Туннель (книга). Тоннели книга


Туннели читать онлайн - Родерик Гордон, Брайан Уильямс

Родерик Гордон и Брайан Уильямс

Туннели

От издательства «Chicken House»

Первая книга на эту тему, изданная авторами за свой счет, имела успех и быстро разошлась. Ее слог захватил и меня. Я разыскал авторов, и мы сообща окунулись в этот таинственный подземный мир… Так началась работа над книгой «Туннели».

Загадочный подземный мир всегда манил меня и вызывал неподдельный интерес… но я и представить не мог, что это будет так необыкновенно!

Барри Каннингем Издатель

Памяти Элизабет Оук Гордон (1837–1919)

Человеку свойственно сомневаться во всем неизвестном.

Аноним

Часть первая

Прокладывая путь

Глава 1

Шварк! Кирка ударила по земле, высекла искру из неприметного осколка кремня, ушла глубоко в глину и с глухим звуком наткнулась на что-то твердое.

— Может быть, это она, Уилл!

Доктор Берроуз прополз вперед по тесному туннелю и принялся раскапывать землю руками. Он взмок, тяжело дышал, изо рта валил пар. Лучи двух фонариков, закрепленных на касках, осветили заколоченный проход: с каждой горстью земли, которую отбрасывал доктор, показывалось все больше старых неструганых досок, заляпанных смолой.

— Дай лом.

Уилл порылся в вещмешке, вытащил короткий широкий ломик и протянул отцу. Доктор Берроуз вставил плоский конец лома между двумя досками, поднатужился, чтобы загнать поглубже, а затем принялся расшатывать. Доски заскрипели, жалобно застонали на ржавых гвоздях, наконец подались с громким треском и провалились внутрь. Из темной дыры пахнуло затхлым холодным воздухом.

Отец и сын молча переглянулись, осветив друг друга фонарями на касках, и обменялись заговорщическими улыбками. Полосы и пятна грязи на их лицах напоминали боевую раскраску.

На фоне непроглядной тьмы отверстия танцевали пылинки, сверкавшие в лучах света, словно бриллианты, и складывались в неведомые созвездия.

Доктор Берроуз осторожно заглянул в дыру. Уилл протиснулся поближе, выглядывая из-за плеча отца. Фонарики осветили стену, облицованную плиткой. Кое-где на ней еще держались посеревшие рекламные плакаты. Их отклеившиеся углы колыхались, будто водоросли на дне океана. Уилл медленно поворачивал голову, пока его фонарик не выхватил из темноты край эмалированной таблички. Доктор Берроуз посмотрел в ту же сторону, и два фонарика осветили надпись целиком.

— «Хайфилд и Кроссли-Норт»! Это она, Уилл, она! Мы нашли ее! — воскликнул доктор. Гулкое эхо разнесло его голос по заброшенной станции. Снизу, от рельсов и платформы, в отверстие подул холодный ветерок, как будто станция была взволнована и оскорблена тем, что ее затхлое уединение нарушили.

Уилл принялся бить ногой по нижней части досок, разлетавшихся на щепки и труху. Тут земля поползла у него из-под ног в сторону прохода и посыпалась в отверстие. Уилл полез внутрь, прихватив лопату. Отец последовал за ним. Их шаги по платформе гулко отдавались по всей станции, а лучи фонариков разрезали темноту то тут, то там.

Доктор Берроуз сдул с лица клок паутины — она свисала с потолка целыми клубками — и огляделся.

Луч его фонаря осветил Уилла — белые волосы, торчащие, словно солома, из-под видавшей виды каски, светло-голубые глаза, с любопытством всматривающиеся в темноту. Об одежде Уилла можно было сказать только, что по цвету и фактуре она почти не отличалась от красно-коричневой глины, которую они копали. Мальчик вымазался в ней по самую шею и из-за этого казался необычной скульптурой, волшебным образом ожившей.

Сам доктор Берроуз был жилист, среднего роста — его нельзя было назвать ни высоким, ни низким, он как раз приходился где-то посередине. С округлого лица через очки с толстыми стеклами внимательно смотрели на мир карие глаза.

— Посмотри сюда, Уилл! — позвал он сына, заметив над проходом, через который они сюда попали, надпись «ВЫХОД», сделанную большими черными буквами. Доктор Берроуз и Уилл включили карманные фонарики. Теперь они смогли рассмотреть станцию целиком. Сквозь потолок пробивались корни деревьев, стены местами выцвели и покрылись известковым налетом там, где просочилась вода. Издалека доносилось журчание.

— Вот это находка! — не без гордости сказал доктор Берроуз. — Подумать только, здесь не было ни единой души с тех пор, как в 1895 году открыли новую Хайфилдскую ветку.

Отец и сын стояли у конца платформы, и доктор Берроуз осветил фонариком туннель. Он был завален землей.

— И с другой стороны будет то же самое. Засыпали оба туннеля, — отметил он.

Они пошли по платформе, осматриваясь. На стенах еще кое-где оставались плитки кремового цвета с темно-зелеными краями, причудливо растрескавшиеся. Примерно через каждые три метра висели газовые светильники, на некоторых даже уцелели плафоны.

— Пап, смотри! — крикнул Уилл. — Смотри, на плакатах еще можно кое-что разобрать. Землю продают или что-то вроде того… О, вот хороший… «Цирк Уилкинсона… представление состоится… десятого февраля 1895 года». И картинка есть, — проговорил он, затаив дыхание.

Отец подошел поближе. Плакат, изображавший большой красный шатер и стоявшего перед ним синего человека в цилиндре, почти не пострадал от воды.

— А вот еще, — повернул голову Уилл. — «Ожирение? Вам помогут чудо-пилюли доктора Гордона!»

С плаката смотрел дородный бородач, державший в руке пузырек с лекарством.

Отец и сын обошли груду камней, насыпавшихся на платформу из разрушенного коридора.

— Тут был переход на другую платформу, — объяснил доктор Берроуз.

Они ненадолго задержались у литой чугунной скамейки.

— Отлично будет смотреться в саду. Нужно только зачистить ржавчину да обновить слой краски, — бормотал доктор.

Фонарик Уилла выхватил из теней темную деревянную дверь.

— Пап, у тебя на плане же был отмечен какой-то кабинет? — спросил мальчик, не сводя с нее глаз.

— Кабинет? — переспросил доктор, роясь в карманах. Наконец он нашел нужный листок бумаги. — Сейчас посмотрю.

Уилл, не дожидаясь ответа, толкнул дверь, но она не шелохнулась. Доктор Берроуз тут же оставил свой план и поспешил на помощь. Дверь сильно перекосилась от времени и подалась не сразу — она неожиданно открылась с третьего удара, и отец с сыном ввалились внутрь. С потолка на них обрушилась лавина пыли. Кашляя и протирая глаза, они раздвинули висящую перед ними паутину и прошли в комнату.

— Ух ты! — выдохнул Уилл.

В центре небольшого кабинета стояли стол и стул, покрытые толстым слоем пыли. Уилл осторожно обошел мебель и провел рукой в перчатке по стене, смахивая паутину с большой выцветшей схемы железной дороги.

— Должно быть, кабинет начальника станции, — сказал доктор Берроуз, рукавом стирая со стола пыль. На столе обнаружилась конторская книга, на которой стояла грязная чашка с блюдцем. Рядом с ними лежал небольшой предмет, потускневший от времени. — Потрясающе! — воскликнул доктор. — Железнодорожный телеграф, и отличный! Латунь, если я не ошибаюсь.

Вдоль двух стен располагались полки, уставленные размокшими картонными коробками. Уилл выбрал одну наугад и быстро перенес на стол, чтобы она не развалилась у него в руках. Подняв покореженную крышку, он увидел сложенные пачками железнодорожные билеты. Мальчик вытащил одну из пачек, но тут резинка лопнула, и билеты разлетелись по столу.

— Это просто бланки. На них ничего не напечатали, — сказал доктор Берроуз.

Но доктора не интересовали бланки — он опустился на колени у одной из нижних полок и попытался вытащить какой-то тяжелый предмет, обернутый в ткань, которая рассыпалась при первом же прикосновении.

— А вот это, — объявил доктор Берроуз, указывая на странное устройство, похожее на старинную печатную машинку с большим рычагом сбоку, — это аппарат для печатания билетов, одна из первых моделей. Кое-где заржавел, но ржавчину можно счистить.

Уилл всегда поражался тому, как много знает его отец.

— Заберешь его для музея?

— Нет, в свою коллекцию, — ответил доктор. Он помолчал. — Послушай, Уилл, мы никому не должны рассказывать об этой станции. Никому. Ни единого слова. Ясно?

Уилл взглянул на отца, слегка нахмурившись. Они и без того не стремились посвящать посторонних в подробности сложных подземных работ, которыми занимались в свободное время, — да никто, пожалуй, и не стал бы их слушать. Странная для других страсть к непознанному и скрытому под землей объединяла отца и сына как ничто иное.

Они стояли в кабинете, светя друг другу в лицо фонариками на касках. Уилл ничего не говорил, и отец продолжил:

— Ты же помнишь, что произошло с древнеримской виллой? Помнишь, как ее украл тот профессор, большая шишка из академии? Захватил место раскопок, и вся слава досталась ему. Я нашел эту виллу, и что я получил? Он вскользь упомянул обо мне в своей жалкой диссертации!

— Да, я помню, — сказал Уилл. Отец тогда впал в глубокую депрессию, иногда прерывавшуюся вспышками гнева.

— Хочешь, чтобы это повторилось?

— Нет, конечно.

— Я не хочу снова стать примечанием в чужой работе. Пусть лучше никто не знает об этом месте. Я не позволю его у меня украсть. Ты меня понял?

Уилл кивнул, и луч его фонаря дернулся вверх-вниз.

Доктор Берроуз посмотрел на часы.

— Пора возвращаться.

— Ладно, — неохотно проговорил Уилл.

Отец уловил недовольство в его голосе.

— Станция же никуда не денется. Придем завтра вечером и осмотрим все остальное.

— Ага, — равнодушно сказал Уилл, шагнув к двери.

Доктор Берроуз ласково похлопал его по каске, когда они выходили из кабинета.

— Мы молодцы, Уилл. Не зря копали столько месяцев, верно?

Они вернулись к проходу, через который вошли, и, взглянув на платформу в последний раз, пролезли через дыру в туннель. Метров через шесть он расширялся, и можно было уже не ползти, а встать на ноги. Пройдя еще немного, доктор Берроуз наконец выпрямился в полный рост — до этого ему приходилось чуть-чуть пригибаться.

— Нужно поставить побольше подпорок, — сказал доктор Берроуз, глядя на ряд балок на потолке туннеля, — не по одной, а по две на метр.

— Хорошо. Как скажешь, пап, — не очень убедительно выразил свое согласие Уилл.

— И вот это нужно выгрести, — доктор ткнул носком ботинка в кучку глины на полу. — Иначе мы тут завязнем.

— Ага, — рассеянно ответил Уилл. Он-то не собирался делать ничего подобного. Опьяненный радостью открытия, он часто, порой даже слишком, отказывался следовать требованиям безопасности, которых придерживался отец. Уилл обожал копать, но всякое последующее «обустройство», как выражался доктор Берроуз, было для него напрасной тратой времени. Отец же нехотя занимался собственно раскопками и брал в руки кирку лишь тогда, когда становилось ясно, что его очередное «предчувствие» оправдалось.

Доктор Берроуз, чуть слышно насвистывая, замедлил шаги, чтобы осмотреть аккуратно составленные в башню ведра и сложенные доски. Дальше туннель шел вверх, и доктор несколько раз остановился, чтобы проверить деревянные подпорки с обеих сторон. Хлопая по ним ладонью, он повышал тон, переходя со свиста чуть ли не на писк.

Туннель снова выровнялся и привел их в большую комнату, в которой стоял самодельный стол и два полуразвалившихся кресла. Отец и сын оставили на столе часть инструментов и направились в последний отрезок туннеля, поднимавшийся вверх. Он вел на поверхность.

Городские часы били семь. С последним ударом проржавевший лист железа, лежавший в углу автопарка на Темперанс-сквер, приподнялся на несколько сантиметров. Стояла ранняя осень, и на горизонте виднелся только край заходящего солнца. Отец и сын, убедившись, что никто их не увидит, отодвинули железный лист, закрывавший квадратное отверстие в земле, обшитое деревом. Высунувшись из туннеля, они еще раз осмотрелись, чтобы увериться, что в автопарке больше никого нет, и затем выбрались наружу. Когда они положили железный лист на место, Уилл набросал на него грязи, чтобы замаскировать.

Деревянный забор вокруг автопарка заскрипел от ветра, старая газета, рассыпаясь на страницы, покатилась по земле, будто перекати-поле. На фоне заката темнели силуэты складских зданий, последние лучи солнца отражались от гладких темно-красных плиток на фасаде нового многоквартирного дома Пибоди-эстейт. Берроузы, легким шагом вышедшие из автопарка, напоминали золотоискателей, которые возвращались в город, оставив в горах надежно припрятанную богатую добычу.

Глава 2

На другом конце Хайфилда Терри Уоткинс, или Брехунок, как беззлобно дразнили его приятели на работе, стоял в пижамных штанах перед зеркалом в ванной и задумчиво чистил зубы. Он очень устал и мечтал как следует выспаться, но его не оставляли мысли о том, что он сегодня видел.

День на работе выдался трудным: его бригада подрывников сносила старый завод, на месте которого планировалось построить новое здание для какого-то муниципального учреждения. Терри больше всего на свете хотелось уйти домой пораньше, но он обещал бригадиру, что уберет несколько слоев кладки в подвале, чтобы можно было оценить, насколько прочен фундамент. С такими старыми надежными зданиями всегда был риск, что для сноса потребуются дополнительные расходы, а этого компания позволить себе не могла.

За спиной у него стоял переносной прожектор, освещавший место работы. Терри уже сбил внешний слой с крепко пригнанных друг к другу кирпичей — внутри они оказались кроваво-красными, как будто он потрошил стену. От следующего удара кувалды на закопченный пол подвала посыпались осколки кирпичей, и Терри тихо выругался: ну и строили же раньше! С первого раза и не разрушить!

Ударив еще несколько раз, он подождал, пока осядет каменная пыль. Как ни странно, стена была толщиной всего в один слой кирпичей. Второй и третий ряд кладки заменял чугунный лист. Терри несколько раз стукнул по нему со всей силы, и чугун отозвался громким звоном, как будто оповещая, что так легко не сдастся. Тяжело дыша, подрывник сбил кирпичи вплоть до краев металлического листа, где обнаружились дверные петли и даже что-то вроде ручки.

Это была дверь.

Терри опустил кувалду и немного постоял, успокаивая дыхание и гадая, кому понадобилась дверь, ведущая внутрь фундамента.

А потом он совершил самую большую ошибку в своей жизни.

С помощью отвертки он повернул ручку — литое кольцо, которое на удивление легко подалось. Терри пнул дверь ногой. Она распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Эхо не утихало, кажется, целую вечность. Терри включил фонарик и посветил в открывшийся проем. Там была комната, по всей видимости, круглая, метров шесть в диаметре.

Терри шагнул внутрь, занес ногу для следующего шага, но поставить ее было уже некуда. Обрыв! Не найдя опоры, он замахал руками, чтобы вернуть равновесие. Наконец ему удалось сделать шаг назад, и он вжался в стену, пытаясь отдышаться и проклиная себя за неосторожность.

— Нет, так не пойдет, — сказал он вслух. — Не трусь.

Терри медленно подался вперед. В свете фонарика стало видно, что он и в самом деле стоит на краю отверстия в полу. Сколько он ни всматривался в темноту, дна различить не мог. Потолка тоже не было видно — кирпичные стены все тянулись и тянулись вверх, куда свет фонарика уже не доходил. Это был огромный каменный колодец. Сверху, из темноты, тянуло холодным воздухом, от которого по спине у Терри бежали мурашки.

Обведя комнату лучом фонарика, он заметил, что вдоль стены колодца по спирали идут ступеньки шириной примерно в полметра. Первая была как раз у края, где он стоял. Терри потопал по ней ногой, проверяя на прочность, и осторожно начал спускаться, стараясь не поскользнуться на слое пыли, соломы и веток, покрывавшем ступеньки. Держась за стену колодца, он спускался все глубже и глубже, пока светлый прямоугольник двери не превратился в сияющую точку где-то далеко вверху.

Наконец ступеньки кончились, и Терри шагнул на выложенный плитами пол. Оглядевшись, он увидел на стенах множество тусклых металлических труб, изгибавшихся в разные стороны, будто подвыпивший церковный орган. Пробежав взглядом вдоль одной из них, Терри обнаружил, что она кончается отверстием, напоминающим вентиляционное. Но гораздо больше его заинтересовала дверь с небольшим окошком, через которое проникал свет. Терри предположил, что колодец относится к метрополитену, тем более что из-за стен доносился глухой гул механизмов, тянуло холодом.

Он медленно подошел к двери и прильнул к окошку с толстым стеклом, испещренным царапинами. Терри не поверил своим глазам: он увидел картину, напоминавшую старый черно-белый фильм на зернистой пленке. Там была улица, освещенная загадочными мерцающими сферами, в которых лениво шевелились языки пламени. По улице ходили люди. Страшные люди. Бледные худые призраки в старинных одеждах.

Терри никогда не был религиозным человеком и в церковь ходил только на венчание и отпевание знакомых, но тут задумался: а не заглянул ли он ненароком в какой-нибудь уголок ада или старомодный парк в чистилище? Отшатнувшись от окошка, он перекрестился, сбивчиво бормоча молитвы, в панике взбежал вверх по лестнице и завалил дверь всем, что попалось под руку, чтобы демоны не выбрались наружу.

Терри промчался через пустую стройплощадку, запер за собой ворота и кинулся к своей машине. Шок понемногу прошел, и он задумался о том, что завтра сказать бригадиру, но мыслями снова и снова возвращался к загадочной картине, которую видел собственными глазами.

Терри не мог не рассказать дома о своем открытии — ему нужно было с кем-то поделиться. Но жена Эгги и два сына-подростка решили, что он просто набрался после работы, и до конца ужина хохотали над ним. На каждое его слово они отвечали взрывом смеха или жестами показывали, будто пьют из бутылки, и он замолкал. Но оставить эту тему Терри никак не мог, и в конце концов Эгги прикрикнула на него, чтобы он перестал болтать про адских чудовищ с белыми волосами и про огненные шары и не мешал ей смотреть вечерний сериал.

И вот Терри стоял в ванной, чистил зубы и раздумывал, существует ли ад, как вдруг его жена закричала. Обычно Эгги начинала так орать, когда видела мышь или паука, случайно оказавшегося в ванной. Но на этот раз ее крик оборвался, не перейдя в полноценный вопль ужаса.

Тревога! Нервы Терри как будто наэлектризовались, он бросился было в комнату, но тут свет погас и мир перевернулся. Его схватили за ноги и повесили вниз головой. Руки и ноги прижала к телу неведомая сила, которой было бесполезно сопротивляться. Потом его замотали какой-то плотной тканью, подняли и понесли, будто свернутый ковер.

Закричать Терри не мог — его рот залепляла ткань, через которую и дышать-то было непросто. В какой-то момент ему почудился голос одного из сыновей, но звук был такой невнятный, что он не был уверен. Терри Уоткинс никогда в жизни так не боялся за свою семью и за себя. И никогда не был так беспомощен.

knizhnik.org

Читать онлайн книгу «Туннели» бесплатно — Страница 1

Родерик Гордон и Брайан Уильямс

«Туннели»

От издательства «Chicken House»

Первая книга на эту тему, изданная авторами за свой счет, имела успех и быстро разошлась. Ее слог захватил и меня. Я разыскал авторов, и мы сообща окунулись в этот таинственный подземный мир… Так началась работа над книгой «Туннели».

Загадочный подземный мир всегда манил меня и вызывал неподдельный интерес… но я и представить не мог, что это будет так необыкновенно!

Барри КаннингемИздатель

Памяти Элизабет Оук Гордон (1837–1919)

Человеку свойственно сомневаться во всем неизвестном.

Аноним

Часть первая

Прокладывая путь

Глава 1

Шварк! Кирка ударила по земле, высекла искру из неприметного осколка кремня, ушла глубоко в глину и с глухим звуком наткнулась на что-то твердое.

— Может быть, это она, Уилл!

Доктор Берроуз прополз вперед по тесному туннелю и принялся раскапывать землю руками. Он взмок, тяжело дышал, изо рта валил пар. Лучи двух фонариков, закрепленных на касках, осветили заколоченный проход: с каждой горстью земли, которую отбрасывал доктор, показывалось все больше старых неструганых досок, заляпанных смолой.

— Дай лом.

Уилл порылся в вещмешке, вытащил короткий широкий ломик и протянул отцу. Доктор Берроуз вставил плоский конец лома между двумя досками, поднатужился, чтобы загнать поглубже, а затем принялся расшатывать. Доски заскрипели, жалобно застонали на ржавых гвоздях, наконец подались с громким треском и провалились внутрь. Из темной дыры пахнуло затхлым холодным воздухом.

Отец и сын молча переглянулись, осветив друг друга фонарями на касках, и обменялись заговорщическими улыбками. Полосы и пятна грязи на их лицах напоминали боевую раскраску.

На фоне непроглядной тьмы отверстия танцевали пылинки, сверкавшие в лучах света, словно бриллианты, и складывались в неведомые созвездия.

Доктор Берроуз осторожно заглянул в дыру. Уилл протиснулся поближе, выглядывая из-за плеча отца. Фонарики осветили стену, облицованную плиткой. Кое-где на ней еще держались посеревшие рекламные плакаты. Их отклеившиеся углы колыхались, будто водоросли на дне океана. Уилл медленно поворачивал голову, пока его фонарик не выхватил из темноты край эмалированной таблички. Доктор Берроуз посмотрел в ту же сторону, и два фонарика осветили надпись целиком.

— «Хайфилд и Кроссли-Норт»! Это она, Уилл, она! Мы нашли ее! — воскликнул доктор. Гулкое эхо разнесло его голос по заброшенной станции. Снизу, от рельсов и платформы, в отверстие подул холодный ветерок, как будто станция была взволнована и оскорблена тем, что ее затхлое уединение нарушили.

Уилл принялся бить ногой по нижней части досок, разлетавшихся на щепки и труху. Тут земля поползла у него из-под ног в сторону прохода и посыпалась в отверстие. Уилл полез внутрь, прихватив лопату. Отец последовал за ним. Их шаги по платформе гулко отдавались по всей станции, а лучи фонариков разрезали темноту то тут, то там.

Доктор Берроуз сдул с лица клок паутины — она свисала с потолка целыми клубками — и огляделся.

Луч его фонаря осветил Уилла — белые волосы, торчащие, словно солома, из-под видавшей виды каски, светло-голубые глаза, с любопытством всматривающиеся в темноту. Об одежде Уилла можно было сказать только, что по цвету и фактуре она почти не отличалась от красно-коричневой глины, которую они копали. Мальчик вымазался в ней по самую шею и из-за этого казался необычной скульптурой, волшебным образом ожившей.

Сам доктор Берроуз был жилист, среднего роста — его нельзя было назвать ни высоким, ни низким, он как раз приходился где-то посередине. С округлого лица через очки с толстыми стеклами внимательно смотрели на мир карие глаза.

— Посмотри сюда, Уилл! — позвал он сына, заметив над проходом, через который они сюда попали, надпись «ВЫХОД», сделанную большими черными буквами. Доктор Берроуз и Уилл включили карманные фонарики. Теперь они смогли рассмотреть станцию целиком. Сквозь потолок пробивались корни деревьев, стены местами выцвели и покрылись известковым налетом там, где просочилась вода. Издалека доносилось журчание.

— Вот это находка! — не без гордости сказал доктор Берроуз. — Подумать только, здесь не было ни единой души с тех пор, как в 1895 году открыли новую Хайфилдскую ветку.

Отец и сын стояли у конца платформы, и доктор Берроуз осветил фонариком туннель. Он был завален землей.

— И с другой стороны будет то же самое. Засыпали оба туннеля, — отметил он.

Они пошли по платформе, осматриваясь. На стенах еще кое-где оставались плитки кремового цвета с темно-зелеными краями, причудливо растрескавшиеся. Примерно через каждые три метра висели газовые светильники, на некоторых даже уцелели плафоны.

— Пап, смотри! — крикнул Уилл. — Смотри, на плакатах еще можно кое-что разобрать. Землю продают или что-то вроде того… О, вот хороший… «Цирк Уилкинсона… представление состоится… десятого февраля 1895 года». И картинка есть, — проговорил он, затаив дыхание.

Отец подошел поближе. Плакат, изображавший большой красный шатер и стоявшего перед ним синего человека в цилиндре, почти не пострадал от воды.

— А вот еще, — повернул голову Уилл. — «Ожирение? Вам помогут чудо-пилюли доктора Гордона!»

С плаката смотрел дородный бородач, державший в руке пузырек с лекарством.

Отец и сын обошли груду камней, насыпавшихся на платформу из разрушенного коридора.

— Тут был переход на другую платформу, — объяснил доктор Берроуз.

Они ненадолго задержались у литой чугунной скамейки.

— Отлично будет смотреться в саду. Нужно только зачистить ржавчину да обновить слой краски, — бормотал доктор.

Фонарик Уилла выхватил из теней темную деревянную дверь.

— Пап, у тебя на плане же был отмечен какой-то кабинет? — спросил мальчик, не сводя с нее глаз.

— Кабинет? — переспросил доктор, роясь в карманах. Наконец он нашел нужный листок бумаги. — Сейчас посмотрю.

Уилл, не дожидаясь ответа, толкнул дверь, но она не шелохнулась. Доктор Берроуз тут же оставил свой план и поспешил на помощь. Дверь сильно перекосилась от времени и подалась не сразу — она неожиданно открылась с третьего удара, и отец с сыном ввалились внутрь. С потолка на них обрушилась лавина пыли. Кашляя и протирая глаза, они раздвинули висящую перед ними паутину и прошли в комнату.

— Ух ты! — выдохнул Уилл.

В центре небольшого кабинета стояли стол и стул, покрытые толстым слоем пыли. Уилл осторожно обошел мебель и провел рукой в перчатке по стене, смахивая паутину с большой выцветшей схемы железной дороги.

— Должно быть, кабинет начальника станции, — сказал доктор Берроуз, рукавом стирая со стола пыль. На столе обнаружилась конторская книга, на которой стояла грязная чашка с блюдцем. Рядом с ними лежал небольшой предмет, потускневший от времени. — Потрясающе! — воскликнул доктор. — Железнодорожный телеграф, и отличный! Латунь, если я не ошибаюсь.

Вдоль двух стен располагались полки, уставленные размокшими картонными коробками. Уилл выбрал одну наугад и быстро перенес на стол, чтобы она не развалилась у него в руках. Подняв покореженную крышку, он увидел сложенные пачками железнодорожные билеты. Мальчик вытащил одну из пачек, но тут резинка лопнула, и билеты разлетелись по столу.

— Это просто бланки. На них ничего не напечатали, — сказал доктор Берроуз.

Но доктора не интересовали бланки — он опустился на колени у одной из нижних полок и попытался вытащить какой-то тяжелый предмет, обернутый в ткань, которая рассыпалась при первом же прикосновении.

— А вот это, — объявил доктор Берроуз, указывая на странное устройство, похожее на старинную печатную машинку с большим рычагом сбоку, — это аппарат для печатания билетов, одна из первых моделей. Кое-где заржавел, но ржавчину можно счистить.

Уилл всегда поражался тому, как много знает его отец.

— Заберешь его для музея?

— Нет, в свою коллекцию, — ответил доктор. Он помолчал. — Послушай, Уилл, мы никому не должны рассказывать об этой станции. Никому. Ни единого слова. Ясно?

Уилл взглянул на отца, слегка нахмурившись. Они и без того не стремились посвящать посторонних в подробности сложных подземных работ, которыми занимались в свободное время, — да никто, пожалуй, и не стал бы их слушать. Странная для других страсть к непознанному и скрытому под землей объединяла отца и сына как ничто иное.

Они стояли в кабинете, светя друг другу в лицо фонариками на касках. Уилл ничего не говорил, и отец продолжил:

— Ты же помнишь, что произошло с древнеримской виллой? Помнишь, как ее украл тот профессор, большая шишка из академии? Захватил место раскопок, и вся слава досталась ему. Я нашел эту виллу, и что я получил? Он вскользь упомянул обо мне в своей жалкой диссертации!

— Да, я помню, — сказал Уилл. Отец тогда впал в глубокую депрессию, иногда прерывавшуюся вспышками гнева.

— Хочешь, чтобы это повторилось?

— Нет, конечно.

— Я не хочу снова стать примечанием в чужой работе. Пусть лучше никто не знает об этом месте. Я не позволю его у меня украсть. Ты меня понял?

Уилл кивнул, и луч его фонаря дернулся вверх-вниз.

Доктор Берроуз посмотрел на часы.

— Пора возвращаться.

— Ладно, — неохотно проговорил Уилл.

Отец уловил недовольство в его голосе.

— Станция же никуда не денется. Придем завтра вечером и осмотрим все остальное.

— Ага, — равнодушно сказал Уилл, шагнув к двери.

Доктор Берроуз ласково похлопал его по каске, когда они выходили из кабинета.

— Мы молодцы, Уилл. Не зря копали столько месяцев, верно?

Они вернулись к проходу, через который вошли, и, взглянув на платформу в последний раз, пролезли через дыру в туннель. Метров через шесть он расширялся, и можно было уже не ползти, а встать на ноги. Пройдя еще немного, доктор Берроуз наконец выпрямился в полный рост — до этого ему приходилось чуть-чуть пригибаться.

— Нужно поставить побольше подпорок, — сказал доктор Берроуз, глядя на ряд балок на потолке туннеля, — не по одной, а по две на метр.

— Хорошо. Как скажешь, пап, — не очень убедительно выразил свое согласие Уилл.

— И вот это нужно выгрести, — доктор ткнул носком ботинка в кучку глины на полу. — Иначе мы тут завязнем.

— Ага, — рассеянно ответил Уилл. Он-то не собирался делать ничего подобного. Опьяненный радостью открытия, он часто, порой даже слишком, отказывался следовать требованиям безопасности, которых придерживался отец. Уилл обожал копать, но всякое последующее «обустройство», как выражался доктор Берроуз, было для него напрасной тратой времени. Отец же нехотя занимался собственно раскопками и брал в руки кирку лишь тогда, когда становилось ясно, что его очередное «предчувствие» оправдалось.

Доктор Берроуз, чуть слышно насвистывая, замедлил шаги, чтобы осмотреть аккуратно составленные в башню ведра и сложенные доски. Дальше туннель шел вверх, и доктор несколько раз остановился, чтобы проверить деревянные подпорки с обеих сторон. Хлопая по ним ладонью, он повышал тон, переходя со свиста чуть ли не на писк.

Туннель снова выровнялся и привел их в большую комнату, в которой стоял самодельный стол и два полуразвалившихся кресла. Отец и сын оставили на столе часть инструментов и направились в последний отрезок туннеля, поднимавшийся вверх. Он вел на поверхность.

Городские часы били семь. С последним ударом проржавевший лист железа, лежавший в углу автопарка на Темперанс-сквер, приподнялся на несколько сантиметров. Стояла ранняя осень, и на горизонте виднелся только край заходящего солнца. Отец и сын, убедившись, что никто их не увидит, отодвинули железный лист, закрывавший квадратное отверстие в земле, обшитое деревом. Высунувшись из туннеля, они еще раз осмотрелись, чтобы увериться, что в автопарке больше никого нет, и затем выбрались наружу. Когда они положили железный лист на место, Уилл набросал на него грязи, чтобы замаскировать.

Деревянный забор вокруг автопарка заскрипел от ветра, старая газета, рассыпаясь на страницы, покатилась по земле, будто перекати-поле. На фоне заката темнели силуэты складских зданий, последние лучи солнца отражались от гладких темно-красных плиток на фасаде нового многоквартирного дома Пибоди-эстейт. Берроузы, легким шагом вышедшие из автопарка, напоминали золотоискателей, которые возвращались в город, оставив в горах надежно припрятанную богатую добычу.

Глава 2

На другом конце Хайфилда Терри Уоткинс, или Брехунок, как беззлобно дразнили его приятели на работе, стоял в пижамных штанах перед зеркалом в ванной и задумчиво чистил зубы. Он очень устал и мечтал как следует выспаться, но его не оставляли мысли о том, что он сегодня видел.

День на работе выдался трудным: его бригада подрывников сносила старый завод, на месте которого планировалось построить новое здание для какого-то муниципального учреждения. Терри больше всего на свете хотелось уйти домой пораньше, но он обещал бригадиру, что уберет несколько слоев кладки в подвале, чтобы можно было оценить, насколько прочен фундамент. С такими старыми надежными зданиями всегда был риск, что для сноса потребуются дополнительные расходы, а этого компания позволить себе не могла.

За спиной у него стоял переносной прожектор, освещавший место работы. Терри уже сбил внешний слой с крепко пригнанных друг к другу кирпичей — внутри они оказались кроваво-красными, как будто он потрошил стену. От следующего удара кувалды на закопченный пол подвала посыпались осколки кирпичей, и Терри тихо выругался: ну и строили же раньше! С первого раза и не разрушить!

Ударив еще несколько раз, он подождал, пока осядет каменная пыль. Как ни странно, стена была толщиной всего в один слой кирпичей. Второй и третий ряд кладки заменял чугунный лист. Терри несколько раз стукнул по нему со всей силы, и чугун отозвался громким звоном, как будто оповещая, что так легко не сдастся. Тяжело дыша, подрывник сбил кирпичи вплоть до краев металлического листа, где обнаружились дверные петли и даже что-то вроде ручки.

Это была дверь.

Терри опустил кувалду и немного постоял, успокаивая дыхание и гадая, кому понадобилась дверь, ведущая внутрь фундамента.

А потом он совершил самую большую ошибку в своей жизни.

С помощью отвертки он повернул ручку — литое кольцо, которое на удивление легко подалось. Терри пнул дверь ногой. Она распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Эхо не утихало, кажется, целую вечность. Терри включил фонарик и посветил в открывшийся проем. Там была комната, по всей видимости, круглая, метров шесть в диаметре.

Терри шагнул внутрь, занес ногу для следующего шага, но поставить ее было уже некуда. Обрыв! Не найдя опоры, он замахал руками, чтобы вернуть равновесие. Наконец ему удалось сделать шаг назад, и он вжался в стену, пытаясь отдышаться и проклиная себя за неосторожность.

— Нет, так не пойдет, — сказал он вслух. — Не трусь.

Терри медленно подался вперед. В свете фонарика стало видно, что он и в самом деле стоит на краю отверстия в полу. Сколько он ни всматривался в темноту, дна различить не мог. Потолка тоже не было видно — кирпичные стены все тянулись и тянулись вверх, куда свет фонарика уже не доходил. Это был огромный каменный колодец. Сверху, из темноты, тянуло холодным воздухом, от которого по спине у Терри бежали мурашки.

Обведя комнату лучом фонарика, он заметил, что вдоль стены колодца по спирали идут ступеньки шириной примерно в полметра. Первая была как раз у края, где он стоял. Терри потопал по ней ногой, проверяя на прочность, и осторожно начал спускаться, стараясь не поскользнуться на слое пыли, соломы и веток, покрывавшем ступеньки. Держась за стену колодца, он спускался все глубже и глубже, пока светлый прямоугольник двери не превратился в сияющую точку где-то далеко вверху.

Наконец ступеньки кончились, и Терри шагнул на выложенный плитами пол. Оглядевшись, он увидел на стенах множество тусклых металлических труб, изгибавшихся в разные стороны, будто подвыпивший церковный орган. Пробежав взглядом вдоль одной из них, Терри обнаружил, что она кончается отверстием, напоминающим вентиляционное. Но гораздо больше его заинтересовала дверь с небольшим окошком, через которое проникал свет. Терри предположил, что колодец относится к метрополитену, тем более что из-за стен доносился глухой гул механизмов, тянуло холодом.

Он медленно подошел к двери и прильнул к окошку с толстым стеклом, испещренным царапинами. Терри не поверил своим глазам: он увидел картину, напоминавшую старый черно-белый фильм на зернистой пленке. Там была улица, освещенная загадочными мерцающими сферами, в которых лениво шевелились языки пламени. По улице ходили люди. Страшные люди. Бледные худые призраки в старинных одеждах.

Терри никогда не был религиозным человеком и в церковь ходил только на венчание и отпевание знакомых, но тут задумался: а не заглянул ли он ненароком в какой-нибудь уголок ада или старомодный парк в чистилище? Отшатнувшись от окошка, он перекрестился, сбивчиво бормоча молитвы, в панике взбежал вверх по лестнице и завалил дверь всем, что попалось под руку, чтобы демоны не выбрались наружу.

Терри промчался через пустую стройплощадку, запер за собой ворота и кинулся к своей машине. Шок понемногу прошел, и он задумался о том, что завтра сказать бригадиру, но мыслями снова и снова возвращался к загадочной картине, которую видел собственными глазами.

Терри не мог не рассказать дома о своем открытии — ему нужно было с кем-то поделиться. Но жена Эгги и два сына-подростка решили, что он просто набрался после работы, и до конца ужина хохотали над ним. На каждое его слово они отвечали взрывом смеха или жестами показывали, будто пьют из бутылки, и он замолкал. Но оставить эту тему Терри никак не мог, и в конце концов Эгги прикрикнула на него, чтобы он перестал болтать про адских чудовищ с белыми волосами и про огненные шары и не мешал ей смотреть вечерний сериал.

И вот Терри стоял в ванной, чистил зубы и раздумывал, существует ли ад, как вдруг его жена закричала. Обычно Эгги начинала так орать, когда видела мышь или паука, случайно оказавшегося в ванной. Но на этот раз ее крик оборвался, не перейдя в полноценный вопль ужаса.

Тревога! Нервы Терри как будто наэлектризовались, он бросился было в комнату, но тут свет погас и мир перевернулся. Его схватили за ноги и повесили вниз головой. Руки и ноги прижала к телу неведомая сила, которой было бесполезно сопротивляться. Потом его замотали какой-то плотной тканью, подняли и понесли, будто свернутый ковер.

Закричать Терри не мог — его рот залепляла ткань, через которую и дышать-то было непросто. В какой-то момент ему почудился голос одного из сыновей, но звук был такой невнятный, что он не был уверен. Терри Уоткинс никогда в жизни так не боялся за свою семью и за себя. И никогда не был так беспомощен.

Глава 3

Хайфилдский музей представлял собой склад ненужных вещей, по чистой случайности избежавших свалки. Он располагался в бывшем здании ратуши, которое оборудовали под музей, расставив тут и там витрины, такие же старые, как помещенные в них экспонаты.

Доктор Берроуз устроился в столетнем стоматологическом кресле, чтобы перекусить бутербродами, по своему обыкновению приспособив под стол витрину с зубными щетками начала двадцатого века. Он развернул «Таймс» и принялся жевать размякший бутерброд с салями и майонезом, не обращая внимания на пыльные туалетные принадлежности в витрине, которые местные жители пожертвовали музею вместо того, чтобы выбросить.

Из подобных предметов и состояла экспозиция главного зала, где сидел сейчас доктор Берроуз. В углу под табличкой «Бабушкина кухня» красовались ряды уродливых венчиков, ножей для чистки яблок и чайных ситечек. Два ржавых катка для белья, сохранившихся с викторианской эпохи, стояли на почетном месте перед сломанной «Безотказной Электрической Стиральной Машиной» пятидесятых годов, с которой сыпались хлопья ржавчины.

«Стена часов» поражала своей непримечательностью. Правда, здесь был один любопытный экспонат — викторианские часы-картина со стеклянным циферблатом, на котором был изображен крестьянин с лошадью в поле. К несчастью, стекло треснуло, и кусочек с лошадиной головой отвалился и потерялся. Вокруг этого шедевра висели механические и электронные часы сороковых и пятидесятых годов. Они не работали — у доктора Берроуза все как-то не доходили руки заняться починкой.

Хайфилд, один из самых маленьких районов Лондона, мог похвастаться богатым прошлым: поселение на этом месте было основано еще римлянами, а в новое время промышленная революция обеспечила городку процветание. Однако в музее почти не были представлены свидетельства тех славных времен. Современный Хайфилд состоял из домишек с дешевыми квартирами для сдачи внаем (по две на первом и на втором этаже) да невыразительных магазинов, которым не нашлось места в более престижных районах.

Доктор Берроуз, заведующий музеем, был по совместительству единственным смотрителем — только по субботам на охрану выходил отряд местных пенсионеров. Доктор не расставался с коричневым кожаным портфелем, полным газет, недочитанных учебников и исторических романов, поскольку весь его рабочий день проходил за чтением. Изредка он дремал, а еще реже тайком курил трубку в «книгохранилище», забитом коробками с открытками и семейными портретами, которые никогда не будут выставлены в музее, потому что их негде разместить.

Устроившись среди пыльных экспонатов и витрин красного дерева, доктор жадно читал целыми днями. Мрачную атмосферу музея немного оживляло всегда включенное радио — старенький, но рабочий «трынзистер», подаренный каким-то местным меценатом. Не считая школьников, которых пару раз в год приводили на экскурсии в плохую погоду, в музее почти не бывало посетителей, и уж точно никто не горел желанием прийти сюда второй раз.

Как это часто случается, доктор Берроуз, устроившись на временную работу, сам не заметил, как она стала постоянной. Его научной карьере можно было позавидовать: ученая степень по истории, потом по археологии, достаточно быстро он стал доктором. Но подходящих вакансий в лондонских университетах не попадалось, а после рождения сына доктор Берроуз понял, что ему нужна работа, причем срочно. Он увидел в «Хайфилдском горне» объявление музея и отправил свое резюме. Его взяли на должность заведующего, однако доктор, соглашаясь, не преминул отметить, что в ближайшем будущем планирует перейти на более достойное место. Но, как и многие другие в подобном положении, доктор слишком быстро привык к стабильному доходу — незаметно пролетело двенадцать лет, и думать о переменах было уже ни к чему.

И вот автор диссертации по греческим артефактам, облаченный в темный твидовый пиджак с профессорскими заплатами на локтях, был вынужден день за днем смотреть, как потрепанные и невыносимо скучные экспонаты покрываются пылью, с горечью сознавая, что разделяет их судьбу.

Доев бутерброд, доктор Берроуз скомкал листок вощеной бумаги, в который он был завернут, и бодро запустил его в сторону экспозиции «Кухня», целясь в оранжевое пластмассовое мусорное ведро шестидесятых годов. Он не попал — комок отскочил от края ведра и упал на паркет. Доктор разочарованно вздохнул и принялся рыться в портфеле, где у него была припрятана шоколадка. Обычно он берег ее до второй половины дня, но сегодня ему было так тоскливо, что не хотелось отказывать себе в сладком. Доктор разорвал обертку и откусил большой кусок.

Тут звякнул колокольчик над входной дверью, и по паркету застучали костыли Оскара Эмберса. Восьмидесятилетний актер, вышедший на пенсию, привязался к музею, пожертвовал несколько своих фотопортретов с автографами и даже время от времени дежурил здесь по субботам.

Видя неуклонно надвигающегося старика, доктор Берроуз попытался быстро прожевать шоколадку, но обнаружил, что откусил слишком много. Отчаянно двигая челюстями, он понимал, что пенсионер, известный своим острым языком, приближается слишком быстро. У доктора мелькнула мысль ретироваться в кабинет, но было поздно. Он остался на месте и постарался изобразить улыбку набитым ртом.

— Добрый день, Роджер, — весело сказал Оскар, роясь в кармане пальто. — Так, куда же оно подевалось?

— Хм-м-м-м, — ответил доктор, не раскрывая рта. Ему удалось незаметно сделать еще пару движений челюстями, пока Оскар изучал свой карман.

Наконец в сражении с карманом наступило краткое перемирие, и Оскар, близоруко щурясь, стал всматриваться в ближайшие витрины.

— Что-то я не вижу тесьмы, которую приносил вам на прошлой неделе. Вы собираетесь ее выставлять? Конечно, ее кое-где моль попортила, но ведь хорошая вещь, ценная.

Поскольку доктор Берроуз ничего не ответил, старик строго спросил:

— Значит, не выставили?

Доктор Берроуз попытался кивком головы указать в сторону хранилища. Оскар озадаченно посмотрел на него — никогда заведующий музеем не бывал так молчалив. Но тут из кармана наконец-то удалось вызволить то, что он искал. Оскар, сияя, протянул доктору руку, что-то в ней сжимая.

— Мне эту вещицу отдала миссис Тантруми, знаете, пожилая итальянка, которая живет у самого конца Центральной улицы. Сказала, газовщики нашли у нее в подвале, когда чинили трубу. Лежала прямо на земле, один рабочий чуть не наступил. По-моему, ей самое место у вас в музее.

Доктор Берроуз, все еще с раздутыми щеками, приготовился увидеть очередной таймер для варки яиц или коробку ржавых перьев. Но когда Оскар развернул руку движением фокусника, у него на ладони оказался светящийся шарик, чуть больше мяча для гольфа, обрамленный металлом тусклого золотого цвета.

— Великолепный экземпляр… э-э… светильника… в некотором роде, — почему-то смутился Оскар. — Честно говоря, я сам не знаю, что это такое!

Доктор Берроуз взял шарик и принялся его рассматривать. Он так заинтересовался, что, позабыв о том, что Оскар на него пристально глядит, начал жевать.

— Что, сынок, зубы беспокоят? — участливо спросил старый актер. — Я тоже раньше так скрипел, когда совсем невмоготу было. Боль ужасная, по себе знаю. Вот я в свое время собрался с силами и сходил к доктору, чтобы мне все разом вырвали. И с этими вполне удобно, только привыкнуть надо, — он запустил пальцы в рот.

— Нет-нет, у меня зубы в порядке, — выдавил доктор Берроуз, чтобы избежать демонстрации вставных челюстей, и, не дожевав, проглотил остатки шоколада. — Просто в горле что-то пересохло, — объяснил он. — Надо водички выпить.

— Ох, вы с этим поосторожнее! Сейчас вон придумали, что сухость во рту от диабета бывает. А в мое время, Роджер, — Оскар мечтательно прикрыл глаза, вспоминая, — в мое время врачи диабет определяли по вкусу… — он перешел на шепот и опустил глаза, — урины. Знаете, пробовали, не много ли в ней сахара.

— Да-да, я знаю, — машинально ответил доктор Берроуз, слишком увлеченный светящимся шариком, чтобы обращать внимание на слова Оскара. — Очень странно. Рискну предположить, что это девятнадцатый век, судя по оправе… а стекло, пожалуй, постарше, явно ручной работы… Но я не понимаю, что там внутри. Может быть, какое-то люминесцентное вещество. Вы держали его сегодня на солнце, мистер Эмберс?

— Нет, я его со вчерашнего дня и из кармана не вынимал. Как мне миссис Тантруми его дала, так и не трогал… Это как раз после завтрака было. Я совершал моцион — очень полезно для кишеч…

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

www.litlib.net

Туннель (книга) — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

«Тунне́ль» (нем. «Der Tunnel») — книга 1913 года о постройке под Атлантическим океаном туннеля, соединяющего Европу и Америку, написанная Бернгардом Келлерманом и принесшая ему мировую известность.

Сюжет

Инженер Мак Аллан — талантливый изобретатель, человек огромной энергии и выдающихся организаторских способностей. Для постройки туннеля нужны колоссальные средства, которые Мак Аллан добывает, заинтересовав своим замыслом, сулящим солидную прибыль, представителей большого бизнеса. Идея Мак Аллана дерзновенна и смела; но её реальное осуществление связано с жертвами и страданиями строителей, работающих в ужасающе трудных условиях в напряжённом, изнурительном темпе.

Напишите отзыв о статье "Туннель (книга)"

Литература

Ссылки

  • [www.testpilot.ru/espace/bibl/fant/kellerman/tunnel/obl.jpg Фото обложки книги].

Отрывок, характеризующий Туннель (книга)

– Посадите, посадите, – сказал Тушин. – Подложи шинель, ты, дядя, – обратился он к своему любимому солдату. – А где офицер раненый? – Сложили, кончился, – ответил кто то. – Посадите. Садитесь, милый, садитесь. Подстели шинель, Антонов. Юнкер был Ростов. Он держал одною рукой другую, был бледен, и нижняя челюсть тряслась от лихорадочной дрожи. Его посадили на Матвевну, на то самое орудие, с которого сложили мертвого офицера. На подложенной шинели была кровь, в которой запачкались рейтузы и руки Ростова. – Что, вы ранены, голубчик? – сказал Тушин, подходя к орудию, на котором сидел Ростов. – Нет, контужен. – Отчего же кровь то на станине? – спросил Тушин. – Это офицер, ваше благородие, окровянил, – отвечал солдат артиллерист, обтирая кровь рукавом шинели и как будто извиняясь за нечистоту, в которой находилось орудие. Насилу, с помощью пехоты, вывезли орудия в гору, и достигши деревни Гунтерсдорф, остановились. Стало уже так темно, что в десяти шагах нельзя было различить мундиров солдат, и перестрелка стала стихать. Вдруг близко с правой стороны послышались опять крики и пальба. От выстрелов уже блестело в темноте. Это была последняя атака французов, на которую отвечали солдаты, засевшие в дома деревни. Опять всё бросилось из деревни, но орудия Тушина не могли двинуться, и артиллеристы, Тушин и юнкер, молча переглядывались, ожидая своей участи. Перестрелка стала стихать, и из боковой улицы высыпали оживленные говором солдаты.

wiki-org.ru

Туннель (книга) — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Жанр:Автор:Язык оригинала:Дата написания:Дата первой публикации:Издательство:Цикл:Предыдущее:Следующее:
Туннель
Der Tunnel
Издание

роман

Бернгард Келлерман

немецкий

1913

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

«Тунне́ль» (нем. «Der Tunnel») — книга 1913 года о постройке под Атлантическим океаном туннеля, соединяющего Европу и Америку, написанная Бернгардом Келлерманом и принесшая ему мировую известность.

Сюжет

Инженер Мак Аллан — талантливый изобретатель, человек огромной энергии и выдающихся организаторских способностей. Для постройки туннеля нужны колоссальные средства, которые Мак Аллан добывает, заинтересовав своим замыслом, сулящим солидную прибыль, представителей большого бизнеса. Идея Мак Аллана дерзновенна и смела; но её реальное осуществление связано с жертвами и страданиями строителей, работающих в ужасающе трудных условиях в напряжённом, изнурительном темпе.

Напишите отзыв о статье "Туннель (книга)"

Литература

Ссылки

  • [http://www.testpilot.ru/espace/bibl/fant/kellerman/tunnel/obl.jpg Фото обложки книги].

Отрывок, характеризующий Туннель (книга)

Но Стелла, видимо, просто не могла долго находиться в печальном состоянии, так как её личико опять радостно засветилось, и она уже совсем другим голоском спросила: – Ну что, будем смотреть дальше или ты уже всё забыла? – Ну, конечно же, будем! – как бы только что очнувшись от сна, теперь уже с большей готовностью ответила я. Я не могла ещё с уверенностью сказать, что хотя бы что-то по-настоящему понимаю. Но было невероятно интересно, и кое-какие Стеллины действия уже становились более понятными, чем это было в самом начале. Малышка на секунду сосредоточилась, и мы снова оказались во Франции, как бы начиная точно с того же самого момента, на котором недавно остановились... Опять был тот же богатый экипаж и та же самая красивая пара, которая никак не могла о чём-то договориться... Наконец-то, совершенно отчаявшись что-то своей юной и капризной даме доказать, молодой человек откинулся на спинку мерно покачивавшегося сидения и грустно произнёс: – Что ж, будь по-вашему, Маргарита, я не прошу вашей помощи более... Хотя, один лишь Бог знает, кто ещё мог бы помочь мне увидеться с Нею?.. Одного лишь мне не понять, когда же вы успели так измениться?.. И значит ли это, что мы не друзья теперь? Девушка лишь скупо улыбнулась и опять отвернулась к окошку... Она была очень красивой, но это была жестокая, холодная красота. Застывшее в её лучистых, голубых глазах нетерпеливое и, в то же время, скучающее выражение, как нельзя лучше показывало, насколько ей хотелось как можно быстрее закончить этот затянувшийся разговор.

o-ili-v.ru