Читать онлайн «Trainspotting». Trainspotting книга


Trainspotting читать онлайн, Уэлш Ирвин

Уэлш Ирвин

Trainspotting

Ирвин Уэлш

Trainspotting

перевод Валерия Нугатова

Содержание:

Слезая

Первый день Эдинбургского фестиваля

В ударе

Публичное взросление

Новогодняя победа

Базара нет

Её мужик

Вербовка под «спидом»

На игле

Кружка

Облом

Проблемы с концом

Традиционный воскресный завтрак

Печаль и скорбь в Солнечном порту

Слезая по новой

На-На и другие нацики

Первая палка за сто лет

Прогулка по «Лугам»

В завязке

Дохлые псы

В поисках внутреннего человека

Домашний арест

Сон.

В последний путь

На чужбине

Есть свет, что никогда не гаснет

Ощущение свободы

Неуловимый мистер Хант

Дома

Подарок

Поминки по Метти

Дилемма трезвенника № 1

Хавайте на здоровье!

Глазея на поезда на Центральном вокзале Лейта

Безвыходное положение

Зима в Уэст-Грэнтоне

Шотландский солдат

Выход

Главные действующие лица:

Марк Рентон, он же Рентс

Саймон Уильямсон, он же Дохлый

Денни Мёрфи, он же Картошка

Фрэнк Бегби, он же Франко, он же Попрошайка

Джонни Свон, он же Свонни, он же Белый Лебедь, он же Мать-Настоятельница

Реб Маклафлин, он же Второй Призёр, он же Сэкс

Томми

Метью Корнелл, он же Метти

Гевин Темперли, он же Темпс

Билли Рентон, брат Марка

Нина, кузина Марка

Келли, подружка Марка

Диана, вторая подружка Марка

Шерон, подружка Билли

Элисон

Стиви

Стелла

Дэви Митчелл, он же Митч

Алан Вентерс

Посвящается Энн

Слезая

Торчки, Жан-Клод ван Дамм и Мать-Настоятельница

С Дохлого градом лил пот, он весь дрожал. Я сидел, уставившись в телек и стараясь не обращать на него внимания. Он отвлекал меня. Я пытался сосредоточиться на фильме с Жан-Клодом ван Даммом.

Такое кино обычно начинается с обязательного драматического вступления. На следующем этапе фильма нарастает напряжение — появляется трусливый злодей и выстраивается хиленький сюжет. И вот с минуты на минуту на сцену должен выйти старина Жан-Клод, чтобы навалять кой-кому тырлей.

— Рентс, мне надо к Матери-Настоятельнице, — задыхаясь, сказал Дохлый и покачал головой.

— Угу, — ответил я. Мне хотелось, чтобы этот козёл исчез на хуй с моих глаз, ушёл по своим делам и оставил меня в покое вместе с Жан-Клодом. Но в то же время у меня скоро могли начаться ломки, и если бы этот чувак сейчас ушёл, то он бы меня надинамил. Его звали Дохлым, но не потому, что он постоянно корчился в ломках, а просто потому, что он настоящий дохлый мудак.

— Пошли, блядь! — крикнул он в отчаянии.

— Подожди секундочку. Я хочу посмареть, как Жан-Клод отдубасит того зажравшегося пидора. Если мы щас уйдём, то я этого не увижу. А вернусь я уторчанный. Короче, пройдёт ещё пару дней. И значит, мне придётся заплатить ёбаному видеомагазину за кассету, которую я даже не успел позырить.

— Мне нужно идти, сука! — заорал он, поднимаясь. Он подошёл к окну и прислонился к нему, тяжело дыша, как затравленный зверь. Его взгляд выражал голую нужду.

Я выключил ящик дистанционкой:

— Одни расходы, одни ёбаные расходы, — заворчал я на этого мудака, этого долбаного доставучего ублюдка.

Он задрал голову и поднял глаза в потолок:

— Я дам тебе бабок, чтобы возместить убытки, если тебя это так, блядь, харит. Пятьдесят вонючих пенсов из отеля «Ритц»!

Этот поц умеет сделать так, что сразу чувствуешь себя мелочным жлобом.

— Дело не в этом, — пробормотал я довольно неубедительно.

— Именно в этом. Дело в том, что я на кумарах, а мой типа корифан спецом тянет резину, минуту за минутой, блядь! — Его глаза увеличились до размера футбольных мячей и смотрели на меня враждебно, но в то же время с мольбой — горькие свидетели моего мнимого предательства. Если у меня когда-нибудь будет бэбик, то я бы не хотел, чтобы он смотрел на меня так же, как Дохлый. В этой роли он неотразим.

— Да я не тя… — возразил я.

— Быстро надевай куртку, блядь!

На остановке на Лейт-уок (порт Эдинбурга, злачный район) не было ни одного такси. А когда не надо — сколько угодно. Вроде бы только август, а у меня аж яйца задубели. Ломки ещё не начались, но они уже, бля, в пути, будь уверен.

— Наверно, час пик. Ёбаный час пик такси. Летом не поймаешь ни одного. Жирные круизёры, богатые фестивальные мудозвоны, которым в падло пройти сто ёбаных ярдов от одной геморройной церкви до другой, чтобы посмареть ихнее ебучее шоу. Таксисты, бля. Суки загребущие… — бессвязно, задыхающимся голосом ворчал Дохлый. Когда он вытягивал шею, чтобы лучше разглядеть Лейт-уок, его глаза выпучивались, а сухожилия напрягались.

В конце концов, подъехало такси. Несколько чуваков в «болониях» и куртках на молнии стояли здесь ещё до нас. Не думаю, что Дохлый их заметил. Он кинулся на середину улицы, вопя: — ТАКСИ!

— Слы, ты! Я не понял, чего за хуйня? — спросил один чувак в чёрно-фиолетово-голубой болонии, стриженый «ёжиком».

— Отъебись! Мы стояли тут первыми, — сказал Дохлый, открывая дверцу такси. — Вон ещё одна едет. — Он махнул рукой в сторону приближающейся чёрной тачки.

— Ваше счастье, суки хитрожопые!

— Пошёл на хуй, выёбистый заморыш! Хуёвой дороги! — пробурчал Дохлый, пока мы залезали в такси.

— Толлкросс, братка, — сказал я водиле. В боковое стекло шлёпнулась харкотина.

— Давай, хитрожопый! Пиздуйте, сраные ублюдки! — кричала болония. Таксисту было не смешно. Он был похож на настоящего водилу-мудилу. Большинство из них такие. Платящие налоги частники — в натуре самая гнусная порода паразитов на божьей земле.

Такси развернулось и быстро поехало вверх по улице.

— Ты врубаешься, чё ты наделал, пиздабол? В следующий раз, когда кто-нибудь из нас будет возвращаться домой под кайфом, эти мелкие гандоны навешают ему пиздюлей, — набросился я на Дохлого.

— Ты чё, боишься этих ебучих дебилов?

Этот козёл задел меня за живое:

— Да, я боюсь, что буду под герой, и на меня вдруг накинется целый взвод ёбаных болоний. Ты чё, думаешь, я — Жан-Клод Ван Хуямм? Какая ж ты сука, Саймон, — я назвал его «Саймоном» вместо «Сай» или «Дохлый», чтобы подчеркнуть значение своих слов.

— Я хочу к Матери-Настоятельнице, и мне глубоко насрать на всех и каждого. Усёк? — Он ткнул себе в губы указательным пальцем и вытаращил на меня глаза. — Саймон хочет к Матери-Настоятельнице. Следи за губами. Потом он развернулся и уставился в затылок таксисту, подгоняя его и нервно постукивая по ляжкам.

— Среди них был Маклин. Младший брат Денди и Ченси, — сказал я.

— Ну и хер с ним, — ответил он, но в его голосе прозвучала тревога. Я знаю Маклинов. Ченси — классный чувак.

— Так хули ты отрываешься на его брате? — спросил я.

Но он больше не обращал на меня внимания. Я перестал наезжать на него, зная, что это пустая трата сил. Видимо, его безмолвные страдания были настолько мучительными, что даже я не мог их усилить.

«Мать-Настоятельница» — это погоняло Джона Свона, также известного под кличкой Белый Лебедь (От англ. swan, «лебедь»), — барыги, обосновавшегося в Толлкроссе и обслуживавшего Сайтхилл и Уэстер-Хейлз. Будь на то моя воля, я бы имел дело со Свонни или с его коллегой Рэйми, но только не с Сикером из мурхаусско-лейтской тусовки. У него обычно хорошая дрянь. Когда-то давно Джонни Свон был моим закадычным другом. Мы вместе играли в футбол за «Порти Тисл». Теперь он стал барыгой. Помню, однажды он сказал мне: «В этой игре друзей не бывает. Только сообщники».

Я считал его грубым, оторванным и хвастливым, пока не познакомился с ним поближе. Сейчас я знаю его от и до.

Джонни был не только барыгой, но и торчком. Чтобы найти барыгу, который не ширяется, нужно подняться выше по лестнице. Мы называли Джонни «Матерью-Настоятельницей» из-за длинного срока, который он уже сидел на наркоте.

Вскоре я почувствовал первые ебучие приступы. Когда мы поднимались по ступенькам к каморке Джонни, начались судороги. Я обливался потом, как пропитанная водой губка, и с каждым шагом из моих пор выплёскивалась новая порция жидкости. Дохлому, видимо, было ещё хуже, но для меня он уже почти не существовал. Я замечал, что он ковыляет передо мной, держась за перила, только потому, что он преграждал мне путь к Джонни и дряни. Он с трудом переводил дыхание, хватаясь за перила с таким жутким видом, словно собирался блевануть в лестничный колодец.

— Всё нормально, Сай? — спросил я в раздражении, залупившись на этого мудака за то, что он меня задерживает.

Он отмахнулся, покачав головой и сощурившись. Я не говорил больше ничего. Когда ты на кумарах, то не хочется ни говорить, ни слушать. Вообще не хочется никакой ёбаной суеты. Мне тоже не хотелось. Иногда мне кажется, что люди становятся торчками только из-за того, что им подсознательно хочется немножко помолчать.

Джонни вылетел из своей комнаты, когда мы, наконец, одолели ступеньки. Вот он, торчковый «тир».

— Ба! Один Дохлый малыш, да ещё малыш Рентс, которому тоже хуевато! заржал он фальцетом, как ёбаный коршун. Джонни часто вместе с заширом нюхал коку или готовил «спидболл» из геры и кокаина. Он считал, что это продлевает кайф, и не нужно целый день сидеть, втыкая в стенку. Когда ты на кумарах, то чуваки под кайфом наводят на тебя тоску смертную, потому что они целиком поглощены своим кайфом и все твои мучения им глубоко поебать. Какой-нибудь «синяк» в кабаке хочет, чтобы всем вокруг было так же весело, как и ем ...

knigogid.ru

Книга На игле (Trainspotting). Ирвин Уэлш

Описание

«На игле» - неповторимый, аутентичный, безжалостный, и странно волнующий групповой портрет разрушенных жизней.Этот дебютный роман шотландского писателя Ирвина Уэлша, по структуре напоминающий сборник рассказов, написанных либо на шотландском английском, либо на британском английском, стал культовым для поколения 90-х годов прошлого века.

Действие романа вращается вокруг обитателей неблагополучного района Лейт в Эдинбурге. Все рассказчики страдают от героиновой зависимости. Их повествование сбивчиво и прерывисто, напоминает больше поток мысли, сдобренной молодежным сленгом, раскрывающей философию тех представителей поколения, которые окончательно порвали с ложными ценностями общества потребления.©MrsGonzo для LibreBook

Обсудить

Внимание! Эта книга может содержать ненормативную лексику, словесные описания сексуальных сцен откровенного характера, а также художественное изображение жестокости и насилия.

Видеоанонс

Включить видео youtube.com

Сюжет На игле

Сюжет произведения вращается вокруг обычной жизни молодых людей Эдинбурга, конкретнее его припортового района — Лейта. Большинство главных и второстепенных героев страдают от героиновой зависимости. Роман состоит из нескольких новелл с заголовками, иногда не соблюдающими в развитии действия временную очередность. Действие романа разворачивается в Эдинбурге, Лондоне и по дороге между ними.

(с) Википедия

Информация об экранизации книги

Другие произведения автора

Похожее

librebook.me

На игле - Ирвин Уэлш

Года три назад прочитал первую книгу Ирвина Уэлша. Я конечно же не признаю наркотики и никогда их не употреблял и уверен что и не буду их употреблять.

Немного о прочтенной книге:

На игле это шедевр Ирвина Уэлша, один из первых его шедевров, по которому был снят фильм, о котором чуть позже. Книга написана не от одного лица как это принято видеть в других книгах художественной литературы а вся сюжетная линия рассматривается автором со всех сторон, разными людьми, которые связны между собой. Многие говорят что это же КНИГА, как можно в ней писать нецензурную брань, но ведь жизнь такова что практически каждый взрослый человек и даже нередко и ребенок употребляет в своем разговоре маты. Я считаю что здесь нет ничего такого, просто некоторым людям проще так выразится, но не в этом суть. Как понятно из названия книга описывает жизнь наркоманского притона, в котором пьют курят колются или говоря жаргонным языком ширяются. Говорят что сам писатель хорошо знает о чем пишет, так как некоторое время и сам был наркоманом, и он один остался в живых после того как все из его тусовки умерли от СПИДа. Почитав отзывы в рунете достаточно много из которых были написаны людьми знающими проблему, я понял что книга достаточно хорошо описывает всю правду о наркоманах и притонах, в которых они часто пропадают на несколько суток а то и недель. Жизнь без всяких надежд. После прочтения книги стает ясным что многих наркоманов нельзя считать отбросами общества. Местами в книге описываются такие моменты или даже сцены, о которых читать не очень приятно, но все таки интересно.

Книга описывает жизнь наркоманов во всем известной Великобритании, и многие говорят что там все так и было во время героинового бума. Автор пишет в стиле Альтернатива, в котором можно найти много хороших произведений и авторов. Есть еще слухи о том что в России книгу запретили к печати, я в свое время на Украине купил без проблем. Да и в заключении скажу что книга не призывает быть наркоманом и не призывает употреблять а наоборот показывает последствия того что будет с вами с вашей душой и жизнью….

Хочется немного процетировать автора, и именно этот отрывок заполонил весь рунет:

Выбирай жизнь. Выбирай работу. Выбирай карьеру. Выбирай семью. Выбирай большие телевизоры, стиральные машины, автомобили, компакт-диск плэйеры, электрические консервные ножи. Выбирай хорошее здоровье, низкий уровень холестерина и стоматологическую страховку. Выбирай недвижимость и аккуратно выплачивай взносы. Выбери свой первый дом. Выбирай своих друзей. Выбери себе курорт и шикарные чемоданы. Выбери костюм-тройку лучшей фирмы и самого дорогого материала. Выбери набор «Сделай сам», чтобы было чем заняться воскресным утром. Выбери удобный диван, чтобы развалиться на нем и смотреть отупляющее шоу. Набивай свое брюхо всякой всячиной. Выбери загнивание в конце всего и вспомни со стыдом напоследок своих дружков-подонков, которых ты заложил чтобы выкарабкаться. Выбирай будущее. Выбирай жизнь.

Но зачем мне все это? Я не стал выбирать жизнь… Я выбрал кое-что другое…

Почему? Да потому… Какие могут быть почему, когда ты под кайфом? Когда есть героин…

Как я уже говорил по этой книге был снят фильм На игле (Trainspotting).

Действия фильма происходят в столице Шотландии, Эдинбурге и Лондоне. В фильме главные роли играют четыре друга, которых связывают только наркотики, и зависимость от наркотиков доводит каждого героя до последней черты. Рассказывает все Рентон, который пытается завязать с наркотиками и занять какое-то положение в обществе. Как и во всех фильмах снятых по книгам, в этом упускаются некоторые моменты. Выбраться из героиновой зависимости Рентону мешают его друзья наркоманы. Главный персонаж в фильме находится в постоянной борьбе, буть то родители, или девушка, и борьба эта очень тяжела. Конечно в фильме есть очень не радующий глаз момент, когда был утерян или можно сказать даже убит маленький ребенок, но к сожалению я думаю что и в жизни есть такие случаи. В фильме достаточно много черного юмора. Можно сказать что фильм скорее о самом обществе и отношении к нему, а не про наркоманов и наркоманию. На игле это одна из первых картин режиссера, у которого после этого появилось несколько достаточно неплохих картин. Фильм снят отлично, актеры подобраны хорошо и правильно.

Как утверждает ВИКИпедия:

В фильм не вошла сцена из романа, давшая название книге — трейнспоттинг, в которой Марк и Бегби используют здание старого заброшенного железнодорожного вокзала в качестве туалета и где Марк узнаёт, что старый бомж, пошутивший насчёт трейнспоттинга, является отцом Бегби. В конечном счете, главный герой обманывает своих бывших друзей и идет навстречу новой жизни.

В целом фильм как и книга понравился.

год

1996

страна

Великобритания

режиссер

Дэнни Бойл

сценарий

Ирвин Уэлш, Джон Ходж

продюсер

Эндрю МакДональд, Кристофер Фигг

композитор

Иоганн Себастьян Бах, Жорж Бизе

жанр

комедия, драма, криминал

премьера(мир)

23 февраля 1996

продолжительность

94 мин.

в главных ролях

Юэн МакГрегор, Юэн Бремнер, Джонни Ли Миллер, Кевин МакКидд, Роберт Карлайл, Келли Макдоналд, Питер Маллан, Джеймс Космо, Айлин Николас, Сьюзэн Видлер

Конечно стиль этого автора сильно отличается от того же Акунина или Алекса Экслера с его записками невесты программиста, но все равно Ирвина Уэлша интересно почитать.

Ссылки:

Так что читайте, потом смотрите, я думаю что не пожалеете!

www.uamedwed.com

Книга "Trainspotting" автора Уэлш Ирвин

Авторизация

или
  • OK

Поиск по автору

ФИО или ник содержит: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н ОП Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю ЯВсе авторы

Поиск по серии

Название серии содержит: Все серии

Поиск по жанру

  • Деловая литература
  • Детективы
  • Детские
  • Документальные
  • Дом и Семья
  • Драматургия
  • Другие
  • Журналы, газеты
  • Искусство, Культура, Дизайн
  • Компьютеры и Интернет
  • Любовные романы
  • Научные
  • Поэзия
  • Приключения
  • Проза
  • Религия и духовность
  • Справочная литература
  • Старинная литература
  • Техника
  • Триллеры
  • Учебники и пособия
  • Фантастика
  • Фольклор
  • Юмор

Последние комментарии

cherry_ice Нелегкие будни секретарши (СИ)

Ничего особенного - фантастическая история с намеком на детектив о недели из жизни секретарши, пытались написать с юмором, но получилось несколько сумбурно 

Lulu1277 Красивая медленная смерть

Жаль потраченного времени. Такаю лабуду давно не читала.

lena44 Проклятый [СИ]

хорошая книга

Tararam Аметистовая луна (ЛП)

Ничего примечательного, прочитать и тут же забыть.

Натали Охота на ведьм (СИ)

этот автор замечателен во всех жанрах..очень понравилось произведение

lena44 Отмеченные богами (СИ)

Понравилось , читается легко , хотелось дочитать до конца !

Tararam Рецепт счастья

Вторая замечательная книга серии. История очень эмоциональная, уютная. Стиль такой же: периодические экскурсы в прошлое, раскрывающее все секреты настоящего. Не обошлось и без сюрпризов, которые

Главная » Книги » Уэлш Ирвин
 
 

Trainspotting

Автор: Уэлш Ирвин Жанр: Любовь и отношения Язык: русский Страниц: 71 Добавил: Admin 6 Июл 11 Проверил: Admin 6 Июл 11 События книги Формат:  FB2 (288 Kb)  TXT (285 Kb)  EPUB (381 Kb)  MOBI (1580 Kb)  JAR (288 Kb)  JAD (0 Kb)  
  • Currently 0.00/5

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Trainspotting

Объявления

Загрузка...

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Уэлш Ирвин

Дерьмо

Filth

Porno

Евротрэш

Налог '96

Тяжело в учении, легко в бою (If You Like School, You’ll Love Work)

Похожие книги

Анекдоты

Калифорнийские ночи

Такая эПОПея

Катя, Катя!!!

Под его чарами

Первый сексуальный контакт

Секреты любви. Даосская практика для женщин и мужчин

Тебе, некрофил

Пятьдесят три карты

День рождения

Патриция

Как стать страстной женщиной

Комментарии к книге "Trainspotting"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Читать онлайн книгу Trainspotting - Ирвин Уэлш бесплатно. 1-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Назад к карточке книги

Уэлш ИрвинTrainspotting

Ирвин Уэлш

Trainspotting

перевод Валерия Нугатова

Содержание:

Слезая

Первый день Эдинбургского фестиваля

В ударе

Публичное взросление

Новогодняя победа

Базара нет

Её мужик

Вербовка под "спидом"

На игле

Кружка

Облом

Проблемы с концом

Традиционный воскресный завтрак

Печаль и скорбь в Солнечном порту

Слезая по новой

На-На и другие нацики

Первая палка за сто лет

Прогулка по "Лугам"

В завязке

Дохлые псы

В поисках внутреннего человека

Домашний арест

Сон.

В последний путь

На чужбине

Есть свет, что никогда не гаснет

Ощущение свободы

Неуловимый мистер Хант

Дома

Подарок

Поминки по Метти

Дилемма трезвенника No 1

Хавайте на здоровье!

Глазея на поезда на Центральном вокзале Лейта

Безвыходное положение

Зима в Уэст-Грэнтоне

Шотландский солдат

Выход

Главные действующие лица:

Марк Рентон, он же Рентс

Саймон Уильямсон, он же Дохлый

Денни Мёрфи, он же Картошка

Фрэнк Бегби, он же Франко, он же Попрошайка

Джонни Свон, он же Свонни, он же Белый Лебедь, он же Мать-Настоятельница

Реб Маклафлин, он же Второй Призёр, он же Сэкс

Томми

Метью Корнелл, он же Метти

Гевин Темперли, он же Темпс

Билли Рентон, брат Марка

Нина, кузина Марка

Келли, подружка Марка

Диана, вторая подружка Марка

Шерон, подружка Билли

Элисон

Стиви

Стелла

Дэви Митчелл, он же Митч

Алан Вентерс

Посвящается Энн

Слезая

Торчки, Жан-Клод ван Дамм и Мать-Настоятельница

С Дохлого градом лил пот, он весь дрожал. Я сидел, уставившись в телек и стараясь не обращать на него внимания. Он отвлекал меня. Я пытался сосредоточиться на фильме с Жан-Клодом ван Даммом.

Такое кино обычно начинается с обязательного драматического вступления. На следующем этапе фильма нарастает напряжение – появляется трусливый злодей и выстраивается хиленький сюжет. И вот с минуты на минуту на сцену должен выйти старина Жан-Клод, чтобы навалять кой-кому тырлей.

– Рентс, мне надо к Матери-Настоятельнице, – задыхаясь, сказал Дохлый и покачал головой.

– Угу, – ответил я. Мне хотелось, чтобы этот козёл исчез на хуй с моих глаз, ушёл по своим делам и оставил меня в покое вместе с Жан-Клодом. Но в то же время у меня скоро могли начаться ломки, и если бы этот чувак сейчас ушёл, то он бы меня надинамил. Его звали Дохлым, но не потому, что он постоянно корчился в ломках, а просто потому, что он настоящий дохлый мудак.

– Пошли, блядь! – крикнул он в отчаянии.

– Подожди секундочку. Я хочу посмареть, как Жан-Клод отдубасит того зажравшегося пидора. Если мы щас уйдём, то я этого не увижу. А вернусь я уторчанный. Короче, пройдёт ещё пару дней. И значит, мне придётся заплатить ёбаному видеомагазину за кассету, которую я даже не успел позырить.

– Мне нужно идти, сука! – заорал он, поднимаясь. Он подошёл к окну и прислонился к нему, тяжело дыша, как затравленный зверь. Его взгляд выражал голую нужду.

Я выключил ящик дистанционкой:

– Одни расходы, одни ёбаные расходы, – заворчал я на этого мудака, этого долбаного доставучего ублюдка.

Он задрал голову и поднял глаза в потолок:

– Я дам тебе бабок, чтобы возместить убытки, если тебя это так, блядь, харит. Пятьдесят вонючих пенсов из отеля "Ритц"!

Этот поц умеет сделать так, что сразу чувствуешь себя мелочным жлобом.

– Дело не в этом, – пробормотал я довольно неубедительно.

– Именно в этом. Дело в том, что я на кумарах, а мой типа корифан спецом тянет резину, минуту за минутой, блядь! – Его глаза увеличились до размера футбольных мячей и смотрели на меня враждебно, но в то же время с мольбой – горькие свидетели моего мнимого предательства. Если у меня когда-нибудь будет бэбик, то я бы не хотел, чтобы он смотрел на меня так же, как Дохлый. В этой роли он неотразим.

– Да я не тя... – возразил я.

– Быстро надевай куртку, блядь!

На остановке на Лейт-уок (порт Эдинбурга, злачный район) не было ни одного такси. А когда не надо – сколько угодно. Вроде бы только август, а у меня аж яйца задубели. Ломки ещё не начались, но они уже, бля, в пути, будь уверен.

– Наверно, час пик. Ёбаный час пик такси. Летом не поймаешь ни одного. Жирные круизёры, богатые фестивальные мудозвоны, которым в падло пройти сто ёбаных ярдов от одной геморройной церкви до другой, чтобы посмареть ихнее ебучее шоу. Таксисты, бля. Суки загребущие... – бессвязно, задыхающимся голосом ворчал Дохлый. Когда он вытягивал шею, чтобы лучше разглядеть Лейт-уок, его глаза выпучивались, а сухожилия напрягались.

В конце концов, подъехало такси. Несколько чуваков в "болониях" и куртках на молнии стояли здесь ещё до нас. Не думаю, что Дохлый их заметил. Он кинулся на середину улицы, вопя: – ТАКСИ!

– Слы, ты! Я не понял, чего за хуйня? – спросил один чувак в чёрно-фиолетово-голубой болонии, стриженый "ёжиком".

– Отъебись! Мы стояли тут первыми, – сказал Дохлый, открывая дверцу такси. – Вон ещё одна едет. – Он махнул рукой в сторону приближающейся чёрной тачки.

– Ваше счастье, суки хитрожопые!

– Пошёл на хуй, выёбистый заморыш! Хуёвой дороги! – пробурчал Дохлый, пока мы залезали в такси.

– Толлкросс, братка, – сказал я водиле. В боковое стекло шлёпнулась харкотина.

– Давай, хитрожопый! Пиздуйте, сраные ублюдки! – кричала болония. Таксисту было не смешно. Он был похож на настоящего водилу-мудилу. Большинство из них такие. Платящие налоги частники – в натуре самая гнусная порода паразитов на божьей земле.

Такси развернулось и быстро поехало вверх по улице.

– Ты врубаешься, чё ты наделал, пиздабол? В следующий раз, когда кто-нибудь из нас будет возвращаться домой под кайфом, эти мелкие гандоны навешают ему пиздюлей, – набросился я на Дохлого.

– Ты чё, боишься этих ебучих дебилов?

Этот козёл задел меня за живое:

– Да, я боюсь, что буду под герой, и на меня вдруг накинется целый взвод ёбаных болоний. Ты чё, думаешь, я – Жан-Клод Ван Хуямм? Какая ж ты сука, Саймон, – я назвал его "Саймоном" вместо "Сай" или "Дохлый", чтобы подчеркнуть значение своих слов.

– Я хочу к Матери-Настоятельнице, и мне глубоко насрать на всех и каждого. Усёк? – Он ткнул себе в губы указательным пальцем и вытаращил на меня глаза. – Саймон хочет к Матери-Настоятельнице. Следи за губами. Потом он развернулся и уставился в затылок таксисту, подгоняя его и нервно постукивая по ляжкам.

– Среди них был Маклин. Младший брат Денди и Ченси, – сказал я.

– Ну и хер с ним, – ответил он, но в его голосе прозвучала тревога. Я знаю Маклинов. Ченси – классный чувак.

– Так хули ты отрываешься на его брате? – спросил я.

Но он больше не обращал на меня внимания. Я перестал наезжать на него, зная, что это пустая трата сил. Видимо, его безмолвные страдания были настолько мучительными, что даже я не мог их усилить.

"Мать-Настоятельница" – это погоняло Джона Свона, также известного под кличкой Белый Лебедь (От англ. swan, "лебедь"), – барыги, обосновавшегося в Толлкроссе и обслуживавшего Сайтхилл и Уэстер-Хейлз. Будь на то моя воля, я бы имел дело со Свонни или с его коллегой Рэйми, но только не с Сикером из мурхаусско-лейтской тусовки. У него обычно хорошая дрянь. Когда-то давно Джонни Свон был моим закадычным другом. Мы вместе играли в футбол за "Порти Тисл". Теперь он стал барыгой. Помню, однажды он сказал мне: "В этой игре друзей не бывает. Только сообщники".

Я считал его грубым, оторванным и хвастливым, пока не познакомился с ним поближе. Сейчас я знаю его от и до.

Джонни был не только барыгой, но и торчком. Чтобы найти барыгу, который не ширяется, нужно подняться выше по лестнице. Мы называли Джонни "Матерью-Настоятельницей" из-за длинного срока, который он уже сидел на наркоте.

Вскоре я почувствовал первые ебучие приступы. Когда мы поднимались по ступенькам к каморке Джонни, начались судороги. Я обливался потом, как пропитанная водой губка, и с каждым шагом из моих пор выплёскивалась новая порция жидкости. Дохлому, видимо, было ещё хуже, но для меня он уже почти не существовал. Я замечал, что он ковыляет передо мной, держась за перила, только потому, что он преграждал мне путь к Джонни и дряни. Он с трудом переводил дыхание, хватаясь за перила с таким жутким видом, словно собирался блевануть в лестничный колодец.

– Всё нормально, Сай? – спросил я в раздражении, залупившись на этого мудака за то, что он меня задерживает.

Он отмахнулся, покачав головой и сощурившись. Я не говорил больше ничего. Когда ты на кумарах, то не хочется ни говорить, ни слушать. Вообще не хочется никакой ёбаной суеты. Мне тоже не хотелось. Иногда мне кажется, что люди становятся торчками только из-за того, что им подсознательно хочется немножко помолчать.

Джонни вылетел из своей комнаты, когда мы, наконец, одолели ступеньки. Вот он, торчковый "тир".

– Ба! Один Дохлый малыш, да ещё малыш Рентс, которому тоже хуевато! заржал он фальцетом, как ёбаный коршун. Джонни часто вместе с заширом нюхал коку или готовил "спидболл" из геры и кокаина. Он считал, что это продлевает кайф, и не нужно целый день сидеть, втыкая в стенку. Когда ты на кумарах, то чуваки под кайфом наводят на тебя тоску смертную, потому что они целиком поглощены своим кайфом и все твои мучения им глубоко поебать. Какой-нибудь "синяк" в кабаке хочет, чтобы всем вокруг было так же весело, как и ему, но настоящему торчку (в отличие от того, кто ширяется от случая к случаю и кому нужен "соучастник преступления") насрать на всех остальных.

У Джонни были Рэйми и Элисон. Эли варила. Это вселяло надежду.

Джонни пустился в пляс перед Элисон и пропел ей серенаду:

– Эй, красо-отка, что ва-аришь так кро-отко?.. – Он развернулся к Рэйми, который стоял на стрёме у окна. Рэйми мог обнаружить сыщика в уличной толпе, как акула способна учуять пару капель крови в океанской воде. – Поставь какой-нибудь музончик, Рэйми. Меня тошнит от этого нового Элвиса Костелло, но он засел у меня в голове. Ёбаный колдун, я гребу.

– Двусторонний легавый штепсель к югу от Ватерлоо, – сказал Рэйми. Этот мудак вечно суётся со своей левой, дурацкой пургой, которая так заёбывает мозги, когда ты на кумарах и пытаешься раскрутить его на дрянь. Меня всегда поражало, что Рэйми так плотно сидит на гере. Он немного напоминал моего другана Картошку; я всегда считал их классическими кислотниками по темпераменту. Дохлый вывел теорию, что Картошка и Рэйми одно и то же лицо, потому что они охуительно похожи друг на друга, но их никогда не удаётся увидеть вместе, хотя они бывают в одних и тех же местах.

Этот неврубной ублюдок нарушил золотое правило торчка, поставив "Героин", ремикс на "Rock 'n' Roll Animal" Лу Рида, который ещё напряжнее слушать в таком состоянии, чем оригинальную версию из "The Velvet Underground and Nico". В той версии, по крайней мере, нет джон-кейловского скрипучего пассажа на альте. Это было выше моих сил.

– Не заёбывай, Рэйми! – заорала Эли.

– Палка в шузе, вниз по реке, стряхни, беби, стряхни, детка... варёная улица, палёная улица, мы все мертвецы, белое мясцо... хавай бит... – Рэйми разразился импровизированным рэпом, тряся задницей и вращая белками.

Затем он наклонился над Дохлым, занявшим стратегическую позицию рядом с Эли и не отрывавшего глаз от содержимого ложки, которую она нагревала над свечой. Рэйми подтянул к себе фейс Дохлого и смачно чмокнул его в губы. Дохлый оттолкнул его, весь дрожа:

– Пошёл на хуй, пидорас!

Джонни и Эли громко заржали. Я бы тоже, наверно, рассмеялся, если бы не ощущение, будто все косточки моего тела одновремено сжимают в тисках и пилят тупой ножовкой.

Дохлый схватил Эли за предплечье, очевидно, чтобы забить себе место в очереди, и нащупал вену на её тонкой бледной руке.

– Хочешь, чтобы это сделал я? – спросил он.

Она кивнула.

Он опустил ватный шарик в ложку и подул на него, а затем втянул через иглу примерно пять кубов в цилиндр шприца. Он нащупал большущую пиздатую голубую вену, которая проходила почти через всю руку Эли. Он проткнул кожу и медленно впрыснул ширку, а затем втянул кровь обратно в баян. Её губы дрожали, пока она смотрела на него пару секунд молящим взглядом. С мерзким, ехидным, гадостным выражением лица Дохлый отправил весь этот коктейль в её мозг.

Она откинула голову, закрыла глаза и открыла рот, испустив сладострастный стон. Теперь взгляд Дохлого стал невинным и полным удивления, как у ребёнка, который рождественским утром нашёл под ёлкой целую груду подарков в пёстрых обёртках. Они оба были необычайно прекрасны и чисты в мерцающем свете свечи.

– Это лучше любой палки... лучше любого самого классного хуя... сказала Эли очень серьёзно. Это расстроило меня до такой степени, что я нащупал свои гениталии под штанами, чтобы убедиться в том, что они на месте. Противно, конечно, самого себя ощупывать.

Джонни протянул Дохлому свою машину.

– Ты получишь дозняк, но при условии, что ширнёшься этим баяном. Сегодня мы играем в "веришь-не веришь", – он улыбался, но не шутил.

Дохлый покачал головой:

– Я не ширяюсь чужими иглами и шприцами. У меня есть свой.

– Но это же не по-компанейски! Рентс, Рэйми, Эли, что вы об этом думаете? Или вы хотите сказать, что кровь Белого Лебедя, кровь Матери-Настоятельницы, заражена вирусом иммунодефицита человека? Я оскорблён в своих лучших чувствах. Значит так, или ты ширяешься моим баяном, или не ширяешься вовсе, – он расплылся в карикатурной улыбке, выставив ряд гнилых зубов.

Я никогда не слышал, чтобы Джонни Свон так говорил. Только не Свонни. Никогда в жизни, блядь! В его тело вселился какой-то злобный демон, отравивший его разум. Этого персонажа отделяли миллионы миль от того добряка, каким я когда-то знал Джонни Свона. Все называли его славным парнишкой, даже моя матушка. Джонни Свон, помешанный на футболе и настолько добродушный, что его всегда оставляли стирать одежду после игры в "файвс" в Медоубэнке, и он никогда, слышите, никогда не жаловался.

Я пересрал от того, что мне не дадут ширнуться:

– Ёб твою мать, Джонни! Хули ты гонишь? Ты чё, ни хера не врубаешься? У нас при себе баблы, бля.

Я вытащил из кармана пару бумажек.

То ли старина Джонни Свон почувствовал себя виноватым, то ли на него так подействовал вид налички, но он мигом преобразился.

– Не принимайте близко к сердцу. Я просто пошутил, бля. Вы чё, думаете, Белый Лебедь будет подставлять своих клиентов? Это вас-то, братки? Вы же у меня умники. Гигиена превыше всего, – изрёк он задумчиво. – Знаете малого Гогси? У него СПИД.

– Чё, правда? – спросил я. Всегда бродят слухи о ВИЧ-инфицированных. Обычно я просто не обращаю на них внимания. Но о малом Гогси я уже слышал от нескольких человек.

– Угу. Правда, он пока ещё не заболел СПИДом, но анализы положительные. Я ему так и сказал: это не конец света, Гогси. Ты можешь научиться жить с вирусом. Тысячи чуваков живут себе с ним и не парятся. Я ему говорю, ты можешь заболеть аж через хуеву гору лет. А чувака без вируса завтра утром может переехать машина. Так и нужно к этому относиться. Нельзя просто так вычеркивать человека. Шоу должно продолжаться.

Легко быть философом, когда не у тебя говно вместо крови, а у какого-то другого гавайца.

Так или иначе, Джонни даже помог Дохлому сварить дрянь и ширнуться.

Когда Дохлый готов был уже завизжать, он проколол вену, втянул немного крови обратно в шприц и впрыснул животворный и жизнелишающий эликсир.

Дохлый крепко обнял Свонни, а затем ослабил хватку, не убирая рук. Они были расслабленными, словно любовники после ебли. Теперь настала очередь Дохлого петь серенаду Джонни:

– Свонни-старина, как я люблю тебя, как я люблю тебя, мой милый Свонни...

Ещё несколько минут назад они были врагами, а теперь стали задушевными корешами.

Я подошёл за своей дозой. Я ужасно долго не мог найти хороший веняк. Мои чувачки тусуются не так близко к поверхности, как у большинства людей. Наконец, я нашёл одного и поймал приход. Эли была права. Возьми свой самый классный оргазм, умножь это ощущение на двадцать, и всё равно оно будет ебучим жалким подобием. Мои высохшие, трещащие косточки обмякли и разжижились от нежных ласок моей прекрасной "героини". Я опять пришёл в норму.

Элисон сказала, что я должен сходить к Келли, которая, наверно, была в глубокой депрессии после аборта. И хотя её тон не был осуждающим, она говорила так, будто я имел какое-то отношение к Келлиной беременности и её последующему прерыванию.

– Чё это я должен идти к ней? Я не имею к этому никакого отношения, попытался я отмазаться.

– Ведь ты ж её друг!

Меня так и подмывало процитировать Джонни и сказать, что все мы теперь знакомые, а не друзья. У меня в голове крутилась эта фраза: "Мы все теперь знакомые". Похоже, она выходит за рамки наших личных торчковых раскладов: блестящая метафора нашего времени. Но я устоял против такого соблазна.

Вместо этого я сказал только, что все мы друзья Келли, и поинтересовался, почему это именно меня выбрали для нанесения визита.

– Ёб твою мать, Марк. Ты же знаешь, она в тебя по уши втрескалась.

– Кто, Келли? Хули ты пиздишь! – сказал я удивленно, заинтригованно и довольно смущённо. Если это правда, то я слепой и тупой дебил.

– Да она говорила мне об этом тыщу раз. Все уши прожужжала. Марк это, Марк то.

Почти никто не называет меня Марком. В лучшем случае, Рентс или, на крайняк, малыш Рентс. Я просто охуеваю, когда меня так называют. Я стараюсь не подавать виду, что меня это харит, чтобы не давать лишнего повода.

Дохлый прислушался к нашему разговору. Я повернулся к нему:

– Ты думаешь, это правда? Келли ко мне неравнодушна?

– Да каждому чуваку известно, что она по тебе сохнет. Это ни для кого не секрет. Хотя лично я её не понимаю. У неё явно нелады с чердаком.

– Тогда спасибо, что сказал, чувак.

– Если тебе по кайфу сидеть в тёмной комнате и смареть целый день видак, не замечая, что происходит вокруг, то какого хуя я должен тебе об этом рассказывать?

– Но она же никогда ничего не говорила мне, – проскулил я, окончательно растаяв.

– А ты чё, хотел, чтобы она написала об этом у себя на футболке? Плохо ты знаешь женщин, Марк, – сказала Элисон. Дохлый ухмыльнулся.

Последнее замечание меня оскорбило, но я решил не принимать его всерьёз на тот случай, если это был обычный прикол, наверняка подстроенный Дохлым. Этот западлист тащится по жизни, расставляя за собой мины-ловушки для своих же братков. Не могу врубиться, какое такое удовольствие он получает от этой хуеты.

Я купил у Джонни немного дряни.

– Чиста, как утренний снег, – сказал он мне.

Это означало, что он подмешал туда не слишком много не слишком токсичных добавок.

Теперь можно было и скипать. Джонни сел мне на уши и принялся меня грузить. У меня не было никакого желания всё это слушать. Рассказы о том, кто кого кинул, басни о бдительных стукачах, превращающих нашу жизнь в кромешный ад из-за своей антинаркотической истерии. Он растроганно тележил о своей личной жизни и предавался фантазиям о том, как он завяжет с наркотой и уедет в Таиланд, где женщины знают, как обращаться с елдаком, и где можно жить, как король, если у тебя белая кожа и парочка хрустящих десяток в кармане. Он нёс всякую пургу и высказывал кучу циничных и эксплуататорских замечаний. Я сказал себе, что это опять заговорил злой дух, а не Белый Лебедь. А может, и нет. Кто знает. А кого ебёт?

Элисон и Дохлый обменялись короткими фразами, будто бы снова договариваясь насчёт ширева. Потом встали и вместе вышли из комнаты. Они казались вялыми и апатичными, но судя по тому, что они не вернулись, я догадался, что они ебутся в спальне. Почему-то тётки считают, что с другими чуваками можно разговаривать или пить чай, а с Дохлым можно только трахаться.

Рэйми рисовал карандашами на стене. Он жил в своём собственном мире, и это вполне устраивало как его самого, так и всех остальных.

Я задумался о том, что сказала Элисон. Келли сделала аборт на прошлой неделе. Если я пойду к ней, то обломлюсь её трахать, если даже она этого захочет. И потом, всякие там раздражения на коже, ссадины и прочая поебень. Нет, наверно, я всё-таки ебанутый придурок. Элисон была права. Я плохо разбираюсь в женщинах. Я во всём плохо разбираюсь.

Келли живёт в Инче, на автобусе туда не доберёшься, а на тачку у меня нет бабла. Может, отсюда и можно доехать до Инча на автобусе, но я не знаю, на каком. Беда в том, что я слишком уторчанный для того, чтобы ебаться, и слишком затраханный, чтобы просто разговаривать. Подошёл 10-й номер, я залез в него и поехал обратно в Лейт, к Жан-Клоду ван Дамму. Всю дорогу я радостно предвкушал, как он отпиздит того хитрожопого.

Торчковая дилемма No 63

Я просто позволяю ему омыть меня всего или вымыть меня насквозь... очистить меня изнутри.

Это внутреннее море. Проблема в том, что этот прекрасный океан приносит с собой груду всякой ядовитой хероты... яд разбавляется водой, но когда прилив спадает, то внутри моего тела остаётся всё это дерьмо. Он забирает ровно столько же, сколько даёт, вымывая мои эндорфины, мои центры болевой сопротивляемости; на их восстановление уходит уйма времени.

В этой комнате, этой помойной яме, ужасные обои. Они меня терроризируют. Наверно, их наклеил много лет назад какой-то гробовщик... вот именно, я и есть гробовщик, и мои рефлексы оставляют желать лучшего... но всё зажато в моей потной ладони. Шприц, игла, ложка, свеча, зажигалка, пакаван с порошком. Всё классно, просто превосходно; но я боюсь, что это внутреннее море скоро начнёт отступать, оставляя за собой ядовитое дерьмо, выброшенное на берег моего тела.

Я принимаюсь варить новый дозняк. Поддерживая ложку над свечой трясущимися руками и дожидаясь, пока растворится дрянь, я думаю: всё меньше моря и всё больше дерьма. Но эта мысль не способна удержать меня от того, что я обязан сделать.

Первый день Эдинбургского фестиваля

Лиха беда начало. Как говорил Дохлый: "Прежде чем начинать, научись сперва спрыгивать". Учатся только на ошибках, и самое главное – это подготовка. Возможно, он прав. Короче, на сей раз я подготовился. На месяц вперёд снял большой, пустой флэт с видом на Линкс. Мой адрес на Монтгомери-стрит знает слишком много ублюдков. Баблы на бочку! А расставаться с капустой так тяжко. Легче было ширнуться в последний раз – в левую руку, сегодня утром. Мне же нужно было какое-то топливо на период интенсивной подготовки. Потом я вылетел, как ракета, на Киркгейт, со свистом пробегая список покупок.

Десять банок томатного супа "Хайнц", восемь банок грибного супа (всё готово к употреблению), один большой бочонок ванильного мороженого (которое я выпью, когда оно растает), два батла молока с магнезией, один флакон парацетамола, одна упаковка леденцов "Ринстед", один флакон мультивитаминов, пять литров минералки, дюжина изотонических растворов "Лакозейд" и несколько журналов: мягкое порно, "Viz", "Scottish Football Today", "The Punter" и т. д. Самый важный предмет я уже раздобыл во время визита в отчий дом – матушкин флакон валиума, который я стырил из ванной. У меня не было никаких угрызений совести. Мать их больше не принимает, а если они ей понадобятся, то, учитывая её возраст и пол, её лечащий мудак пропишет их на раз. Я любовно проставлял галочки напротив пунктов своего списка. Тяжёлая будет неделька.

Моя комната пустая и голая. На полу посередине лежит матрас со спальным мешком сверху, рядом электрообогреватель и чёрно-белый телек на деревянной табуретке. У меня есть три коричневых пластиковых ведра с дезинфицирующим раствором для моего говна, блевотины и мочи. Я выстроил банки с супом, напитками и лекарства таким образом, чтобы до них можно было легко дотянуться с моей импровизированной кровати.

Я вмазался в последний раз, чтобы хоть как-то скрасить ужасы похода за покупками. Остатки дряни помогут мне расслабиться и уснуть. Я попробую принимать её в небольших, умеренных дозах. Вскоре она мне понадобится. Я чувствую большой упадок сил. Начинается, как всегда, с лёгкой тошноты внизу живота и необъяснимой паники. Как только я понимаю, что болезнь завладела мной, неприятное состояние без усилий становится непереносимым. Зубная боль постепенно распространяется с зубов на челюсти и глазницы, а затем начинает жутко, безжалостно, изнурительно пульсировать в костях. На очереди хорошо знакомый пот (ну и, само собой, колотун), покрывающий спину, подобно тонкому слою осенней изморози на крыше автомобиля. Пора действовать. Я ни за что не вынесу всей этой чёртовой музыки. Мне нужен старый добрый "косячок", мягкий, тормозящий приход. Но единственное, что может меня поднять на ноги, это гера. Крохотный дознячок, чтобы распутать скрученные члены и отрубиться. А потом я распрощаюсь с ней. Свонни исчез, Сикер в тюряге. Остался Рэйми. Я должен звякнуть этому чувачку по телефону в холле.

Набирая номер, я чувствую, как кто-то задевает меня. Я вздрагиваю от этого беглого прикосновения, но у меня нет ни малейшего желания посмотреть, кто это. Надеюсь, я не задержусь здесь надолго, и мне не придётся отчитываться перед "соседями". Эти пидорасы для меня не существуют. Никого, кроме Рэйми. Монетка опустилась в щель. Женский голос:

– Алло? – Чихает. Она чё, простудилась в разгар лета или это из-за ширки?

– Рэйми дома? Это Марк.

Рэйми, наверно, упоминал обо мне: хоть я её и не знаю, она обо мне, сука, точно слышала. Её голос становится ледяным:

– Рэйми уехал, – говорит она. – В Лондон.

– В Лондон? Блядь... а когда вернётся?

– Не знаю.

– А он мне ничё не оставлял? – Чем чёрт не шутит.

– Не-а...

Я трясущимися руками вешаю трубку. Остаётся два варианта: вернуться в номер и принять весь удар на себя или позвонить этому мудаку Форрестеру, поехать в Мурхаус и обторчаться там какой-нибудь говённой дрянью. Другого выбора нет. Минут через двадцать:

– В Мурхаус идёт? – водиле 32-го автобуса и дрожащей рукой засовываю свои сорок пять пенсов в ящик. В бурю пристанешь к любой гавани, а шторм надвигается.

Старая калоша злобно покосилась на меня, когда я проходил мимо неё в конец салона. Наверно, видок у меня, бля, стремноватый. Но мне насрать. Для меня больше ничего не существует, кроме меня самого, Майкла Форрестера и тошнотворного расстояния между нами, которое неуклонно сокращает этот автобус.

Я сел на заднем сиденье, на первом этаже. Автобус почти пустой. Напротив меня сидит цыпка и слушает свой "сони-уокмэн". Красивая? Меня не ебёт. Хотя это и "персональное" стерео, я всё хорошо слышу. Играет Боуи... "Золотые годы".

Не говори мне, что жизнь уносит тебя в никуда – Ангел...

Взгляни же на небо, жизнь началась, ночи теплы и молоды дни-и-и...

У меня есть все альбомы Боуи. Целая хуева гора. Груда ёбаной контрабанды. Но сейчас мне глубоко поебать он сам и его музыка. Меня волнует только Майк Форрестер, гнусный бездарный мудак, который не записал ни одного альбома. Ни одного вонючего сингла. Но Майки – человек текущего момента. Как сказал однажды Дохлый, наверняка повторяя какого-то другого ублюдка: ничего не существует вне текущего момента. (Я думаю, первым это сказал какой-то пидор из рекламы шоколада.) Но я не могу подписаться даже под этими словами, потому что, в лучшем случае, они находятся на самом краю текущего момента. А текущий момент – это я, больной, и Майки, целитель.

Какая-то старая пизда, которые всегда ездят в автобусах в такое время дня, принялась заёбывать водилу, обрушивая на него целый поток левых вопросов об автобусных маршрутах, номерах и расписании. Чтоб тебя выебли во все дыры и чтоб ты сдохла, старая вонючая манда! Я прямо-таки задыхался от немой злости, видя её мелочный эгоизм и трогательную снисходительность водителя. Часто можно услышать о юношеском вандализме, но почему никто не говорит о психологическом вандализме, который чинят эти старые стервы? Когда она, наконец, угомонилась, у старого мудозвона всё же хватило мужества харкнуть ей вдогонку.

Она села прямо передо мной. Я сверлил взглядом её затылок. Я желал ей кровоизлияния в мозг или обширного инфаркта... Нет, стоп. Если это произойдёт, то мне грозит дополнительная задержка. Она должна умереть медленной, мучительной смертью, чтобы расплатиться за мои ёбаные мучения. Если она сдохнет быстро, то у людей появится возможность посуетиться. Они никогда не упускают такой возможности. Лучше всего раковые клетки. Я желал, чтобы у неё внутри образовалась и начала разрастаться злокачественная опухоль. Я уже чувствовал, как это происходит... но это происходило внутри меня самого. Я слишком устал и перестал ненавидеть эту старую крысу. Я впал в полную апатию. Теперь она была вне текущего момента.

Я опустил голову. Она подпрыгивала так резко и так неожиданно, что мне казалось, будто она вот-вот слетит с плеч и упадёт на колени старой склочной калоше, сидевшей передо мной. Я крепко сжал её обеими руками, уперевшись локтями в колени. Чуть было не пропустил свою остановку. Новый прилив энергии, и я слезаю на Пенниуэлл-роуд, напротив торгового центра. Пересекаю двустороннюю проезжую часть и иду через центр. Прохожу мимо закрытых стальными ставнями секций, которые никогда не сдавались в аренду, и пересекаю автомобильную стоянку, где никогда не парковались машины. Ни разу с тех пор, как она была построена. Больше двадцати лет назад.

Форрестер живёт в самом высоком квартале Мурхауса. Там большая часть домов в два этажа, а у него – пятиэтажный и поэтому с лифтом, который, правда, не работает. Поднимаясь по лестнице, я опираюсь о стену, чтобы сберечь силы.

В придачу к судорогам, болям, испарине и почти полному разладу центральной нервной системы, зашевелились мои кишки. Я почувствовал тошнотворные перемещения – зловещее расслабление после длительного периода запоров. Перед дверью Форрестера я пытаюсь внутренне собраться. Но он, конечно, увидит, что я на кумарах. Бывший торговец наркотой всегда видит, если ты болен. Но я не хочу, чтобы этот ублюдок понял, в каком я жутком состоянии. Хоть я и готов стерпеть любые наезды и любые оскорбления со стороны Форрестера, только бы получить то, что мне нужно, но я не вижу никакого смысла в том, чтобы выставлять на показ то, что я ещё могу скрыть.

Наверно, Форрестер увидел отражение моих огненно-рыжих волос сквозь скреплённую проволокой, волнистую стеклянную дверь. Он не отвечал целую вечность. Этот мудак начал меня заёбывать ещё до того, как я переступил порог его дома. В его голосе не осталось ни капельки тепла.

– Как дела, Рентс? – спросил он.

– Нормально, Майк. – Он назвал меня "Рентс" вместо "Марк", а я его "Майк" вместо "Форри". Под "делами" он подразумевал ширялово. Может, попробовать подмазаться к этому гаду? Вероятно, это самая разумная тактика на настоящий момент.

– Ну, заходи, – он слабо пожал плечами, и я покорно последовал за ним.

Я сел на кушетку в сторонке от толстой стервы с переломанной ногой. Её гипсовая конечность упиралась в кофейный столик, а между грязным гипсом и персиковыми шортами выступала омерзительная белая опухоль. Её дойки лежали на кружке "гиннесс" гигантских размеров, а важная коричневая голова пыталась обуздать белую обвисшую кожу. Её жирные, высветленные перекисью локоны у самых корней имели блёклый серо-коричневый оттенок. Она старалась не замечать моего присутствия, но зашлась жутчайшим, высаживающим ослиным хохотом в ответ на какую-то дурацкую фразу Форрестера, которой я не просёк, наверно, по поводу моего прикида. Форрестер сел напротив меня в вытертое кресло: мясистое лицо, но тощее тело, почти лысый в свои двадцать пять. Он облысел буквально за два последних года, и я подозреваю, что у него вирус. Хотя вряд ли. Молодыми умирают только хорошие люди. Если бы всё было нормально, я бы отвесил какую-нибудь злую шутку, но в данный момент я с большим удовольствием стал бы расспрашивать свою бабулю про её искусственную сраку. В конце концов, Майки – свой чувак.

Назад к карточке книги "Trainspotting"

itexts.net

Уэлш Ирвин Trainspotting

Уэлш Ирвин. Trainspotting

   Ирвин Уэлш   Trainspotting   перевод Валерия Нугатова   Содержание:   Слезая   Первый день Эдинбургского фестиваля   В ударе   Публичное взросление   Новогодняя победа   Базара нет   Её мужик   Вербовка под "спидом"   На игле   Кружка   Облом   Проблемы с концом   Традиционный воскресный завтрак   Печаль и скорбь в Солнечном порту   Слезая по новой   На-На и другие нацики   Первая палка за сто лет   Прогулка по "Лугам"   В завязке   Дохлые псы   В поисках внутреннего человека   Домашний арест   Сон.   В последний путь   На чужбине   Есть свет, что никогда не гаснет   Ощущение свободы   Неуловимый мистер Хант   Дома   Подарок   Поминки по Метти   Дилемма трезвенника No 1   Хавайте на здоровье!   Глазея на поезда на Центральном вокзале Лейта   Безвыходное положение   Зима в Уэст-Грэнтоне   Шотландский солдат   Выход   Главные действующие лица:   Марк Рентон, он же Рентс   Саймон Уильямсон, он же Дохлый   Денни Мёрфи, он же Картошка   Фрэнк Бегби, он же Франко, он же Попрошайка   Джонни Свон, он же Свонни, он же Белый Лебедь, он же Мать-Настоятельница   Реб Маклафлин, он же Второй Призёр, он же Сэкс   Томми   Метью Корнелл, он же Метти   Гевин Темперли, он же Темпс   Билли Рентон, брат Марка   Нина, кузина Марка   Келли, подружка Марка   Диана, вторая подружка Марка   Шерон, подружка Билли   Элисон   Стиви   Стелла   Дэви Митчелл, он же Митч   Алан Вентерс   Посвящается Энн   Слезая   Торчки, Жан-Клод ван Дамм и Мать-Настоятельница   С Дохлого градом лил пот, он весь дрожал. Я сидел, уставившись в телек и стараясь не обращать на него внимания. Он отвлекал меня. Я пытался сосредоточиться на фильме с Жан-Клодом ван Даммом.   Такое кино обычно начинается с обязательного драматического вступления. На следующем этапе фильма нарастает напряжение - появляется трусливый злодей и выстраивается хиленький сюжет. И вот с минуты на минуту на сцену должен выйти старина Жан-Клод, чтобы навалять кой-кому тырлей.   - Рентс, мне надо к Матери-Настоятельнице, - задыхаясь, сказал Дохлый и покачал головой.   - Угу, - ответил я. Мне хотелось, чтобы этот козёл исчез на хуй с моих глаз, ушёл по своим делам и оставил меня в покое вместе с Жан-Клодом. Но в то же время у меня скоро могли начаться ломки, и если бы этот чувак сейчас ушёл, то он бы меня надинамил. Его звали Дохлым, но не потому, что он постоянно корчился в ломках, а просто потому, что он настоящий дохлый мудак.   - Пошли, блядь! - крикнул он в отчаянии.   - Подожди секундочку. Я хочу посмареть, как Жан-Клод отдубасит того зажравшегося пидора. Если мы щас уйдём, то я этого не увижу. А вернусь я уторчанный. Короче, пройдёт ещё пару дней. И значит, мне придётся заплатить ёбаному видеомагазину за кассету, которую я даже не успел позырить.   - Мне нужно идти, сука! - заорал он, поднимаясь. Он подошёл к окну и прислонился к нему, тяжело дыша, как затравленный зверь. Его взгляд выражал голую нужду.   Я выключил ящик дистанционкой:   - Одни расходы, одни ёбаные расходы, - заворчал я на этого мудака, этого долбаного доставучего ублюдка.   Он задрал голову и поднял глаза в потолок:   - Я дам тебе бабок, чтобы возместить убытки, если тебя это так, блядь, харит. Пятьдесят вонючих пенсов из отеля "Ритц"!   Этот поц умеет сделать так, что сразу чувствуешь себя мелочным жлобом.   - Дело не в этом, - пробормотал я довольно неубедительно.   - Именно в этом. Дело в том, что я на кумарах, а мой типа корифан спецом тянет резину, минуту за минутой, блядь! - Его глаза увеличились до размера футбольных мячей и смотрели на меня враждебно, но в то же время с мольбой - горькие свидетели моего мнимого предательства. Если у меня когда-нибудь будет бэбик, то я бы не хотел, чтобы он смотрел на меня так же, как Дохлый. В этой роли он неотразим.   - Да я не тя... - возразил я.   - Быстро надевай куртку, блядь!   На остановке на Лейт-уок (порт Эдинбурга, злачный район) не было ни одного такси. А когда не надо - сколько угодно. Вроде бы только август, а у меня аж яйца задубели. Ломки ещё не начались, но они уже, бля, в пути, будь уверен.   - Наверно, час пик. Ёбаный час пик такси. Летом не поймаешь ни одного. Жирные круизёры, богатые фестивальные мудозвоны, которым в падло пройти сто ёбаных ярдов от одной геморройной церкви до другой, чтобы посмареть ихнее ебучее шоу. Таксисты, бля. Суки загребущие... - бессвязно, задыхающимся голосом ворчал Дохлый. Когда он вытягивал шею, чтобы лучше разглядеть Лейт-уок, его глаза выпучивались, а сухожилия напрягались.   В конце концов, подъехало такси. Несколько чуваков в "болониях" и куртках на молнии стояли здесь ещё до нас. Не думаю, что Дохлый их заметил. Он кинулся на середину улицы, вопя: - ТАКСИ!   - Слы, ты! Я не понял, чего за хуйня? - спросил один чувак в чёрно-фиолетово-голубой болонии, стриженый "ёжиком".   - Отъебись! Мы стояли тут первыми, - сказал Дохлый, открывая дверцу такси. - Вон ещё одна едет. - Он махнул рукой в сторону приближающейся чёрной тачки.   - Ваше счастье, суки хитрожопые!   - Пошёл на хуй, выёбистый заморыш! Хуёвой дороги! - пробурчал Дохлый, пока мы залезали в такси.   - Толлкросс, братка, - сказал я водиле. В боковое стекло шлёпнулась харкотина.   - Давай, хитрожопый! Пиздуйте, сраные ублюдки! - кричала болония. Таксисту было не смешно. Он был похож на настоящего водилу-мудилу. Большинство из них такие. Платящие налоги частники - в натуре самая гнусная порода паразитов на божьей земле.   Такси развернулось и быстро поехало вверх по улице.   - Ты врубаешься, чё ты наделал, пиздабол? В следующий раз, когда кто-нибудь из нас будет возвращаться домой под кайфом, эти мелкие гандоны навешают ему пиздюлей, - набросился я на Дохлого.   - Ты чё, боишься этих ебучих дебилов?   Этот козёл задел меня за живое:   - Да, я боюсь, что буду под герой, и на меня вдруг накинется целый взвод ёбаных болоний. Ты чё, думаешь, я - Жан-Клод Ван Хуямм? Какая ж ты сука, Саймон, - я назвал его "Саймоном" вместо "Сай" или "Дохлый", чтобы подчеркнуть значение своих слов.   - Я хочу к Матери-Настоятельнице, и мне глубоко насрать на всех и каждого. Усёк? - Он ткнул себе в губы указательным пальцем и вытаращил на меня глаза. - Саймон хочет к Матери-Настоятельнице. Следи за губами. Потом он развернулся и уставился в затылок таксисту, подгоняя его и нервно постукивая по ляжкам.   - Среди них был Маклин. Младший брат Денди и Ченси, - сказал я.   - Ну и хер с ним, - ответил он, но в его голосе прозвучала тревога. Я знаю Маклинов. Ченси - классный чувак.   - Так хули ты отрываешься на его брате? - спросил я.   Но он больше не обращал на меня внимания. Я перестал наезжать на него, зная, что это пустая трата сил. Видимо, его безмолвные страдания были настолько мучительными, что даже я не мог их усилить.   "Мать-Настоятельница" - это погоняло Джона Свона, также известного под кличкой Белый Лебедь (От англ. swan, "лебедь"), - барыги, обосновавшегося в Толлкроссе и обслуживавшего Сайтхилл и Уэстер-Хейлз. Будь на то моя воля, я бы имел дело со Свонни или с его коллегой Рэйми, но только не с Сикером из мурхаусско-лейтской тусовки. У него обычно хорошая дрянь. Когда-то давно Джонни Свон был моим закадычным другом. Мы вместе играли в футбол за "Порти Тисл". Теперь он стал барыгой. Помню, однажды он сказал мне: "В этой игре друзей не бывает. Только сообщники".   Я считал его грубым, оторванным и хвастливым, пока не познакомился с ним поближе. Сейчас я знаю его от и до.   Джонни был не только барыгой, но и торчком. Чтобы найти барыгу, который не ширяется, нужно подняться выше по лестнице. Мы называли Джонни "Матерью-Настоятельницей" из-за длинного срока, который он уже сидел на наркоте.   Вскоре я почувствовал первые ебучие приступы. Когда мы поднимались по ступенькам к каморке Джонни, начались судороги. Я обливался потом, как пропитанная водой губка, и с каждым шагом из моих пор выплёскивалась новая порция жидкости. Дохлому, видимо, было ещё хуже, но для меня он уже почти не существовал. Я замечал, что он ковыляет передо мной, держась за перила, только потому, что он преграждал мне путь к Джонни и дряни. Он с трудом переводил дыхание, хватаясь за перила с таким жутким видом, словно собирался блевануть в лестничный колодец.   - Всё нормально, Сай? - спросил я в раздражении, залупившись на этого мудака за то, что он меня задерживает.   Он отмахнулся, покачав головой и сощурившись. Я не говорил больше ничего. Когда ты на кумарах, то не хочется ни говорить, ни слушать. Вообще не хочется никакой ёбаной суеты. Мне тоже не хотелось. Иногда мне кажется, что люди становятся торчками только из-за того, что им подсознательно хочется немножко помолчать.   Джонни вылетел из своей комнаты, когда мы, наконец, одолели ступеньки. Вот он, торчковый "тир".   - Ба! Один Дохлый малыш, да ещё малыш Рентс, которому тоже хуевато! заржал он фальцетом, как ёбаный коршун. Джонни часто вместе с заширом нюхал коку или готовил "спидболл" из геры и кокаина. Он считал, что это продлевает кайф, и не нужно целый день сидеть, втыкая в стенку. Когда ты на кумарах, то чуваки под кайфом наводят на тебя тоску смертную, потому что они целиком поглощены своим кайфом и все твои мучения им глубоко поебать. Какой-нибудь "синяк" в кабаке хочет, чтобы всем вокруг было так же весело, как и ему, но настоящему торчку (в отличие от того, кто ширяется от случая к случаю и кому нужен "соучастник преступления") насрать на всех остальных.   У Джонни были Рэйми и Элисон. Эли варила. Это вселяло надежду.   Джонни пустился в пляс перед Элисон и пропел ей серенаду:   - Эй, красо-отка, что ва-аришь так кро-отко?.. - Он развернулся к Рэйми, который стоял на стрёме у окна. Рэйми мог обнаружить сыщика в уличной толпе, как акула способна учуять пару капель крови в океанской воде. - Поставь какой-нибудь музончик, Рэйми. Меня тошнит от этого нового Элвиса Костелло, но он засел у меня в голове. Ёбаный колдун, я гребу.   - Двусторонний легавый штепсель к югу от Ватерлоо, - сказал Рэйми. Этот мудак вечно суётся со своей левой, дурацкой пургой, которая так заёбывает мозги, когда ты на кумарах и пытаешься раскрутить его на дрянь. Меня всегда поражало, что Рэйми так плотно сидит на гере. Он немного напоминал моего другана Картошку; я всегда считал их классическими кислотниками по темпераменту. Дохлый вывел теорию, что Картошка и Рэйми одно и то же лицо, потому что они охуительно похожи друг на друга, но их никогда не удаётся увидеть вместе, хотя они бывают в одних и тех же местах.   Этот неврубной ублюдок нарушил золотое правило торчка, поставив "Героин", ремикс на "Rock 'n' Roll Animal" Лу Рида, который ещё напряжнее слушать в таком состоянии, чем оригинальную версию из "The Velvet Underground and Nico". В той версии, по крайней мере, нет джон-кейловского скрипучего пассажа на альте. Это было выше моих сил.   - Не заёбывай, Рэйми! - заорала Эли.   - Палка в шузе, вниз по реке, стряхни, беби, стряхни, детка... варёная улица, палёная улица, мы все мертвецы, белое мясцо... хавай бит... - Рэйми разразился импровизированным рэпом, тряся задницей и вращая белками.   Затем он наклонился над Дохлым, занявшим стратегическую позицию рядом с Эли и не отрывавшего глаз от содержимого ложки, которую она нагревала над свечой. Рэйми подтянул к себе фейс Дохлого и смачно чмокнул его в губы. Дохлый оттолкнул его, весь дрожа:   - Пошёл на хуй, пидорас!   Джонни и Эли громко заржали. Я бы тоже, наверно, рассмеялся, если бы не ощущение, будто все косточки моего тела одновремено сжимают в тисках и пилят тупой ножовкой.   Дохлый схватил Эли за предплечье, очевидно, чтобы забить себе место в очереди, и нащупал вену на её тонкой бледной руке.   - Хочешь, чтобы это сделал я? - спросил он.   Она кивнула.   Он опустил ватный шарик в ложку и подул на него, а затем втянул через иглу примерно пять кубов в цилиндр шприца. Он нащупал большущую пиздатую голубую вену, которая проходила почти через всю руку Эли. Он проткнул кожу и медленно впрыснул ширку, а затем втянул кровь обратно в баян. Её губы дрожали, пока она смотрела на него пару секунд молящим взглядом. С мерзким, ехидным, гадостным выражением лица Дохлый отправил весь этот коктейль в её мозг.   Она откинула голову, закрыла глаза и открыла рот, испустив сладострастный стон. Теперь взгляд Дохлого стал невинным и полным удивления, как у ребёнка, который рождественским утром нашёл под ёлкой целую груду подарков в пёстрых обёртках. Они оба были необычайно прекрасны и чисты в мерцающем свете свечи.   - Это лучше любой палки... лучше любого самого классного хуя... сказала Эли очень серьёзно. Это расстроило меня до такой степени, что я нащупал свои гениталии под штанами, чтобы убедиться в том, что они на месте. Противно, конечно, самого себя ощупывать.   Джонни протянул Дохлому свою машину.   - Ты получишь дозняк, но при условии, что ширнёшься этим баяном. Сегодня мы играем в "веришь-не веришь", - он улыбался, но не шутил.   Дохлый покачал головой:   - Я не ширяюсь чужими иглами и шприцами. У меня есть свой.   - Но это же не по-компанейски! Рентс, Рэйми, Эли, что вы об этом думаете? Или вы хотите сказать, что кровь Белого Лебедя, кровь Матери-Настоятельницы, заражена вирусом иммунодефицита человека? Я оскорблён в своих лучших чувствах. Значит так, или ты ширяешься моим баяном, или не ширяешься вовсе, - он расплылся в карикатурной улыбке, выставив ряд гнилых зубов.   Я никогда не слышал, чтобы Джонни Свон так говорил. Только не Свонни. Никогда в жизни, блядь! В его тело вселился какой-то злобный демон, отравивший его разум. Этого персонажа отделяли миллионы миль от того добряка, каким я когда-то знал Джонни Свона. Все называли его славным парнишкой, даже моя матушка. Джонни Свон, помешанный на футболе и настолько добродушный, что его всегда оставляли стирать одежду после игры в "файвс" в Медоубэнке, и он никогда, слышите, никогда не жаловался.   Я пересрал от того, что мне не дадут ширнуться:   - Ёб твою мать, Джонни! Хули ты гонишь? Ты чё, ни хера не врубаешься? У нас при себе баблы, бля.   Я вытащил из кармана пару бумажек.   То ли старина Джонни Свон почувствовал себя виноватым, то ли на него так подействовал вид налички, но он мигом преобразился.   - Не принимайте близко к сердцу. Я просто пошутил, бля. Вы чё, думаете, Белый Лебедь будет подставлять своих клиентов? Это вас-то, братки? Вы же у меня умники. Гигиена превыше всего, - изрёк он задумчиво. - Знаете малого Гогси? У него СПИД.   - Чё, правда? - спросил я. Всегда бродят слухи о ВИЧ-инфицированных. Обычно я просто не обращаю на них внимания. Но о малом Гогси я уже слышал от нескольких человек.   - Угу. Правда, он пока ещё не заболел СПИДом, но анализы положительные. Я ему так и сказал: это не конец света, Гогси. Ты можешь научиться жить с вирусом. Тысячи чуваков живут себе с ним и не парятся. Я ему говорю, ты можешь заболеть аж через хуеву гору лет. А чувака без вируса завтра утром может переехать машина. Так и нужно к этому относиться. Нельзя просто так вычеркивать человека. Шоу должно продолжаться.   Легко быть философом, когда не у тебя говно вместо крови, а у какого-то другого гавайца.   Так или иначе, Джонни даже помог Дохлому сварить дрянь и ширнуться.   Когда Дохлый готов был уже завизжать, он проколол вену, втянул немного крови обратно в шприц и впрыснул животворный и жизнелишающий эликсир.   Дохлый крепко обнял Свонни, а затем ослабил хватку, не убирая рук. Они были расслабленными, словно любовники после ебли. Теперь настала очередь Дохлого петь серенаду Джонни:   - Свонни-старина, как я люблю тебя, как я люблю тебя, мой милый Свонни...   Ещё несколько минут назад они были врагами, а теперь стали задушевными корешами.   Я подошёл за своей дозой. Я ужасно долго не мог найти хороший веняк. Мои чувачки тусуются не так близко к поверхности, как у большинства людей. Наконец, я нашёл одного и поймал приход. Эли была права. Возьми свой самый классный оргазм, умножь это ощущение на двадцать, и всё равно оно будет ебучим жалким подобием. Мои высохшие, трещащие косточки обмякли и разжижились от нежных ласок моей прекрасной "героини". Я опять пришёл в норму.   Элисон сказала, что я должен сходить к Келли, которая, наверно, была в глубокой депрессии после аборта. И хотя её тон не был осуждающим, она говорила так, будто я имел какое-то отношение к Келлиной беременности и её последующему прерыванию.   - Чё это я должен идти к ней? Я не имею к этому никакого отношения, попытался я отмазаться.   - Ведь ты ж её друг!   Меня так и подмывало процитировать Джонни и сказать, что все мы теперь знакомые, а не друзья. У меня в голове крутилась эта фраза: "Мы все теперь знакомые". Похоже, она выходит за рамки наших личных торчковых раскладов: блестящая метафора нашего времени. Но я устоял против такого соблазна.   Вместо этого я сказал только, что все мы друзья Келли, и поинтересовался, почему это именно меня выбрали для нанесения визита.   - Ёб твою мать, Марк. Ты же знаешь, она в тебя по уши втрескалась.   - Кто, Келли? Хули ты пиздишь! - сказал я удивленно, заинтригованно и довольно смущённо. Если это правда, то я слепой и тупой дебил.   - Да она говорила мне об этом тыщу раз. Все уши прожужжала. Марк это, Марк то.   Почти никто не называет меня Марком. В лучшем случае, Рентс или, на крайняк, малыш Рентс. Я просто охуеваю, когда меня так называют. Я стараюсь не подавать виду, что меня это харит, чтобы не давать лишнего повода.   Дохлый прислушался к нашему разговору. Я повернулся к нему:   - Ты думаешь, это правда? Келли ко мне неравнодушна?   - Да каждому чуваку известно, что она по тебе сохнет. Это ни для кого не секрет. Хотя лично я её не понимаю. У неё явно нелады с чердаком.   - Тогда спасибо, что сказал, чувак.   - Если тебе по кайфу сидеть в тёмной комнате и смареть целый день видак, не замечая, что происходит вокруг, то какого хуя я должен тебе об этом рассказывать?   - Но она же никогда ничего не говорила мне, - проскулил я, окончательно растаяв.   - А ты чё, хотел, чтобы она написала об этом у себя на футболке? Плохо ты знаешь женщин, Марк, - сказала Элисон. Дохлый ухмыльнулся.   Последнее замечание меня оскорбило, но я решил не принимать его всерьёз на тот случай, если это был обычный прикол, наверняка подстроенный Дохлым. Этот западлист тащится по жизни, расставляя за собой мины-ловушки для своих же братков. Не могу врубиться, какое такое удовольствие он получает от этой хуеты.   Я купил у Джонни немного дряни.   - Чиста, как утренний снег, - сказал он мне.   Это означало, что он подмешал туда не слишком много не слишком токсичных добавок.   Теперь можно было и скипать. Джонни сел мне на уши и принялся меня грузить. У меня не было никакого желания всё это слушать. Рассказы о том, кто кого кинул, басни о бдительных стукачах, превращающих нашу жизнь в кромешный ад из-за своей антинаркотической истерии. Он растроганно тележил о своей личной жизни и предавался фантазиям о том, как он завяжет с наркотой и уедет в Таиланд, где женщины знают, как обращаться с елдаком, и где можно жить, как король, если у тебя белая кожа и парочка хрустящих десяток в кармане. Он нёс всякую пургу и высказывал кучу циничных и эксплуататорских замечаний. Я сказал себе, что это опять заговорил злой дух, а не Белый Лебедь. А может, и нет. Кто знает. А кого ебёт?   Элисон и Дохлый обменялись короткими фразами, будто бы снова договариваясь насчёт ширева. Потом встали и вместе вышли из комнаты. Они казались вялыми и апатичными, но судя по тому, что они не вернулись, я догадался, что они ебутся в спальне. Почему-то тётки считают, что с другими чуваками можно разговаривать или пить чай, а с Дохлым можно только трахаться.   Рэйми рисовал карандашами на стене. Он жил в своём собственном мире, и это вполне устраивало как его самого, так и всех остальных.   Я задумался о том, что сказала Элисон. Келли сделала аборт на прошлой неделе. Если я пойду к ней, то обломлюсь её трахать, если даже она этого захочет. И потом, всякие там раздражения на коже, ссадины и прочая поебень. Нет, наверно, я всё-таки ебанутый придурок. Элисон была права. Я плохо разбираюсь в женщинах. Я во всём плохо разбираюсь.   Келли живёт в Инче, на автобусе туда не доберёшься, а на тачку у меня нет бабла. Может, отсюда и можно доехать до Инча на автобусе, но я не знаю, на каком. Беда в том, что я слишком уторчанный для того, чтобы ебаться, и слишком затраханный, чтобы просто разговаривать. Подошёл 10-й номер, я залез в него и поехал обратно в Лейт, к Жан-Клоду ван Дамму. Всю дорогу я радостно предвкушал, как он отпиздит того хитрожопого.   Торчковая дилемма No 63   Я просто позволяю ему омыть меня всего или вымыть меня насквозь... очистить меня изнутри.   Это внутреннее море. Проблема в том, что этот прекрасный океан приносит с собой груду всякой ядовитой хероты... яд разбавляется водой, но когда прилив спадает, то внутри моего тела остаётся всё это дерьмо. Он забирает ровно столько же, сколько даёт, вымывая мои эндорфины, мои центры болевой сопротивляемости; на их восстановление уходит уйма времени.   В этой комнате, этой помойной яме, ужасные обои. Они меня терроризируют. Наверно, их наклеил много лет назад какой-то гробовщик... вот именно, я и есть гробовщик, и мои рефлексы оставляют желать лучшего... но всё зажато в моей потной ладони. Шприц, игла, ложка, свеча, зажигалка, пакаван с порошком. Всё классно, просто превосходно; но я боюсь, что это внутреннее море скоро начнёт отступать, оставляя за собой ядовитое дерьмо, выброшенное на берег моего тела.   Я принимаюсь варить новый дозняк. Поддерживая ложку над свечой трясущимися руками и дожидаясь, пока растворится дрянь, я думаю: всё меньше моря и всё больше дерьма. Но эта мысль не способна удержать меня от того, что я обязан сделать.   Первый день Эдинбургского фестиваля   Лиха беда начало. Как говорил Дохлый: "Прежде чем начинать, научись сперва спрыгивать". Учатся только на ошибках, и самое главное - это подготовка. Возможно, он прав. Короче, на сей раз я подготовился. На месяц вперёд снял большой, пустой флэт с видом на Линкс. Мой адрес на Монтгомери-стрит знает слишком много ублюдков. Баблы на бочку! А расставаться с капустой так тяжко. Легче было ширнуться в последний раз - в левую руку, сегодня утром. Мне же нужно было какое-то топливо на период интенсивной подготовки. Потом я вылетел, как ракета, на Киркгейт, со свистом пробегая список покупок.   Десять банок томатного супа "Хайнц", восемь банок грибного супа (всё готово к употреблению), один большой бочонок ванильного мороженого (которое я выпью, когда оно растает), два батла молока с магнезией, один флакон парацетамола, одна упаковка леденцов "Ринстед", один флакон мультивитаминов, пять литров минералки, дюжина изотонических растворов "Лакозейд" и несколько журналов: мягкое порно, "Viz", "Scottish Football Today", "The Punter" и т. д. Самый важный предмет я уже раздобыл во время визита в отчий дом - матушкин флакон валиума, который я стырил из ванной. У меня не было никаких угрызений совести. Мать их больше не принимает, а если они ей понадобятся, то, учитывая её возраст и пол, её лечащий мудак пропишет их на раз. Я любовно проставлял галочки напротив пунктов своего списка. Тяжёлая будет неделька.   Моя комната пустая и голая. На полу посередине лежит матрас со спальным мешком сверху, рядом электрообогреватель и чёрно-белый телек на деревянной табуретке. У меня есть три коричневых пластиковых ведра с дезинфицирующим раствором для моего говна, блевотины и мочи. Я выстроил банки с супом, напитками и лекарства таким образом, чтобы до них можно было легко дотянуться с моей импровизированной кровати.   Я вмазался в последний раз, чтобы хоть как-то скрасить ужасы похода за покупками. Остатки дряни помогут мне расслабиться и уснуть. Я попробую принимать её в небольших, умеренных дозах. Вскоре она мне понадобится. Я чувствую большой упадок сил. Начинается, как всегда, с лёгкой тошноты внизу живота и необъяснимой паники. Как только я понимаю, что болезнь завладела мной, неприятное состояние без усилий становится непереносимым. Зубная боль постепенно распространяется с зубов на челюсти и глазницы, а затем начинает жутко, безжалостно, изнурительно пульсировать в костях. На очереди хорошо знакомый пот (ну и, само собой, колотун), покрывающий спину, подобно тонкому слою осенней изморози на крыше автомобиля. Пора действовать. Я ни за что не вынесу всей этой чёртовой музыки. Мне нужен старый добрый "косячок", мягкий, тормозящий приход. Но единственное, что может меня поднять на ноги, это гера. Крохотный дознячок, чтобы распутать скрученные члены и отрубиться. А потом я распрощаюсь с ней. Свонни исчез, Сикер в тюряге. Остался Рэйми. Я должен звякнуть этому чувачку по телефону в холле.   Набирая номер, я чувствую, как кто-то задевает меня. Я вздрагиваю от этого беглого прикосновения, но у меня нет ни малейшего желания посмотреть, кто это. Надеюсь, я не задержусь здесь надолго, и мне не придётся отчитываться перед "соседями". Эти пидорасы для меня не существуют. Никого, кроме Рэйми. Монетка опустилась в щель. Женский голос:   - Алло? - Чихает. Она чё, простудилась в разгар лета или это из-за ширки?   - Рэйми дома? Это Марк.   Рэйми, наверно, упоминал обо мне: хоть я её и не знаю, она обо мне, сука, точно слышала. Её голос становится ледяным:   - Рэйми уехал, - говорит она. - В Лондон.   - В Лондон? Блядь... а когда вернётся?   - Не знаю.   - А он мне ничё не оставлял? - Чем чёрт не шутит.   - Не-а...   Я трясущимися руками вешаю трубку. Остаётся два варианта: вернуться в номер и принять весь удар на себя или позвонить этому мудаку Форрестеру, поехать в Мурхаус и обторчаться там какой-нибудь говённой дрянью. Другого выбора нет. Минут через двадцать:

thelib.ru

Книга: Irvine Welsh. Trainspotting

Irvine Welsh

Infobox Writer name = Irvine Welsh

imagesize = caption = Irvine Welsh ca. 2004 at the Edinburgh International Book Festival pseudonym = birthdate = birth date and age|df=yes|1958|9|27 birthplace = Leith, Edinburgh, Scotland deathdate = deathplace = occupation = Novelist nationality = Scottish Residence = Dublin, Ireland notableworks = Trainspotting genre = Literature, Novel movement = Modernism, Post Modernism influences = Louis-Ferdinand Céline, William Burroughs, Alex Trocchi, Alasdair Gray, James Kelman, William McIlvanney, Alan Spence, Iggy Pop, Bertolt Brecht, Fyodor Dostoevsky, Victor Hugo, Kierkegaard, James Joyce influenced =

Irvine Welsh (born 27 September 1958 Leith, Edinburgh) is a contemporary Scottish novelist, best known for his novel "Trainspotting". He has also written plays and screenplays, and directed several short films.

Biography

Irvine Welsh was born in Leith and moved with his family to Muirhouse, in Edinburgh, when he was four. His mother worked as a waitress, his father was a dock worker then a carpet salesman, who died when Welsh was 25. Welsh left Ainslie Park Secondary School when he was 16 and then completed a City and Guilds course in electrical engineering. He became an apprentice TV repairman until an electric shock persuaded him to move on to a series of other jobs.Fact|date=December 2007 He left Edinburgh for the London punk scene in 1978, where he played guitar and sang in The Pubic Lice and Stairway 13, the latter a reference to the Ibrox disaster. He worked for Hackney Council in London and studied computing with the support of the Manpower Services Commission.Fact|date=December 2007

In the mid 1980s he became a minor property speculator, renovating houses in the rapidly gentrifying North London. After the London property boom of the 1980s, Welsh returned to Edinburgh where he worked for the city council in the housing department. He went on to study for an MBA at Heriot-Watt University, writing his thesis on creating equal opportunities for women.

Welsh has made several reading tours around the world and has been involved with his beloved house music as a DJ, promoter and producer. Like many of his characters, he supports Hibs. He met an American woman Beth Quinn, 26, when he was teaching creative writing in Chicago, and they were married in July 2005. He considers the age gap inconsequential. 'I've never felt tied to any one age ... I've never thought "I must find someone a couple of years younger than I am".' Welsh was married once before, in 1984 to Anne Ansty, however they divorced after almost 20 years.Fact|date=December 2007

He currently lives in Dublin, Ireland. In an interview with "The Daily Mail" on 7 August 2006, he described himself as "not so much middle-class as upper-class. I'm very much a gentleman of leisure. I write. I sit and look out of my window into the garden. I enjoy books. I love the density and complexity of Jane Austen and George Eliot. I listen to music; I travel. I can go off to a film festival whenever I like." He also describes himself as monogamous: "it sounds boring but it's the way I am".

Fiction

To date, Welsh has published eight books. His first novel, "Trainspotting", was published in 1993. Set in the mid 1980s, it uses a series of loosely connected short stories to tell the story of a group of characters tied together by decaying friendships, heroinaddiction and stabs at escape from the oppressive boredom and brutality of their lives in the housing schemes. It was released to shock and outrage in some circles and massive acclaim in others; "Time Out" called it "funny, unflinchingly abrasive, authentic and inventive", and "The Sunday Times" called Welsh "the best thing that has happened to British writing for decades". One critic (Welsh's personal friend Kevin Williamson) went so far as to say that "Trainspotting" "deserves to sell more copies than The Bible". It was adapted as a play, and a film adaptation, directed by Danny Boyle and written by John Hodge, was released in 1996. Welsh himself appeared in the film as Mikey Forrester, a minor character. The film was a worldwide success. U.S. Senator Bob Dole decried its moral depravity and glorification of drug use during the 1996 presidential campaign, although he admitted that he had not actually seen the film (or, presumably, read the book).Fact|date=December 2007

Next, Welsh released "The Acid House", a collection of short stories from "Rebel Inc.", "New Writing Scotland" and other sources. Many of the stories take place in and around the housing schemes from "Trainspotting", and employ many of the same themes; however, a touch of fantasy is apparent in stories such as "The Acid House", where the minds of a baby and a drug user swap bodies, or "The Granton Star Cause", where God transforms a man into a fly as punishment for wasting his life. Welsh himself adapted three of the stories for a later film, which he also appeared in.

Welsh's third book (and second novel), "Marabou Stork Nightmares", alternates between a typically grim tale of thugs and schemes in sub-working class Scotland and a hallucinatory adventure tale set in South Africa. Gradually, common themes begin to emerge between the two stories, culminating in a shocking ending.

His next book, "" (1996), became his most high-profile work since "Trainspotting", released in the wave of publicity surrounding the film. It consists of three unconnected novellas: the first, "Lorraine Goes To Livingston", is a bawdy satire of classic British romance novels, the second, "Fortune's Always Hiding", is a revenge story involving thalidomide, and the third, "The Undefeated" is a sly, subtle romance between a young woman dissatisfied with the confines of her suburban life and an aging clubgoer. Most critics dismissed the first two as relatively minor affairs and focused their praise on "The Undefeated". Welsh's narration imbued both characters with surprising warmth, and the story avoided easy, pro-ecstasy conclusions.

A corrupt police officer and his tapeworm served as the narrators for his third novel, "Filth" (1998). Welsh had never avoided flawed characters, but the main character of "Filth" was a brutally vicious sociopathic policeman. His tapeworm was perhaps the most sympathetic character, a classic Welsh inversion.

"Glue" (2001) was a return to the locations, themes and episodic form of "Trainspotting", telling the stories of four characters spanning several decades in their lives and the bonds that held them together.

Having revisited some of them in passing in "Glue", Welsh brought most of the "Trainspotting" characters back for a sequel, "Porno", in 2002. In this book Welsh explores the impact of pornography on the individuals involved in producing it, as well as society as a whole, and the impact of aging and maturity in individuals against their will.

Welsh's novel, "The Bedroom Secrets of the Master Chefs" (2006), deals with a young, alcoholic civil servant who finds himself inadvertently putting a curse on his nemesis, a nerdy co-worker. In 2007, Welsh published "If You Liked School You'll Love Work", his first collection of short stories in over a decade.

At the request of the "Daily Telegraph", Welsh travelled with a group of authors and journalists to the Sudan in 2001. A book called "The Weekenders: Travels in the Heart of Africa" was the result, to which Welsh contributed a novella called "Contamination", about the violence and warlords in the region. A second book, "The Weekenders: Adventures in Calcutta", was published in 2004. Welsh, Ian Rankin, and Alexander McCall Smith each contributed a short story for the "One City" compilation published in 2005 in benefit of the One City Trust for social inclusion in Edinburgh.

Welsh's most recently published novel is entitled "Crime", whose main character is Ray Lennox (who appeared Welsh's previous work, "Filth"). Detective Inspector Ray Lennox is recovering from a mental breakdown induced by occupational stress and cocaine abuse, and a particularly horrifying child sex murder case back in Edinburgh. The story takes place in Florida. cite web |url=http://www.amazon.co.uk|]

Irvine Welsh is planning to write a prequel to "Trainspotting" to be published in 2009 cite web |url=http://entertainment.timesonline.co.uk/tol/arts_and_entertainment/books/article3564500.ece |title=Prequel to chart Trainspotting characters' fall from innocence |accessdate=2007-03-17 |work=timesonline.com]

Film and stage

As well as fiction, Irvine Welsh has written several stage plays, including "Headstate", "You'll Have Had Your Hole", and the musical "Blackpool", which featured original songs by Vic Godard of the Subway Sect.

More recently he coauthored "Babylon Heights" with his screenwriting partner Dean Cavanagh. The play premiered in San Francisco at the Exit Theatre and made its European premiere in Dublin, at The Mill Theatre Dundrum where it was directed by Graham Cantwell and featured performances from actors Rachel Rath, David Heap, Dermot Magennis and John Fitzpatrick. The plot revolves around the behind-the-scenes antics of a group of Munchkins on the set of "The Wizard of Oz". The production included the use of oversized sets with actors of regular stature.

Cavanagh and Welsh have also collaborated on a number of screenplays. "The Meat Trade" is based on the 19th century West Port murders. Despite the historical source material, Welsh has set the story in the familiar confines of present day Edinburgh, with Burke and Hare depicted as brothers who steal human organs to meet the demands of the global transplant market.

"Wedding Belles", a film made for Channel 4 that was written by Welsh and Dean Cavanagh, aired at the end of March 2007. The film centres around the lives of four young women, who are played by Michelle Gomez, Shirley Henderson, Shauna MacDonald, and Kathleen McDermot. Wedding Belles was nominated for a Scottish BAFTA and was subsequently sold to TV channels in Canada and Europe.

They are also currently working on several other projects for film and television.Fact|date=December 2007

Welsh has directed several short films for bands. In 2001 he directed a 15 minute film for Gene's song "Is It Over" which is taken from the album "Libertine". In 2006 he directed a short film to accompany the track "Atlantic" from Keane's album "Under the Iron Sea". The video was written by Dean Cavanagh. It went on to become the most watched C4 video exclusive of 2006.

Welsh recently directed his first short dramatic film, NUTS, which he co wrote with Dean Cavanagh. The film features Joe McKinney as a man dealing with testicular cancer in post Celtic tiger Ireland.

Film adaptation

In 2008, the film "Ecstasy" based on "The Undefeated" will be produced.

Themes

Welsh is often pigeonholed as a writer whose work concentrates on recreational drug use. However, most of his fiction and non-fiction is dominated by the question of working class and Scottish identity in the period spanning the 1960s to the present day. Within this, he explores the rise and fall of the council housing scheme, denial of opportunity, sectarianism, football, hooliganism, sex, suppressed homosexuality, dance clubs, low-paid work, freemasonry, Irish republicanism, sodomy, class divisions, emigration, and perhaps most of all, the humour, prejudices, and axioms of the Scots.

tyle

His novels share a number of characters, giving the feel of a "shared universe" within his writing. For example, characters from "Trainspotting" make cameo appearances in "The Acid House", "Marabou Stork Nightmares", "Ecstasy", "Filth", and slightly larger appearances in "Glue", whose characters then appear in "Porno".

Irvine Welsh is known for writing in his native Edinburgh Scots dialect. He generally ignores the traditional conventions of literary Scots, used for example by Allan Ramsay, Robert Fergusson, Robert Burns, Robert Louis Stevenson, and James Orr. Instead, he transcribes dialects phonetically, a device popularised by authors such as James Kelman and Iain Banks. Non-Scottish readers may have difficulty deciphering the language, and may miss some of the impact and references to football, sectarianism, and Scottish everyday life in his work. For that reason, some international editions of his books have included brief glossaries at the end.

Like Alasdair Gray before him, Welsh also experiments with typography. A notable example is the book "Filth", where the tapeworm's internal monologue is imposed over the top of the protagonist's own internal monologue (the worm's host), visibly depicting the tapeworm's voracious appetite, much like the 'Climax of Voices' in Gray's novel "1982, Janine".

Bibliography

*"Trainspotting" (1993)*"The Acid House" (1994)*"Marabou Stork Nightmares" (1995)*"" (1996)*"Filth" (1998)*"Glue" (2001)*"Porno" (2002)*"The Bedroom Secrets of the Master Chefs" (2006)*"If You Liked School You'll Love Work" (2007)*"Crime" (2008)*"Headstate"*"Babylon Heights"*"The Meat Trade"*"You'll Have Had Your Hole" (drama)*"Dose" (half Hour BBC drama written with Dean Cavanagh) [ [http://bbc.co.uk/pressoffice/pressreleases/stories/2003/07_july/15/wales_dose.shtml BBC - Press Office - Dose ] ] *"The Acid House" (screenplay)*"Wedding Belles" (2007 film for Channel 4 written with Dean Cavanagh) [http://news.scotsman.com/topics.cfm?tid=523&id=320802007 ]

References

External links

* [http://www.irvinewelsh.com/ irvinewelsh.com] - extensive collection of hand picked links about Irvine Welsh* [http://www.bbc.co.uk/scotland/arts/writingscotland/writers/irvine_welsh/works.shtml BBC mini-bio on Welsh] * [http://www.randomhouse.com.au/Authors/Default.aspx?Page=Author&ID=Welsh,%20Irvine Irvine Welsh at Random House Australia] * [http://sfgate.com/cgi-bin/article.cgi?f=/c/a/2003/11/18/DDF332DO1.DTL SF Interview about "Babylon Heights"] play with writing partner Dean Cavanagh* [http://www.3ammagazine.com/litarchives/2004/feb/interview_irvine_welsh.html Interview with 3:AM Magazine] * [http://suicidegirls.com/interviews/Interview+with+Irvine+Welsh/ SuicideGirls Inteview By Garrett Faber] * [http://www.deanowens.com/content/basics/press.jsp Irvine Welsh, album sleeve notes for Dean Owen's album 'Whisky Hearts']

PersondataNAME=Welsh, IrvineALTERNATIVE NAMES=SHORT DESCRIPTION=Scottish novelistDATE OF BIRTH=27 September 1958PLACE OF BIRTH=Edinburgh, ScotlandDATE OF DEATH=PLACE OF DEATH=

Источник: Irvine Welsh

dic.academic.ru