“Уловка 22”: краткое содержание и отзывы о книге. Уловка 22 книга


Книга Уловка 22 - Джозеф Хеллер

Уловка 22 – роман о войне, написанный в 1961 году талантливым американским писателем Джозефом Хеллером. Аннотации, рецензии, отзывы зачастую причисляют книгу Уловка 22 к разряду юмористических, веселых, смешных произведений о войне. Ассоциативно вспоминаются поэма Александра Твардовского Василий Теркин, Похождения бравого солдата Швейка Ярослава Гашека и повесть Моня Цацкес — знаменосец — Эфраима Севелы.  Ничего общего у этих легких незатейливых произведений нет с книгой Уловка 22 Джозефа Хеллера. К юмору это произведение не имеет ни малейшего отношения. Книга саркастична по своей сути — вызывает скорее усмешку, чем улыбку, негодование, а не грусть. Умело используя приемы гротеска, раскрывая абсурдность различных ситуаций, происходящих с героями романа, автор доносит до читателя главную мысль: Война бессмысленна. Произведение Уловка 22 оказывает сильное эмоциональное воздействие, при этом при чтении создается ошибочное ощущение простоты  написания, подтверждая известное утверждение: Все гениальное – просто. В гениальности произведения сомнений не возникает. Читателю показываются различные сценки из армейской жизни, характерные для любой армии мира. Автор усиливает их, доводя до абсурда, показывая бредовость военных действий, клиническое помешательство патриотов, необоснованный начальственный произвол и стремление сделать карьеру или коммерцию на жизнях рядовых, логичное желание последних выжить в ненужной никому войне.

События романа Уловка 22 происходят во время Второй мировой войны в 1944 году. Бомбардировочный полк ВВС США расквартирован на итальянском островке Пианоза в Тирренском море. Автор предупреждает читателя, что повествование ведется от частного к общему, потому как остров «безусловно, чересчур мал, чтобы вместить описанные события».  Главный герой книги — капитан авиаполка Йоссариан изо всех сил старается выжить и вернуться домой.  Забавные поначалу попытки героя сбежать подальше от театра боевых действий, симулируя болезнь или сумасшествие, постепенно заставляют читателя сопереживать людям, закинутым судьбой на войну. Именно желание людей выжить– становится главной темой романа. С этим естественным желанием борется военное командование, безосновательно увеличивая требуемое число боевых вылетов для отправки пилотов домой, принимая логически парадоксальное постановление и ловушку, получившие название Уловка 22.

Уловка двадцать два гласит, что освобождение от полетов могут получить только сумасшедшие.  Справку о сумасшествии нужно попросить у врача. Однако, если пилот самостоятельно решает, что не может больше летать, это проявление здравого смысла, значит он не сумасшедший и справку не получит. Всякий, кто пытается уклониться от выполнения боевого долга перед лицом прямой и непосредственной опасности, не является подлинно сумасшедшим.

Автор словами Йоссариана применительно к боевым вылетам разъясняет кристально ясный смысл этого положения. Всякий, кто желает летать (читай – воевать) является сумасшедшим, ровно как любые военные действия – это сумасшедствие. Книга антивоенная, антипатриотичная, следовательно, антиамериканская. Удивляет, что она была пропущена цензурой, опубликована, а затем экранизирована в 1970 году, наряду с откровенными ура-патриотичными американскими художественными картинами.

Джозеф Хеллер легко, мастерски поднял актуальную тему бессмысленности войны. Сложно при ее раскрытии быть оригинальным, не скатится в банальность, плакатность и массовость передачи образов. Автору удалось удивить читателя, доставить удовольствие от прочтения, при этом оставить глубокий след в душе, заставить задуматься и занять активную антивоенную позицию. Роман Уловка 22 занимает одиннадцатое место рейтинга 200 лучших книг по версии BBC, экранизирован в 1970 году. Одноименный фильм получил неплохую оценку критиков, но он лишь слабое отражение игры пера великого мастера.

Оценка 5 из 5

Похожие книги

www.knigaotziv.ru

“Уловка 22”: краткое содержание и отзывы о книге.

«Уловка-22» (англ. Catch-22) — роман американского писателя Джозефа Хеллера. Свой отзыв я сделал в видео формате:

Краткое содержание книги Хеллера “Уловка-22” с Википедии:

1944 год. На островке Пианоза в Тирренском море расквартирован бомбардировочный полк ВВС США (летающий на бомбардировщиках North American B-25 Mitchell), в котором служат капитан Йоссариан, главный герой романа, и его сослуживцы. Командование авиаполка раз за разом увеличивает норму боевых вылетов, тем самым продлевая службу пилотов, отлетавших свою норму, после которой они имеют право вернуться домой. Таким образом, отлетать норму становится практически невозможным.

Йоссариан, с точки зрения автора — отчаянный трус, с которым любили летать на задания экипажи бомбардировщиков, так как, будучи бомбардиром, то есть наводчиком, при заходе на цель он производил сумасшедшие противозенитные манёвры в память о том случае, что когда-то он дважды зашёл (и единожды — успешно) на цель (мост) в начале своей пилотской карьеры. Это стало причиной гибели стрелка Сноудена из его экипажа, который мучительно долго умирал на его руках; сей подвиг стал причиной награждения самого Йоссариана, получения наград, которых он избегал весьма экстравагантными способами…Йоссариан пытается убраться подальше от театра военных действий, ссылаясь то на боль в печени, то на сумасшествие и каждый раз терпит неудачу. Сумасшествие является официальной причиной для отстранения от полётов, однако для освобождения от воинской обязанности сначала необходимо подать официальное заявление. При этом, согласно некоему правительственному постановлению, о котором говорится только как об «Уловке-22», всякий, кто заявляет о себе, что он сумасшедший, с целью освободиться от военной обязанности, тем самым доказывает, что он не сумасшедший, так как такое заявление явно говорит о здравомыслии. Парадоксальная ситуация усугубляется множеством различных факторов бюрократического и морального характера, что превращает действие в абсурдистский фарс, построенный на перекликающихся и приумножающихся парадоксах.

Йоссариан вынужден «спать в палатке Мертвеца» — пилота, сбитого в первый же вылет, успевшего оставить в палатке вещи, но не успевшего оформиться в канцелярии полка, так что формально он в полк не прибывал, а его вещи без его же разрешения выбросить нельзя. При этом совершенно живого доктора Дейнеку считают мёртвым, поскольку он был в списке лиц, находившихся на разбившемся самолёте (фактически находясь на земле рядом с писарем полка, который и оформил его «смерть»). Майор Майор Майор (Майор — звание, а Майор — имя, прихоть отца по фамилии Майор) разрешает принимать гостей только тогда, когда его самого нет в кабинете. Делец Майло Миндербиндер умудряется сколотить состояние, покупая яйца по семь центов и перепродавая их по пять, а также (в числе прочего) принимая подряд от враждующей стороны на бомбёжку позиций своего собственного полка. Спокойный тихий капеллан авиаполка стыдится своего дела и держится в стороне от пилотов, тогда как его ассистент-атеист проводит активную религиозную кампанию.

Если поначалу роман кажется скорее юмористическим, то в ходе раскрытия повествования абсурдное устройство авиаполка приводит раз за разом ко всё более кровавым и драматическим развязкам. Так, эпизод торговли дефицитными товарами американских лётчиков с врагами-немцами через линию фронта возмущает Йоссариана, но он ничего не может сделать.

Книгу читал в электронном виде, думаю, вам не составит труда её скачать.

Интересные факты из Википедии:

  • Йоссариан подписывается в письмах именем Вашингтона Ирвинга, известного американского писателя. Когда ему это надоедает, он меняет местами имя и фамилию.
  • В тексте романа Йоссариан называется ассирийцем. В романе-продолжении «Время закрытия» Йоссариан говорит друзьям, что он армянин и что называл себя ассирийцем в шутку.
  • Словосочетание «Уловка-22» стало в США нарицательным и обозначает абсурдную, безвыходную ситуацию.
  • Роман «Уловка-22» занимает одиннадцатое место в списке «200 лучших книг по версии BBC».
  • Роман «Уловка-22» занимает седьмое место в списке «100 лучших романов Новейшей библиотеки».
  • Роман «Уловка-22» вдохновил вокалиста американской группы Metallica Джеймса Хэтфилда на создание песни «The Shortest Straw».
  • В 1995—1999 годах по РТР выходила авторская программа Ивана Дыховичного с одноимённым названием.
  • В 2005 году шведская метал-группа Meshuggah выпустила концептуальный альбом, основанный на романе.
  • Catch 22 — американская ска-панк группа.
  • Название романа упоминается в песне группы Сплин «Тебе это снится».

Отзывы о книге:

Театр военных действий на Пьяносе – самый настоящий театр. Персонажи-актёры, они же зрители потихоньку сходят с ума, война затянулась, и спектакль длится уже долго. Никто до сих пор не знает своей роли, и все суматошно носятся по сцене. Рядовые противостоят друг другу и военной верхушке, офицеры борются друг с другом и с простыми лётчиками. О войне, как таковой почти ни слова.Судьбы героев переплетены между собой. Их поступки и действия способны влиять на другие жизни, даже в большей степени, чем на собственную. Никто не способен проявить своё «Я», но все клонятся туда, куда подует ветер. Все в одной сумасшедшей, перепутанной упряжке, дёргают друг друга вправо и влево, почти не двигаясь вперёд.Целая уйма фамилий, запоминание которых было для меня также затруднительно, как и сопоставление их с персонажами: Хэвермейер, Дэйника, Сноуден, Данбэр, Милоу, Йоссариан, Клевинджер, Нейтли, Макуотт и многие другие. У меня на глазах одноликие серые тени приобретали ярко выраженные чудаковатые черты. И рядовые лётчики и напыщенные офицеры дрожат от страха, каждый в коконе страха. Но это чувство, которое должно было бы объединить их, наоборот разделяет, потому как страхи эти разные:– страх погибнуть на боевом вылете;– страх лишиться своей возлюбленной;– страх подхватить смертельную болезнь;– страх, что тебя обойдут по карьерной лестнице;– страх умереть от руки сослуживца;– страх одиночества;– страх взять на себя ответственность;– страх обеднеть, если война внезапно закончится.Пока майоры, полковники и генералы составляют на карте из бомбардировок узоры, выпрыгивают в окно, отменяют несуществующие парады и бомбят ради выгоды собственные эскадрильи, рядовой состав в долгу не остаётся – лётчики маршируют задом наперёд, передвигают линию фронта, забираются голыми на деревья, едят хлопок в шоколаде. Короче говоря – сумасшедший дом.Но чем больше страниц оставалось позади, тем меньше улыбок вызывало у меня повествование. Так, в очередной раз доказывается истина – без бумажки ты букашка, а с бумажкой – как бы человек, или даже как бы труп.А права и свободы? Они гарантированно есть у всех, кто ими пока не решил воспользоваться. Только вздумаешь их применить – и они превращаются в тыкву.А перейдёшь дорогу кому-то важному, тебя и расстрелять могут, и в измене обвинить, или «тебя могут… исчезнуть». А чтобы всё законно было выпускаются поправки и уловки. Так ли иначе, никакие ухищрения не способны помочь несчастным лётчикам выпутаться из сетей войны, скинуть с себя рабское бремя и вернуться живыми домой. Когда нелепые товарищи не менее нелепого Йоссариана начали один за другим погибать, исчезать, мне стало очень грустно и реальная жизнь, боль, утрата неумолимо приблизились ко мне, несмотря на сатирическую оболочку.Проблемы, затронутые в книге, абсолютно реальны. Военачальники, стремящиеся заработать на войне деньги или карьеру, верящие в то, что голодная смерть – свободный выбор каждого, и что есть специальный Бог для офицерского состава. Несоответствие прав и обязанностей одних людей правам и обязанностям других при всеобщем равенстве с одной стороны – абсурд, с другой – реальное положение вещей.Абсурд заканчивается тогда, когда нелепые на первый взгляд поступки влекут за собой реальные результаты. Может иногда, чтобы разбогатеть, нужно покупать яйца за пять центов, а продавать за семь? А чтобы не оказаться на месте замерзающего в хвостовой части самолёта Сноудена – маршировать задом наперёд с рукой на пистолете?

Ещё один отзыв с Лайфлиба:

Примелькалось как-то неоднозначное слово “Catch” и число, состоящее из двух одинаковых цифр. Вот Catch 22, Catch 33 и даже Catch .44. До самого последнего времени я и понятия не имел, что среди этого есть не только музыкальный диск или фильм с Уиллисом, но и очень даже книга.

Первый же возникший по прочтению вопрос — как в США, где со своим доморощенным патриотизмом и ношением на руках “наших бравых парней”-военных, могли издать это? На мой взгляд, случилось сие потому, что издан роман в 1961, когда политическим лидером США стал лояльный к левым и показательно-демократический Кеннеди. Попытка протолкнуть в печать настолько антиамериканскую книгу при Трумэне или Эйзенхауэре вряд-ли увенчалась бы успехом. Ну и вторым фактором, возможно, служит гротеск — в книге его столько, что вычленить из него какие-либо исторические факты, могущие нанести вред американским моральным устоям, практически невозможно.

Итак, это смешно.

То, что творится в 1944 году в расположенной на Пьяносе летной базе ВВС США можно назвать одним словом на букву “Пэ” и слово это далеко не “порядок”. Дисциплина? Неа, не слышали. Офицеры 256 эскадрильи позволяют себе такие вольности, за которые запросто могли бы схлопотать пулю в лоб без суда и следствия. Грубые нарушения субординации, неуставные отношения, халатность, саботаж, дезертирство, самовольные отлучения, хищение армейского имущества — и всё это абсолютно безнаказанно. Чем не живой пример американской демократии, как известно, самой демократичной демократии среди всех демократий? Пародийный характер голливудско-картинных драк в офицерском клубе, майор по имени Майор Майор, вручение звезды голому герою и тьма тьмущая других абсурдных ситуаций только подливают масла в огонь Впрочем, не буду голословным. Образцы армейского юмора от Хеллера:

…вот эта девушка, которая собирается сегодня играть для вас на аккордеоне, она же вам в матери годится…

– Вы назначены новым командиром эскадрильи! – объявил ему тогда полковник Кэткарт. – Только не воображайте, что это что-то значит. Это ничего не значит. Это значит лишь то, что Вы – новый командир эскадрильи.

… Наша задача номер два заключается в том, чтобы вытурить майора Майора из его трейлера, – решительным тоном заявил капитан Блэк. – Я бы с удовольствием выгнал вон его жену и детей, но это не в моих силах: у него нет жены и детей.

И всё же это — про войну.

Офицеры — а среди них попадаются вообще подростки — в свободное от развлечений время делают боевые вылеты, бомбят врага (СПОЙЛЕР Не всегда. Не всегда бомбят и не всегда врага), геройски возвращаются “на честном слове и на одном крыле” на родной аэродром, ну или горят в своих машинах, тонут в океане, с вывороченными осколками снарядов внутренностями мучительно умирают на руках товарищей в хвостовом отсеке трясущегося Б-25.

Чё бы парням, насмотревшись на войну “не как в кино” не бросить к чертям палатки да парашюты и не вернуться домой? Они — не коммунисты, сражающиеся за Родину, не фашисты, дерущиеся за арийскую гегемонию, их тут ничего не держит. Тем более, что на родном материке ждут-не дождутся их демобилизации толпы молодых, рвущихся в бой пилотов. А потому, что мотивацией многих старших офицеров стали совсем не братские чувства к союзникам и даже не военный шовинизм, а куда более приземлённые цели: карьерный рост, личная нажива, даже желание попасть на страницы “Сатердэй ивнинг пост”. Вот и мечутся герои между двух огней — один всамделишный огонь зенитных батарей, а второй-то и огнём назвать сложно — американская военная машина отличается скорее ледяным спокойствием, нежели горячностью и сердечным теплом. Герои…

Йоссарион.

-Я – Тарзан и фараон Рамзес Второй. Я – Билли Шекспир. Я – Каин, Улисс, Летучий Голландец, я – печальная Дейрдре, я – Лот из Содома, я – Свинопас и сладкозвучный Соловей. Я – таинственный элемент Ц-247, я необъятен…-– Псих ты! – завизжал Клевинджер. – Сумасшедший, вот ты кто!– Я – подлинный, громоподобный, чистейший душой многорукий Вишну. Я – верх человека.– Что? – закричал Клевинджер. – Сверхчеловек?– Верх человека, – поправил Йоссариан.– Ты рехнулся! – истерически заорал Клевинджер, На глазах у него были слезы. – У тебя комплекс Иеговы. Ты думаешь, что миром правит зло…– Я думаю, что каждый человек – это Нафанаил.Клевинджер посмотрел на Йоссариана с подозрением, взял себя в руки и уже без крика спросил немного нараспев:– Кто такой Нафанаил?– Какой Нафанаил? – спросил невинным тоном Йоссариан.

Как не крути, а отделаться от параллелей с Гашековским Швейком сложно. Для тех, кто не в курсе: Швейк — это такой тип, который отчаянно не хочет погибать за кайзера, всеми правдами и неправдами увиливает от фронта, корчит из себя идиота, а при случае не прочь повыганяться над начальством, жандармами, духовенством и всем белым светом. Так вот, Йоссарион — не Швейк. Тот старше, он уже все понял и дурачка включил раз и навсегда. Напротив, Йоссарион и в самом деле чувствует себя свихнувшимся, да кто бы спорил, что после полусотни боевых вылетов у ведущего бомбардира звена чуток нелады с нервной системой? Страх разбиться с машиной, попасть под град осколков или в плен к врагу постепенно перерастает во вполне объяснимую манию преследования: его хотят убить. И не только враги, всячески препятствующие падению его бомб , но и свои, отправляющие его в гущу боя с прямо противоположной целью. Не желая воевать, Йоссарион мечется от инстанции к инстанции, рапортует начальству, симулирует в госпитале, ищет утешения у военного капеллана — а тот и сам подавлен войной и нуждается в сочувствии, у местного врача — тот слишком озабочен собственным насморком, чтобы спасать кого-то от смерти, у своего прямого командира — он тупо удирает от Йоссариона в окно… “Уловка 22”, запутанная конструкция из личных амбиций, устава и мистических совпадений прочно держит героя на узкой дощечке между смертью и смертью.

– Я псих. Я того… с приветом. Понимаешь? У меня шариков не хватает. Они по ошибке отправили домой вместо меня кого-то другого. В госпитале меня исследовал дипломированный психиатр, и вот его приговор: я действительно не в своем уме.– Ну и что?– Как «ну и что»? – Йоссариана озадачила неспособность доктора Дейники понять суть дела. – Ты соображаешь, что это значит? Теперь ты можешь освободить меня от строевой службы и отправить домой. Не будут же они посылать сумасшедших на верную смерь?– А кто же тогда пойдет на верную смерть?

Другие герои, изюминки и ещё раз про юмор.

Автор сам служил в авиации и воевал, поэтому неудивительно, что выведенные им герои помимо вымышленных гротескных качеств обладают и вполне реалистичными характерами, повадками, судьбами. На этой двойственной природе людей и явлений, собственно, и базируется успех книги. Происходящее в романе может показаться вопиюще несправедливым, жутким и диким, но тут Хеллер ещё чуть-чуть перегибает палку — и всё теряет правдоподобность, становясь просто смешным. Ну и наоборот. В книге не много сцен, рисующих кровавые картины войны, их всего несколько, поэтому они настолько хорошо въедаются в память. Но мне почему-то страшными показались не так случай на пляже или умирающий Сноуден, а эпизод с Аарфи и римской горничной. Прям холодок по коже, хз чего.

Ещё на секундочку вернусь к юмору — и всё, ставлю точку. Чтобы не сложилось впечатление, что юмор тут сугубо армейский, прямой, как лопата, скажу что это сооовсем не так, цитаты выше просто к слову пришлись. Шуток очень много. Смешна ирония Йоссариана и Данбэра. Смешны персонажи, попадающие в не менее смешные ситуации. Смешна мистификация Вашингтона Ирвинга, смешны живой мертвец и мёртвый жилец, наконец, смешно само построение романа: между двумя репликами в диалоге, например, может пройти пару дней, полностью смениться место действия и участники разговора. В общем, предельно понравилось, ещё раз спасибо Худшему Советчику Лайвлиба, книгу обязательно найду в бумаге и перечитаю. Пять из пяти.

И отзовик:

Отзыв: Книга “Уловка-22” (“Поправка-22”) Джозеф Хеллер – Сильная книга!

Достоинства:интересный сюжет, описано много смешных историй

Недостатки:не обнаружено

Начала читать эту книгу наверно год назад, по рекомендации подруги. Хотя скачала её уже давно, все откладывала. Но начав читать, просто не могла оторваться.

Не сразу поняла в чем смысл книги, все как-то запутано, но постепенно все складывается в одну цепочку, одно событие переходит в другое. И если 80% книги я смеялась от души, то в конце понимаешь, какой ужас пережили главные герои. Помимо того, что описаны события военных лет, рассказывается как легко, буквально за секунду уходят из жизни люди. Главный герой теряет своих друзей, одного за другим и свое будущее видит только в скором уходе из жизни.

Советую все прочитать, не сразу будет интересно, но потом настолько увлекательно. Для меня – это тяжелая книга, которая заставляет задуматься о ценностях жизни!

Интересные записи:

knigoplaneta.ru

Уловка-22 (Джозеф Хеллер) читать онлайн книгу бесплатно

Джозеф Хеллер со своим первым романом «Уловка-22» — «Catch-22» (в более позднем переводе Андрея Кистяковского — «Поправка-22») буквально ворвался в американскую литературу послевоенных лет. «Уловка-22» — один из самых блистательных образцов полуабсурдистского, фантасмагорического произведения. Едко и, порой, довольно жестко описанная Дж. Хеллером армия — странный мир, полный бюрократических уловок и бессмыслицы. Бюрократическая машина парализует здравый смысл и превращает личности в безликую тупую массу. Никто не знает, в чем именно состоит так называемая «Поправка-22». Но, вопреки всякой логике, армейская дисциплина требует ее неукоснительного выполнения. И ее очень удобно использовать для чего угодно. Поскольку, согласно этой же «Поправке-22», никто и никому не обязан ее предъявлять. В роли злодеев выступают у Хеллера не немцы или японцы, а американские военные чины, наживающиеся на войне, и садисты, которые получают наслаждение от насилия. Роман был экранизирован М. Николсом в 1970. Выражение «Catch-22» вошло в лексикон американцев, обозначая всякое затруднительное положение, нарицательным стало и имя героя. В 1994 вышло продолжение романа под названием «Время закрытия» (Closing Time).

О книге

  • Название:Уловка-22
  • Автор:Джозеф Хеллер
  • Жанр:Современная проза, Юмористическая проза
  • Серия:-
  • ISBN:5-7707-7091-0
  • Страниц:135
  • Перевод:В. Титов, Марк Эзрович Виленский
  • Издательство:Трамвай
  • Год:1995

Электронная книга

1. Техасец

Йоссариан лежал в госпитале с болями в печени. Подозрение падало на желтуху. Однако для настоящей желтухи чего-то не хватало, и это ставило врачей в тупик.

Будь это желтуха, они могли бы начать лечение. Но болезни не хватало самой малости, чтобы стать настоящей полноценной желтухой, и это все время смущало врачей. Выписать же Йоссариана из госпиталя они не решались.

Каждое утро они делали обход — трое серьезных энергичных мужчин. Твердо сжатые губы выражали уверенность, которой явно недоставало их глазам. Врачей сопровождала такая же серьезная и энергичная сестра Даккит, как и другие палатные сестры, недолюбливавшая Йоссариана. Доктора просматривали висящий на спинке кровати температурный лист и нетерпеливо расспрашивали Йоссариана о болях в печени. Казалось, их раздражало, что изо дня в день он отвечал одно и то же.

— И по-прежнему ...

lovereads.me

Джозеф Хеллер "Уловка-22": обзор книги

Пост навеян прочтением романа Джозефа Хеллера "Уловка-22" (Joseph Heller "Catch-22"), очень известной и популярной книги об американских летчиках на Второй мировой войне.Краткое содержание романа Джозефа Хеллера "Уловка-22"Роман Джозефа Хеллера "Уловка-22" описывает жизнь американских военных во время Второй Мировой войны. Американские летчики базируются на одном из итальянских островов, время от времени совершая налеты на удерживаемые немцами позиции. Один из главных героев романа - капитан Йоссариан, американский летчик (бомбардир), ассириец по национальности. Некогда смелый и хороший бомбардир начинает ненавидеть все, что связано с войной, боевыми вылетами, когда при очередном налете на мост, который было необходимо разбомбить, на руках у Йоссариана погибает его товарищ. Йоссариан пробует всеми способами уклониться от выполнения боевых заданий, но ему это не удается, так как норму вылетов все время повышают, а докторам запретили давать освобождение от полетов. Йоссариан начинает ограничиваться видимостью выполнения заданий, патриотизма, ответственности.

Йоссариан в этом не одинок, так делают абсолютно все: военное руководство бездарно, коллеги Йоссариана точно так же не хотят погибать и не видят смысла в выполнении нелепых боевых задач, контрразведка нелепа, формализм побеждает реальность, все задачи выполняются только для "галочки", бомбы скидываются куда угодно, но не в цель, начальник столовых под прикрытием своих должностных обязанностей создает большой международный синдикат по торговле дефицитными товарами, звания даются не за военные заслуги.

Чувство абсурдности продолжает крепнуть с развитием повествования: живого человека формально считают умершим, руководитель синдиката берет подряды у противника на бомбежку собственных позиций, контрразведка обвиняет невиновного, звания и должности получают самые неадекватные военные и т.п.. Йоссариан тем временем наотрез отказывается от боевых вылетов, рискуя оказаться под судом. Его руководство видит это и предлагаем ему сделку: его с почестями отправляют в США, повышаю в звании, а он должен "подружиться" с командованием, всячески их прославляя. Йоссариан соглашается, но на выходе из здания его ранит любимая женщина погибшего летчика, друга Йоссариана. Она посчитала его виновным в гибели своего друга. Йоссариан попадает в госпиталь в руки бездушных, безразличных, непрофессиональных врачей, в точности таких же, как и сами летчики. В госпитале Йоссариан решил отказаться от сделки с командованием, так как не хотел становиться подлецом по отношению к тем, кто уже погим и к тем, кто продолжит летать. Вместо этого он решил сбежать из армии и начать нормальную жизь, принимая ответственность за все.

"Уловка-22" Хеллера заканчивается описанием того, как воодушевленный Йоссариан готовиться к побегу.

СмыслАбсурдная "Уловка-22" формулируется так: сумасшествие является причиной для получения освобождения от полетов. Чтобы получить освобождение, летчик должен за ним официально обратиться. При этом обращение за освобождением подтверждает нормальность летчика (так как он стремиться облегчить себе жизнь, а значит - нормален), поэтому освобождение ему дано быть не может. Ни о какой войне и помыслить нельзя, когда подобный абсурдный фарс пронизывает всю армию сверху донизу. Самые нормальные люди вынуждены прибегать к "ненормальным" методам, чтобы хотя бы суметь заявить свой протест против ситуации. И самыми нормальными людьми оказываются те, кого как раз считают сумасшедшими (Йоссариан, армейский капеллан).

В этой ситуации всеобщего помешательства и деградации главными врагами становятся не реальные противники, а свои командующие и ответственные лица. Именно от них происходит больше потерь и разрушений, чем от действий настоящего противника. Именно эти люди лишают смысла и то, чем должны заниматься люди и заставляют их прибегать к уловкам и хитростям, чтобы бессмысленности и нелепости противостоять. Не приветствуя ни того, ни другого, человеку все же приходится выбирать вариант поведения из двух плохих альтернатив, именно поэтому возникают абсурдные парадоксы, например, когда летчикам милее умереть от болезни или пьянства на земле, чем погибнуть в воздухе, или когда легче считать человека мертвым формально, даже если он жив, или четко выполняя абсурдные приказы ("вы можете пройти в кабинет майора Майора, его сейчас как раз нет").

Антивоенный характер романа "Уловка-22" Хеллера прослеживается через сатирическое описание происходящего: высмеиваются неумные командиры, их безразличные подчиненные, выполняющие бессмысленные приказы.

ВыводКнига Хеллера "Уловка-22" очень понравилась: манера изложения и, подозреваю, классный перевод на русский язык подарили очень много веселых минут (местами смех переходил в хохот :)). Хотя "Уловка-22", конечно, не смешная, юмор используется для описания фарса и абсурда парадоксальных ситуаций из жизни героев книги, что подчеркивает антивоенных характер романа Джозефа Хеллера "Уловка-22". Очень рекомендую почитать. Книга Хеллера будет небезынтересна тем, кому нравится "На западном фронте без перемен" Ремарка.

Рекомендую обратить внимание на книги схожей антивоенной направленности:1. Ярослав Гашек "Похождения бравого солдата Швейка";2. Эрих Мария Ремарк "На западном фронте без перемен";3. Курт Воннегут "Бойня номер пять, или Крестовый поход детей".

Рекомендую почитать также обзоры книг (и сами книги тоже, разумеется):1. Эрих Мария Ремарк "Жизнь взаймы" - самый популярный пост моего блога;2. Аркадий Гайдар "Тимур и его команда";3. Айн Рэнд "Атлант расправил плечи";4. Артур Хейли "Отель";5. Чарльз Диккенс "Рождественская песнь в прозе"

shvetsovmn.livejournal.com

Читать онлайн электронную книгу Поправка-22 Catch-22 - 40. «Уловка-22» бесплатно и без регистрации!

Это, конечно, была уловка.

— «Уловка двадцать два»? — спросил Йоссариан.

— Конечно, — любезно ответил подполковник Корн. Величественным взмахом руки и чуть презрительным кивком (он всегда держался в высшей степени небрежно, когда мог позволить себе быть в высшей степени циничным) он выпроводил могучих стражей и уставился на Йоссариана. Его глаза за квадратными стеклами очков без оправы блестели веселой хитрецой. — В конце концов, мы не можем отправить вас домой за то, что вы отказались летать на задания, а остальных держать здесь, на войне. Вряд ли это будет справедливо по отношению к ним.

— Да, черт побери, вы правы! — выпалил полковник Кэткарт. Он вперевалку расхаживал взад-вперед, сопя и пыхтя, словно разъяренный бык. — Я связал бы его по рукам и ногам, швырнул бы в самолет и силком заставил летать на каждое задание. Вот как бы я поступил.

Подполковник Корн жестом попросил полковника Кэткарта помолчать и улыбнулся Йоссариану.

— Вы, знаете ли, заварили кашу, которую приходится расхлебывать полковнику Кэткарту, — заметил он добродушно, будто вся эта история нисколько его не огорчала.

— Люди недовольны, боевой дух упал. И все — по вашей вине.

— Нет, по вашей, — парировал Йоссариан. — Из-за того, что вы увеличили норму вылетов.

— Нет, по вашей, — возразил подполковник Корн. — Из-за того, что вы отказались выполнять норму. Пилоты выполняли столько заданий, сколько мы требовали, и были вполне довольны жизнью, потому что у них не было иного выбора. Теперь вы им подали идею, пробудили в них разные надежды, и они почувствовали себя несчастными. Так что вы кругом виноваты.

— Разве он не знает, что война еще продолжается? — угрюмо спросил полковник Кэткарт, не глядя на Йоссариана. Тяжелыми шагами он мерил кабинет.

— Знает, конечно, — ответил подполковник Корн. — Я даже подозреваю, что именно по этой причине он и отказывается летать.

— Выходит, ему безразлично — идет война или нет?

— Может быть, вспомнив о том, что война продолжается, вы откажетесь от своего решения? — с иронической серьезностью полюбопытствовал подполковник Корн, передразнивая полковника Кэткарта.

— Нет, сэр, — с лукавой усмешкой ответил Йоссариан: он уловил тон подполковника Корна.

— Ах, вот этого-то я и опасался, — заметил подполковник Корн с притворным вздохом и, сцепив руки, удобно положил их на свою обширную, сверкающую, загорелую лысину. — А ведь, знаете, откровенно говоря, мы относились к вам не так уж плохо. Мы вас кормили, вовремя выдавали жалованье, наградили орденом и даже сделали вас капитаном.

— Я никогда бы не дал ему капитана! — с горечью воскликнул полковник Кэткарт. — Я отдал бы его под суд, еще когда он наложил в штаны во время налета на Феррару и дважды зашел на цель.

— Я вам говорил, чтобы вы его не повышали, — сказал подполковник Корн, — но вы меня и слушать не захотели.

— Нет уж, простите, это вы меня убедили повысить его в звании. Разве не так?

— Я доказывал вам, что не надо его повышать. А вы все-таки меня не послушались.

— Если бы вы так сказали, я бы послушался.

— Вы никогда меня не слушаете, — твердил подполковник Корн. — Потому-то мы и торчим с вами в этой дыре.

— А-а, ладно, ерунда. Не будем толочь воду в ступе. — Полковник Кэткарт засунул руки в карманы и, ссутулясь, отвернулся. — Чем пикироваться со мной, подумайте-ка лучше, что нам делать с ним.

— Боюсь, что нам придется отправить его домой. — И торжествующе хихикнув, подполковник Корн повернулся к Йоссариану: — Ну, Йоссариан, для вас война окончилась. Мы намерены отправить вас домой. Вы, конечно, сами понимаете, что этого не заслужили, и это как раз одна из причин, почему я не возражаю против вашей отправки. Мы решили вернуть вас в Штаты, поскольку любой другой вариант будет еще более рискованным. Мы разработали одну небольшую сделку и предлагаем…

— Какую сделку? — насторожился Йоссариан.

Подполковник Корн откинул голову и расхохотался:

— О, сделка преподлейшая. На этот счет можете не заблуждаться. Но, по-моему, она вас вполне устроит.

— Ну, это еще надо посмотреть.

— Устроит, нисколько не сомневаюсь, хотя сделка, скажем прямо, вонючая. Да, кстати, вы никому из пилотов не говорили, что отказались летать на задания?

— Нет, сэр, не говорил, — поспешно заверил его Йоссариан.

Подполковник Корн одобрительно кивнул:

— Превосходно. Мне нравится, как вы лихо лжете. Вы далеко пойдете, если направите свое честолюбие на что-нибудь стоящее.

— А известно ли ему, что война еще не кончена? — завопил вдруг полковник Кэткарт и энергично продул мундштук.

— Не сомневаюсь, что известно, — язвительно ответил подполковник Корн, — поскольку вы уже задавали ему этот вопрос. — Страдальческой гримасой подполковник Корн дал понять Йоссариану, как тяжко ему приходится с этим Кэткартом. Темные глаза Корна искрились нагловатой хитрецой. Упершись обеими руками в край письменного стола, он приподнял свои пухлые ляжки и уселся поглубже и поудобнее. Его короткие ножки болтались, не доставая до пола, а ботинки слегка постукивали по желтой тумбе дубового стола. Линялые коричневые носки без подвязок вялыми кольцами сползали ниже лодыжек — удивительно тоненьких и беленьких.

— А знаете, Йоссариан, — дружески заговорил подполковник Корн, будто осененный неожиданной мыслью, которая показалась ему одновременно и смешной и верной, — по правде говоря, я отчасти даже восхищаюсь вами. Вы умный человек с сильным характером, и вы отважились на исключительно смелый поступок. А я — человек умный, но бесхарактерный. Кто же лучше меня может оценить ваш поступок?

— Сейчас очень тяжелый момент, — обиженным тоном заявил полковник Кэткарт из дальнего угла кабинета, совершенно не обращая никакого внимания на подполковника Корна.

— Момент в самом деле трудный, — согласился подполковник Корн и миролюбиво кивнул. — Только что сменилось вышестоящее командование, и мы можем предстать в весьма неблагоприятном свете перед генералами Шейскопфом и Пеккемом. Вы это хотели сказать, полковник?

— Неужели он начисто лишен патриотизма?

— Неужели вы не хотите сражаться за родину? — спросил подполковник Корн, пародируя резкий и самодовольный тон полковника Кэткарта. — Неужели вам жаль отдать свою молодую жизнь за полковника Кэткарта и за меня?

Удивленный и встревоженный словами подполковника Корна, Йоссариан весь так и напрягся.

— Что-что? — воскликнул он. — А какое отношение вы и полковник Кэткарт имеете к родине? Родина — это одно, а вы — это совсем другое.

— Но как можно разделять нас? — спокойно, без тени возмущения спросил подполковник Корн: он продолжал паясничать, издеваясь над полковником Кэткартом.

— Верно! — с пафосом закричал полковник Кэткарт. — Или вы для нас или вы против нас. Вопрос стоит только так.

— Думаю, что до него дошло, — сказал подполковник Корн и добавил: — Или вы для нас, или вы против родины. Все очень просто.

— Ну нет, подполковник, меня на этом не поймаешь.

Подполковник Корн был невозмутим:

— Откровенно говоря, меня тоже. Но многие на это клюют. Итак, ваше слово.

— Вы позорите ваш мундир! — яростно взревел полковник Кэткарт. В первый раз за весь разговор он взглянул прямо в лицо Йоссариану. — Хотел бы я знать, как вы пролезли в капитаны?

— Вы что, забыли, полковник? Ведь это вы его произвели, — мягко напомнил подполковник Корн, подавляя смешок.

— Да, и совершенно напрасно.

— А я говорил вам: не надо этого делать, — сказал подполковник Корн. — Но вы и слушать меня не хотели.

— Ладно, хватит толочь воду в ступе! — закричал полковник Кэткарт. Он упер кулаки в бока и, прищурившись, уставился на подполковника Корна злобным, подозрительным взглядом: — Послушайте, вы-то на чьей, собственно говоря, стороне?

— На вашей, полковник. На чьей же еще?

— Тогда прекратите поддевать меня и не морочьте мне голову.

— Конечно, я на вашей стороне, полковник. Я патриот до мозга костей.

— Так вот, почаще об этом вспоминайте.

Полковник Кэткарт что-то проворчал и отвернулся, видимо еще не совсем убежденный в преданности подполковника Корна. Он снова размашисто зашагал взад-вперед, вертя в руках мундштук, и наконец указал большим пальцем на Йоссариана:

— Давайте решим, что с ним делать. Будь моя воля, я вывел бы его на улицу и пристрелил, как собаку. Вот что бы я сделал. И так же поступил бы генерал Дридл.

— Но генерала Дридла больше нет с нами, — сказал подполковник Корн. — Поэтому мы не можем вывести капитана на улицу и пристрелить. — Теперь, когда его мимолетный конфликт с полковником Кэткартом уладился, подполковник Корн снова почувствовал себя свободно, мягко застучал каблуками по тумбе и обратился к Йоссариану: — Итак, мы намерены отправить вас домой. Пришлось немного пораскинуть мозгами, но в конце концов мы разработали чертовски симпатичный планчик, как отправить вас домой и при этом не вызвать особого недовольства среди ваших друзей, которых вы покидаете. Надеюсь, теперь-то вы счастливы?

— Что еще за планчик? Я не уверен, что он мне придется по душе.

— Я даже уверен, что он вам не понравится, — засмеялся подполковник Корн и снова удовлетворенно сцепил пальцы рук на макушке. — Скорее всего, он вызовет у вас отвращение. По правде говоря, план гнусный, он наверняка возмутит вашу совесть. Но вы примете его без промедления. Примете, потому что через две недели целым и невредимым вернетесь домой, а во-вторых, потому, что иного выбора у вас просто нет. Или вы принимаете наши условия, или идете под суд. Словом, да или нет?

— Не берите меня на пушку, подполковник. Вы ведь все равно не отдадите меня под суд за дезертирство перед лицом неприятеля. Вы будете очень некрасиво выглядеть, да и вряд ли вы сумеете добиться, чтобы меня признали виновным.

— Но теперь у нас есть возможность отдать вас под суд за дезертирство во время исполнения служебных обязанностей, поскольку вы улетели в Рим без увольнительной. И мы можем к этому придраться. И если вы немного подумаете, то поймете, что другого выхода у нас не будет. Мы не можем позволить вам безнаказанно разгуливать по части, открыто не подчиняясь командованию. Тогда и другие тоже откажутся летать на боевые задания — это уж вы мне поверьте. Итак, если вы не примете наши условия, мы отдадим вас под суд, хотя это доставит нам немало хлопот и принесет полковнику Кэткарту уйму синяков и шишек.

При словах «синяки и шишки» полковник Кэткарт вздрогнул и вдруг ни с того ни с сего злобно швырнул свой инкрустированный ониксом и слоновой костью изящный мундштук на стол.

— Господи! — заорал он. — До чего я ненавижу этот проклятый мундштук.

Мундштук, отскочив от стола к стене, рикошетировал на подоконник, с подоконника упал на пол и подкатился к ногам полковника Кэткарта. Бросив сердитый взгляд на мундштук, полковник Кэткарт сказал:

— Интересно, будет ли мне прок от этого?

— От генерала Пеккема вы получите пироги и пышки, а от генерала Шейскопфа — синяки и шишки, — проинформировал его подполковник Корн с самым невинным видом.

— Да, но кому из них я должен нравиться?

— Обоим.

— Как я могу нравиться им обоим, когда они терпеть друг друга не могут? Как я могу заслужить пироги и пышки у генерала Шейскопфа без того, чтобы не схлопотать синяков и шишек от генерала Пеккема?

— Маршировать.

— Хм, маршировать… Да, это единственный способ очаровать Шейскопфа. Раз-два, левой, ать-два. — Мрачная усмешка скривила губы полковника Кэткарта. — Если уж подобные типы становятся генералами, то мне сам бог велел.

— Вы пойдете далеко, — заверил его подполковник Корн весьма неуверенным тоном. Его веселое настроение, проистекавшее от сознания собственного превосходства над полковником Кэткартом, еще больше поднялось, когда он заметил враждебность и отвращение, написанные на лице Йоссариана. Посмеиваясь, Корн обратился к Йоссариану: — Теперь вам понятно, в чем соль? Полковник Кэткарт хочет стать генералом, а я — полковником, поэтому мы и собираемся отправить вас домой.

— Но почему ему так хочется стать генералом?

— То есть как, почему? По той же причине, по какой я рвусь в полковники. А что же нам еще остается делать? Нас всегда учили стремиться к высшему. Генерал — выше полковника, полковник — выше подполковника. Вот мы оба и стремимся к высшему. И знаете, Йоссариан, вам просто повезло, что мы честолюбивы. На этом фоне ваше положение просто прекрасно, и я надеюсь, что вы примете во внимание этот фактор, обдумывая свои комбинации.

— Нет у меня никаких комбинаций.

— Нет, ей-богу, мне в самом деле нравится, как вы лихо лжете, — ответил подполковник Корн. — Вы должны гордиться, если вашего боевого командира произведут в генералы. Гордиться тем, что служили в части, в которой на каждого пилота в среднем приходится больше боевых вылетов, чем в других частях. Неужели вы не хотите получить как можно больше благодарностей и Пучок дубовых листьев[25]Знак отличия вместо второго ордена. к вашей Авиационной медали? Где ваш боевой дух? Неужто вы не рветесь в бой, дабы удлинить список боевых заслуг вашей части? Даю вам последнюю возможность ответить «да».

— Нет.

— В таком случае, — беззлобно сказал подполковник Корн, — чаша нашего терпения переполнилась и…

— Он должен презирать себя!

— …и мы вынуждены отправить вас домой. Только окажите нам одну маленькую услугу и…

— Какую еще услугу? — перебил Йоссариан с вызовом: он почуял недоброе.

— О, совершенно пустяковую, незначительную услугу. Мы предлагаем вам самую великодушную сделку. Мы издаем приказ, согласно которому вы возвращаетесь в Штаты. Нет, на самом деле издаем. А вы в благодарность должны…

— Что? Что я должен?

У подполковника Корна вырвался короткий смешок:

— Полюбить нас.

Йоссариан заморгал:

— Полюбить вас?

— Да, полюбить нас.

— Полюбить вас?

— Совершенно верно, — кивнув, подтвердил подполковник Корн, чрезвычайно довольный неподдельным удивлением и замешательством Йоссариана. — Полюбить нас. Быть с нами заодно. Стать нашим закадычным другом. Говорить о нас хорошо — и здесь, и в Штатах. Короче, стать своим малым! Ну что, немного мы с вас запросили?

— Значит, вы хотите, чтобы я вас полюбил? И все дела?

— И все дела.

— И все?..

— Да. Чтобы вы полюбили нас всем сердцем.

Йоссариану захотелось расхохотаться от души, когда он с удивлением понял, что подполковник Корн говорит то, что думает.

— Это не так-то легко, — усмехнулся он.

— О, это гораздо легче, чем вам кажется, — отпарировал подполковник Корн, нисколько не задетый шпилькой Йоссариана. — Вы сами удивитесь, как легко полюбить нас, стоит только начать. — Подполковник Корн подтянул свои просторные, болтающиеся брюки и нехорошо ухмыльнулся, отчего глубокие темные складки, отделявшие его квадратный подбородок от обвислых щек, протянулись еще ниже. — Видите ли, Йоссариан, мы собираемся открыть вам путь к процветанию. Мы намерены произвести вас в майоры и даже наградить еще одной медалью. Капитан Флюм уже работает над пресс-бюллетенем, в котором он воспевает ваше доблестное поведение над Феррарой, вашу глубокую преданность родному полку и исключительную верность воинскому долгу. Я цитирую дословно. Мы намерены прославить вас и отправить домой как героя, отозванного Пентагоном для поднятия боевого духа в стране и для пропагандистских целей. Вы будете жить, как миллионер. С вами будут носиться, как со знаменитостью. В вашу честь будут устраивать парады, вы будете произносить речи, призывая население приобретать облигации военного займа. Новый, роскошный мир откроется перед вами, как только вы станете нашим закадычным другом. Ну не прекрасно ли?

Йоссариан вдруг поймал себя на том, что внимательно слушает, как подполковник расписывает пленительные подробности его будущей жизни.

— Я не любитель говорить речи.

Подполковник Корн посуровел. Он уже больше не улыбался:

— Хорошо, забудем о речах. Главное — не ваши речи, а ваши разговоры. В полку не должны знать, что мы вас отправили домой только потому, что вы отказались выполнять задания. И мы не желаем, чтобы генерал Пеккем или генерал Шейскопф что-нибудь пронюхали о наших с вами трениях. Вот почему мы так хотим с вами подружиться.

— А что мне говорить ребятам, когда они спросят, почему я отказался летать на задания?

— Говорите, что вам по секрету сообщили, будто вас отправляют в Штаты, и вы не желаете рисковать жизнью из-за одного-двух полетов. Ну и, дескать, на этой почве легкая размолвка между закадычными друзьями.

— И они поверят?

— Конечно, поверят, как только увидят, что нас с вами водой не разольешь, а тем более, когда им на глаза попадется пресс-бюллетень и они прочтут ваши добрые слова — да-да, это уж вам придется написать! — обо мне и полковнике Кэткарте. О летчиках не беспокойтесь. Пока вы здесь, от них можно ждать всяких неприятностей, но после вашего отъезда мы их призовем к порядку и приструним. Знаете, как говорится, одна хорошая овца может испортить паршивое стадо, — сострил подполковник Корн.

— Слушайте, а ведь может получиться очень здорово: не исключено даже, что вы вдохновите своих друзей на выполнение новых боевых заданий.

— Ну а что, если, предположим, я разоблачу вас, когда вернусь в Штаты?

— И это после того-то, как вы получите медаль, повышение и шумную славу? Во-первых, вам никто не поверит. Во-вторых, начальство не позволит. Да и чего ради, скажите на милость? Вы же собирались стать своим малым, помните? Вы будете наслаждаться богатством и почетом. Вы были бы последним дураком, если б отказались от всего этого ради каких-то моральных принципов. А ведь вы не дурак. Ну, по рукам?

— Не знаю.

— Или по рукам, или под суд.

— Но это будет довольно подлый трюк по отношению к ребятам из эскадрильи.

— Трюк гнусный, — любезно согласился подполковник и замолк, выжидательно глядя на Йоссариана и наслаждаясь всей этой сценой.

— А собственно, какого черта! — воскликнул Йоссариан. — Если они не хотят больше летать на задания, пусть бросят и выкручиваются сами, как это сделал я. Правильно?

— Конечно, — сказал подполковник Корн.

— Почему, собственно, я должен из-за них рисковать своей жизнью?

— Конечно не должен.

— Ну что же, по рукам! — объявил он радостно, приняв решение.

— Великолепно, — сказал подполковник Корн с гораздо меньшей сердечностью, чем ожидал Йоссариан. Соскочив на пол, подполковник Корн подергал, оправляя, брюки, и протянул Йоссариану мягкую ладонь: — Ну, счастливого пути на родину.

— Благодарю, подполковник. Я…

— Зови меня просто Блэки. Теперь мы приятели.

— Конечно, Блэки. Друзья зовут меня Йо-Йо. Вот так-то, Блэки, старина…

— Друзья зовут его Йо-Ио, — пропел подполковник Корн полковнику Кэткарту. — Почему бы вам не поздравить Йо-Йо? Он ведь сделал весьма благоразумный шаг.

— Ты и вправду поступил благоразумно, Йо-Йо, — сказал полковник Кэткарт, тряся руку Йоссариана с неуклюжим усилием.

— Спасибо, полковник, я…

— Зови его просто Чак, — сказал подполковник Корн.

— Конечно, зови меня просто Чак, — сказал полковник Кэткарт, смеясь искренне и в то же время несколько застенчиво. — Теперь мы приятели.

— Конечно, дружище Чак.

— Ну, улыбнемся под занавес, — сказал подполковник Корн. Он обнял их за плечи, и все трое направились к выходу.

— Давайте как-нибудь вечерком вместе поужинаем, — предложил полковник Кэткарт. — Может быть, сегодня в штабной столовой?

— С удовольствием, сэр.

— Чак, — с упреком поправил подполковник Корн.

— Виноват, Блэки, — Чак. Я еще не привык.

— Ничего, приятель.

— Конечно, дружище.

— Спасибо, дружище.

— Не стоит, приятель.

— Ну пока, приятель.

На прощание Йоссариан ласково помахал рукой своим новым закадычным друзьям и вышел на галерею. Как только он остался один, он чуть не запел. Теперь он волен отправиться домой! Его бунт окончился успешно. Он в безопасности, и ему не нужно никого стыдиться. Веселый и беспечный, он спускался по лестнице. Какой-то солдат в рабочей одежде отдал ему честь. Лицо его показалось Йоссариану до жути знакомым. Когда Йоссариан, отвечая на приветствие, поднес руку к фуражке, его вдруг осенило, что рядовой в зеленой куртке — это нейтлева девка. Взмахнув кухонным ножом с костяной ручкой, она бросилась на Йоссариана и пырнула его в бок под поднятую для приветствия руку. Йоссариан с воплем опустился на пол и зажмурился от неописуемого ужаса, когда заметил, что девка еще раз замахнулась на него ножом. Он был почти без сознания, когда подполковник Корн и полковник Кэткарт выскочили из кабинета и, спугнув девицу, тем самым спасли его от верной гибели.

librebook.me

Читать книгу Уловка-22

1. Техасец

Йоссариан лежал в госпитале с болями в печени. Подозрение падало на желтуху. Однако для настоящей желтухи чего-то не хватало, и это ставило врачей в тупик.

Будь это желтуха, они могли бы начать лечение. Но болезни не хватало самой малости, чтобы стать настоящей полноценной желтухой, и это все время смущало врачей. Выписать же Йоссариана из госпиталя они не решались.

Каждое утро они делали обход — трое серьезных энергичных мужчин. Твердо сжатые губы выражали уверенность, которой явно недоставало их глазам. Врачей сопровождала такая же серьезная и энергичная сестра Даккит, как и другие палатные сестры, недолюбливавшая Йоссариана. Доктора просматривали висящий на спинке кровати температурный, лист и нетерпеливо расспрашивали Йоссариана о болях в печени. Казалось, их раздражало, что изо дня в день он отвечал одно и то же.

— И по-прежнему не было стула? — допытывался медицинский полковник.

Каждый раз, когда больной отрицательно качал головой, врачи переглядывались.

— Дайте ему еще одну таблетку.

Сестра Даккит записывала, что Йоссариану нужно дать еще одну таблетку, и все четверо переходили к следующей койке.

Медсестры недолюбливали Иоссариана. На самом деле боли в печени давно прошли, но Йоссариан скрывал это от врачей, и они ни о чем не догадывались. Они лишь подозревали, что он тайком бегает в уборную.

В госпитале у Йоссариана было все, что душе угодно. Кормили недурно, к тому же еду подавали прямо в постель. В дневной рацион входила дополнительная порция превосходного мяса, а в полдень, в самую жару, ему, как и другим, приносили охлажденный фруктовый сок или шоколадный напиток. Если не считать врачей и сестер, его никто не беспокоил. Правда, по утрам часок-другой ему приходилось выполнять обязанности почтового цензора, зато все остальное время он был предоставлен самому себе и валялся до самого вечера, нисколько не мучась угрызениями совести. Жизнь в госпитале была удобна и приятна. Ему не стоило большого труда оставаться здесь и дальше, потому что температура у него держалась всегда одна и та же — тридцать восемь и три десятых. Ему было намного лучше, чем, скажем, Данбэру, которому, чтобы заставить сестер приносить обед в постель, приходилось то и дело грохаться на пол и расквашивать себе физиономию. Решив потянуть так время до конца войны, Йоссариан написал всем знакомым, что находится в госпитале, не уточняя, однако, почему именно. А потом ему пришла в голову еще более удачная мысль. Он оповестил всех знакомых, что его посылают на особо опасное задание. «Требовались добровольцы. Дело рискованное, но кому-то ведь надо идти и на рискованные дела. Как только вернусь — черкану». И с тех пор никому не написал ни строчки. Всех офицеров из палаты Йоссариана заставляли цензуровать письма больных из рядового и сержантского состава, которые лежали в отведенных для нижних чинов палатах. Это было нудное занятие, и Йоссариан, читая письма, с разочарованием убедился, что жизнь рядовых и сержантов лишь немногим интереснее жизни офицеров. Уже на второй день он утратил всякий интерес к солдатским письмам, но, чтобы работа не казалась слишком скучной, он изобретал для себя всякие забавы.

«Смерть определениям!» — объявил он однажды и начал вычеркивать из каждого письма, проходившего через его руки, все наречия и прилагательные. Назавтра Йоссариан объявил войну артиклям. Но особую изобретательность он проявил на следующий день, вымарав в письмах все, кроме определенных и неопределенных артиклей. С его точки зрения, стиль после такой операции становился более энергичным и письма обретали более широкий смысл. Вскоре он начал сражаться с об

www.bookol.ru

Уловка-22 читать онлайн - Онлайн Библиотека ReadMe.Club

1. Техасец

Йоссариан лежал в госпитале с болями в печени. Подозрение падало на желтуху. Однако для настоящей желтухи чего-то не хватало, и это ставило врачей в тупик.

Будь это желтуха, они могли бы начать лечение. Но болезни не хватало самой малости, чтобы стать настоящей полноценной желтухой, и это все время смущало врачей. Выписать же Йоссариана из госпиталя они не решались.

Каждое утро они делали обход – трое серьезных энергичных мужчин. Твердо сжатые губы выражали уверенность, которой явно недоставало их глазам. Врачей сопровождала такая же серьезная и энергичная сестра Даккит, как и другие палатные сестры, недолюбливавшая Йоссариана. Доктора просматривали висящий на спинке кровати температурный, лист и нетерпеливо расспрашивали Йоссариана о болях в печени. Казалось, их раздражало, что изо дня в день он отвечал одно и то же.

– И по-прежнему не было стула? – допытывался медицинский полковник.

Каждый раз, когда больной отрицательно качал головой, врачи переглядывались.

– Дайте ему еще одну таблетку.

Сестра Даккит записывала, что Йоссариану нужно дать еще одну таблетку, и все четверо переходили к следующей койке.

Медсестры недолюбливали Иоссариаиа. На самом деле боли в печени давно прошли, но Йоссариан скрывал это от врачей, и они ни о чем не догадывались. Они лишь подозревали, что он тайком бегает в уборную.

В госпитале у Йоссариана было все, что душе угодно. Кормили недурно, к тому же еду подавали прямо в постель. В дневной рацион входила дополнительная порция превосходного мяса, а в полдень, в самую жару, ему, как и другим, приносили охлажденный фруктовый сок или шоколадный напиток. Если. не считать врачей и сестер, его никто не беспокоил. Правда, по утрам часок-другой ему приходилось выполнять обязанности почтового цензора, зато все остальное время он был предоставлен самому себе и валялся до самого вечера, нисколько не мучась угрызениями совести. Жизнь в госпитале была удобна и приятна. Ему не стоило большого труда оставаться здесь и дальше, потому что температура у него держалась всегда одна и та же – тридцать восемь и три десятых. Ему было намного лучше, чем, скажем, Данбэру, которому, чтобы заставить сестер приносить обед в постель, приходилось то и дело грохаться на пол и расквашивать себе физиономию. Решив потянуть так время до конца войны, Йоссариан написал всем знакомым, что находится в госпитале, не уточняя, однако, почему именно. А потом ему пришла в голову еще более удачная мысль. Он оповестил всех знакомых, что его посылают на особо опасное задание. «Требовались добровольцы. Дело рискованное, но кому-то ведь надо идти и на рискованные дела. Как только вернусь – черкану». И с тех пор никому не написал ни строчки. Всех офицеров из палаты Йоссариана заставляли цензуровать письма больных из рядового и сержантского состава, которые лежали в отведенных для нижних чинов палатах. Это было нудное занятие, и Йоссариан, читая письма, с разочарованием убедился, что жизнь рядовых и сержантов лишь немногим интереснее жизни офицеров. Уже на второй день он утратил всякий интерес к солдатским письмам, но, чтобы работа не казалась слишком скучной, он изобретал для себя всякие забавы.

«Смерть определениям!» – объявил он однажды и начал вычеркивать из каждого письма, проходившего через его руки, все наречия и прилагательные. Назавтра Йоссариан объявил войну артиклям. Но особую изобретательность он проявил на следующий день, вымарав в письмах все, кроме определенных и неопределенных артиклей. С его точки зрения, стиль после такой операции становился более энергичным и письма обретали более широкий смысл. Вскоре он начал сражаться с обращениями и подписями, а текст письма оставлял нетронутым. Однажды он вымарал все, кроме обращения «Дорогая Мари», а внизу приписал: «Тоскую по тебе ужасно! А.Т. Тэппман, капеллан армии Соединенных Штатов». А.Т. Тэппман был капелланом их авиаполка.

Когда фантазия Йоссариана истощилась, все возможности поиздеваться над письмами были исчерпаны, он начал атаковать фамилии и адреса на конвертах. Он отправлял в небытие дома и улицы и, словно господь бог, небрежным мановением руки стирал с лица земли целые столицы.

Инструкция требовала, чтобы на каждом проверенном письме значилась фамилия цензора. Большинство писем Йоссариан не читал вообще и спокойно подписывал их своей фамилией. А на тех, которые читал, выводил: «Вашингтон Ирвинг». Когда ему и это надоело, он стал подписываться: «Ирвинг Вашингтон».

Его цензорские шалости на конвертах привели к серьезным последствиям. Некие высокопоставленные военные чины обеспокоенно наморщили лбы и решили послать в госпиталь сотрудника контрразведки. Под видом больного он вскоре появился в палате Йоссариана. Но очень скоро здесь все раскусили, что перед ними контрразведчик, потому что он без конца выспрашивал, об офицере по имени не то Ирвинг Вашингтон, не то Вашингтон Ирвинг, а также потому, что уже на второй день он позволил себе бросить проверку почты, сочтя это занятие слишком утомительным.

На сей раз Йоссариан лежал в отличной палате, пожалуй, лучшей из всех, в которых ему с Данбэром приходилось когда-либо вкушать блаженство. Рядом лежал двадцатичетырехлетний капитан истребительной авиации – молодой человек с жиденькими золотистыми усиками. Он был сбит над Адриатическим морем зимой, в самые холода, – и даже не простудился. А теперь, когда на дворе стояла жара я никто не сбивал его над холодным морем, капитан утверждал, что болен гриппом. Справа от Йоссариана, томно распластавшись на животе, лежал уоррэнт-офицер[1], напуганный единственным комариным укусом в зад и микробами малярии в крови. Напротив, через проход между койками, лежал Данбэр, а рядом с ним – артиллерийский капитан, с которым Йоссариан до недавнего времени часто играл в шахматы. Артиллерист был прекрасным шахматистом и разыгрывал интересные комбинации, до того интересные, что Йоссариану надоело постоянно чувствовать себя идиотом, и он бросил играть.

Самой заметной фигурой в палате был шибко образованный техасец, похожий на героя цветного боевика. Он мыслил как патриот и утверждал, что состоятельные люди – публика приличная и поэтому должны иметь больше голосов на выборах, чем разные бродяги, проститутки, преступники, дегенераты, безбожники и всякая прочая неприличная публика, не имеющая ломаного гроша за душой.

Когда в палату внесли техасца, Йоссариан был занят тем, что вымарывал из писем рифмующиеся слова. Это был обычный жаркий и безмятежный день. Зной тяжело давил на. крыши домов. Стояла тишина. Данбэр, как всегда, лежал на спине, уставившись в потолок неподвижным взглядом куклы. Он изо всех сил старался продлить свою жизнь, считая, что скука – лучшее средство для достижения этой цели. Данбэр так усердно скучал, что Йоссариан подумал: «Уж, часом, не отдал ли он богу душу?»

Техасца уложили на кровать посредине палаты, и он сразу же приступил к обнародованию своих взглядов.

Послушав его, Данбэр подскочил, словно подброшенный пружиной.

– Ага! – возбужденно заорал он. – Я все время чувствовал, что нам чего-то не хватает. Теперь я знаю чего. – И, стукнув кулаком по ладони, изрек: – Патриотизма! Вот чего!

– Ты прав! – громко подхватил Йоссариан. – Ты прав, ты прав, ты прав! Горячие сосиски, «Бруклин доджерс»[2], мамин яблочный пирог – вот за что все сражаются. А кто сражается за приличных людей? Кто сражается за то, чтобы приличные люди имели больше голосов на выборах?.. Нет у нас патриотизма! И даже патриотизма нет!

На уоррэнт-офицера, лежавшего справа от Йоссариана, эти крики не произвели никакого впечатления.

– Дерьмо это все… – проворчал он устало и повернулся на бок, намереваясь уснуть.

Техасец оказался до того душкой, до того рубахой-парнем, что уже через три дня его никто не мог выносить. Стоило ему раскрыть рот – и у всех пробегал по спине холодок ужаса. Все удирали от неге, кроме солдата в белом, у которого все равно не было пути к отступлению: солдат был упакован с головы до пят в марлю и гипс и не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Его сунули в палату ночью контрабандой. Проснувшись утром, обитатели палаты увидели на пустовавшей койке странно вздыбленные к потолку руки. Все четыре конечности поддерживались в таком состоянии неподвижными свинцовыми противовесами, темневшими над головой солдата.

Его положили рядом с техасцем, и тот, повернувшись к новому соседу, целыми днями о чем-то прочувствованно вещал ему. Солдат не отвечал, но техасца это не смущало.

Температуру мерили дважды. Рано утром и к вечеру в палату входила сестра Крэмер с банкой градусников и раздавала их, чинно шествуя сначала вдоль одного ряда коек, затем вдоль другого. Солдату в белом она всовывала градусник в отверстие в бинтах, под которыми угадывался рот.

Затем она возвращалась к первой койке, брала градусник, записывала температуру больного, шла к следующему и так снова обходила всю палату. Однажды днем, вернувшись, чтобы собрать градусники, она взглянула на градусник солдата в белом и обнаружила, что солдат мертв.

– Убийца, – спокойно произнес Данбэр. Техасец младенчески невинно посмотрел на него.

– Душегуб, – сказал Йоссариан.

– О чем вы, ребята? – не понял техасец.

– Это ты убил его, – сказал Данбэр.

– Это ты отправил его на тот свет, – сказал Йоссариан.

Техасец отпрянул:

– Вы что, ребята, спятили? Я и пальцем его не тронул.

– Это ты его замучил, – твердил Данбэр.

– Я слышал, как ты его убивал, – сказал Йоссариан.

– Ты убил его потому, что он… черномазый, – сказал Данбэр.

– Вы рехнулись, ребята! – закричал техасец. – Черномазых класть сюда не разрешается. Для черномазых у них специальная палата.

– Сержант положил его тайком, – возразил Данбэр.

– Сержант – коммунист, – сказал Йоссариан.

– И ты об этом знал, – сказал Данбэр.

Только на уоррэнт-офицера, лежавшего слева от Йоссариана, все случившееся не произвело никакого впечатления. Он вообще почти никогда не разговаривал, а если когда и открывал рот, то лишь затем, чтобы излить на кого-нибудь свое раздражение.

…За день до того, как Йоссариан встретился с капелланом, в столовой взорвалась печь. Огонь перекинулся в кухню, и раскаленный воздух хлынул в соседние палаты. Даже в палате Йоссариана, расположенной довольно далеко от столовой, было слышно, как бушевало пламя и сухо потрескивали пылавшие балки. За окнами в оранжевых отблесках валили клубы дыма. Вскоре к месту пожара прибыли аварийные машины с аэродрома. Целых полчаса пожарники работали как сумасшедшие, и все без толку. Наконец они стали брать верх над огнем.

Но тут послышался хорошо знакомый монотонный гул бомбардировщиков, возвращавшихся с задания. Пожарникам пришлось свернуть шланги и поспешить на аэродром: вдруг какой-нибудь самолет разобьется при посадке и загорится. Однако самолеты приземлились благополучно. Как только сел последний, пожарники развернули свои машины и помчались обратно к госпиталю, чтобы возобновить борьбу с огнем. Когда же они приехали, пожар совсем стих. Пламя погасло само по себе, не осталось ни одной даже тлеющей головешки. Разочарованные пожарники посидели на кухне, попили тепловатого кофе и долго еще слонялись вокруг в надежде потискать медсестричек.

Капеллан появился в госпитале на следующий день после пожара в то самое время, когда Йоссариан искоренял в письмах все, что не относилось к любви. Капеллан сел на стул в проходе между койками и спросил, как он себя чувствует. Священник сидел к Йоссариану боком, так что из его знаков различия можно было рассмотреть только капитанские полоски на воротнике рубашки. Йоссариан и понятия не имел, кто перед ним. Он решил, что это или новый доктор, или очередной псих.

– О, вполне прилично, – ответил он. – У меня побаливает печень, наверное оттого, что в последнее время я не очень-то соблюдал режим. А в общем чувствую себя сносно.

– Это хорошо, – сказал капеллан.

– Да, – согласился Йоссариан, – это хорошо.

– Я бы пришел сюда раньше, – проговорил капеллан, – но, честно говоря, немного прихворнул.

– Это очень плохо, – сказал Йоссариан.

– Просто немного простудился, – поспешно пояснил капеллан.

– А у меня повышенная температура, тридцать восемь и три, – так же поспешно добавил Йоссариан.

– Это очень плохо, – посочувствовал капеллан.

– Да, – согласился Йоссариан, – очень плохо. Капеллан нервно заерзал на стуле и, помолчав, спросил:

– Могу ли я для вас что-нибудь сделать?

– Нет, нет, – со вздохом ответил Йоссариан, – врачи делают все, что в человеческих силах.

– Я не об этом… – мягко возразил капеллан. – Я имел в виду совсем другое. Игрушки, шоколад, жевательную резинку… или… может быть, книги.

– Нет, нет, спасибо, – ответил Йоссариан. – У меня есть все, что нужно. Все, кроме здоровья.

– Это очень плохо.

– Да, – согласился Йоссариан, – очень плохо.

Капеллан опять заерзал на стуле. Он несколько раз оглянулся по сторонам, посмотрел на потолок, на пол. Затем глубоко вздохнул:

– Лейтенант Нейтли передает вам привет.

Йоссариану не понравилось, что у них оказался общий знакомый: чего доброго, это могло послужить поводом для дальнейшего разговора.

– Вы знакомы с лейтенантом Нейтли? – спросил он с ноткой сожаления.

– Да, я знаю лейтенанта Нейтли довольно близко.

– У него, кажется, того… кое-каких винтиков не хватает, а?

Капеллан смущенно улыбнулся:

– Затрудняюсь сказать. Я знаю его не настолько хорошо, чтобы судить об этом…

– Уж можете мне поверить! – сказал Йоссариан. Наступила мучительная для капеллана пауза, которую он нарушил внезапным вопросом:

– Ведь вы капитан Йоссариан?

– Нейтли не повезло с самого начала. Он из слишком приличной семьи.

– Прощу извинить меня, – робко произнес капеллан.

– Возможно, произошло ужасное недоразумение. Вы ведь капитан Йоссариан?

– Да, – признался Йоссариан. – Я капитан Йоссариан.

– Из двести пятьдесят шестой эскадрильи?

– Да, из двести пятьдесят шестой боевой эскадрильи. Мне не приходилось слышать ни о каких других капитанах с такой фамилии. Насколько мне известно, я – единственный капитан Йоссариан. Но мне известно далеко не все.

– Понимаю, – печально произнес капеллан.

– Держу пари, вы собираетесь написать о нашей эскадрилье героическую поэму.

– Нет, – пробормотал капеллан, – я не собираюсь писать о вашей эскадрилье героическую поэму.

Йоссариан резко выпрямился. Только сейчас он заметил на воротнике у капеллана тонкий серебряный крестик. Он был крайне удивлен – еще ни разу в жизни ему не доводилось разговаривать с капелланами.

– Вы капеллан? – воскликнул он восторженно. – А я и не знал, что вы капеллан!

– Ну разумеется, – ответил капеллан. – Неужели вы не знали?

– Конечно же нет. Понятия не имел, что вы капеллан…

– Йоссариан завороженно смотрел на него, широко улыбаясь. – Честно говоря, я еще ни разу в жизни не видел настоящего капеллана.

Капеллан вспыхнул и принялся разглядывать свои руки. Это был человек хрупкого сложения, лет тридцати двух, с рыжеватыми волосами и робким взглядом карих глаз, с лицом узким и бледным. На щеках его розовели ямки, оставшиеся от былых прыщей. Йоссариану стало почему-то жаль капеллана.

– Не могу ли я все же что-нибудь сделать для вас? – повторил капеллан.

Йоссариан, по-прежнему ухмыляясь, покачал головой:

– Нет, вы знаете, у меня есть все, что нужно. Мне очень хорошо. Честно говоря, я даже и не болен.

– Это хорошо, – произнес капеллан и тут же пожалел о сказанном. Он прикрыл рот двумя пальцами и нервно хихикнул. Йоссариан молчал.

– Мне нужно еще навестить других больных из нашего полка, – виновато сказал священник. – Я к вам еще зайду. Может быть, даже завтра.

– Пожалуйста, заходите.

– Я приду, если вы действительно хотите, – проговорил капеллан, скромно наклонив голову. – Я заметил, что многим как-то не по себе в моем присутствии.

Йоссариан горячо запротестовал:

– А мне как раз хочется, чтобы вы зашли. Вы меня нисколько не стесняете.

Капеллан весь засветился благодарностью. Затем скосил глаза на листок бумаги, который все это время прятал в руке. Шевеля губами, он сосчитал койки в палате, и взгляд его нерешительно остановился на Данбэре.

– Разрешите узнать, – прошептал он тихо, – это не лейтенант Данбэр?

– Да, – ответил Йоссариан громко, – это лейтенант Данбэр.

– Спасибо, – прошептал капеллан, – большое спасибо. Мне надо с ним поговорить. Я должен проведать в госпитале всех наших однополчан.

– И в других палатах тоже?..

– Да, и в других тоже.

– Будьте осторожны в других палатах, отец, – предупредил Йоссариан. – Там держат людей с психическими расстройствами. Там полно сумасшедших.

– Можете не называть меня отцом. Я анабаптист, – пояснил капеллан.

– Я не шучу насчет других палат, – мрачно продолжал Йоссариан. – Там вам не поможет и военная полиция. Там собраны отъявленные психопаты. Я проводил бы вас, но сам чертовски боюсь. К тому же безумие заразно. Тут во всем госпитале одни мы нормальные. Кроме нас, все идиоты. Может быть, наша палата – единственная в мире, где лежат нормальные.

Капеллан поспешил подняться. Отойдя от Йоссариана, он примирительно кивнул головой и пообещал вести себя с подобающей осторожностью.

– А теперь мне надо поговорить с лейтенантом Данбэром, – сказал он, переминаясь с ноги на ногу. – Как поживает лейтенант Данбэр?

– Хорошо, насколько это возможно в его состоянии, – заверил его Йоссариан. – Истинный принц! Один из прекраснейших, хотя и наименее преданных богу людей на свете.

– Я не об этом, – возразил капелла», снова переходя на шепот. – Он очень болен?

– Нет, он не очень болен. Строго говоря, он вообще здоров.

– Это хорошо, – с облегчением вздохнул капеллан.

– Да, – согласился Йоссариан. – Да, это хорошо…

– От это капеллан! – сказал Данбэр, когда священник, поговорив с ним, ушел. – Видел ты что-нибудь подобное? Настоящий капеллан!

– Приятный человек, а? Может быть, вот таким и будут предоставлять по три голоса на выборах?..

– Кто это ему предоставит? – подозрительно переспросил Данбэр.

…За каких-нибудь десять дней техасец произвел в палате полное опустошение. Первым не выдержал артиллерийский капитан. После этого смылись все. Данбэр, Йоссариан и капитан истребительной авиации сбежали на следующее же утро. У Данбэра прекратились головокружения, у капитана истребительной авиации очистилась носоглотка. Йоссариан сказал врачам, что боль в печени прошла. Даже уоррэнт-офмцер и тот удрал. В десятидневный срок техасец вернул всех к исполнению своих служебных обязанностей, всех, за исключением сотрудника контрразведки, который заразился от капитана истребительной авиации гриппом, осложнившимся воспалением легких.

readme.club