Книга: Лайза Баллантайн «Виновный». Виновный книга


Виновный читать онлайн - Лайза Баллантайн

Лайза Баллантайн

Виновный

Моей семье.

Виновен не тот, кто грешит,

а тот, кто порождает мрак.

Виктор Гюго. Отверженные

ПРЕСТУПЛЕНИЯ

1

В Барнард-парке обнаружен труп ребенка.

Когда Дэниел вышел из метро на станции «Эйнджел» [Ангел (англ.). — Здесь и далее прим. перев.] и направился к полицейскому участку района Ислингтон, в воздухе пахло порохом. Стоял август, и было нечем дышать, в налившемся предгрозовыми красками небе затерялась луна. День был на сносях, готовый в любую минуту разродиться бурей.

Дэниел едва свернул на Ливерпуль-роуд, как прогремел гром, и тут же с нудной неотвратимостью зашлепали тяжелые дождевые капли. Подняв воротник, он помчался мимо «Уэйтроуз» и «Сейнсбериз», [Два самых популярных сетевых супермаркета в Великобритании.] лавируя между припозднившимися покупателями.

Он регулярно занимался бегом, поэтому не ощутил никакого напряжения ни в груди, ни в ногах, даже когда дождь усилился, насквозь промочив его пиджак и заставив нестись во весь дух.

Зайдя в участок, Дэниел отряхнул волосы и утерся ладонью. Смахнул брызги с портфеля. Когда он называл свое имя, стекло, отделявшее его от секретаря, запотело.

Дежурный, сержант Тернер, ожидал его и встретил рукопожатием, сухим и крепким. В кабинете Дэниел снял пиджак и повесил на спинку стула.

— Вы быстро добрались, — начал Тернер.

Дэниел инстинктивно шаркнул по столу визиткой. В лондонских отделениях полиции он был частым гостем, но в Ислингтон его еще не забрасывало.

— Партнер в «Харви, Хантер и Стил»? — с улыбкой спросил сержант.

— Это подросток, я правильно понял?

— Себастьяну одиннадцать.

Сержант посмотрел на Дэниела так, словно хотел прочесть в его лице ответ на невысказанный вопрос. Но тот всю жизнь тренировался отражать подобные взгляды и знал, что его темно-карие глаза ничего не выдадут.

Дэниел поднаторел в защите малолетних преступников: адвокат низшей инстанции, он представлял интересы пятнадцатилетних, стрелявших по собратьям-бандитам или промышлявших грабежами, чтобы купить наркоту. Но защищать мальчика такого возраста, совсем еще ребенка, ему не приходилось. У него даже знакомых детей практически не было. Единственное, на что он мог опереться, — это на собственный детский опыт.

— Он ведь не арестован?

— Еще нет, но что-то здесь не сходится. Сами увидите. Он точно знает, что случилось с тем малышом… Нутром чую. Его мать нашлась только после того, как мы вызвали вас. Приехала минут двадцать назад. Говорит, что все время была дома, но чувствовала себя плохо и звонков не слышала. Мы запросили ордер на обыск.

Дэниел уставился на многозначительно обвисшие пунцовые щеки Тернера и спросил:

— Значит, вы подозреваете его в убийстве?

— Да, черт побери.

Вздохнув, Дэниел достал из портфеля блокнот. Подрагивая в ознобе от мокрой одежды, он стал делать заметки, пока полицейский вкратце рассказывал о преступлении, свидетелях и деталях предварительной беседы с задержанным.

Себастьян был допрошен по факту обнаружения трупа мальчика по имени Бен Стокс, избитого, судя по всему, до смерти в зарослях на игровой площадке Барнард-парка в воскресенье днем. Лицо разбито всмятку кирпичом, выдавлен глаз. Убийца прикрыл кровавое месиво этим самым кирпичом, ветками и листьями. Тело было спрятано под деревянным игровым домиком в углу парка, и только в понедельник утром на него наткнулся работник детской площадки.

— Мать Бена заявила о его исчезновении ранним воскресным вечером, — продолжил Тернер. — Сказала, что после обеда сын вышел покататься на велосипеде по тротуару на Ричмонд-кресент. Никуда уезжать ему не разрешали, но, когда она выглянула в окно, чтобы узнать, все ли в порядке, ребенка там не оказалось.

— И вы решили допросить этого мальчика, потому что?..

— После обнаружения тела мы отправили на Барнсбери-роуд патрульную машину. Местный житель сообщил, что видел, как в Барнард-парке дрались два пацаненка, один из которых по описанию был похож на Бена. Мужчина крикнул им перестать, но второй мальчик улыбнулся и заверил его, что они просто играют. Когда мы описали матери Бена внешность этого второго, она указала на Себастьяна Кролла — сейчас он у нас — из дома номер десять, буквально в двух шагах от Стоксов. Сегодня около четырех на Ричмонд-кресент побывала пара полицейских, Себастьян находился дома один — или так им показалось. По его словам, мать куда-то отлучилась, а отец в командировке за границей. Мы тут же прислали за ним взрослого сопровождающего и привезли в участок. С самого начала стало понятно, что он что-то скрывает; социальный работник настояла, чтобы пригласили адвоката.

Дэниел кивнул и захлопнул блокнот.

— Я вас провожу, — вызвался Тернер.

Они пошли в комнату дознания, и Дэниела охватила привычная клаустрофобия, его постоянная спутница в полицейских участках. Коридоры были улеплены правительственными листовками против наркомании, пьянства за рулем и бытового насилия, а все жалюзи — измызганы и закрыты.

Кабинет оказался без окон, со светло-зелеными совершенно голыми стенами. Себастьян сидел прямо напротив вошедших. Полиция забрала у него одежду и выдала взамен белую робу, шуршавшую, когда тот ерзал на стуле. Костюм был слишком велик, отчего мальчик выглядел еще меньше и беззащитнее — явно младше одиннадцати лет. Он был поразительно красив, почти как девочка, с широким личиком в форме сердечка, изящным красногубым ртом и большими зелеными глазами, в которых сверкал интеллект. Бледную кожу на носу припорошили веснушки. Темно-каштановые волосы были аккуратно подстрижены. Он улыбнулся Дэниелу, и тот улыбнулся в ответ, изо всех сил стараясь скрыть шок. Ребенок казался ему таким маленьким, что он понятия не имел, как с ним разговаривать.

Сержант Тернер отрекомендовал всех собравшихся. Он отличался высоким ростом — даже выше Дэниела, — и комната явно была ему тесновата. Представляя Дэниелу мать Себастьяна, Шарлотту, он весь сгорбился.

— Большое спасибо, что приехали, — сказала она. — Вы очень выручили нас.

Дэниел кивнул и повернулся к мальчику:

— А тебя, значит, зовут Себастьян?

Он сел и открыл портфель.

— Да. Но можно просто Себ, если вам так больше нравится.

Искренность ребенка облегчала задачу.

— Отлично, Себ. Приятно познакомиться.

— И мне. Вы мой адвокат?

Себастьян довольно оскалился, и Дэниел вскинул бровь. Этот мальчик был самым юным из его клиентов, но держался увереннее, чем подростки, с которыми Дэниелу доводилось работать прежде. Проницательные зеленые глаза и живая, правильная речь Себастьяна окончательно его обезоружили. Мать, в дорогом наряде изысканного покроя, была увешана драгоценностями, на вид тяжелее, чем она сама. Она гладила Себастьяна по ноге, и кисть ее руки с узкими косточками напоминала порхающую птичку.

Открывая блокнот, Дэниел подумал, что этот малыш не может быть виновен.

Принесли кофе, чай и шоколадное печенье. Сержант Тернер вышел, оставив Дэниела наедине с юным клиентом и его матерью.

— Пожалуйста, можно мне одно? — спросил Себастьян, занося над печеньем хрупкие, как у Шарлотты, пальцы.

Дэниел кивнул, улыбаясь его вежливости. Когда-то он сам был трудным ребенком, бредущим наугад в мире взрослых, и теперь внезапно почувствовал ответственность за этого мальчика. Он бросил все еще мокрый пиджак на спинку стула и ослабил галстук.

Шарлотта поправила прическу, взглянула на свой маникюр и всплеснула руками. У родной матери Дэниела тоже были очень длинные ногти, и он на мгновение замер как завороженный.

— Извините. — Она подняла густо накрашенные веки и быстро их опустила. — А это надолго? Мне нужно выскочить позвонить отцу Себа, сообщить, что вы здесь. Он сейчас в Гонконге, но просил держать его в курсе. Я собиралась через минуту сбегать домой. Мне сказали, что я могу принести Себу одежду, перед тем как его опять начнут допрашивать. Поверить не могу, что они забрали все его вещи. Они даже взяли у него образец ДНК, понимаете, не поставив меня в известность…

Воздух густо пропитался запахом мокрой портфельной кожи и тяжелым мускусом духов Шарлотты. Себастьян потер ладони и выпрямился, словно присутствие Дэниела было для него особенно волнительно. Из прорези в папке он вытянул визитку адвоката и снова сел ровно, восхищенно ее разглядывая.

— Симпатичная. Вы партнер?

— Да.

— Значит, вы сможете меня спасти?

— Тебя еще ни в чем не обвиняют. Мы просто немного поболтаем, ты расскажешь, как все было, а потом полиция задаст свои вопросы.

— Они считают, что я убил того мальчика, ну-ну.

— Ты хочешь сказать, ты этого не делал, — прошептала Шарлотта, — что я тебе говорила?

Дэниел нахмурился, отметив про себя неуместный выпад матери.

— Хорошо, так ты мне расскажешь, что на самом деле случилось в воскресенье? — спросил он и принялся записывать, пока Себастьян излагал свою версию о том, как ходил играть с соседом, Беном Стоксом.

— Стоксы живут недалеко от нас, — добавила Шарлотта. — Наши дети иногда гуляют вместе. Бен — милый ребенок, очень умненький, но слишком мал для Себастьяна.

— Ему только восемь. — Мальчик с улыбкой кивнул Дэниелу, глядя ему прямо в глаза, и прикрыл рот рукой, подавляя смешок. — Или теперь нужно говорить «ему было восемь»? Ведь он же умер?

Дэниелу стоило усилий не вздрогнуть от этих слов.

— Это весело? — изумился он и посмотрел на мать Себастьяна, но та любовалась своими ногтями, будто ничего не слышала. — Ты знаешь, что с ним произошло?

Себастьян отвел взгляд:

— Наверное, на него кто-то напал. Может быть, педофил.

— Почему ты так думаешь?

— Ну, они же задавали мне все эти вопросы. Они считают, что с ним что-то случилось после того, как я видел его в последний раз, а поскольку он мертв, ему точно повстречался педофил, или серийный убийца, или что-то в этом роде…

Дэниел нахмурился, наблюдая за мальчиком, но тот спокойно рассуждал о смерти Бена, словно это была обычная задачка на сообразительность. Тогда Дэниел подробно расспросил Себастьяна о том, чем тот занимался накануне — до и после возвращения домой. Мальчик отвечал четко и последовательно.

— Ну и отлично, — сказал Дэниел.

Он чувствовал, что ребенок ему доверяет. И тоже ему поверил.

— Миссис Кролл? — обратился он к матери Себастьяна.

— Пожалуйста, зовите меня Шарлоттой. Мне никогда не нравилась фамилия мужа.

— Хорошо, Шарлотта, я хочу задать пару вопросов и вам тоже. Можно?

— Конечно.

От взгляда Дэниела не укрылось пятнышко губной помады у нее на зубах. Он развернулся к женщине всем торсом и заметил, как напряглась ее маленькая фигурка. Аккуратно подкрученные ресницы и ровная подводка на веках не могли замаскировать следов усталости вокруг глаз. Шарлотта как-то вымученно улыбнулась, и Дэниел подумал, что, если бы она узнала про помаду на зубах, это бы ее убило.

— Сегодня Себастьян был дома один, когда его навестила полиция?

— Нет, я была дома, только спала. У меня разыгралась мигрень, я приняла таблетку. И вырубилась.

— В полицейском отчете написано, что, когда Себастьяна уводили, он сказал, что не знает, где вы.

— О, это он дурачился. Понимаете, он так делает. Ему нравится заводить всех вокруг.

— Да я лишь хотел подшутить, — с готовностью откликнулся Себастьян. — Полицейские не могли тебя отыскать, поэтому они попросили прийти тетеньку из социальной службы…

— Я уже сказала, — тихо повторила Шарлотта, — я легла отдохнуть.

Дэниел сжал зубы. Интересно, что она скрывает? У него было больше доверия к мальчику, чем к его матери.

— А в воскресенье, когда Себастьян вернулся, вы были дома?

— Да, была, он пришел сразу после прогулки с Беном. Я никуда не выхожу…

— И вы не заметили ничего странного?

— Нет, совершенно ничего. Он просто пришел и… по-моему, сел смотреть телевизор.

— А в каком именно часу он вернулся?

— Около трех.

— Хорошо, — сказал Дэниел. — Себ, как ты себя чувствуешь? У полиции есть еще вопросы. Ты продержишься?

Шарлотта повернулась к Себастьяну и обняла его со словами:

— Уже поздно. Мы рады помочь, но, наверное, стоит перенести это на завтра.

— Я узнаю. Скажу, что мальчику нужно отдохнуть, но они вправе не согласиться. А если и согласятся, то могут отказать в залоге.

— Залог? Это еще зачем?

— Я буду о нем просить, но, скорее всего, напрасно, раз речь идет об убийстве.

— Себастьян не имеет к этому делу никакого отношения, — повысила голос Шарлотта, и у нее на шее напряглись жилы.

— Не волнуйтесь. Подождите меня здесь.

Было почти девять вечера, однако полиция намеревалась продолжить допрос. Шарлотта сбегала на Ричмонд-кресент за одеждой для сына, и он сменил белую робу на синие спортивные штаны с серой толстовкой. Его снова привели в комнату дознания.

Себастьян сидел между Дэниелом и матерью — все по одну сторону стола. Сержант Тернер расположился напротив Дэниела. Еще один полицейский, инспектор Блек с вытянутым лицом, сел напротив мальчика.

— Итак, Себастьян, ты задержан и не должен говорить ничего против своей воли, но все, что ты скажешь, будет считаться официальными показаниями.

Услышав такое вступление, Себастьян засопел, взглянул на Дэниела и натянул манжеты толстовки до кончиков пальцев.

— Приятно надеть чистое, да? — спросил второй полицейский. — Себ, ты ведь знаешь, зачем мы забрали твою одежду?

— Да, чтобы проверить на улики.

Себастьян говорил взвешенно, отчетливо и спокойно.

— Правильно, а какие улики, по-твоему, мы можем найти?

— Не знаю.

— Когда мы приехали за тобой сегодня, на твоих кроссовках были пятна. Похожие на кровь, Себ. Ты можешь объяснить нам, что это за пятна?

— Не знаю. Может, я порезался, когда играл, не помню. Или это просто грязь…

Сержант Тернер прокашлялся и спросил:

— Разве ты не запомнил бы, если бы порезался так, что закапал кровью кроссовки?

— Необязательно.

— Значит, ты думаешь, что на твоих кроссовках — кровь, но она — твоя собственная? — продолжил инспектор прокуренным голосом.

— Нет, я понятия не имею, что это за пятна. Когда я хожу гулять, я часто пачкаюсь. Я просто сказал, что если это кровь, то, наверное, оттого, что я порезался, когда играл.

— Как часто ты режешься?

— Может быть, когда падаю на камень или прыгаю с дерева. Меня могла поцарапать ветка.

— Вчера или сегодня ты много прыгал с деревьев?

— Нет, я почти все время смотрел телевизор.

— Ты ходил сегодня в школу?

— Нет, утром я плохо себя чувствовал. У меня болел живот, и я остался дома.

— Твоя учительница знает, что ты заболел?

— Обычно я просто приношу записку на следующий день…

— Себастьян, если сегодня ты никуда не выходил, то как твои кроссовки могли так запачкаться? Как на них попала кровь? — Задавая вопрос, сержант Тернер наклонился вперед, дохнув на Дэниела прогорклым кофе. — Эта кровь могла попасть на них вчера?

— Сержант, еще неизвестно, действительно ли его обувь запачкана кровью. Вы не могли бы перефразировать вопрос? — обратился Дэниел к полицейскому, подняв бровь.

Он знал, что мальчику расставят такие силки.

Тернер сердито подчинился:

— Себастьян, это те же самые кроссовки, которые ты надевал в воскресенье?

— Может быть. Я мог надеть те же самые. Не помню точно. У меня много обуви. Наверное, нужно подождать результата.

Дэниел взглянул на Себастьяна и попытался вспомнить себя в одиннадцать лет. Он помнил, что стеснялся смотреть взрослым в глаза. Помнил укусы крапивы и чувство, что он плохо одет. Помнил злость. Себастьян же был уверен в себе и ясно излагал свои мысли. Глаза мальчика блестели: ему нравилось, что его допрашивают, несмотря на резкость следователя.

— Конечно, мы подождем. Скоро будет ясно, что за пятна у тебя на кроссовках, и если это кровь, то кому именно она принадлежит.

— Вы взяли кровь у Бена?

В замкнутом пространстве имя погибшего мальчика всплыло неожиданно и резко, словно появившийся из ниоткуда и зависший в воздухе радужный мыльный пузырь. Дэниел затаил дыхание, но тут пузырь лопнул.

— Мы очень скоро узнаем, есть ли на твоих кроссовках его кровь, — почти шепотом ответил Тернер.

— Когда умираешь, — у Себастьяна был звонкий насмешливый голос, — кровь продолжает течь? Остается жидкой? Я думал, что она твердеет или что-то в этом роде.

Дэниел почувствовал, как волоски у него на руках поднялись дыбом, и увидел, как сузились глаза полицейских, когда разговор принял такой жуткий поворот. Дэниел почти читал их мысли, но по-прежнему верил мальчику. Он помнил, как в детстве тоже зависел от суждений взрослых и насколько те суждения были несправедливы. Себастьян, без сомнения, был очень умен, и какая-то часть Дэниела понимала его пытливый ум.

Было около одиннадцати, когда закончился допрос. Дэниел чувствовал себя выжатым как лимон. Он отрешенно наблюдал за Себастьяном, которому постелили в камере. Шарлотта склонилась над сыном, гладя его по волосам.

— Я не хочу спать здесь, — заявил Себастьян, повернувшись к Дэниелу. — Вы можете заставить их отпустить меня домой?

— Себ, все будет хорошо, — попытался успокоить его Дэниел. — Ты ведешь себя очень храбро, но рано утром тебе снова будут задавать вопросы. Проще поспать здесь. По крайней мере, будешь в безопасности.

Мальчик поднял глаза и улыбнулся:

— Вы сейчас пойдете осматривать тело?

Дэниел быстро покачал головой, надеясь, что полицейский рядом с камерой ничего не услышал, и напомнил себе, что дети воспринимают мир не так, как взрослые. Даже подростки постарше из числа его клиентов могли что-нибудь ляпнуть, и приходилось постоянно увещать их, чтобы они сначала думали, а потом говорили или делали. Он надел пиджак, вздрогнув от соприкосновения с этой до сих пор мокрой оболочкой, и сквозь зубы попрощался с Шарлоттой и Себастьяном, пообещав им увидеться утром.

Когда Дэниел, доехав до станции метро «Майл-энд», вынырнул на поверхность, приближалась полночь, по-летнему синее небо густо темнело. Дождь перестал, но в воздухе еще таилась гроза.

Глубоко вдохнув, Дэниел убрал галстук в карман рубашки с закатанными рукавами и перекинул пиджак через плечо. Обычно он добирался домой на автобусе: запрыгивал в триста тридцать девятый, если тот подворачивался. Но сегодня он пошел пешком вниз по Гроув-роуд, мимо старомодных парикмахерских и забегаловок с едой навынос, мимо баптистской церкви, пабов, в которые никогда не заходил, и современных жилых построек в глубине улицы. Впереди замаячил парк Виктория, и до дома было уже недалеко.

День оставил тягостный осадок: Дэниел надеялся, что мальчику не станут предъявлять обвинение, а судебная экспертиза снимет все подозрения. Система была чересчур сурова даже к взрослым, не говоря уже о детях. Дэниелу нужно было побыть одному — подумать спокойно, — и он был рад, что его последняя подружка уже пару месяцев как съехала.

Войдя в пустую квартиру, он достал из холодильника пиво и, потягивая из бутылки, принялся разбирать почту. В самом низу стопки лежало письмо. Бледно-голубой конверт, подписанный чернильной ручкой. Дождь подмочил его, слегка размыв имя с адресом, но Дэниел все равно узнал почерк.

knizhnik.org

Читать онлайн книгу «Виновный» бесплатно — Страница 1

© М. Нуянзина, перевод, 2013

© ООО «Издательская Группа„Азбука-Аттикус“», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

1

В Барнард-парке обнаружен труп ребенка.

Когда Дэниел вышел из метро на станции «Эйнджел»[1] и направился к полицейскому участку района Ислингтон, в воздухе пахло порохом. Стоял август, и было нечем дышать, в налившемся предгрозовыми красками небе затерялась луна. День был на сносях, готовый в любую минуту разродиться бурей.Дэниел едва свернул на Ливерпуль-роуд, как прогремел гром, и тут же с нудной неотвратимостью зашлепали тяжелые дождевые капли. Подняв воротник, он помчался мимо «Уэйтроуз» и «Сейнсбериз»[2], лавируя между припозднившимися покупателями.

Он регулярно занимался бегом, поэтому не ощутил никакого напряжения ни в груди, ни в ногах, даже когда дождь усилился, насквозь промочив его пиджак и заставив нестись во весь дух.

Зайдя в участок, Дэниел отряхнул волосы и утерся ладонью. Смахнул брызги с портфеля. Когда он называл свое имя, стекло, отделявшее его от секретаря, запотело.

Дежурный, сержант Тернер, ожидал его и встретил рукопожатием, сухим и крепким. В кабинете Дэниел снял пиджак и повесил на спинку стула.

– Вы быстро добрались, – начал Тернер.

Дэниел инстинктивно шаркнул по столу визиткой. В лондонских отделениях полиции он был частым гостем, но в Ислингтон его еще не забрасывало.

– Партнер в «Харви, Хантер и Стил»? – с улыбкой спросил сержант.

– Это подросток, я правильно понял?

– Себастьяну одиннадцать.

Сержант посмотрел на Дэниела так, словно хотел прочесть в его лице ответ на невысказанный вопрос. Но тот всю жизнь тренировался отражать подобные взгляды и знал, что его темно-карие глаза ничего не выдадут.

Дэниел поднаторел в защите малолетних преступников: адвокат низшей инстанции, он представлял интересы пятнадцатилетних, стрелявших по собратьям-бандитам или промышлявших грабежами, чтобы купить наркоту. Но защищать мальчика такого возраста, совсем еще ребенка, ему не приходилось. У него даже знакомых детей практически не было. Единственное, на что он мог опереться, – это на собственный детский опыт.

– Он ведь не арестован?

– Еще нет, но что-то здесь не сходится. Сами увидите. Он точно знает, что случилось с тем малышом… Нутром чую. Его мать нашлась только после того, как мы вызвали вас. Приехала минут двадцать назад. Говорит, что все время была дома, но чувствовала себя плохо и звонков не слышала. Мы запросили ордер на обыск.

Дэниел уставился на многозначительно обвисшие пунцовые щеки Тернера и спросил:

– Значит, вы подозреваете его в убийстве?

– Да, черт побери.

Вздохнув, Дэниел достал из портфеля блокнот. Подрагивая в ознобе от мокрой одежды, он стал делать заметки, пока полицейский вкратце рассказывал о преступлении, свидетелях и деталях предварительной беседы с задержанным.

Себастьян был допрошен по факту обнаружения трупа мальчика по имени Бен Стокс, избитого, судя по всему, до смерти в зарослях на игровой площадке Барнард-парка в воскресенье днем. Лицо разбито всмятку кирпичом, выдавлен глаз. Убийца прикрыл кровавое месиво этим самым кирпичом, ветками и листьями. Тело было спрятано под деревянным игровым домиком в углу парка, и только в понедельник утром на него наткнулся работник детской площадки.

– Мать Бена заявила о его исчезновении ранним воскресным вечером, – продолжил Тернер. – Сказала, что после обе да сын вышел покататься на велосипеде по тротуару на Ричмонд-кресент. Никуда уезжать ему не разрешали, но, когда она выглянула в окно, чтобы узнать, все ли в порядке, ребенка там не оказалось.

– И вы решили допросить этого мальчика, потому что?..

– После обнаружения тела мы отправили на Барнсбери-роуд патрульную машину. Местный житель сообщил, что видел, как в Барнард-парке дрались два пацаненка, один из которых по описанию был похож на Бена. Мужчина крикнул им перестать, но второй мальчик улыбнулся и заверил его, что они просто играют. Когда мы описали матери Бена внешность этого второго, она указала на Себастьяна Кролла – сейчас он у нас – из дома номер десять, буквально в двух шагах от Стоксов. Сегодня около четырех на Ричмонд-кресент побывала пара полицейских, Себастьян находился дома один – или так им показалось. По его словам, мать куда-то отлучилась, а отец в командировке за границей. Мы тут же прислали за ним взрослого сопровождающего и привезли в участок. С самого начала стало понятно, что он что-то скрывает; социальный работник настояла, чтобы пригласили адвоката.

Дэниел кивнул и захлопнул блокнот.

– Я вас провожу, – вызвался Тернер.

Они пошли в комнату дознания, и Дэниела охватила привычная клаустрофобия, его постоянная спутница в полицейских участках. Коридоры были улеплены правительственными листовками против наркомании, пьянства за рулем и бытового насилия, а все жалюзи – измызганы и закрыты.

Кабинет оказался без окон, со светло-зелеными совершенно голыми стенами. Себастьян сидел прямо напротив вошедших. Полиция забрала у него одежду и выдала взамен белую робу, шуршавшую, когда тот ерзал на стуле. Костюм был слишком велик, отчего мальчик выглядел еще меньше и беззащитнее – явно младше одиннадцати лет. Он был поразительно красив, почти как девочка, с широким личиком в форме сердечка, изящным красногубым ртом и большими зелеными глазами, в которых сверкал интеллект. Бледную кожу на носу припорошили веснушки. Темно-каштановые волосы были аккуратно подстрижены. Он улыбнулся Дэниелу, и тот улыбнулся в ответ, изо всех сил стараясь скрыть шок. Ребенок казался ему таким маленьким, что он понятия не имел, как с ним разговаривать.

Сержант Тернер отрекомендовал всех собравшихся. Он отличался высоким ростом – даже выше Дэниела, – и комната явно была ему тесновата. Представляя Дэниелу мать Себастьяна, Шарлотту, он весь сгорбился.

– Большое спасибо, что приехали, – сказала она. – Вы очень выручили нас.

Дэниел кивнул и повернулся к мальчику:

– А тебя, значит, зовут Себастьян?

Он сел и открыл портфель.

– Да. Но можно просто Себ, если вам так больше нравится.

Искренность ребенка облегчала задачу.

– Отлично, Себ. Приятно познакомиться.

– И мне. Вы мой адвокат?

Себастьян довольно оскалился, и Дэниел вскинул бровь. Этот мальчик был самым юным из его клиентов, но держался увереннее, чем подростки, с которыми Дэниелу доводилось работать прежде. Проницательные зеленые глаза и живая, правильная речь Себастьяна окончательно его обезоружили. Мать, в дорогом наряде изысканного покроя, была увешана драгоценностями, на вид тяжелее, чем она сама. Она гладила Себастьяна по ноге, и кисть ее руки с узкими косточками напоминала порхающую птичку.

Открывая блокнот, Дэниел подумал, что этот малыш не может быть виновен.

Принесли кофе, чай и шоколадное печенье. Сержант Тернер вышел, оставив Дэниела наедине с юным клиентом и его матерью.

– Пожалуйста, можно мне одно? – спросил Себастьян, занося над печеньем хрупкие, как у Шарлотты, пальцы.

Дэниел кивнул, улыбаясь его вежливости. Когда-то он сам был трудным ребенком, бредущим наугад в мире взрослых, и теперь внезапно почувствовал ответственность за этого мальчика. Он бросил все еще мокрый пиджак на спинку стула и ослабил галстук.

Шарлотта поправила прическу, взглянула на свой маникюр и всплеснула руками. У родной матери Дэниела тоже были очень длинные ногти, и он на мгновение замер как завороженный.

– Извините. – Она подняла густо накрашенные веки и быстро их опустила. – А это надолго? Мне нужно выскочить позвонить отцу Себа, сообщить, что вы здесь. Он сейчас в Гонконге, но просил держать его в курсе. Я собиралась через минуту сбегать домой. Мне сказали, что я могу принести Себу одежду, перед тем как его опять начнут допрашивать. Поверить не могу, что они забрали все его вещи. Они даже взяли у него образец ДНК, понимаете, не поставив меня в известность…

Воздух густо пропитался запахом мокрой портфельной кожи и тяжелым мускусом духов Шарлотты. Себастьян потер ладони и выпрямился, словно присутствие Дэниела было для него особенно волнительно. Из прорези в папке он вытянул визитку адвоката и снова сел ровно, восхищенно ее разглядывая.

– Симпатичная. Вы партнер?

– Да.

– Значит, вы сможете меня спасти?

– Тебя еще ни в чем не обвиняют. Мы просто немного поболтаем, ты расскажешь, как все было, а потом полиция задаст свои вопросы.

– Они считают, что я убил того мальчика, ну-ну.

– Ты хочешь сказать, ты этого не делал, – прошептала Шарлотта, – что я тебе говорила?

Дэниел нахмурился, отметив про себя неуместный выпад матери.

– Хорошо, так ты мне расскажешь, что на самом деле случилось в воскресенье? – спросил он и принялся записывать, пока Себастьян излагал свою версию о том, как ходил играть с соседом, Беном Стоксом.

– Стоксы живут недалеко от нас, – добавила Шарлотта. – Наши дети иногда гуляют вместе. Бен – милый ребенок, очень умненький, но слишком мал для Себастьяна.

– Ему только восемь. – Мальчик с улыбкой кивнул Дэниелу, глядя ему прямо в глаза, и прикрыл рот рукой, подавляя смешок. – Или теперь нужно говорить «ему было восемь»? Ведь он же умер?

Дэниелу стоило усилий не вздрогнуть от этих слов.

– Это весело? – изумился он и посмотрел на мать Себастьяна, но та любовалась своими ногтями, будто ничего не слышала. – Ты знаешь, что с ним произошло?

Себастьян отвел взгляд:

– Наверное, на него кто-то напал. Может быть, педофил.

– Почему ты так думаешь?

– Ну, они же задавали мне все эти вопросы. Они считают, что с ним что-то случилось после того, как я видел его в последний раз, а поскольку он мертв, ему точно повстречался педофил, или серийный убийца, или что-то в этом роде…

Дэниел нахмурился, наблюдая за мальчиком, но тот спокойно рассуждал о смерти Бена, словно это была обычная задачка на сообразительность. Тогда Дэниел подробно расспросил Себастьяна о том, чем тот занимался накануне – до и после возвращения домой. Мальчик отвечал четко и последовательно.

– Ну и отлично, – сказал Дэниел.

Он чувствовал, что ребенок ему доверяет. И тоже ему поверил.

– Миссис Кролл? – обратился он к матери Себастьяна.

– Пожалуйста, зовите меня Шарлоттой. Мне никогда не нравилась фамилия мужа.

– Хорошо, Шарлотта, я хочу задать пару вопросов и вам тоже. Можно?

– Конечно.

От взгляда Дэниела не укрылось пятнышко губной помады у нее на зубах. Он развернулся к женщине всем торсом и заметил, как напряглась ее маленькая фигурка. Аккуратно подкрученные ресницы и ровная подводка на веках не могли замаскировать следов усталости вокруг глаз. Шарлотта как-то вымученно улыбнулась, и Дэниел подумал, что, если бы она узнала про помаду на зубах, это бы ее убило.

– Сегодня Себастьян был дома один, когда его навестила полиция?

– Нет, я была дома, только спала. У меня разыгралась мигрень, я приняла таблетку. И вырубилась.

– В полицейском отчете написано, что, когда Себастьяна уводили, он сказал, что не знает, где вы.

– О, это он дурачился. Понимаете, он так делает. Ему нравится заводить всех вокруг.

– Да я лишь хотел подшутить, – с готовностью откликнулся Себастьян. – Полицейские не могли тебя отыскать, поэтому они попросили прийти тетеньку из социальной службы…

– Я уже сказала, – тихо повторила Шарлотта, – я легла отдохнуть.

Дэниел сжал зубы. Интересно, что она скрывает? У него было больше доверия к мальчику, чем к его матери.

– А в воскресенье, когда Себастьян вернулся, вы были дома?

– Да, была, он пришел сразу после прогулки с Беном. Я никуда не выхожу…

– И вы не заметили ничего странного?

– Нет, совершенно ничего. Он просто пришел и… по-моему, сел смотреть телевизор.

– А в каком именно часу он вернулся?

– Около трех.

– Хорошо, – сказал Дэниел. – Себ, как ты себя чувствуешь? У полиции есть еще вопросы. Ты продержишься?

Шарлотта повернулась к Себастьяну и обняла его со словами:

– Уже поздно. Мы рады помочь, но, наверное, стоит перенести это на завтра.

– Я узнаю. Скажу, что мальчику нужно отдохнуть, но они вправе не согласиться. А если и согласятся, то могут отказать в залоге.

– Залог? Это еще зачем?

– Я буду о нем просить, но, скорее всего, напрасно, раз речь идет об убийстве.

– Себастьян не имеет к этому делу никакого отношения, – повысила голос Шарлотта, и у нее на шее напряглись жилы.

– Не волнуйтесь. Подождите меня здесь.

Было почти девять вечера, однако полиция намеревалась продолжить допрос. Шарлотта сбегала на Ричмонд-кресент за одеждой для сына, и он сменил белую робу на синие спортивные штаны с серой толстовкой. Его снова привели в комнату дознания.

Себастьян сидел между Дэниелом и матерью – все по одну сторону стола. Сержант Тернер расположился напротив Дэниела. Еще один полицейский, инспектор Блек с вытянутым лицом, сел напротив мальчика.

– Итак, Себастьян, ты задержан и не должен говорить ничего против своей воли, но все, что ты скажешь, будет считаться официальными показаниями.

Услышав такое вступление, Себастьян засопел, взглянул на Дэниела и натянул манжеты толстовки до кончиков пальцев.

– Приятно надеть чистое, да? – спросил второй полицейский. – Себ, ты ведь знаешь, зачем мы забрали твою одежду?

– Да, чтобы проверить на улики.

Себастьян говорил взвешенно, отчетливо и спокойно.

– Правильно, а какие улики, по-твоему, мы можем найти?

– Не знаю.

– Когда мы приехали за тобой сегодня, на твоих кроссовках были пятна. Похожие на кровь, Себ. Ты можешь объяснить нам, что это за пятна?

– Не знаю. Может, я порезался, когда играл, не помню. Или это просто грязь…

Сержант Тернер прокашлялся и спросил:

– Разве ты не запомнил бы, если бы порезался так, что закапал кровью кроссовки?

– Необязательно.

– Значит, ты думаешь, что на твоих кроссовках – кровь, но она – твоя собственная? – продолжил инспектор прокуренным голосом.

– Нет, я понятия не имею, что это за пятна. Когда я хожу гулять, я часто пачкаюсь. Я просто сказал, что если это кровь, то, наверное, оттого, что я порезался, когда играл.

– Как часто ты режешься?

– Может быть, когда падаю на камень или прыгаю с дерева. Меня могла поцарапать ветка.

– Вчера или сегодня ты много прыгал с деревьев?

– Нет, я почти все время смотрел телевизор.

– Ты ходил сегодня в школу?

– Нет, утром я плохо себя чувствовал. У меня болел живот, и я остался дома.

– Твоя учительница знает, что ты заболел?

– Обычно я просто приношу записку на следующий день…

– Себастьян, если сегодня ты никуда не выходил, то как твои кроссовки могли так запачкаться? Как на них попала кровь? – Задавая вопрос, сержант Тернер наклонился вперед, дохнув на Дэниела прогорклым кофе. – Эта кровь могла попасть на них вчера?

– Сержант, еще неизвестно, действительно ли его обувь запачкана кровью. Вы не могли бы перефразировать вопрос? – обратился Дэниел к полицейскому, подняв бровь.

Он знал, что мальчику расставят такие силки.

Тернер сердито подчинился:

– Себастьян, это те же самые кроссовки, которые ты надевал в воскресенье?

– Может быть. Я мог надеть те же самые. Не помню точно. У меня много обуви. Наверное, нужно подождать результата.

Дэниел взглянул на Себастьяна и попытался вспомнить себя в одиннадцать лет. Он помнил, что стеснялся смотреть взрослым в глаза. Помнил укусы крапивы и чувство, что он плохо одет. Помнил злость. Себастьян же был уверен в себе и ясно излагал свои мысли. Глаза мальчика блестели: ему нравилось, что его допрашивают, несмотря на резкость следователя.

– Конечно, мы подождем. Скоро будет ясно, что за пятна у тебя на кроссовках, и если это кровь, то кому именно она принадлежит.

– Вы взяли кровь у Бена?

В замкнутом пространстве имя погибшего мальчика всплыло неожиданно и резко, словно появившийся из ниоткуда и зависший в воздухе радужный мыльный пузырь. Дэниел затаил дыхание, но тут пузырь лопнул.

– Мы очень скоро узнаем, есть ли на твоих кроссовках его кровь, – почти шепотом ответил Тернер.

– Когда умираешь, – у Себастьяна был звонкий насмешливый голос, – кровь продолжает течь? Остается жидкой? Я думал, что она твердеет или что-то в этом роде.

Дэниел почувствовал, как волоски у него на руках поднялись дыбом, и увидел, как сузились глаза полицейских, когда разговор принял такой жуткий поворот. Дэниел почти читал их мысли, но по-прежнему верил мальчику. Он помнил, как в детстве тоже зависел от суждений взрослых и насколько те суждения были несправедливы. Себастьян, без сомнения, был очень умен, и какая-то часть Дэниела понимала его пытливый ум.

Было около одиннадцати, когда закончился допрос. Дэниел чувствовал себя выжатым как лимон. Он отрешенно наблюдал за Себастьяном, которому постелили в камере. Шарлотта склонилась над сыном, гладя его по волосам.

– Я не хочу спать здесь, – заявил Себастьян, повернувшись к Дэниелу. – Вы можете заставить их отпустить меня домой?

– Себ, все будет хорошо, – попытался успокоить его Дэниел. – Ты ведешь себя очень храбро, но рано утром тебе снова будут задавать вопросы. Проще поспать здесь. По крайней мере, будешь в безопасности.

Мальчик поднял глаза и улыбнулся:

– Вы сейчас пойдете осматривать тело?

Дэниел быстро покачал головой, надеясь, что полицейский рядом с камерой ничего не услышал, и напомнил себе, что дети воспринимают мир не так, как взрослые. Даже подростки постарше из числа его клиентов могли что-нибудь ляпнуть, и приходилось постоянно увещать их, чтобы они сначала думали, а потом говорили или делали. Он надел пиджак, вздрогнув от соприкосновения с этой до сих пор мокрой оболочкой, и сквозь зубы попрощался с Шарлоттой и Себастьяном, пообещав им увидеться утром.

Когда Дэниел, доехав до станции метро «Майл-энд», вынырнул на поверхность, приближалась полночь, по-летнему синее небо густо темнело. Дождь перестал, но в воздухе еще таилась гроза.

Глубоко вдохнув, Дэниел убрал галстук в карман рубашки с закатанными рукавами и перекинул пиджак через плечо. Обычно он добирался домой на автобусе: запрыгивал в триста тридцать девятый, если тот подворачивался. Но сегодня он пошел пешком вниз по Гроув-роуд, мимо старомодных парикмахерских и забегаловок с едой навынос, мимо баптистской церкви, пабов, в которые никогда не заходил, и современных жилых построек в глубине улицы. Впереди замаячил парк Виктория, и до дома было уже недалеко.

День оставил тягостный осадок: Дэниел надеялся, что мальчику не станут предъявлять обвинение, а судебная экспертиза снимет все подозрения. Система была чересчур сурова даже к взрослым, не говоря уже о детях. Дэниелу нужно было побыть одному – подумать спокойно, – и он был рад, что его последняя подружка уже пару месяцев как съехала.

Войдя в пустую квартиру, он достал из холодильника пиво и, потягивая из бутылки, принялся разбирать почту. В самом низу стопки лежало письмо. Бледно-голубой конверт, подписанный чернильной ручкой. Дождь подмочил его, слегка размыв имя с адресом, но Дэниел все равно узнал почерк.

Он сделал большой глоток пива, потом просунул мизинец под клапан конверта и дернул.

Дорогой Денни!

Мне тяжело писать это письмо.

Я чувствую себя не очень хорошо, и мне осталось недолго. Не знаю, насколько еще хватит сил, поэтому и пишу. Я попросила медсестру отправить это, когда придет мой час. Не могу сказать, что предвкушаю его с нетерпением, но умереть мне не страшно. Пожалуйста, не волнуйся об этом.

Мне хотелось бы еще раз увидеть тебя, вот и все. Мне хотелось бы, чтобы ты был рядом. Я так далеко от дома и так далеко от тебя.

В моей жизни было много потерь, и ты, да благословит тебя Господь, лапушка моя, ты – одна из них, если не самая горькая из всех. Мне жаль, что я не смогла сделать для тебя больше и уберечь понадежнее.

Все эти годы я повторяла тебе и повторю еще раз: все, чего я хотела, – это защитить тебя. Мне хотелось, чтобы ты был свободным, счастливым и сильным, и знаешь что? Полагаю, у тебя все сложилось именно так.

Да, я поступила неправильно, но когда я думаю, как ты работаешь в Лондоне, это дает мне покой. Я скучаю по тебе, но это просто из эгоизма. Сердцем я чую, что у тебя все хорошо. Меня распирает от гордости, что ты юрист, но я ничуть этому не удивляюсь.

Оставляю тебе ферму, как она есть. Ты бы мог купить ее с потрохами на свой недельный заработок, но ведь она, пусть и недолго, была твоим домом. По крайней мере, мне хочется в это верить.

Я всегда знала, что ты добьешься успеха. Надеюсь, ты счастлив. Счастья добиться труднее. Возможно, ты так этого и не понял, но твое счастье – это все, чего я хотела. Я люблю тебя. Нравится тебе это или нет, но ты мой сын. Попробуй перестать ненавидеть меня за то, что я сделала. Отпусти мне этот грех, и я упокоюсь с миром.

С любовью,

мама.

Он свернул письмо и вложил в конверт. Допил пиво и замер на секунду, прижав тыльную сторону ладони к губам. Его пальцы дрожали.

2

– Он у нас любит побегать, – обратилась к Минни сотрудница социальной службы Триша.

Дэниел стоял на кухне у Минни рядом с хозяйственной сумкой, в которой уместились все его пожитки. Здесь странно пахло: животными, фруктами и горелым деревом. Дом был тесный и темный, и Дэниелу не хотелось в нем оставаться.

Минни смотрела на него, уперев руки в бока. Дэниел сразу же понял, что она добрая. У нее были красные щеки и беспокойные глаза. Свисавшая до самых щиколоток юбка, мужские ботинки и длинная серая кофта, которую Минни все норовила запахнуть поплотнее. А еще большие груди, внушительных размеров живот и копна седых кудрей, стянутых в пучок на макушке.

– Сбегает при малейшей возможности, – устало пояснила сотрудница и громко сказала Дэниелу: – Хотя больше тебе бежать некуда, а, дружок? Маме твоей ведь совсем худо?

Триша протянула руку, чтобы потрясти Дэниела за плечо. Он увернулся и сел за кухонный стол.

Старая овчарка по кличке Блиц принялась лизать ему костяшки пальцев. Сотрудница прошептала Минни слово «передозировка», но Дэниел все равно услышал. Минни подмигнула ему, давая понять, что знает это.

Дэниел крепко сжал лежавшую в кармане цепочку. Ее подарила ему мама три года назад, в промежутке между парнями и запоями. Тогда они виделись в последний раз. В конце концов социальная служба запретила им безнадзорные свидания, но Дэниел всегда убегал к матери. И всегда находил ее, где бы она ни была. Он был ей нужен.

Указательным и большим пальцем он нащупал в кармане подвеску – первую букву ее имени: «С».

Еще в машине сотрудница социальной службы объяснила Дэниелу, что везет его в Брамптон, потому что это единственное место в окрестностях Ньюкасла, где его согласились взять.

– Это далековато, но, думаю, Минни тебе понравится, – сказала она.

Дэниел отвернулся. На вид Триша ничем не отличалась от других социальных работников, которым его подсовывали: волосы цвета мочи и безобразная одежда. Дэниел возненавидел эту женщину так же, как и всех остальных.

– У нее есть ферма, там она сама себе хозяйка. Никаких мужчин. Без мужчин тебе в самый раз, да, дружок? Не будет повода откалывать номера. Тебе повезло, что Минни согласилась. Такого, как ты, нелегко пристроить. Мальчик с твоим норовом никому не нужен. Посмотрим, как у вас пойдут дела, в конце месяца приеду тебя навестить.

– Я хочу к маме.

– Она нехорошо себя чувствует, дружок, поэтому к ней нельзя. Это в твоих же интересах. Ей нужно время, чтобы пойти на поправку, понимаешь? Ты же хочешь, чтобы ей стало лучше?

Триша уехала, и Минни повела его в комнату. С тяжелым стуком взбираясь вверх по лестнице, она опиралась то на одно бедро, то на другое. Дэниел тут же представил большущий барабан на груди мальчишки-музыканта и колотушки с меховыми наконечниками, отбивающие ритм. Спальня была под самой крышей, с узкой кроватью и окном на задний двор, где обитали куры и козел Гектор. Этот двор и был фермой Флинн.

Дэниел чувствовал то же, что и всегда, когда ему показывали новую комнату. Холод. Неловкость. Ему хотелось уйти, но вместо этого он поставил сумку на кровать. Розовое покрывало, обои в мелких розочках.

– Извини за цветовую гамму. Обычно мне достаются девочки.

Они посмотрели друг на друга. Минни забавно вытаращила глаза и улыбнулась:

– Если все пойдет хорошо, мы потом это поменяем. Выберешь такой цвет, какой захочешь.

Он уставился на свои ногти.

– Можешь сложить белье сюда, лапушка. А остальное повесь туда, – показывала Минни, с трудом перемещая свое грузное тело в ограниченном пространстве.

На окне заворковал голубь, и она стукнула по раме, чтобы его согнать.

– Терпеть не могу голубей. Только гадят везде.

Минни спросила, чего он хочет на ужин, но он только пожал плечами. Она предложила выбрать между картофельной запеканкой и тушенкой, и он предпочел запеканку. Еще она попросила его умыться перед едой.

Когда она ушла, он вытащил из кармана выкидной нож и спрятал его под подушку. В джинсах у него был еще один ножик, поменьше.

Дэниел сложил одежду туда, куда показала Минни. Носки и чистая футболка уместились по одну сторону выдвижного ящика. Он пододвинул их поближе друг к другу, чтобы ящик не выглядел таким пустым. Дно было выстелено странно пахнувшей бумагой в цветочек, и он забеспокоился, что все его вещи пропитаются этим запахом.

Закрывшись в узкой и длинной ванной комнате, Дэниел сел на край ванны. Она была ярко-желтая, а обои на стенах – голубые. Вокруг кранов разрослась плесень, пол был усыпан собачьей шерстью. Дэниел встал и принялся мыть руки, приподнявшись на цыпочки, чтобы увидеть себя в зеркале.

«Подлый выродок».

Он рассматривал свое лицо, короткие темные волосы, карие глаза, квадратный подбородок и вспоминал эти слова. Их сказал Брайан, последний в череде его приемных родителей. Дэниел проткнул ему шины и налил в аквариум с рыбками водки. Рыбки сдохли.

На полке он заметил маленькую фарфоровую бабочку. С виду она была старой и дешевой, раскрашенной в ярко-желтый и голубой – те же цвета, что и ванная комната. Дэниел положил ее в карман, вытер ладони о штаны и спустился вниз.

Пол на кухне был грязным, весь в крошках и следах от обуви. Собака лежала в корзине, вылизывая себя между ног. Обеденный стол, холодильник и полки-шкафчики были заставлены хламом. Дэниел смотрел на все это, прикусив губу. Горшки с цветами и шариковые ручки, маленькие садовые вилы. Мешок с галетами, штабеля огромных консервных жестянок, поваренные книги, склянки с торчащими из них спагетти, заварочные чайники трех размеров, пустые банки из-под варенья, засаленные рукавицы-прихватки, тряпье и посудины с отравой от насекомых. Рядом с переполненным мусорным ведром притулились две пустые бутылки из-под джина. Снаружи квохтали куры.

– А ты, похоже, не болтун? – заметила Минни через плечо, обрывая листья с кочана латука. – Иди сюда, поможешь мне с салатом.

– Я не люблю салат.

– Ничего страшного. Мы сделаем немного, только для меня. И латук, и помидоры – с моего огорода, знаешь ли. Салат не распробуешь, пока сам его не вырастишь. Давай-давай, не робей.

1 2 3 4 5 6

www.litlib.net

Читать онлайн книгу Виновный - Лайза Баллантайн бесплатно. 1-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Назад к карточке книги

Лайза БаллантайнВИНОВНЫЙ

Виновен не тот, кто грешит,

а тот, кто порождает мрак.

Виктор Гюго. Отверженные

ПРЕСТУПЛЕНИЯ
1

В Барнард-парке обнаружен труп ребенка.

Когда Дэниел вышел из метро на станции «Эйнджел» 1   Ангел (англ.). – Здесь и далее прим. перев.

[Закрыть]и направился к полицейскому участку района Ислингтон, в воздухе пахло порохом. Стоял август, и было нечем дышать, в налившемся предгрозовыми красками небе затерялась луна. День был на сносях, готовый в любую минуту разродиться бурей.

Дэниел едва свернул на Ливерпуль-роуд, как прогремел гром, и тут же с нудной неотвратимостью зашлепали тяжелые дождевые капли. Подняв воротник, он помчался мимо «Уэйтроуз» и «Сейнсбериз», 2   Два самых популярных сетевых супермаркета в Великобритании.

[Закрыть]лавируя между припозднившимися покупателями.

Он регулярно занимался бегом, поэтому не ощутил никакого напряжения ни в груди, ни в ногах, даже когда дождь усилился, насквозь промочив его пиджак и заставив нестись во весь дух.

Зайдя в участок, Дэниел отряхнул волосы и утерся ладонью. Смахнул брызги с портфеля. Когда он называл свое имя, стекло, отделявшее его от секретаря, запотело.

Дежурный, сержант Тернер, ожидал его и встретил рукопожатием, сухим и крепким. В кабинете Дэниел снял пиджак и повесил на спинку стула.

– Вы быстро добрались, – начал Тернер.

Дэниел инстинктивно шаркнул по столу визиткой. В лондонских отделениях полиции он был частым гостем, но в Ислингтон его еще не забрасывало.

– Партнер в «Харви, Хантер и Стил»? – с улыбкой спросил сержант.

– Это подросток, я правильно понял?

– Себастьяну одиннадцать.

Сержант посмотрел на Дэниела так, словно хотел прочесть в его лице ответ на невысказанный вопрос. Но тот всю жизнь тренировался отражать подобные взгляды и знал, что его темно-карие глаза ничего не выдадут.

Дэниел поднаторел в защите малолетних преступников: адвокат низшей инстанции, он представлял интересы пятнадцатилетних, стрелявших по собратьям-бандитам или промышлявших грабежами, чтобы купить наркоту. Но защищать мальчика такого возраста, совсем еще ребенка, ему не приходилось. У него даже знакомых детей практически не было. Единственное, на что он мог опереться, – это на собственный детский опыт.

– Он ведь не арестован?

– Еще нет, но что-то здесь не сходится. Сами увидите. Он точно знает, что случилось с тем малышом… Нутром чую. Его мать нашлась только после того, как мы вызвали вас. Приехала минут двадцать назад. Говорит, что все время была дома, но чувствовала себя плохо и звонков не слышала. Мы запросили ордер на обыск.

Дэниел уставился на многозначительно обвисшие пунцовые щеки Тернера и спросил:

– Значит, вы подозреваете его в убийстве?

– Да, черт побери.

Вздохнув, Дэниел достал из портфеля блокнот. Подрагивая в ознобе от мокрой одежды, он стал делать заметки, пока полицейский вкратце рассказывал о преступлении, свидетелях и деталях предварительной беседы с задержанным.

Себастьян был допрошен по факту обнаружения трупа мальчика по имени Бен Стокс, избитого, судя по всему, до смерти в зарослях на игровой площадке Барнард-парка в воскресенье днем. Лицо разбито всмятку кирпичом, выдавлен глаз. Убийца прикрыл кровавое месиво этим самым кирпичом, ветками и листьями. Тело было спрятано под деревянным игровым домиком в углу парка, и только в понедельник утром на него наткнулся работник детской площадки.

– Мать Бена заявила о его исчезновении ранним воскресным вечером, – продолжил Тернер. – Сказала, что после обеда сын вышел покататься на велосипеде по тротуару на Ричмонд-кресент. Никуда уезжать ему не разрешали, но, когда она выглянула в окно, чтобы узнать, все ли в порядке, ребенка там не оказалось.

– И вы решили допросить этого мальчика, потому что?..

– После обнаружения тела мы отправили на Барнсбери-роуд патрульную машину. Местный житель сообщил, что видел, как в Барнард-парке дрались два пацаненка, один из которых по описанию был похож на Бена. Мужчина крикнул им перестать, но второй мальчик улыбнулся и заверил его, что они просто играют. Когда мы описали матери Бена внешность этого второго, она указала на Себастьяна Кролла – сейчас он у нас – из дома номер десять, буквально в двух шагах от Стоксов. Сегодня около четырех на Ричмонд-кресент побывала пара полицейских, Себастьян находился дома один – или так им показалось. По его словам, мать куда-то отлучилась, а отец в командировке за границей. Мы тут же прислали за ним взрослого сопровождающего и привезли в участок. С самого начала стало понятно, что он что-то скрывает; социальный работник настояла, чтобы пригласили адвоката.

Дэниел кивнул и захлопнул блокнот.

– Я вас провожу, – вызвался Тернер.

Они пошли в комнату дознания, и Дэниела охватила привычная клаустрофобия, его постоянная спутница в полицейских участках. Коридоры были улеплены правительственными листовками против наркомании, пьянства за рулем и бытового насилия, а все жалюзи – измызганы и закрыты.

Кабинет оказался без окон, со светло-зелеными совершенно голыми стенами. Себастьян сидел прямо напротив вошедших. Полиция забрала у него одежду и выдала взамен белую робу, шуршавшую, когда тот ерзал на стуле. Костюм был слишком велик, отчего мальчик выглядел еще меньше и беззащитнее – явно младше одиннадцати лет. Он был поразительно красив, почти как девочка, с широким личиком в форме сердечка, изящным красногубым ртом и большими зелеными глазами, в которых сверкал интеллект. Бледную кожу на носу припорошили веснушки. Темно-каштановые волосы были аккуратно подстрижены. Он улыбнулся Дэниелу, и тот улыбнулся в ответ, изо всех сил стараясь скрыть шок. Ребенок казался ему таким маленьким, что он понятия не имел, как с ним разговаривать.

Сержант Тернер отрекомендовал всех собравшихся. Он отличался высоким ростом – даже выше Дэниела, – и комната явно была ему тесновата. Представляя Дэниелу мать Себастьяна, Шарлотту, он весь сгорбился.

– Большое спасибо, что приехали, – сказала она. – Вы очень выручили нас.

Дэниел кивнул и повернулся к мальчику:

– А тебя, значит, зовут Себастьян?

Он сел и открыл портфель.

– Да. Но можно просто Себ, если вам так больше нравится.

Искренность ребенка облегчала задачу.

– Отлично, Себ. Приятно познакомиться.

– И мне. Вы мой адвокат?

Себастьян довольно оскалился, и Дэниел вскинул бровь. Этот мальчик был самым юным из его клиентов, но держался увереннее, чем подростки, с которыми Дэниелу доводилось работать прежде. Проницательные зеленые глаза и живая, правильная речь Себастьяна окончательно его обезоружили. Мать, в дорогом наряде изысканного покроя, была увешана драгоценностями, на вид тяжелее, чем она сама. Она гладила Себастьяна по ноге, и кисть ее руки с узкими косточками напоминала порхающую птичку.

Открывая блокнот, Дэниел подумал, что этот малыш не может быть виновен.

Принесли кофе, чай и шоколадное печенье. Сержант Тернер вышел, оставив Дэниела наедине с юным клиентом и его матерью.

– Пожалуйста, можно мне одно? – спросил Себастьян, занося над печеньем хрупкие, как у Шарлотты, пальцы.

Дэниел кивнул, улыбаясь его вежливости. Когда-то он сам был трудным ребенком, бредущим наугад в мире взрослых, и теперь внезапно почувствовал ответственность за этого мальчика. Он бросил все еще мокрый пиджак на спинку стула и ослабил галстук.

Шарлотта поправила прическу, взглянула на свой маникюр и всплеснула руками. У родной матери Дэниела тоже были очень длинные ногти, и он на мгновение замер как завороженный.

– Извините. – Она подняла густо накрашенные веки и быстро их опустила. – А это надолго? Мне нужно выскочить позвонить отцу Себа, сообщить, что вы здесь. Он сейчас в Гонконге, но просил держать его в курсе. Я собиралась через минуту сбегать домой. Мне сказали, что я могу принести Себу одежду, перед тем как его опять начнут допрашивать. Поверить не могу, что они забрали все его вещи. Они даже взяли у него образец ДНК, понимаете, не поставив меня в известность…

Воздух густо пропитался запахом мокрой портфельной кожи и тяжелым мускусом духов Шарлотты. Себастьян потер ладони и выпрямился, словно присутствие Дэниела было для него особенно волнительно. Из прорези в папке он вытянул визитку адвоката и снова сел ровно, восхищенно ее разглядывая.

– Симпатичная. Вы партнер?

– Да.

– Значит, вы сможете меня спасти?

– Тебя еще ни в чем не обвиняют. Мы просто немного поболтаем, ты расскажешь, как все было, а потом полиция задаст свои вопросы.

– Они считают, что я убил того мальчика, ну-ну.

– Ты хочешь сказать, ты этого не делал, – прошептала Шарлотта, – что я тебе говорила?

Дэниел нахмурился, отметив про себя неуместный выпад матери.

– Хорошо, так ты мне расскажешь, что на самом деле случилось в воскресенье? – спросил он и принялся записывать, пока Себастьян излагал свою версию о том, как ходил играть с соседом, Беном Стоксом.

– Стоксы живут недалеко от нас, – добавила Шарлотта. – Наши дети иногда гуляют вместе. Бен – милый ребенок, очень умненький, но слишком мал для Себастьяна.

– Ему только восемь. – Мальчик с улыбкой кивнул Дэниелу, глядя ему прямо в глаза, и прикрыл рот рукой, подавляя смешок. – Или теперь нужно говорить «ему было восемь»? Ведь он же умер?

Дэниелу стоило усилий не вздрогнуть от этих слов.

– Это весело? – изумился он и посмотрел на мать Себастьяна, но та любовалась своими ногтями, будто ничего не слышала. – Ты знаешь, что с ним произошло?

Себастьян отвел взгляд:

– Наверное, на него кто-то напал. Может быть, педофил.

– Почему ты так думаешь?

– Ну, они же задавали мне все эти вопросы. Они считают, что с ним что-то случилось после того, как я видел его в последний раз, а поскольку он мертв, ему точно повстречался педофил, или серийный убийца, или что-то в этом роде…

Дэниел нахмурился, наблюдая за мальчиком, но тот спокойно рассуждал о смерти Бена, словно это была обычная задачка на сообразительность. Тогда Дэниел подробно расспросил Себастьяна о том, чем тот занимался накануне – до и после возвращения домой. Мальчик отвечал четко и последовательно.

– Ну и отлично, – сказал Дэниел.

Он чувствовал, что ребенок ему доверяет. И тоже ему поверил.

– Миссис Кролл? – обратился он к матери Себастьяна.

– Пожалуйста, зовите меня Шарлоттой. Мне никогда не нравилась фамилия мужа.

– Хорошо, Шарлотта, я хочу задать пару вопросов и вам тоже. Можно?

– Конечно.

От взгляда Дэниела не укрылось пятнышко губной помады у нее на зубах. Он развернулся к женщине всем торсом и заметил, как напряглась ее маленькая фигурка. Аккуратно подкрученные ресницы и ровная подводка на веках не могли замаскировать следов усталости вокруг глаз. Шарлотта как-то вымученно улыбнулась, и Дэниел подумал, что, если бы она узнала про помаду на зубах, это бы ее убило.

– Сегодня Себастьян был дома один, когда его навестила полиция?

– Нет, я была дома, только спала. У меня разыгралась мигрень, я приняла таблетку. И вырубилась.

– В полицейском отчете написано, что, когда Себастьяна уводили, он сказал, что не знает, где вы.

– О, это он дурачился. Понимаете, он так делает. Ему нравится заводить всех вокруг.

– Да я лишь хотел подшутить, – с готовностью откликнулся Себастьян. – Полицейские не могли тебя отыскать, поэтому они попросили прийти тетеньку из социальной службы…

– Я уже сказала, – тихо повторила Шарлотта, – я легла отдохнуть.

Дэниел сжал зубы. Интересно, что она скрывает? У него было больше доверия к мальчику, чем к его матери.

– А в воскресенье, когда Себастьян вернулся, вы были дома?

– Да, была, он пришел сразу после прогулки с Беном. Я никуда не выхожу…

– И вы не заметили ничего странного?

– Нет, совершенно ничего. Он просто пришел и… по-моему, сел смотреть телевизор.

– А в каком именно часу он вернулся?

– Около трех.

– Хорошо, – сказал Дэниел. – Себ, как ты себя чувствуешь? У полиции есть еще вопросы. Ты продержишься?

Шарлотта повернулась к Себастьяну и обняла его со словами:

– Уже поздно. Мы рады помочь, но, наверное, стоит перенести это на завтра.

– Я узнаю. Скажу, что мальчику нужно отдохнуть, но они вправе не согласиться. А если и согласятся, то могут отказать в залоге.

– Залог? Это еще зачем?

– Я буду о нем просить, но, скорее всего, напрасно, раз речь идет об убийстве.

– Себастьян не имеет к этому делу никакого отношения, – повысила голос Шарлотта, и у нее на шее напряглись жилы.

– Не волнуйтесь. Подождите меня здесь.

Было почти девять вечера, однако полиция намеревалась продолжить допрос. Шарлотта сбегала на Ричмонд-кресент за одеждой для сына, и он сменил белую робу на синие спортивные штаны с серой толстовкой. Его снова привели в комнату дознания.

Себастьян сидел между Дэниелом и матерью – все по одну сторону стола. Сержант Тернер расположился напротив Дэниела. Еще один полицейский, инспектор Блек с вытянутым лицом, сел напротив мальчика.

– Итак, Себастьян, ты задержан и не должен говорить ничего против своей воли, но все, что ты скажешь, будет считаться официальными показаниями.

Услышав такое вступление, Себастьян засопел, взглянул на Дэниела и натянул манжеты толстовки до кончиков пальцев.

– Приятно надеть чистое, да? – спросил второй полицейский. – Себ, ты ведь знаешь, зачем мы забрали твою одежду?

– Да, чтобы проверить на улики.

Себастьян говорил взвешенно, отчетливо и спокойно.

– Правильно, а какие улики, по-твоему, мы можем найти?

– Не знаю.

– Когда мы приехали за тобой сегодня, на твоих кроссовках были пятна. Похожие на кровь, Себ. Ты можешь объяснить нам, что это за пятна?

– Не знаю. Может, я порезался, когда играл, не помню. Или это просто грязь…

Сержант Тернер прокашлялся и спросил:

– Разве ты не запомнил бы, если бы порезался так, что закапал кровью кроссовки?

– Необязательно.

– Значит, ты думаешь, что на твоих кроссовках – кровь, но она – твоя собственная? – продолжил инспектор прокуренным голосом.

– Нет, я понятия не имею, что это за пятна. Когда я хожу гулять, я часто пачкаюсь. Я просто сказал, что если это кровь, то, наверное, оттого, что я порезался, когда играл.

– Как часто ты режешься?

– Может быть, когда падаю на камень или прыгаю с дерева. Меня могла поцарапать ветка.

– Вчера или сегодня ты много прыгал с деревьев?

– Нет, я почти все время смотрел телевизор.

– Ты ходил сегодня в школу?

– Нет, утром я плохо себя чувствовал. У меня болел живот, и я остался дома.

– Твоя учительница знает, что ты заболел?

– Обычно я просто приношу записку на следующий день…

– Себастьян, если сегодня ты никуда не выходил, то как твои кроссовки могли так запачкаться? Как на них попала кровь? – Задавая вопрос, сержант Тернер наклонился вперед, дохнув на Дэниела прогорклым кофе. – Эта кровь могла попасть на них вчера?

– Сержант, еще неизвестно, действительно ли его обувь запачкана кровью. Вы не могли бы перефразировать вопрос? – обратился Дэниел к полицейскому, подняв бровь.

Он знал, что мальчику расставят такие силки.

Тернер сердито подчинился:

– Себастьян, это те же самые кроссовки, которые ты надевал в воскресенье?

– Может быть. Я мог надеть те же самые. Не помню точно. У меня много обуви. Наверное, нужно подождать результата.

Дэниел взглянул на Себастьяна и попытался вспомнить себя в одиннадцать лет. Он помнил, что стеснялся смотреть взрослым в глаза. Помнил укусы крапивы и чувство, что он плохо одет. Помнил злость. Себастьян же был уверен в себе и ясно излагал свои мысли. Глаза мальчика блестели: ему нравилось, что его допрашивают, несмотря на резкость следователя.

– Конечно, мы подождем. Скоро будет ясно, что за пятна у тебя на кроссовках, и если это кровь, то кому именно она принадлежит.

– Вы взяли кровь у Бена?

В замкнутом пространстве имя погибшего мальчика всплыло неожиданно и резко, словно появившийся из ниоткуда и зависший в воздухе радужный мыльный пузырь. Дэниел затаил дыхание, но тут пузырь лопнул.

– Мы очень скоро узнаем, есть ли на твоих кроссовках его кровь, – почти шепотом ответил Тернер.

– Когда умираешь, – у Себастьяна был звонкий насмешливый голос, – кровь продолжает течь? Остается жидкой? Я думал, что она твердеет или что-то в этом роде.

Дэниел почувствовал, как волоски у него на руках поднялись дыбом, и увидел, как сузились глаза полицейских, когда разговор принял такой жуткий поворот. Дэниел почти читал их мысли, но по-прежнему верил мальчику. Он помнил, как в детстве тоже зависел от суждений взрослых и насколько те суждения были несправедливы. Себастьян, без сомнения, был очень умен, и какая-то часть Дэниела понимала его пытливый ум.

Было около одиннадцати, когда закончился допрос. Дэниел чувствовал себя выжатым как лимон. Он отрешенно наблюдал за Себастьяном, которому постелили в камере. Шарлотта склонилась над сыном, гладя его по волосам.

– Я не хочу спать здесь, – заявил Себастьян, повернувшись к Дэниелу. – Вы можете заставить их отпустить меня домой?

– Себ, все будет хорошо, – попытался успокоить его Дэниел. – Ты ведешь себя очень храбро, но рано утром тебе снова будут задавать вопросы. Проще поспать здесь. По крайней мере, будешь в безопасности.

Мальчик поднял глаза и улыбнулся:

– Вы сейчас пойдете осматривать тело?

Дэниел быстро покачал головой, надеясь, что полицейский рядом с камерой ничего не услышал, и напомнил себе, что дети воспринимают мир не так, как взрослые. Даже подростки постарше из числа его клиентов могли что-нибудь ляпнуть, и приходилось постоянно увещать их, чтобы они сначала думали, а потом говорили или делали. Он надел пиджак, вздрогнув от соприкосновения с этой до сих пор мокрой оболочкой, и сквозь зубы попрощался с Шарлоттой и Себастьяном, пообещав им увидеться утром.

Когда Дэниел, доехав до станции метро «Майл-энд», вынырнул на поверхность, приближалась полночь, по-летнему синее небо густо темнело. Дождь перестал, но в воздухе еще таилась гроза.

Глубоко вдохнув, Дэниел убрал галстук в карман рубашки с закатанными рукавами и перекинул пиджак через плечо. Обычно он добирался домой на автобусе: запрыгивал в триста тридцать девятый, если тот подворачивался. Но сегодня он пошел пешком вниз по Гроув-роуд, мимо старомодных парикмахерских и забегаловок с едой навынос, мимо баптистской церкви, пабов, в которые никогда не заходил, и современных жилых построек в глубине улицы. Впереди замаячил парк Виктория, и до дома было уже недалеко.

День оставил тягостный осадок: Дэниел надеялся, что мальчику не станут предъявлять обвинение, а судебная экспертиза снимет все подозрения. Система была чересчур сурова даже к взрослым, не говоря уже о детях. Дэниелу нужно было побыть одному – подумать спокойно, – и он был рад, что его последняя подружка уже пару месяцев как съехала.

Войдя в пустую квартиру, он достал из холодильника пиво и, потягивая из бутылки, принялся разбирать почту. В самом низу стопки лежало письмо. Бледно-голубой конверт, подписанный чернильной ручкой. Дождь подмочил его, слегка размыв имя с адресом, но Дэниел все равно узнал почерк.

Он сделал большой глоток пива, потом просунул мизинец под клапан конверта и дернул.

Дорогой Денни!

Мне тяжело писать это письмо.

Я чувствую себя не очень хорошо, и мне осталось недолго. Не знаю, насколько еще хватит сил, поэтому и пишу. Я попросила медсестру отправить это, когда придет мой час. Не могу сказать, что предвкушаю его с нетерпением, но умереть мне не страшно. Пожалуйста, не волнуйся об этом.

Мне хотелось бы еще раз увидеть тебя, вот и все. Мне хотелось бы, чтобы ты был рядом. Я так далеко от дома и так далеко от тебя.

В моей жизни было много потерь, и ты, да благословит тебя Господь, лапушка моя, ты – одна из них, если не самая горькая из всех. Мне жаль, что я не смогла сделать для тебя больше и уберечь понадежнее.

Все эти годы я повторяла тебе и повторю еще раз: все, чего я хотела, – это защитить тебя. Мне хотелось, чтобы ты был свободным, счастливым и сильным, и знаешь что? Полагаю, у тебя все сложилось именно так.

Да, я поступила неправильно, но когда я думаю, как ты работаешь в Лондоне, это дает мне покой. Я скучаю по тебе, но это просто из эгоизма. Сердцем я чую, что у тебя все хорошо. Меня распирает от гордости, что ты юрист, но я ничуть этому не удивляюсь.

Оставляю тебе ферму, как она есть. Ты бы мог купить ее с потрохами на свой недельный заработок, но ведь она, пусть и недолго, была твоим домом. По крайней мере, мне хочется в это верить.

Я всегда знала, что ты добьешься успеха. Надеюсь, ты счастлив. Счастья добиться труднее. Возможно, ты так этого и не понял, но твое счастье – это все, чего я хотела. Я люблю тебя. Нравится тебе это или нет, но ты мой сын. Попробуй перестать ненавидеть меня за то, что я сделала. Отпусти мне этот грех, и я упокоюсь с миром.

С любовью,

мама.

Он свернул письмо и вложил в конверт. Допил пиво и замер на секунду, прижав тыльную сторону ладони к губам. Его пальцы дрожали.

Назад к карточке книги "Виновный"

itexts.net

Рецензии на книгу Виновный - Readly.ru

В списке жанров, к которым относится "Виновный", значится, что это и детектив (причем даже указан поджар - психологический детектив), и триллер. Я, наивно, предполагала, что детектив это что-то в стиле Агаты Кристи, но видимо автор рассматриваемого произведения так не считает.

Так вот, наш главный герой - Дэниел - солиситор, читай - своеобразный аналог знакомого всем адвоката, просто в Великобритании своя система. И специализируется Дэниел на уголовных делах, в которых преступник - несовершеннолетний. Но даже он удивлен тому, что под око правосудия в качестве обвиняемого за убийство попал мальчик 11 лет - Себастьян.И тут, чисто по моему мнению, должно было начаться что-то, что соответствовало бы жанрам "детектив" и "триллер". Должно было начаться РАССЛЕДОВАНИЕ преступления. Опрос свидетелей, поиск улик, которые могли бы подтвердить или опровергнуть вину Себастьяна, возможно пару перестрелок… Но нет, нет, все это если происходит, то остается за кадром, прячется под фразами типа "Дэниел работал с документами" и прочими в этом же стиле, все что нам показывают - пара допросов Себастьяна, немного из подготовки к защите в суде и сам суд… А детектив-то где? Триллер где? А нигде.

Так о чем же тогда большая часть книги, если не о расследовании? О Дэниеле. Очень, очень-очень много внимания здесь уделено Дэниелу и его переживаниям, воспоминаниям о родной и приемной матери. И из того, что я прочитала, у меня сложилось впечатление, что его отношение и к первой и ко второй - гипертрофировано. К родной матери он испытывает не здоровую привязанность, а к приемной - Минни - сильно преувеличенную злость и ненависть… Автор рьяно пытается объяснить это, но черт, не верю. Все эти попытки что-то там объяснить вызывали у меня только раздражение и неприязнь к главному герою. В прочем, как и его позиция относительно своих подзащитных, особенно мне "понравилась" история с Тайрелом, который был действительно виновен, но ребята делали все, чтобы его оправдали, правда в итоге его все равно посадили, и да это их работа, и к этому не было бы претензий, если бы не то, что всю книгу этот случай упоминается в том контексте, что как же так, бедный Тайрел, мы не сумели его спасти… Алло, ребята, он преступник! И должен нести ЗАСЛУЖЕННОЕ наказание, ведь он не безвинно осужденный. Это автор тоже пытается объяснить, ссылаясь на то, что наказание не адекватно возрасту, и в этой мысли есть некая доля правды. Некая - потому что наказание в виде лишения свободы, особенно длительное, очень сильно влияет не только на детей, но и на многих взрослых. По сути, это относится ко всем, и изменения требует система в принципе, как я думаю, даже в Великобритании это так. Но это не значит, что преступники со слабой психикой, легко ведомые или дети, не должны нести наказание. Автор хотел сказать о важной проблеме, но то, что получилось в итоге - не правильно, и так быть не должно.

Ну и вот. Подсовывают какую-то драму, вместо детектива, и рады. Да и драма-то так себе, вызывает только отторжение и неприязнь.

readly.ru

Книга: Лайза Баллантайн. Виновный

Макс БрэндОдиночка - ДжекАллан, герой романа `Новичок`, не был преступником, но все знали, что его путь пересекался с шайкой Гарри Кристофера. А значит, - виновный или невиновный, - он должен быть убит. Таков закон - в… — Центрполиграф, (формат: 84x104/32, 507 стр.) Винчестер. Лучшие вестерны Подробнее...1997560бумажная книга
Деон МейерСемь днейВ полицию приходят анонимные электронные письма. Их автор требует найти убийцу Ханнеке Слут, молодой сотрудницы юридической фирмы, и утверждает, что полицейскому руководству известно имя убийцы. Пока… — Центрполиграф, (формат: 60x90/16, 480 стр.) Иностранный детектив Подробнее...2014428бумажная книга
Мейер Д.Семь днейВ полицию приходят анонимные электронные письма. Их автор требует найти убийцу Ханнеке Слут, молодой сотрудницы юридической фирмы, и утверждает, что полицейскому руководству известно имя убийцы. Пока… — Центрполиграф, (формат: 60x90/16, 480 стр.) Шедевры детектива №1 Подробнее...2014511бумажная книга
Макс БрэндНовичокАллан, герой романа «Новичок», не был преступником, но все знали, что его путь пересекался с шайкой Гарри Кристофера. А значит, – виновный или невиновный, – он должен быть убит. Таков закон – в… — Центрполиграф, (формат: 60x90/16, 480 стр.) электронная книга Подробнее...69.9электронная книга
Димитр ДимовДимитр Димов. Собрание сочинений в четырех томах. Том 4Настоящий том собрания сочинений выдающегося болгарского писателя, лауреата Димитровской премии Димитра Димова включает пьесы, рассказы, путевые очерки, публицистические статьи и выступления. Пьесы… — Прогресс, (формат: 84x108/32, 448 стр.) Подробнее...197880бумажная книга
Н. В. ГогольПропавшая грамота"Смех - великое дело, он не отнимает ни жизни, ни имения, но перед ним виновный - как связанный заяц" . Н. В. Гоголь Смех Гоголя, в творчестве которого нашли отражение многие элементы… — Художественная литература, (формат: 84x108/32, 544 стр.) Классики и современники Подробнее...2012145бумажная книга
Деон МейерСемь днейВ полицию приходят анонимные электронные письма. Их автор требует найти убийцу Ханнеке Слут, молодой сотрудницы юридической фирмы, и утверждает, что полицейскому руководству известно имя убийцы. Пока… — Центрполиграф, (формат: 84x108/32, 544 стр.) Бенни Гриссел электронная книга Подробнее...2012199.9электронная книга
Тодд ЛеройЖаклин ВранаОбнаружено неопознанное тело женщины с фотографией мужчины, которого она письменно обвинила в своем убийстве. Вскоре выясняется, что виновный мертв, а в карманепокойника – снимок с якобы причастным… — Издательские решения, (формат: 84x108/32, 544 стр.) электронная книга Подробнее...65электронная книга
Евгений Викторович АнисимовИван VI АнтоновичНесчастнейшей из человеческих жизней может быть названа жизнь героя этой книги, императора-младенца Ивана VI Антоновича (годы царствования 1740–1741). Виновный лишь в том, что появился на свет… — Анисимов Евгений Викторович, (формат: 84x108/32, 544 стр.) Подробнее...2008бумажная книга
Макс БрэндНовичокАллан, герой романа «Новичок», не был преступником, но все знали, что его путь пересекался с шайкой Гарри Кристофера. А значит, – виновный или невиновный, – он должен быть убит. Таков закон – в… — Некрасова Тамара, (формат: 84x108/32, 544 стр.) Подробнее...1997бумажная книга
Деон МейерСемь днейВ полицию приходят анонимные электронные письма. Их автор требует найти убийцу Ханнеке Слут, молодой сотрудницы юридической фирмы, и утверждает, что полицейскому руководству известно имя убийцы. Пока… — Некрасова Тамара, (формат: 84x108/32, 544 стр.) Бенни Гриссел Подробнее...2014бумажная книга
Тодд ЛеройЖаклин ВранаОбнаружено неопознанное тело женщины с фотографией мужчины, которого она письменно обвинила в своем убийстве. Вскоре выясняется, что виновный мертв, а в карманепокойника – снимок с якобы причастным… — Издательские решения, (формат: 84x108/32, 544 стр.) Подробнее...бумажная книга
Евгений Александрович ПеккиНевыдуманные истории от Жоры Пенкина. Книга 1. Криминал…По городу поползли слухи о маньяке, который нападает на женщин, насилует их, а потом убивает и отрезает уши на память… …Выходной начальнику РОВД придется провести в поселке, где взломан магазин… — Издательские решения, (формат: 84x108/32, 544 стр.) электронная книга Подробнее...100электронная книга
Евгений Александрович ПеккиНевыдуманные истории от Жоры Пенкина. Книга 1. Криминал…По городу поползли слухи о маньяке, который нападает на женщин, насилует их, а потом убивает и отрезает уши на память… …Выходной начальнику РОВД придется провести в поселке, где взломан магазин… — Издательские решения, (формат: 84x108/32, 544 стр.) Подробнее...бумажная книга
Жорж БатайСумма атеологии. Философия и мистикаВ третий том сочинений французского писателя и мыслителя Жоржа Батая (первые два тома, "Ненависть к поэзии" и "Проклятая часть", вышли в издательстве "Ладомир" соответственно в 1999 и 2007 гг.)… — Ладомир, (формат: 60x90/16, 568 стр.) Подробнее...20161454бумажная книга

dic.academic.ru