимает. Другие органы общения нам не нужны. Это единственное, что отличает меня от тебя.

– Нет. Я подозреваю, что ты не видишь еще одного существенного различия. Господь мой, позволь мне подумать еще.

Хорошо.

Эванс ушел с носа и стал прогуливаться по палубе. За бортом беззвучно поднимались и опускались волны Тихого океана. Он представил себе океан как мыслящий мозг.

– Господь, позволь мне рассказать одну историю. Чтобы ее понять, нужно знать следующие понятия: волк, ребенок, бабушка и дом в лесу.

Все эти понятия мне известны, за исключением слова «бабушка». Я знаю, что это степень кровного родства у людей и что этот термин обычно означает пожилую женщину. Но чтобы уяснить себе точное значение этого слова, нужны дополнительные сведения.

– Господь, это неважно. Достаточно знать, что она и дети являются близкими родственниками. Дети доверяют только ей.

Понятно.

– Я упрощу рассказ. Бабушке нужно было куда-то пойти, и она оставила детей в доме. Она наказала им держать дверь запертой и никому, кроме нее, не открывать. По дороге бабушка встретилась с волком. Волк ее съел, надел ее одежду и стал похож на бабушку. Затем волк направился к дому, подошел к двери и сказал детям: «Я ваша бабушка, я вернулась. Откройте мне дверь». Дети посмотрели в щелку, увидели кого-то, похожего на бабушку, и открыли дверь. Волк вошел внутрь и съел детей. Господь, тебе понятна эта сказка?

Никоим образом.

– В таком случае я, похоже, угадал.

Прежде всего волк хотел попасть в дом и съесть детей, так?

– Так.

Волк приступил к общению с детьми, верно?

– Верно.

Вот этого я и не понимаю. Ведь чтобы осуществить свое намерение, волк не должен был разговаривать с детьми.

– Почему?

Разве это не очевидно? Если бы они разговаривали, то дети узнали бы, что волк хочет проникнуть в дом и съесть их. Тогда они не открыли бы дверь.

Эванс некоторое время хранил молчание. Наконец он произнес:

– Я понял, Господь. Теперь я понял.

Что именно ты понял? Разве мои рассуждения не очевидны?

– Твои мысли видны всем окружающим. Ты не можешь их скрыть.

Как можно скрыть мысли? Твои идеи сбивают меня с толку.

– Я имею в виду, что твои мысли и воспоминания ясно видны внешнему наблюдателю, словно книга, выставленная на публичное обозрение, или кино, которое показывают на площади, или как рыбки в прозрачном аквариуме. Видны полностью. Их легко прочесть с одного взгляда. Ну, может быть, кое-какие из тех слов, что я употребил…

Эти слова мне известны. Но разве все это не естественно?

Эванс снова немного помолчал.

– Вот, значит, как… Господь, когда ты разговариваешь с другими, все, что ты произносишь, является правдой. Ты не можешь хитрить или обманывать; ты не пользуешься сложным, стратегическим мышлением.

Мы можем общаться на значительном расстоянии, а не только лицом к лицу. Слова «хитрить» и «обманывать» относятся к тем, которые нам не удается понять.

– Каким же должно быть общество, если мысли видны всем? Какая разовьется культура? Какой будет политика? При том, что нет ни притворства, ни интриг?!

Что такое «притворство» и «интриги»?

Эванс не ответил.

Человеческие органы общения – это дефект эволюции, вынужденная компенсация за то, что ваш мозг неспособен излучать достаточно сильные волны. Это одна из ваших биологических слабостей. Прямая передача мыслей – намного лучший, гораздо более эффективный метод общения.

– Дефект? Слабость? Нет, Господь, ты ошибаешься. На этот раз ты совершенно не прав.

В самом деле? Дай мне подумать. Как жаль, что ты не можешь видеть мои мысли.

На этот раз пауза была длиннее. Прошло двадцать минут, а новых сообщений все не было. Эванс прошелся от носа до кормы, посматривая на косяк рыб, выпрыгивавших навстречу звездам и оставлявших серебристые дуги на поверхности океана. Несколько лет назад Эванс провел некоторое время на борту рыболовного траулера в Южно-Китайском море, изучая влияние чрезмерного отлова рыбы на прибрежную жизнь. Рыбаки тогда называли прохождение косяка летучих рыб «маршем солдат-драконов». Эвансу оно казалось текстом, проецируемым на глаз океана. Затем перед его собственными глазами появился текст:

Ты прав. Пересматривая документы, я понимаю их немного лучше.

– Господь, понадобится приложить немало усилий, прежде чем ты полностью поймешь человечество. Я опасаюсь, что это тебе никогда не удастся.

Дела человечества и в самом деле сложны. Сейчас я знаю лишь, почему не понимал их ранее. Ты прав.

– Господь, ты нуждаешься в нас.

Я вас боюсь.

Разговор закончился. Это было последнее сообщение с Трисоляриса, полученное Эвансом. Он стоял на корме и смотрел на снежно-белую надстройку «Дня гнева», исчезающую в ночном тумане, словно уходящее время.

Часть I

Отвернувшиеся

Третий год эры Кризиса

Расстояние между флотом Трисоляриса

и Солнечной системой: 4,21 светового года

«Он выглядит таким старым…»

Это была первая мысль У Юэ при взгляде на «Тан». Массивный корабль все еще строили, и он был залит светом электросварки. Конечно, это впечатление было всего лишь результатом бесчисленных мелких пятен TIG-сварки на легированной стали плит обшивки. Он попытался представить себе – впрочем, безуспешно, – каким крепким и новым будет выглядеть «Тан» под слоем свежей шаровой краски.

Только что завершился четвертый цикл учений. На протяжении двух месяцев командиры «Тана» У Юэ и стоявший рядом с ним Чжан Бэйхай играли неуютную роль. Строи эсминцев, подводных лодок и кораблей снабжения управлялись командирами их боевых групп. Но «Тан» все еще строился в доке, так что позиция авианосца была либо занята учебным судном «Чжэн Хэ», либо просто пустовала. Во время учебных занятий У Юэ часто устремлял взор на пустой рейд. Поверхность моря была пересечена многочисленными кильватерными струями и беспокойно волновалась в такт переменам настроения капитана. «Будет ли когда-нибудь корабль на этой стоянке?» – не раз спрашивал он себя.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

www.litlib.net

«Темный лес» читать онлайн книгу автора Лю Цысинь в электронной библиотеке MyBook

Существует, не скажу что всеобщая, но часто встречаемая закономерность - после успеха первой книги цикла, в последующих, описываемое действие получает сильный крен в экшен. Известность, это не только гарантированные продажи, но и возможность экономии сил. Зачем в очередной раз выстраивать какую-нибудь семиэтажную причинно-следственную конструкцию, из которой читатель поймет максимум два верхних этажа, даже не догадываясь на какую глубину осуществлялась проработка описываемого мира. Всегда можно ограничиться только этими двумя верхними уровнями.В качестве примера можно привести цикл «Гиперион» Дэна Симмонса или то же «Метро» Глуховского. Не избежал этого, на мой взгляд, и Лю Цысинь, что привело к некоторым логическим нестыковкам.***Если кратко пройтись по сюжету, то описываемые события охватывают более-менее подробно первые двадцать лет Трисолярианского кризиса, затем, буквально пунктирно описываются события последующих 180 лет, и повествование вновь замедляет свой темп с появлением в Солнечной системе первых зондов флота завоевателей.В «Задаче трех тел» автор уже обозначил уровень технических разработок противостоящих сторон. И земляне пока выглядят на фоне их противников, освоивших управление одиннадцатимерной размерностью микромира, как пещерные люди. Используя квантовую запутанность, трисоляриане с помощью нескольких тысяч протонов знают обо всех происходящих на Земле событиях. И встал естественный вопрос, как защищаться в такой ситуации.

Найденное решение не лишено изящества. Были выбраны четверо Отвернувшихся, которые должны держать все свои планы только в собственной голове и всячески скрывать истинные цели затеваемых проектов. Специальной резолюцией ООН они наделялись неограниченными полномочиями и никому не должны объяснять свои действия. Три из четырех вакансий заняли вполне достойные люди: Фредерик Тайлер – бывший министр обороны США; Мануэль Рей Диас - бывший президент Венесуэлы, заставивший свернуть агрессию США против своей страны, и Билл Хайнс - британский нейрофизиолог, бывший президент Евросоюза. Четвертым был выбран довольно-таки посредственный китайский ученый Ло Цзи, занимавшийся астрономией, а потом попытавшийся сконструировать космическую социологию.

Последний выбор изрядно удивил всех и, в общем-то, определялся одним единственным фактом – Ло Цзи был человеком, которого трисоляриане хотели убить. (Перед тем, как уничтожат все живое на Земле). И для того, чтобы объяснить, зачем они это хотят сделать, в общем-то, и пришлось написать «Темный лес».Попутно автором решалась еще одна задача – дать более логичное объяснение агрессивным намерениям трисоляриан. Ведь, они могли запросто сосуществовать бок о бок с человечеством, заселив, к примеру, Марс.***Если в первой части Лю Цысинь больше ориентировался на идеи братьев Стругацких, то во второй – он явно продолжает традиции Станислава Лема. Как и Лем, достаточно полно смоделировавший в «Гласе Господа» действия человечества при получении сигнала от другой разумной цивилизации, он пытается прописать логику поведения землян перед лицом космического завоевания.

Первая мысль, которая приходит в голову, если противник настолько продвинут технически и даже с помощью «софонов» (развернутых в более низкие измерения, запрограммированных, а затем вновь свернутых протонов) может контролировать земные исследования, то не будет ли наилучшим выходом - сбежать, пока не поздно. Естественно, сбегут далеко не все, и, поняв масштаб возможного социального взрыва, от этой идеи быстро отказались.

Следующий пункт – надо защищаться. И если софоны тормозят развитие фундаментальных наук, будем совершенствовать прикладные. Давно замечено, технический прогресс значительно ускоряется, когда речь идет о выживании. (Достаточно вспомнить уровень техники до и после Второй мировой войны). Сразу же была доведена до ума идея космического лифта, начались разработки нового поколения космических двигателей и космического флота… Но все это высосало последние силы из мировой экономики, и в период Великого раскола численность человечества сократилась с 8 до 3 миллиардов. Но, далее, наступило Возрождение, возврат оставшихся в живых к прежнему уровню жизни и радостные надежды на технические прорывы.

Впрочем, все эти события для главного героя – Ло Цзи, от имени которого и ведется повествование, проходят только фоном. Двести самых трагичных лет он провел в гибернации – глубокой заморозке.***Для двух Отвернувшихся участие в проекте закончилось трагически – они погибли.

Дальше...

Да и сам Ло Цзи был буквально в шаге от смерти, ибо персонально для него разработали генетически настраиваемый на конкретного человека вирус гриппа. Но коллаборационистам, помогающим трисолярианам завоевать Землю, было мало их физического устранения. Они хотели уничтожить саму идею такой формы сопротивления, выделив каждому Отвернувшемуся из своей среды Разрушителя. В задачи последнего входило много лет следить за деятельностью «подопечного» и разгадать его истинные планы, выложив их в общий доступ.Единственным, кто не имел Разрушителя, оказался Ло Цзи, ибо не предполагалось его дальнейшее существование. Но именно он, в конец концов, сумел в одиночку противостоять агрессии.***Теперь поговорим о недостатках.Некоторый когнитивный диссонанс вызвал перенос в будущее структуры китайской армии с неизменными политработниками на всех уровнях иерархии. Хотя, идея дополнить «воспитательную работу» нейропрограммированием, сформировав непререкаемую веру в победу, достаточно интересна.Слишком неправдоподобными мне показались и отношения Ло Цзи со своей возлюбленной, а впоследствии, женой. Эта часть романа, на мой взгляд, самая слабая.А решение послать почти весь имеющийся космический флот на перехват первого зонда, вообще, не вписывается ни в какую логику.

Немного удивило торможение именно фундаментальных наук. Теоретики, которым часто требуется только бумага и ручка, ничем не хуже Отвернувшихся, и могут держать все идеи только в своей голове.И, наконец, сама идея агрессивных цивилизаций космического уровня вызывает большие сомнения. Как показал академик А.П.Назаретян, в человеческой истории выжили только те народы, которые вовремя достигли технико-гуманитарного баланса, т.е. когда технологическая мощь уравновешивается не менее сильными сдерживающими социо-культурными факторами. Любая слишком агрессивная цивилизация, скорее всего, самоуничтожится, еще не достигнув фазы межгалактических полетов.

Как вывод. Второй том цикла «В память о прошлом Земли» можно даже отнести к технократической фантастике, настолько важную роль в нем играет описание технологий. И это вполне оправдано с точки зрения наиболее полного представления созданного мира.Рекомендуется к прочтению (после «Задачи трех тел»).

P.S. Переводы романов можно найти вот в этой группе ВКонтакте.

mybook.ru

Лю Цысинь «Тёмный лес» | Книги

Трисолярианский кризис продолжается. В рамках борьбы с вездесущими софонами и агентами общества «Земля — Трисолярис» ООН при поддержке наиболее могущественных стран решает запустить рискованный проект «Отвернувшиеся». Теперь за судьбу всего человечества ответственны лишь четверо избранных. И если трое из них — политик, военный и учёный — известны всему миру, то китайский математик Ло Цзи остаётся «тёмной лошадкой». Отвернувшимся предстоит найти способ сразиться с приближающимся космическим флотом пришельцев…

Liu CixinThe Dark ForestРоманЖанр: научная фантастика, триллерВыход оригинала: 2008, 2015Художник: Н. ПлутахинПереводчик: Д. НакамураИздательства: «Э», fanzon, 2018Серия: Sci-Fi Universe640 стр., 4000 экз.«В память о прошлом Земли», часть 2Похоже на:Айзек Азимов «Приход ночи»Роберт Ибатуллин «Роза и Червь»

«Задача трёх тел», вышедшая у нас в прошлом году, оказалась весьма незаурядным научно-фантастическим романом. На фоне привычных историй о будущем от западных авторов книга Цысиня выглядела любопытной диковинкой, в которой нарушались правила жанра. Однако были у «Задачи» и существенные недостатки. Сочиняя «Тёмный лес», китайский писатель учёл критику первой книги и выдал масштабный роман, пронизанный новыми любопытными идеями и мрачными размышлениями о будущем цивилизации.

В первую очередь Цысинь поработал над персонажами. Если в «Задаче трёх тел» только Е Вэньцзе обладала хоть какой-то мотивацией и характером, то в «Тёмном лесу» почти все герои эволюционировали из плоского картона во что-то объёмное. Особенно удались образы трёх Отвернувшихся, которым не занимать амбициозности, хитрости и тщеславия, — хотя к их мотивации порой появляются вопросы. Ло Цзи — полная им противоположность, очень неоднозначная фигура, которую есть за что любить и ненавидеть.

Ло Цзи, как и Е Вэньцзе в первом томе, — главный проводник ключевых идей Цысиня. Именно он знакомит нас с несколькими новыми философскими концепциями, среди которых — гипотеза «тёмного леса», прямое следствие парадокса Ферми. Это, пожалуй, одно из самых мрачных представлений о будущем человеческой цивилизации. Подобные идеи роднят романы Цысиня с произведениями Станислава Лема: если человечество когда-то и полетит к далёким звёздам, то там людям будут не рады. Ещё одна тема для размышлений — отношение самого человечества к инопланетным угрозам. Наша цивилизация по Цысиню напоминает подростка с неокрепшим умом, который бросается из крайности в крайность. До ужаса правдоподобное сравнение.

Больше всего противоречий вызывают сюжетные линии «Тёмного леса». Перед нами грандиозная история, которая охватывает сотни лет, и некоторые сюжетные повороты кардинально меняют расклад сил в Солнечной системе. Но писатель будто не выдерживает такого груза: отдельные линии либо обрываются, либо никак не связаны с основной историей. Яркий пример — любовные отношения Ло Цзи: им уделено немало внимания, но при этом они почти не раскрывают героя. «Тёмный лес» только выиграл бы, если бы Цысинь выкинул страниц эдак двести из середины текста. Поразительно, как при столь интригующей завязке и ударном финале можно потратить так много времени на описание довольно скучных событий.

В «Тёмном лесу» Цысинь окончательно отступил от принципов твёрдой научной фантастики в пользу фантастики гуманитарной

В «Тёмном лесу» Цысинь окончательно отступил от принципов твёрдой научной фантастики в пользу фантастики гуманитарной. Его новые идеи, хоть и основаны на реальных научных концепциях вроде теории струн и ядерного взаимодействия, всё больше походят на элементы какой-нибудь космической оперы или даже фэнтези. Помните поразительную концовку «Задачи трёх тел»? В этом романе нас ждут подобные откровения. Это не делает книгу хуже — просто стоит быть готовыми к ещё одному отличию «Тёмного леса» от западной научной фантастики.

Итог: масштабное и впечатляющее продолжение «Задачи трёх тел», полное размышлений о природе человечества и космических цивилизаций. Цысиню однозначно удались новые сложные персонажи, но не все сюжетные линии получились удачными.

Задача двух экранизаций

Китайская компания Youzu Pictures планирует выпустить крупнобюджетную экранизацию «Задачи трёх тел» в 2019-м. Съёмки завершены, идёт работа над спецэффектами. А недавно появились слухи, что интернет-гигант Amazon хочет экранизировать всю трилогию Цысиня в виде сериала, по 10 серий на том. Правда, Youzu Pictures утверждают, что к ним пока никто не обращался насчёт прав на адаптацию. Посмотрим, как будут развиваться события, — если повезёт, нас ждут две разные экранизации.

Когда Дин И впервые увидел снимок, ему представился тот же образ, что и любому другому: капля ртути. Зонд был идеальной каплей, круглой спереди и острой сзади. В абсолютно гладком зеркале поверхности светлой полоской отражался Млечный Путь, и весь объект выглядел захватывающе красиво. Форма зонда настолько хорошо соответствовала этому определению — «капля», что возникла теория, будто он целиком жидкий и никакой внутренней структуры у него вовсе нет.

Смотрите также

 29.10.2017

Неоднозначный, но достойный НФ-триллер, написанный в экзотической для нас литературной традиции. Хотя истинным любителям НФ, пожалуй, стоит составить мнение о романе самостоятельно.

 09.09.2018

Грандиозный финал трилогии, самый масштабный роман цикла.

www.mirf.ru

Читать книгу «Темный лес» онлайн полностью — Лю Цысинь — MyBook.

Лю ЦысиньТемный лес

黑暗森林

刘慈欣

© 2008 by 刘慈欣 (Liu Cixin)

© FT Culture (Beijing) Co., Ltd.

All Rights Reserved

Иллюстрации на обложке и в тексте Николая Плутахина

© Д. Накамура, перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

***

Лю Цысинь – самый популярный из писателей-фантастов Китайской Народной Республики. Лю восемь раз удостаивался премии «Галактика» (китайский «Хьюго»). Роман «Задача трех тел» удостоился премий «Небьюла» и «Хьюго».

Писатель родился 23 июня 1963 года в семье шахтера в Янцюане, провинции Шаньси. Спасаясь от последствий «культурной революции», родители перевезли его в Хэнань. В 1988 году Лю окончил Северо-Китайский университет водного хозяйства и электроэнергетики. Работал инженером на электростанции в Янцюане, где проживает поныне с женой и дочерью.

***

«Темный лес» предлагает человечеству испытание длиной в 400 лет».

The Dever Post

«Сила Лю как писателя – сплав богатого воображения с поразительным детальным повествованием».

The Washington Post

«Темный лес» во всех смыслах лучше «Задачи трех тел» – а «Задача трех тел» была удивительной.

Booklist

«Книги Лю Цысиня интересны тем, кто хочет вспомнить научную фантатсику старой школы, Айзека Азимова и Артура Кларка, или просто быть в курсе современных тенденций иностранной фантатсической литературы».

Geektimes

Предисловие переводчика на русский язык

Как и первая книга трилогии, этот роман переведен на русский с издания на английском. Когда работавшие над книгой сомневались в точности английского перевода, на помощь приходил Альберт Крисской – специалист-китаевед, свободно читающий по-китайски, человек, помогавший нам в работе над всей трилогией. С его помощью удалось восстановить важный фрагмент текста оригинала, опущенный в английском переводе, и исправить несколько других ошибок.

В романе довольно много научно-технической терминологии. Для удобства читателей специальные термины поясняются сносками. В тексте упоминаются и различные события китайской истории, от сотворения мира (миф о Пань-гу) до наших дней. Они также разъясняются в сносках и в ссылках на ресурсы Интернета. Некоторые сноски принадлежат переводчику с китайского на английский, Джоэлу Мартинсену. Они помечены как «прим. Дж. М.». Остальные принадлежат переводчику на русский язык.

Перевод этого романа был бы невозможен без помощи и поддержки со стороны Ольги Глушковой, Андрея Сергеева и Аэлиты Тимошенко. На их долю пришлось больше половины работы. Очень помогли советы хорошо знающего Китай Альберта Крисского.

Всем большое спасибо!

Дмитрий Накамура

Действующие лица

Организации

ОЗТ, Общество «Земля – Трисолярис»

СОП, Совет обороны планеты

ККФ, Конгресс космических флотов

Люди

В китайских именах первой идет фамилия

Ло Цзи, астроном и социолог

Е Вэньцзе, астрофизик

Майк Эванс, финансист и фактический руководитель ОЗТ

У Юэ, капитан ВМФ Китая

Чжан Бэйхай, политкомиссар ВМФ Китая, офицер космических сил

Чан Вэйсы, генерал армии Китая, командующий космическими силами

Джордж Фицрой, генерал армии США, координатор Совета обороны планеты, военный советник проекта «Хаббл II»

Альберт Ринье, астроном, работающий с «Хабблом II»

Чжан Юаньчао, недавно вышедший на пенсию рабочий химического завода в Пекине

Ян Цзиньвэнь, вышедший на пенсию пекинский школьный учитель

Мяо Фуцюань, владелец угольных шахт в провинции Шаньси, сосед Чжана и Яна

Ши Цян, сотрудник отдела безопасности СОП по прозвищу Да Ши

Ши Сяомин, сын Ши Цяна

Кент, сотрудник ООН по связи с СОП

Сэй, Генеральный секретарь ООН

Фредерик Тайлер, бывший министр обороны США

Мануэль Рей Диас, бывший президент Венесуэлы

Билл Хайнс, британский нейрофизиолог, бывший президент Евросоюза

Кейко Ямасуки, нейрофизиолог, жена Хайнса

Гаранин, действующий председатель СОП

Дин И, физик-теоретик

Чжуан Янь, выпускница Центральной академии изящных искусств

Бен Джонатан, особый уполномоченный Конгресса космических флотов

Дунфан Яньсюй, капитан корабля «Естественный отбор»

Майор Сицзы, офицер-исследователь корабля «Квант»

Пролог

Маленький коричневый муравей уже позабыл о своем доме. Для погружающейся в сумрак земли, для звезд, возникающих в небе, прошло совсем немного времени – но для муравья пронеслись тысячелетия. Когда-то очень давно его мир перевернули вверх тормашками. Почва вдруг взмыла в небо, оставив вместо себя широкую и глубокую пропасть, а затем вновь обрушилась, заполняя ее. На краю перекопанной земли возвышалось одинокое черное образование. Такое часто случалось в этом огромном мире: почва исчезала и возвращалась; пропасти возникали и засыпались; вырастали каменные монолиты – как видимые свидетельства катастрофических перемен. Под лучами заходящего солнца муравей и сотни его соплеменников унесли выжившую царицу, чтобы основать новую империю. Сюда, на старое место, он забрел случайно: в поисках пищи.

Муравей подобрался к подножию монолита, ощущая антеннами его давящее присутствие. Поверхность была твердой и скользкой, но все же по ней можно было взобраться. Муравей пополз вверх, движимый не какой-то определенной целью, а лишь случайными процессами в его несложной нейронной сети. Такие процессы шли везде: в каждой травинке, в каждой капле росы на листе, в каждом облаке в небе и в каждой звезде. У этого беспорядочного движения атомов не было никакой цели; потребовалось целое море случайного шума, чтобы цель зародилась.

Муравей почувствовал дрожание земли; оно усиливалось, и муравей понял, что приближается какое-то гигантское существо. Он продолжил подъем, не обращая на это внимания. Подножие монолита затягивала паутина. Муравей был настороже. Он осторожно обогнул висящие липкие волокна и прошел мимо паука, который замер в ожидании, положив лапы на паутинки, чтобы вовремя почувствовать добычу. Оба знали о присутствии друг друга, но не общались – и так неизменно в течение тысячелетий.

Дрожь дошла до максимума и прекратилась. Гигант остановился возле каменного образования. Намного выше муравья, он закрывал собой бо́льшую часть неба. Муравей был знаком с подобными существами. Он знал, что они живые, часто бывают в этой местности и их действия тесно связаны с пропастями и каменными глыбами.

Муравей продолжал подъем, зная, что за редким исключением существа не представляли опасности. Далеко внизу паук как раз столкнулся с одним таким исключением, когда существо, по-видимому, заметило его паутину, растянутую между каменным образованием и землей. Существо держало в одной руке букет; стеблями цветов оно смахнуло в бурьян и паука, и его паутину. Затем существо аккуратно положило букет перед монолитом.

После этого новая вибрация земли, слабая, но усиливающаяся, поведала муравью, что второе живое существо, подобное первому, приближается к каменному образованию. В этот момент муравей обнаружил длинное углубление в поверхности камня – почти белое, с более грубой поверхностью. Муравей повернул туда, чтобы было легче ползти. Оба конца углубления оканчивались канавками покороче и потоньше; из горизонтального основания шла главная колея, а верхняя канавка отходила под углом. Когда муравей добрался до гладкой черной поверхности, он понял форму этих углублений:

1

Рост существа перед монолитом внезапно вдвое уменьшился, сравнявшись с высотой каменного объекта. По-видимому, оно встало на колени. Показался клочок темно-синего неба с разгорающимися звездами. Глаза существа обратились к вершине камня; муравей застыл на мгновение, раздумывая, появляться ли в поле его зрения. Решил, что не стоит, и повернул параллельно земле. Быстро достиг следующего углубления и замедлил ход, наслаждаясь путешествием. Цвет этой канавки напомнил ему о цвете яиц, окружавших царицу семьи. Без колебаний муравей пополз по этому углублению вниз. Через некоторое время выяснилось, что путь изгибается более сложным образом, образуя кривую под окружностью. Это напомнило муравью о том, как он искал дорогу домой по запаху. В его мозгу отложилась фигура:

9

Существо, стоящее на коленях перед монолитом, издало набор звуков, которые муравей был неспособен понять:

– Какое счастье быть живым… Если не понимать этого, то как же можно задумываться о чем-то более сложном?

Существо издало еще один звук, подобный шелесту ветра в траве – вздох, и встало с колен.

Муравей продолжал ползти параллельно земле и обнаружил третье углубление. Оно было почти вертикальным, пока не повернуло вот так:

7

Эта фигура муравью не понравилась. Крутой, неожиданный поворот зачастую предвещает опасность или сражение.

Голос первого существа заглушил дрожь земли. Муравей только сейчас понял, что второе существо уже стоит возле каменного объекта. Оно было невысоким и более хрупким, с седыми волосами, которые развевались на ветру и поблескивали серебром на темно-синем фоне неба.

Первое существо обернулось и поприветствовало второе:

– Доктор Е, не так ли?

– А вы… Сяо[1] Ло?

– Ло Цзи. Я учился в школе с Ян Дун. Почему вы… здесь?

– Тут спокойно и легко добраться на автобусе. В последнее время я довольно часто прихожу сюда погулять.

– Примите мои соболезнования, доктор Е.

– Прошлого не воротишь…

В самом низу монолита муравей хотел повернуть вверх, но обнаружил впереди другую канавку, точно такую же, как «9», по которой он добрался до «7». Муравей продолжил свой путь горизонтально, через «9», которая ему понравилась больше, чем «7» и «1», хоть он и не мог точно сказать почему. Его чувство прекрасного было весьма примитивно. Проползая через «9», он ощущал невнятное удовольствие – некое одноклеточное счастье. Чувства эстетики и удовольствия у муравьев не развиваются с течением времени – какими они были сто миллионов лет назад, такими же останутся и еще через сто миллионов лет.

– Сяо Ло, Дундун часто упоминала вас. Она говорила, что вы занимаетесь… астрономией?

– Это было давно. Теперь я преподаю социологию в колледже. В вашем, кстати, хоть вы уже отошли от дел, когда я приступил к работе.

– Социология? Это крутая перемена.

– Пожалуй. Ян Дун всегда утверждала, что я не создан для работы над чем-то одним.

– Она не шутила, когда говорила, что вы умны.

– Я всего лишь способный. До уровня вашей дочери недотягиваю. Просто я почувствовал, что астрономия – наука тяжелая, неподатливая, как слиток металла. Социология же как деревяшка; где-нибудь всегда найдется слабое место, чтобы проковырять для себя дырку. Работать в области социологии легче.

В надежде найти еще одно «9» муравей продолжал ползти горизонтально. Однако следующая канавка, которую он нашел, была простой линией, такой же, как и самая первая, только длиннее, чем «1», лежала на боку и не имела маленьких канавок на концах:

– Не говорите так о себе. Это жизнь обычных людей. Не всем дано быть такими, как Дундун.

– Но я и вправду неамбициозен. Плыву себе по течению…

– Тогда я могу кое-что предложить. Почему бы вам не изучать космическую социологию?

– Космическую социологию?

– Это случайно пришедшее в голову название. Предположим, что во Вселенной имеется множество цивилизаций. Столько же, сколько и звезд. Очень много. Из этих цивилизаций состоит космическое общество. Космическая социология – это наука о природе такого сверхобщества.

Муравей уполз не далеко. Он надеялся, что, выбравшись из «—», найдет приятную взору «9». Но вместо того обнаружил «2» – с приятной кривой, оканчивающейся, однако, столь же пугающим, сулящим неопределенное будущее острым углом, как и «7». Муравей пополз дальше, к следующей канавке, которая оказалась замкнутым кольцом: «0». Эта фигура была частью «9», но представляла собой ловушку. Жизнь нуждается не только в гладком пути, но и в направлении – нельзя постоянно возвращаться к исходной точке. Это муравей понимал. Впереди были еще два углубления, но муравей потерял интерес. Он вновь устремился наверх.

– Но… мы пока знаем только об одной цивилизации – нашей собственной.

– Вот поэтому никто еще такой науки не придумал. Это ваш шанс.

– Очень интересно, доктор Е. Продолжайте, пожалуйста.

– Я полагаю, что эта наука может объединить обе ваши специальности. Математическая структура космической социологии проще, чем человеческой.

– Почему вы так думаете?

mybook.ru

Читать онлайн книгу Темный лес (ЛП)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Назад к карточке книги

Лю ЦысиньТЕМНЫЙ ЛЕС(В память о прошлом Земли – 2)

Несколько слов от переводчика

Как и первая книга трилогии, этот роман переведён на русский с издания на английском. Когда работавшие над книгой люди сомневались в точности английского перевода, на помощь приходил специалист-китаевед, свободно читающий по-китайски. С его помощью удалось восстановить важный фрагмент текста оригинала, потерянный в английском переводе, и исправить несколько других ошибок.

В романе довольно много научно-технической терминологии. Для удобства читателей специальные термины поясняются сносками. Также в тексте упоминаются различные события китайской истории, от сотворения мира (миф о Пань-гу) до наших дней. Они также разъясняются в сносках и в ссылках на ресурсы Интернета. Некоторые сноски принадлежат переводчику с китайского на английский, Джоэлу Мартинсену (https://paper-republic.org/translators/joel-martinsen/). Они помечены как «прим. Дж. М.». Остальные предложены или переводчиком на русский («прим. перев.»), или редакторами русского текста («прим. ред.»).

Перевод этого романа был бы невозможен без помощи и поддержки со стороны Дамаргалина, sonate10, Mr. Rain и Мирримы. На их долю пришлось больше половины работы. Очень помогли советы хорошо знающего Китай Альберта Крисского. Обложка и созданная нами хронологическая таблица изготовлены специально для этой книги Миляушей Ш. Анонс перевода выполнил vconst. Некоторые иллюстрации принадлежат китайским фанатам Лю Цысиня.

Всем большое спасибо!

DRAMATIS PERSONAE
Организации

ОЗТ, Общество «Земля – Трисолярис»

СОП, Совет обороны планеты

ККФ, Конгресс космических флотов

Люди

В китайских именах первой идет фамилия

Ло Цзи, астроном и социолог

Е Вэньцзе, астрофизик

Майк Эванс, финансист и фактический руководитель ОЗТ

У Юэ, капитан ВМФ Китая

Чжан Бэйхай, политкомиссар ВМФ Китая; офицер Космических сил

Чан Вэйсы, генерал армии Китая; командующий Космическими силами

Джордж Фицрой, генерал армии США; координатор Совета обороны планеты; военный советник проекта «Хаббл II»

Альберт Ринье, астроном, работающий с «Хабблом II»

Чжан Юаньчао, недавно вышедший на пенсию рабочий химического завода в Пекине

Ян Цзиньвэнь, вышедший на пенсию пекинский школьный учитель

Мяо Фуцюань, владелец угольных шахт в провинции Шаньси, сосед Чжана и Яна

Ши Цян, сотрудник отдела безопасности СОП по прозвищу Да Ши

Ши Сяомин, сын Ши Цяна

Кент, сотрудник ООН по связи с СОП

Сэй, Генеральный секретарь ООН

Фредерик Тайлер, бывший министр обороны США

Мануэль Рей Диас, бывший президент Венесуэлы

Билл Хайнс, британский нейрофизиолог, бывший президент Евросоюза

Кейко Ямасуки, нейрофизиолог, жена Хайнса

Гаранин, действующий председатель СОП

Дин И, физик-теоретик

Чжуан Янь, выпускница Центральной академии изящных искусств

Бен Джонатан, особый уполномоченный Конгресса космических флотов

Дунфан Яньсюй, капитан корабля «Естественный отбор»

Майор Сицзы, офицер-исследователь корабля «Квант»

Пролог

Маленький коричневый муравей уже позабыл о своем доме. Для погружающейся в сумрак земли, для звезд, возникающих в небе, прошло совсем немного времени – но для муравья пронеслись тысячелетия. Когда-то очень давно его мир перевернули вверх тормашками. Почва вдруг взмыла в небо, оставив вместо себя широкую и глубокую пропасть, а затем вновь обрушилась, заполняя ее. На краю перекопанной земли возвышалось одинокое черное образование. Такое часто случалось в этом огромном мире: почва исчезала и возвращалась; пропасти возникали и засыпались; вырастали каменные монолиты – как видимые свидетельства катастрофических перемен. Под лучами заходящего солнца муравей и сотни его соплеменников унесли выжившую царицу, чтобы основать новую империю. Сюда, на старое место, он забрел случайно, в поисках пищи.

Муравей подобрался к подножию монолита, ощущая антеннами его давящее присутствие. Поверхность была твердой и скользкой, но все же по ней можно было взобраться. Муравей пополз вверх, движимый не какой-то определенной целью, а лишь случайными процессами в его несложной нейронной сети. Такие процессы шли везде: в каждой травинке, в каждой капле росы на листе, в каждом облаке в небе и в каждой звезде. У этого беспорядочного движения атомов не было никакой цели; потребовалось целое море случайного шума, чтобы цель зародилась.

Муравей почувствовал дрожание земли; оно усиливалось, и муравей понял, что приближается какое-то гигантское существо. Он продолжил подъем, не обращая на это внимания. Подножие монолита затягивала паутина. Муравей был настороже. Он осторожно обогнул висящие липкие волокна и прошел мимо паука, который замер в ожидании, положив лапы на паутинки, чтобы вовремя почувствовать добычу. Оба знали о присутствии друг друга, но не общались, – и так неизменно в течение тысячелетий.

Дрожь дошла до максимума и прекратилась. Гигант остановился возле каменного образования. Намного выше муравья, он закрывал собой большую часть неба. Муравей был знаком с подобными существами. Он знал, что они живые, часто бывают в этой местности и их действия тесно связаны с пропастями и каменными глыбами.

Муравей продолжал подъем, зная, что, за редким исключением, существа не представляли опасности. Далеко внизу паук как раз столкнулся с одним таким исключением, когда существо, по-видимому, заметило его паутину, растянутую между каменным образованием и землей. Существо держало в одной руке букет; стеблями цветов оно смахнуло в бурьян и паука, и его паутину. Затем существо аккуратно положило букет перед монолитом.

После этого новая вибрация земли, слабая, но усиливающаяся, поведала муравью, что второе живое существо, подобное первому, приближается к каменному образованию. В этот момент муравей обнаружил длинное углубление в поверхности камня – почти белое, с более грубой поверхностью. Муравей повернул туда, чтобы было легче ползти. Оба конца углубления оканчивались канавками покороче и потоньше; из горизонтального основания шла главная колея, а верхняя канавка отходила под углом. Когда муравей добрался до гладкой черной поверхности, он понял форму этих углублений:

1

Рост существа перед монолитом внезапно вдвое уменьшился, сравнявшись с высотой каменного объекта. По-видимому, оно встало на колени. Показался клочок темно-синего неба с разгорающимися звездами. Глаза существа обратились к вершине камня; муравей застыл на мгновение, раздумывая – появляться ли в поле его зрения. Решил, что не стоит, и повернул параллельно земле. Быстро достиг следующего углубления и замедлил ход, наслаждаясь путешествием. Цвет этой канавки напомнил ему о цвете яиц, окружавших царицу семьи. Без колебаний муравей пополз по этому углублению вниз. Через некоторое время выяснилось, что путь изгибается более сложным образом, образуя кривую под окружностью. Это напомнило муравью о том, как он искал дорогу домой по запаху. В его мозгу отложилась фигура:

9

Существо, стоящее на коленях перед монолитом, издало набор звуков, которые муравей был неспособен понять:

– Какое счастье быть живым… Если не понимать этого, то как же можно задумываться о чем-то более сложном?

Существо издало еще один звук, подобный шелесту ветра в траве – вздох – и встало с колен.

Муравей продолжал ползти параллельно земле и обнаружил третье углубление. Оно было почти вертикальным, пока не повернуло вот так:

7

Эта фигура муравью не понравилась. Крутой, неожиданный поворот зачастую предвещает опасность или сражение.

Голос первого существа заглушил дрожь земли. Муравей только сейчас понял, что второе существо уже стоит возле каменного объекта. Оно было невысоким и более хрупким, с седыми волосами, которые развевались на ветру и поблескивали серебром на темно-синем фоне неба.

Первое существо обернулось и поприветствовало второе:

– Доктор Е, не так ли?

– А вы… Сяо1   (Прим. перев.) Сяо – это уменьшительное обращение, означающее маленький или юный. Используется перед фамилией, когда обращаются к детям или взрослым, которым хотят показать свое расположение.

[Закрыть] Ло?

– Ло Цзи. Я учился в школе с Ян Дун. Почему вы… здесь?

– Тут спокойно, и легко добраться на автобусе. В последнее время я довольно часто прихожу сюда погулять.

– Примите мои соболезнования, доктор Е.

– Прошлого не воротишь…

В самом низу монолита муравей хотел повернуть вверх, но обнаружил впереди другую канавку, точно такую же, как и «9», по которой он добрался до «7». Муравей продолжил свой путь горизонтально, через «9», которая ему понравилась больше, чем «7» и «1», хоть он и не мог точно сказать почему. Его чувство прекрасного было весьма примитивно. Проползая через «9», он ощущал невнятное удовольствие – некое одноклеточное счастье. Чувства эстетики и удовольствия у муравьев не развиваются с течением времени – какими они были сто миллионов лет назад, такими же останутся и еще через сто миллионов лет.

– Сяо Ло, Дундун часто упоминала вас. Она говорила, что вы занимаетесь… астрономией?

– Это было давно. Теперь я преподаю социологию в колледже. В вашем, кстати, хоть вы уже отошли от дел, когда я приступил к работе.

– Социология? Это крутая перемена.

– Пожалуй. Ян Дун всегда утверждала, что я не создан для работы над чем-то одним.

– Она не шутила, когда говорила, что вы умны.

– Я всего лишь способный. До уровня вашей дочери не дотягиваю. Просто я почувствовал, что астрономия – наука тяжелая, неподатливая, как слиток металла. Социология же как деревяшка; где-нибудь всегда найдется слабое место, чтобы проковырять для себя дырку. Работать в области социологии легче.

В надежде найти еще одно «9», муравей продолжал ползти горизонтально. Однако следующая канавка, которую он нашел, была простой линией, такой же, как и самая первая, только длиннее, чем «1», лежала на боку и не имела маленьких канавок на концах:

– Не говорите так о себе. Это жизнь обычных людей. Не всем дано быть такими, как Дундун.

– Но я и вправду не амбициозен. Плыву себе по течению…

– Тогда я могу кое-что предложить. Почему бы вам не изучать космическую социологию?

– Космическую социологию?

– Это случайно пришедшее в голову название. Предположим, что во Вселенной имеется множество цивилизаций. Столько же, сколько и звезд. Очень много. Из этих цивилизаций состоит космическое общество. Космическая социология – это наука о природе такого сверхобщества.

Муравей не уполз далеко. Он надеялся, что выбравшись из «—», найдет приятную взору «9». Но вместо того обнаружил «2» – с приятной кривой, оканчивающейся, однако, столь же пугающим, сулящим неопределенное будущее острым углом, как и «7». Муравей пополз дальше, к следующей канавке, которая оказалась замкнутым кольцом: «0». Эта фигура была частью «9», но представляла собой ловушку. Жизнь нуждается не только в гладком пути, но и в направлении – нельзя постоянно возвращаться к исходной точке. Это муравей понимал. Впереди были еще два углубления, но муравей потерял интерес. Он вновь устремился наверх.

– Но… мы пока знаем только об одной цивилизации – нашей собственной.

– Вот поэтому никто еще такой науки не придумал. Это ваш шанс.

– Очень интересно, доктор Е. Продолжайте, пожалуйста.

– Я полагаю, что эта наука может объединить обе ваши специальности. Математическая структура космической социологии проще, чем человеческой.

– Почему вы так думаете?

Е Вэньцзе указала на небо. На западе догорали последние лучи заката. Звезд было так немного, что их все можно было пересчитать по пальцам. Нетрудно было вспомнить, как выглядел мир лишь мгновение назад: бескрайний простор, а над ним – голубая пустота, лицо без зрачков, как у мраморной статуи. Зато теперь, хоть звезд светилось всего ничего, в гигантских глазах загорелись зрачки. Пустота заполнилась, и Вселенная стала зрячей. Звезды были маленькими серебристыми точками, которые намекали на какое-то беспокойство их создателя. Космический скульптор чувствовал необходимость разбросать зрачки по Вселенной, но в то же время ужасно боялся дать ей зрение. Маленькие звездочки, рассеянные по огромному пространству, были компромиссом между желанием и страхом – но, прежде всего, проявлением осторожности.

– Вы видите, что звезды – это точки? Хаос и случай влияют на устройство любого цивилизованного общества во Вселенной. Но дистанция размывает их влияние. Поэтому такие удаленные цивилизации можно рассматривать как точки отсчета, к которым относительно несложно применить математические методы анализа.

– Но ведь в вашей космической социологии нечего изучать, доктор Е. Ни опросы, ни эксперименты невозможны.

– Разумеется, результат ваших исследований будет чисто теоретическим. Начните с нескольких простых аксиом, как в эвклидовой геометрии, а затем выведите из них всю теорию.

– Весьма любопытно. Но какими, по вашему мнению, могли бы быть такие аксиомы?

– Аксиома первая: выживание является основной потребностью цивилизации. Аксиома вторая: цивилизация непрерывно растет и расширяется, но объем вещества во Вселенной остается неизменным.

Муравей прополз немного и заметил, что наверху есть еще много углублений, образующих сложный лабиринт. Муравей мог ощущать форму и был уверен в своей способности разобраться с ними. Но из-за ограниченной памяти он был вынужден забыть те фигуры, через которые прополз раньше. Он не сожалел, что забыл «9»: потеря знаний была частью его жизни. Ему нужно было постоянно хранить лишь несколько воспоминаний; они были закодированы в его генах, в той области памяти, которую мы называем инстинктом.

Очистив память, муравей заполз в лабиринт. Сделав несколько поворотов, он своим нехитрым разумом определил еще одну фигуру: китайский иероглиф «му», означающий «могила» – хотя муравей не знал ни иероглифа, ни его смысла. Выше находился еще один набор углублений, на этот раз попроще. Но, чтобы продолжить исследования, муравей был вынужден забыть «му». Он попал в великолепную канавку, своей формой напомнившую ему брюшко мертвого кузнечика, которого он не так давно нашел. Канавка вскоре приняла форму иероглифа «чжи» – притяжательного местоимения. Выше муравей нашел еще две бороздки. Первая, в форме двух каплевидных углублений и брюшка кузнечика, являлась иероглифом «дун», который означал «зима». Верхняя бороздка состояла из двух частей; вместе они были иероглифом «ян», означавшим «тополь». Это была последняя фигура, которую муравей запомнил, и единственная, которую он удержал в памяти. Все обнаруженные ранее интересные фигуры были забыты.

– Эти две аксиомы хорошо продуманы с точки зрения социолога… Но вы выдали их мне так быстро, как будто давно уже их подготовили, – удивился Ло Цзи.

– Я раздумывала над этим большую часть своей жизни, но до сих пор никогда ни с кем не обсуждала. Не знаю, почему… И еще: чтобы из этих двух аксиом вывести базовую модель космической социологии, вам потребуются две важные концепции: цепочки подозрений и технологический взрыв.

– Любопытные термины. Вы можете их пояснить?

Е Вэньцзе взглянула на часы.

– У меня мало времени. Но вы достаточно сообразительны, все поймете сами. Сделайте эти две аксиомы отправной точкой вашей науки, и вы сможете стать Эвклидом космической социологии.

– Я не Эвклид. Но я запомню ваши слова и попробую. Однако мне может понадобиться ваш совет.

– Боюсь, такой возможности не представится… Впрочем, вы можете забыть все, что я сказала. В любом случае, я сделала то, что должна была сделать. Мне пора, Сяо Ло.

– До свидания, профессор.

Е Вэньцзе растворилась в сумерках, торопясь на последнее собрание соратников.

Муравей продолжил подъем и достиг круглой выемки на поверхности камня. На ее плоскости располагалось сложное изображение. Муравей знал, что оно не поместится в его маленьком мозгу. Но, определив форму изображения в целом, его примитивное чувство прекрасного возликовало так же сильно, как и при виде фигуры «9». Каким-то образом муравей узнал часть изображения – это была пара глаз. Муравей умел распознавать глаза, поскольку пристальный взгляд означал опасность. Но сейчас он не беспокоился, потому что в этих глазах не было жизни. Он уже забыл, что смотрел в глаза, когда гигант Ло Цзи стоял на коленях перед камнем. Муравей выбрался из выемки на самый верх каменного образования. Он не чувствовал высоты, поскольку не боялся упасть. Его без вреда сдувало и с больших высот. А красоту высоты не ощутить без страха падения.

У основания монолита паук, которого Ло Цзи смахнул букетом, уже начал плести новую паутину. Он прикреплял блестящую ниточку к камню и спускался на ней до земли, раскачиваясь, как маятник. Еще три раза, и основа сети будет готова. Можно было порвать паутину десять тысяч раз – паук восстановит ее, не испытывая ни раздражения, ни счастья… раз за разом в течение ста миллионов лет.

Ло Цзи постоял в молчании, а затем удалился. Когда земля прекратила трястись, муравей сполз с каменного образования. Ему нужно было торопиться в муравейник и доложить о находке мертвого жука. Звезды заполнили собой все небо. Когда муравей разминулся с пауком у основания камня, оба почувствовали присутствие другого, но не подали вида.

Далекий мир затаил дыхание, прислушиваясь. Ни муравей, ни паук не осознавали того, что лишь они двое из всех живущих на Земле стали свидетелями рождения новой науки.

* * *

Незадолго до описываемых событий, глубокой ночью Майк Эванс стоял на носу «Дня гнева», а Тихий океан расстилался вокруг, словно атласное полотно под небесами. Эванс любил беседовать в это время с далеким миром, поскольку текст, проецируемый софонами на сетчатку его глаз, великолепно выделялся на фоне ночного моря и темного неба.

Это наш двадцать второй разговор в реальном времени. У нас возникли некоторые трудности в общении.

– Да, Господь мой. Я так понимаю, что значительная часть справочных материалов по человечеству, которые мы тебе послали, вызывает у тебя недоумение?

Верно. Вы очень понятно объяснили нам каждую мелочь, но у нас не складывается цельная картина. Мы что-то упускаем.

– Лишь что-то одно?

Да. Иногда нам кажется, что в вашем мире чего-то не хватает; а иногда кажется, что в нем есть что-то лишнее, – и мы не знаем, что это.

– Что именно тебе непонятно?

Мы тщательно изучили ваши документы и обнаружили, что ключ к пониманию проблемы лежит в паре синонимов.

– Синонимов?

В ваших языках много синонимов – полных и неполных. В самом первом языке, который мы получили от вас – китайском – есть слова, которые означают одно и то же: «холод» и «прохлада», «тяжелый» и «увесистый», «длинный» и «долгий».

– Какая именно пара синонимов осложняет твое понимание?

«Думать» и «говорить». Мы только что осознали, к нашему удивлению, что они не синонимы.

– Они вовсе не синонимы!

В нашем понимании, они должны ими быть. «Думать» означает использовать мыслительные органы для размышлений. «Говорить» означает передавать содержимое мыслей другому. Последнее в вашем мире делается посредством вибраций воздуха, производимых голосовыми связками. Наши определения верны?

– Да. Но разве это не демонстрирует, что «думать» и «говорить» не синонимы?

Как мы понимаем, это показывает, что они синонимы.

– Позволь, я немного поразмыслю об этом.

Хорошо. Нам обоим надо подумать над этим.

Две минуты Эванс смотрел на бегущие под звездами волны и размышлял.

– Господь, какие части тела вы используете для общения?

У нас нет частей тела для общения. Наш мозг излучает мысли в окружающую среду, осуществляя передачу информации.

– Излучает мысли? Каким образом?

Мыслительные процессы в нашем мозгу создают электромагнитные волны всех частот, включая видимый для нас свет. Мы можем видеть такие волны на значительном расстоянии.

– Получается, для вас думать и говорить – одно и то же?

Потому эти слова и являются синонимами.

– Вот как… У нас это делается иначе. Но даже это различие не должно мешать тебе понимать наши документы.

Верно. Мы с тобой не так уж отличаемся в области мышления и обмена информацией. И у тебя, и у меня есть мозг, и в этом мозге имеется достаточное количество нервных связей, чтобы быть существом разумным. Разница в том, что мой мозг создает более сильные волны, а мозг моего собеседника их воспринимает. Другие органы общения нам не нужны. Это единственное, что отличает меня от тебя.

– Нет. Я подозреваю, что ты не видишь еще одного существенного различия. Господь мой, позволь мне подумать еще.

Хорошо.

Эванс ушел с носа и стал прогуливаться по палубе. За бортом беззвучно поднимались и опускались волны Тихого океана. Он представил себе океан как мыслящий мозг.

– Господь, позволь мне рассказать одну историю. Чтобы ее понять, нужно знать следующие понятия: волк, ребенок, бабушка и дом в лесу.

Все эти понятия мне известны, за исключением слова «бабушка». Я знаю, что это степень кровного родства у людей и что этот термин обычно означает пожилую женщину. Но чтобы уяснить себе точное значение этого слова, нужны дополнительные сведения.

– Господь, это неважно. Достаточно знать, что она и дети являются близкими родственниками. Дети доверяют только ей.

Понятно.

– Я упрощу рассказ. Бабушке нужно было куда-то пойти, и она оставила детей в доме. Она наказала им держать дверь запертой и никому, кроме нее, не открывать. На дороге бабушка встретилась с волком. Волк ее съел, надел ее одежду и стал похож на бабушку. Затем волк направился к дому, подошел к двери и сказал детям: «Я ваша бабушка, я вернулась. Откройте мне дверь». Дети посмотрели в щелку, увидели кого-то, похожего на бабушку, и открыли дверь. Волк вошел внутрь и съел детей. Господь, тебе понятна эта сказка?

Никоим образом.

– В таком случае я, похоже, угадал.

Прежде всего, волк хотел попасть в дом и съесть детей, так?

– Так.

Волк приступил к общению с детьми, верно?

– Верно.

Вот этого я и не понимаю. Ведь чтобы осуществить свое намерение, волк не должен был разговаривать с детьми.

– Почему?

Разве это не очевидно? Если бы они разговаривали, то дети узнали бы, что волк хочет проникнуть в дом и съесть их. Тогда они не открыли бы дверь.

Эванс некоторое время хранил молчание. Наконец, он произнес:

– Я понял, Господь. Теперь я понял.

Что именно ты понял? Разве мои рассуждения не очевидны?

– Твои мысли видны всем окружающим. Ты не можешь их скрыть.

Как можно скрыть мысли? Твои идеи сбивают меня с толку.

– Я имею в виду, что твои мысли и воспоминания ясно видны внешнему наблюдателю, словно книга, выставленная на публичное обозрение, или кино, которое показывают на площади, или как рыбки в прозрачном аквариуме. Видны полностью. Их легко прочесть с одного взгляда. Ну, может быть, кое-какие из тех слов, что я употребил…

Эти слова мне известны. Но разве все это не естественно?

Эванс снова немного помолчал.

– Вот, значит, как… Господь, когда ты разговариваешь с другими, все, что ты произносишь, является правдой. Ты не можешь хитрить или обманывать; ты не пользуешься сложным, стратегическим мышлением.

Мы можем общаться на значительном расстоянии, а не только лицом к лицу. Слова «хитрить» и «обманывать» относятся к тем, которые нам не удается понять.

– Каким же должно быть общество, если мысли видны всем? Какая разовьется культура? Какой будет политика? При том, что нет ни притворства, ни интриг?!

Что такое «притворство» и «интриги»?

Эванс не ответил.

Человеческие органы общения – это дефект эволюции, вынужденная компенсация за то, что ваш мозг неспособен излучать достаточно сильные волны. Это одна из ваших биологических слабостей. Прямая передача мыслей – намного лучший, гораздо более эффективный метод общения.

– Дефект? Слабость? Нет, Господь, ты ошибаешься. На этот раз ты совершенно неправ.

В самом деле? Дай мне подумать. Как жаль, что ты не можешь видеть мои мысли.

На этот раз пауза была длиннее. Прошло двадцать минут, а новых сообщений все не было. Эванс прошелся от носа до кормы, посматривая на косяк рыб, выпрыгивавших навстречу звездам и оставлявших серебристые дуги на поверхности океана. Несколько лет назад Эванс провел некоторое время на борту рыболовного траулера в Южно-Китайском море, изучая влияние чрезмерного отлова рыбы на прибрежную жизнь. Рыбаки тогда называли прохождение косяка летучих рыб «маршем солдат-драконов». Эвансу оно казалось текстом, проецируемым на глаз океана. Затем перед его собственными глазами появился текст:

Ты прав. Пересматривая документы, я понимаю их немного лучше.

– Господь, понадобится приложить немало усилий, прежде чем ты полностью поймешь человечество. Я опасаюсь, что это тебе никогда не удастся.

Дела человечества и в самом деле сложны. Сейчас я знаю лишь, почему не понимал их ранее. Ты прав.

– Господь, ты нуждаешься в нас.

Я вас боюсь.

Разговор закончился. Это было последнее сообщение с Трисоляриса, полученное Эвансом. Он стоял на корме и смотрел на снежно-белую надстройку «Дня гнева», исчезающую в ночном тумане, словно уходящее время.

Назад к карточке книги "Темный лес (ЛП)"

itexts.net