Не все то золото: самые дерзкие ограбления библиотек. Воровство книг


Не все то золото: самые дерзкие ограбления библиотек

Пропажа произведений искусства будоражит весь мир, а вот кражи редких книг и манускриптов не всегда привлекают внимание широкой аудитории. В то же время книги дорожают и становятся все привлекательнее для похитителей: например, в прошлом году на аукционе Sotheby’s Массачусетская книга псалмов 1640 года (первая книга, напечатанная в США) была продана за $14 млн.

Тех, кто ворует книги для собственных коллекций, поймать крайне сложно, ведь такие люди стараются нигде не светить свою добычу. Неопытные воры выставляют книги на eBay, где знающие люди могут их быстро опознать. Авторитетные коллекционеры и книжные дилеры стараются с похищенными предметами не связываться, опасаясь как возможных последствий, так и подделок.

В былые времена воровство книг считалось серьезным преступлением. В Средние века для книжного вора даже было предусмотрено специальное вечное проклятье: «Пусть внутренности его изъест книжный червь, напоминающий о Черве неусыпающем, и, когда он отправится в преисподнюю, пусть адское пламя пожрет его на веки вечные». Стянувших книги отлучали от церкви, в Великобритании в XIX веке могли сослать в Австралию, а в царской России — в Сибирь. Что представляют собой современные книжные воры, как им приходится расплачиваться за свои преступления и чем они мотивируют свою деятельность — в нашем материале.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Марино Массимо де Каро

 

 

В 2012 году похитил 1500 ценных книг из библиотеки Джироламини в Неаполестоимостью десятки миллионов евро

 

До своего ареста по обвинению в краже книг из библиотеки Джироламини в Неаполе Марино Массимо де Каро был известен как книжный дилер с завязками в Латинской Америке. Де Каро сотрудничал с компанией Avelar Energy Group, в 2007-м стал ее вице-президентом и однажды даже присутствовал на встрече Путина и Вексельберга, но в 2009 году был уволен. Тогда его знакомый итальянский сенатор (сейчас осужденный за связи с мафией) помог ему стать советником при Министерстве культуры Италии. Вскоре де Каро был назначен директором неаполитанской библиотеки XVI века с внушительной коллекцией старинных книг.

Первым что-то неладное почувствовал профессор истории искусств Томасо Монтанари. Уже несколько месяцев в академическом сообществе Неаполя ходили нехорошие слухи. Впервые за долгое время библиотеку закрыли от посетителей под предлогом реновации. Монтанари впустил внутрь священник (формально библиотека относится к монастырю, на чьей территории она находится). Профессор был потрясен увиденным: пустые полки, четырехсотлетние книги разбросаны по полу вперемешку с каким-то мусором. Бардак!

Монтанари вызвал полицию. Как удалось выяснить следствию, директор библиотеки де Каро вместе с четырьмя подельниками из Аргентины и Украины в течение нескольких месяцев расхищал собственную библиотеку. По вечерам он просто выключал систему видеонаблюдения, паковал книги в коробки, загружал в машину и развозил по своим

tayni.info

КРАЖА КНИГ. История чтения

Я снова собираюсь переезжать. Вокруг меня, засыпанные пылью, появившейся из самых потаенных уголков, которые раньше были заставлены мебелью, возвышаются неустойчивые колонны книг, похожие на обветренные скалы в пустыне. Стопку за стопкой складывая знакомые тома (некоторые я помню по цвету, другие по форме, многие по виду заглавия, которые я пытаюсь читать задом наперед или под странными углами), я размышляю, как размышляю каждый раз, зачем хранить у себя столько книг, которые я совершенно точно никогда не буду перечитывать. Я говорю себе, что всегда, когда я избавляюсь от какой-нибудь книги, буквально через несколько дней оказывается, что именно эта книга мне совершенно необходима. Я говорю себе, что в природе не существует книг (или существует всего несколько), в которых я не нашел бы вообще ничего интересного. Я говорю себе, что когда-то принес их в дом по какой-то причине, и, возможно, та же причина вынудит меня искать их и в будущем. Я оправдываюсь желанием иметь полное собрание, редкостью книг и даже интересами науки. Но в глубине души я знаю, что главная причина, по которой я держу дома эту постоянно разрастающуюся кучу, это обычная жадность.

Я наслаждаюсь зрелищем заставленных полок, большим количеством более или менее знакомых имен. Я счастлив сознанием того, что меня окружает нечто вроде описи моей жизни, с намеками на мое будущее. Мне нравится находить в давно забытых томах следы того читателя, которым я был когда-то: каракули, автобусные билеты, полоски бумаги с загадочными именами и цифрами, дата и место, записанные на форзаце, которые возвращают меня в знакомое кафе или в номер отеля давним летом. Я мог бы, если бы захотел, бросить все мои книги и начать все сначала где-нибудь в другом месте; я уже делал это раньше несколько раз, без всякой необходимости. Но потом мне приходилось смириться с тяжкой, необратимой потерей. Я знаю, что-то умирает, когда я отдаю свои книги, и моя память скорбно возвращается к ним, терзаемая ностальгией. И сейчас, с годами, моя память удерживает все меньше и меньше, напоминая мне разграбленную библиотеку: большинство комнат закрыты, а в тех, что еще функционируют, многие полки стоят полупустые. Я достаю одну из книг и обнаруживаю, что многие страницы вырваны вандалами. Чем больше слабеет моя память, тем больше хочется сохранить прочитанное мною, это собрание фактур, голосов и запахов. Обладание этими книгами стало иметь для меня особое значение, потому что я стал ревниво относиться к прошлому.

Французская революция сделала попытку отказаться от постулата, согласно которому прошлое принадлежит одному классу. По крайней мере, в одном аспекте она преуспела: коллекционирование древностей из развлечения аристократов превратилось в буржуазное хобби, сначала при Наполеоне, с его любовью к Древнему Риму, а позже и при республике. К началу XIX века выставки старомодных безделушек, картин старых мастеров и древних книг были очень модными в Европе. Антикварные магазины процветали. Торговцы распродавали дореволюционные сокровища, которые скупались и выставлялись в музеях нуворишей. «Коллекционер, — писал Вальтер Беньямин, в своих мечтах уносится не только в удаленный мир или мир прошлого, но и в более совершенный мир, в котором люди хотя так же мало наделены тем, в чем они нуждаются, как и в мире обыденном, но вещи в нем свободны от тяжкой обязанности быть полезными»[540].

В 1792 году Лувр был преобразован в музей для народа. Возражая против идеи общего для всех прошлого, писатель Франсуа Рене де Шатобриан утверждал, что собранные таким образом произведения искусства «уже ничего не говорят ни уму, ни сердцу». Когда несколько лет спустя французский художник и антиквар Александр Ленуар основал Музей французских памятников в надежде сохранить статуи и каменную кладку особняков и монастырей, дворцов и церквей, разграбленных революцией, Шатобриан презрительно отзывался о музее как о «скоплении развалин и надгробий из разных веков, собранных без складу и ладу в монастыре Малых Августинцев»[541]. Однако и в большом мире, и в маленьком мирке частных коллекционеров руин прошлого к критическим словам Шатобриана никто прислушиваться не стал.

Книги были в числе самых главных сокровищ, уцелевших после революции. Частные библиотеки Франции XVIII века были фамильными драгоценностями, сохранявшимися и передававшимися от поколения к поколению в аристократических семьях, и книги, их составлявшие, служили символами высокого социального положения, утонченности и хороших манер. Можно вообразить, как граф де Хойм[542], один из самых знаменитых библиофилов своего времени (он умер в возрасте сорока лет в 1736 году), доставал с одной из своих многочисленных полок том «Речей» Цицерона, который он рассматривал не как один из многих сотен или тысяч печатных томов, разбросанных по бесчисленным библиотекам, но как уникальный предмет, переплетенный в соответствии с его личными вкусами, снабженный комментариями, написанными его собственной рукой, с позолоченным фамильным гербом на обложке.

Приблизительно с конца XII века книги уже рассматривались как товар, и в Европе стоимость книг настолько возросла, что ростовщики уже стали принимать их в качестве залога; упоминания о таких сделках встречаются во многих средневековых книгах, особенно в тех, что принадлежали студентам[543]. К XV веку торговля книгами стала столь оживленной, что их начали продавать на Франкфуртской и Нордлингенской ярмарках[544].

Некоторые книги, самые редкие, продавались по исключительно высоким ценам (редчайшая «Эпистола Петра Дельфийского» 1524 года издания была продана за 1000 ливров в 1719 году — то есть в современном эквиваленте приблизительно за 30 000 долларов)[545], но большинство ценилось прежде всего как фамильные драгоценности, которых не коснуться ничьи руки, кроме рук детей и внуков владельцев. Именно по этой причине библиотеки казались лакомым куском для революционеров.

Разграбленные библиотеки духовенства и аристократии, символы «врагов республики», в конце концов оказались в огромных хранилищах в нескольких французских городах Париже, Лионе, Дижоне и других, где они ждали, страдая от влажности, пыли и вредителей, пока революционные власти решат их судьбу. Хранить такое количество книг было настолько трудно, что власти начали организовывать распродажи, чтобы избавиться хотя бы от части этого непосильного бремени. Однако вплоть до создания Французского банка как частной организации в 1800 году большинство французских библиофилов (точнее, те из них, что остались живы и не были отправлены в изгнание) были слишком бедны, так что ситуацией могли воспользоваться только иностранцы, в первую очередь англичане и немцы. В интересах этой иностранной клиентуры местные книготорговцы действовали в качестве разведчиков и агентов. На одной из последних таких распродаж, в 1816 году в Париже, книготорговец и издатель Жак-Симон Мерлен купил столько книг, что они заполнили от подвала до чердака два пятиэтажных дома, которые он приобрел специально для этой цели[546]. Эти книги, по большей части драгоценные и редчайшие, продавались на вес бумаги, и это в то время, когда новые книги все еще были очень дорогими. Например, в первое десятилетие XIX века недавно опубликованный роман мог стоить приблизительно треть месячного жалования сельскохозяйственного рабочего, в то время как первое издание «Le Roman comique» Поля Скаррона (1651) можно было получить за десятую часть этой суммы[547].

Книги, которые реквизировала революция и которые не были ни уничтожены, ни проданы, в конце концов распределили по библиотекам, но немногие читатели смогли приобщиться к ним. В первой половине XIX века часы доступа публики в эти библиотеки были ограничены, введен дресс-код, и драгоценные книги продолжали пылиться на полках, всеми забытые, никем не читаемые[548].

Но это продолжалось недолго.

Гильельмо Бруто Ичилио Тимолеон Либри Карруччи делла Сомайа родился во Флоренции в 1803 году в древней и благородной тосканской семье. Он изучал юриспруденцию и математику и так преуспел в последней, что уже в возрасте двадцати лет ему предложили принять кафедру математики Пизанского университета. В 1830 году, вероятно из-за угроз националистической организации карбонариев, он эмигрировал в Париж и вскоре после этого стал гражданином Франции. Его звучное имя сократилось до графа Либри, он был в дружеских отношениях с французскими академиками, его избрали членом Французского института, сделали профессором Парижского университета и даже наградили орденом Почетного легиона за научные достижения. Но Либри интересовался не только наукой; он питал страсть к книгам, к 1840 году собрал внушительную коллекцию и начал торговать манускриптами и редкими печатными томами. Дважды он пытался получить должность в Королевской библиотеке, но потерпел неудачу. Потом, в 1841-м, он был назначен секретарем комиссии, которая должна была надзирать за созданием «общего и подробного каталога всех манускриптов на современных и древних языках, находящихся во всех государственных публичных библиотеках»[549].

Вот как сэр Фредерик Мадден, хранитель отдела манускриптов Британского музея, описывает свою первую встречу с Либри 6 мая 1846 года в Париже: «Выглядел он так, словно с роду не пользовался водой, мылом или щеткой. Комната, в которой мы встречались, составляла не более 16 футов в ширину, но до самого потолка была заполнена манускриптами. В окнах стояли двойные рамы, уголь и кокс пылали в очаге, жар которого в сочетании с запахом пергаментов был настолько непереносим, что я едва не задохнулся. Мистер Либри заметил это и открыл одно из окон, но было совершенно очевидно, что дуновение свежего воздуха для него неприятно. Уши его были заткнуты ватой, как бы для того, чтобы не дать ему почувствовать холод! Мистер Либри довольно тучен, у него широкое благодушное лицо»[550]. Чего сэр Фредерик не знал тогда, так это того, что он встречался с самым успешным книжным вором всех времен.

Согласно знаменитому сплетнику XVII века Тальмону де Ро, кража книги не преступление, если только книгу потом не продают[551]. Безусловно, восторг от обладания редким томом, от перелистывания страниц, которых никто не мог коснуться без его разрешения, не был чужд Либри. То ли вид стольких прекрасных книг оказался слишком большим искушением для ученого библиофила, то ли жажда обладать книгами была так сильна, что он специально для этого хотел занять свою должность, мы никогда не узнаем. Прихватив с собой официальные бумаги, надев широкий плащ, под которым он прятал свои сокровища, Либри разъезжал по библиотекам Франции, где благодаря своим специальным знаниям отыскивал самые лакомые кусочки. В Карпантре, Дижоне, Гренобле, Лионе, Монпелье, Орлеане, Пуатье и Туре он не только воровал книги целиком, но иногда вырывал отдельные страницы, которые впоследствии выставлял, а иногда продавал[552]. Только в Осере он потерпел неудачу. Подобострастный библиотекарь, горевший желанием угодить чиновнику, которого в привезенных им бумагах именовали Monsieur le Secretaire и Monsieur l’Inspecteur General, с радостью разрешил Либри работать в библиотеке ночью, но настоял на том, чтобы с ним остался охранник, который должен был всячески помогать приезжему господину[553].

Первые обвинения против Либри были выдвинуты в 1846-м, но возможно, они звучали слишком уж дико — на них не обратили внимания, и Либри продолжал грабить библиотеки. Он также начал распродавать украденные книги, причем к каждой продаже готовил прекрасные подробные каталоги[554]. Почему же этот страстный библиофил продавал книги, ради которых так рисковал? Может быть, как и Пруст, он считал, что «желание все заставляет расцветать, с обладанием все увядает»[555]. Возможно, по-настоящему ему нужны были лишь некоторые жемчужины из его трофеев. Возможно, что он продавал их просто из жадности, но это уже куда менее интересная гипотеза. Каковы бы ни были причины, распродажи украденных книг уже нельзя было игнорировать. Появлялись все новые обвинения, и спустя год прокурор начал расследование — впрочем, его быстро замял глава совета министров Гизо, друг Либри, выступавший шафером у него на свадьбе. Возможно, на этом все бы и кончилось, если бы в 1848-м не случилась революция, которая покончила с Июльской монархией и провозгласила Вторую республику. Дело Либри было найдено в столе Гизо. Либри предупредили, и он вместе с женой бежал в Англию, но все же успел прихватить с собой восемнадцать чемоданов с книгами общей стоимостью в 25 000 франков[556]. А в то время опытный рабочий получал около 4 франков в день[557].

Многие политики, художники и писатели выступали (напрасно) в защиту Либри. Некоторые сами выгадали от его деятельности и не хотели раздувать скандал; другие принимали его у себя как известного ученого и не хотели выглядеть дураками. В частности, Либри страстно защищал писатель Проспер Мериме[558]. В квартире у общего друга Либри показал Мериме знаменитое турское Пятикнижие, иллюстрированный том XVII века; Мериме, который много ездил по Франции и бывал в библиотеках, вспомнил, что видел Пятикнижие в Туре; Либри, недолго думая, объяснил Мериме, что во Франции находится копия, а оригинал он, Либри, приобрел в свое время в Италии. Мериме ему поверил. В письме к Эдуарду Делессеру от 5 июня 1848 года Мериме настаивал: «Даже я, всегда говоривший, что страсть к коллекционированию ведет людей к преступлению, считаю Либри самым честным из коллекционеров, и я не знаю другого такого человека, который стал бы возвращать в библиотеки книги, украденные другими людьми»[559]. Наконец, спустя два года после того как Либри был признан виновным, Мериме опубликовал в «La Revue des Deux Mondes» такую страстную статью в защиту друга, что его самого вызвали в суд, обвинив в пособничестве[560].

Под грузом улик Либри был приговорен заочно к десяти годам тюрьмы и лишению всех государственных должностей. Лорд Эшбернхэм, который купил у Либри через книготорговца Джозефа Берроуза другое редкое иллюстрированное Пятикнижие (которое он украл из публичной библиотеки Лиона), согласился с доказательствами вины Либри и вернул книгу французскому послу в Лондоне. Пятикнижие было единственной книгой, которую вернул лорд Эшбернхэм. «Поздравления, которые со всех сторон понеслись к этому благородному человеку, не побудили его, однако, повторить свой подвиг в отношении других манускриптов его библиотеки», комментировал Леопольд Делиль[561], который в 1888 году составлял каталог краж Либри.

Но к тому времени Либри еще не перевернул последнюю страницу последней из украденных им книг. Из Англии он направился в Италию и поселился во Фьезоле, где и умер 28 сентября 1869 года, так и не оправдавшись, в страшной нужде. И все же в самом конце он отомстил своим гонителям. В год смерти Либри математик Мишель Шаль, который занял место Либри в Институте, приобрел потрясающую коллекцию автографов, которая, как он был уверен, должна была прославить его. В нее входили письма Юлия Цезаря, Пифагора, Нерона, Клеопатры, даже Марии Магдалины и все они впоследствии оказались фальшивками, изготовленными знаменитым мастером-фальсификатором Врэн-Люкой, которого Либри попросил нанести визит его врагу[562].

Кражи книг не были новостью во времена Либри. «История библиоклептомании, — пишет Лоуренс С. Томпсон, восходит к появлению библиотек в Западной Европе, и, без сомнения, примеры этой страсти встречались и в библиотеках Древней Греции и Востока»[563]. Первые римские библиотеки состояли в первую очередь из греческих томов, потому что римляне грабили Грецию. Царская библиотека Македонии, библиотека Митридата Понтийского, библиотека Апелликона Теосского (которую впоследствии использовал Цицерон) все были разграблены римлянами и перевезены на римскую почву. Воровство не обошло стороной и христианскую эпоху: коптский монах Пахомий, основавший библиотеку в своем монастыре в египетской Фиваиде в начале III века, каждый вечер проверял, все ли книги на месте[564]. Во время набегов на саксонскую Англию викинги крали у монахов иллюстрированные манускрипты, скорее всего из-за золотых переплетов. Один из этих томов «Кодекс Ауреус» был украден приблизительно в XI веке, но потом за выкуп его вернули первоначальным владельцам, поскольку ворам нигде не удалось найти для него покупателя. Книжные воры действовали и в Средние века, и в эпоху Возрождения; в 1752 году папа Бенедикт XIV объявил буллу, согласно которой книжные воры будут наказываться отлучением.

Встречались угрозы и более мирские, как, например, это предупреждение, написанное на ценной книге эпохи Возрождения:

Владельца имя моего

Увидишь ты допрежь всего.

Но не моги меня украсть:

За это можешь ты попасть

На то, что ниже видишь тут:

Се виселицею зовут.

Узри ея со всех сторон,

Закрой меня и выйди вон!

Или это, найденное в библиотеке Сан-Педро в Барселоне:

Если кто украдет или же позаимствует и не вернет книгу ее владельцу, пусть превратится она в змею в его руках и укусит его. Пусть разобьет его паралич, и отнимутся у него все члены. Пусть он катается от боли и молит пощадить его, и пусть не будет облегчения его агонии, покуда не сгниет он совсем. Пусть книжные черви пожирают его внутренности. И когда наконец свершится над ним Страшный суд, пусть пламя ада поглотит его навсегда[565].

И все же ни одно проклятие не способно остановить этих читателей, которые, как обезумевшие любовники, полны решимости завладеть некой книгой. Желание заполучить книгу, стать ее единственным владельцем страсть, не похожая ни на одну другую. «Лучше всего читать ту книгу,  — признавался Чарльз Лэмб современник Либри,  — которая принадлежит нам, и была с нами так долго, что мы уже выучили наизусть все ее кляксы и „ослиные уши“, и с удовольствием узнаем на ней следы чтения за чаем с жирными плюшками»[566].

Процесс чтения создает интимную, физическую связь, затрагивающую все чувства: глаза следят за словами на странице, уши прислушиваются к звукам чтения, нос вдыхает знакомый запах бумаги, клея, чернил, картона или кожи, мы осязаем грубую или гладкую поверхность страницы и обложки; иногда мы даже пробуем книгу на вкус, когда облизываем переворачивающие страницы пальцы (именно так расправлялся со своими жертвами убийца в «Имени Розы» Умберто Эко). Всем этим читатели ни с кем не хотят делиться и если книга, которую они хотят прочесть, принадлежит кому-нибудь другому, законам о собственности так же трудно подчиниться, как законам о верности в любви. Кроме того, физическое обладание становится время от времени синонимом интеллектуального восприятия. Мы держим в руках книги в библиотеках, и нам отчасти кажется, что они наши. Есть английская поговорка, смысл которой таков: обладание вещью на девять десятых делает вас ее законным хозяином. Взгляд на корешки книг, которые мы считаем своими, покорно выстроившихся вдоль стен нашей комнаты, жаждущих говорить с нами и только с нами, позволяет нам сказать: «Все это мое», как будто одно их присутствие наполняет нас мудростью и нам уже не нужно трудиться над их содержанием.

И во всем этом я так же виновен, как граф Либри. Даже сегодня, окруженный десятками изданий и тысячами копий одного и того же произведения, я точно знаю, в какой момент том, который я держу в руках, именно этот, и никакой другой, становится Книгой. Примечания, пятна, разные пометки, определенное время и место характеризуют этот том так же точно, как если бы это был бесценный манускрипт. Мы можем осуждать кражи Либри, но подспудное стремление хоть на мгновение стать тем человеком, который может сказать о книге «моя», присуще гораздо большему количеству честных мужчин и женщин, чем мы согласны признать.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

culture.wikireading.ru

Воровство. Книги в огне. История бесконечного уничтожения библиотек

История библиотек, открытых для всех и каждого, неотделима от истории преступлений или, по крайней мере, истории хищений, разворовывания, которое, увы, довольно часто ведет и к худшему — к вандализму. Видит ли книжный вор в библиотечной книге инструмент познания, которого ему никаким другим способом не раздобыть (как средневековый студент), или возможность пусть даже и греховным путем пополнить свое личное собрание, или средство обеспечить себе хлеб насущный, перепродав эту книгу, — в любом случае издание, стоящее на полке публичной библиотеки, представляет собой самую легкую в мире добычу: в некоторых странах Латинской Америки сегодня можно просто войти и взять любую книгу без лишних формальностей. Десять веков существования библиотеки собора Парижской Богоматери — это покупки новых оградительных цепей, это ошеломляющие результаты инвентаризаций, это расследования, клятвы, санкции, примененные к недобросовестным читателям или небрежно относящемуся к порученному делу примицерию, старшему священнослужителю, исполнявшему и обязанности библиотекаря.

Тем не менее по части патологической библиофилии Франция, судя по всему, находится еще на стадии любительства.

Джон Бэгфорд (1650–1716), обувщик, библиофил, основатель Общества антикваров, всю жизнь провел, рыская по библиотекам Англии и вырывая из старинных книг титульные страницы. Всего таким образом было изуродовано 3355 изданий. Он намеревался издать ученый труд, но так и не сделал этого, успел только изготовить проспект под названием «Искусство книгопечтания», который и распространял в 1707 г. В его коллекции были собраны фронтисписы всех изданий Цицерона, опубликованных в 1606 г., Овидия, Боккаччо, Свифта и Пипса, интригующего труда под названием «А Speedy Remedie Against Spiritual Incontinencie»[76], датированного 1646 г., «The Antipathy Betweene the French and Spaniard»[77] Роберта Джентили и так далее. Этот концентрат собрания редких книг был переплетен в сотню инфолио, которые, несмотря ни на что, составляют теперь предмет гордости Британской библиотеки и одновременно предмет серьезных научных исследований. Хауард сделал портрет Бэгфорда, впоследствии выгравированный Джорджем Вертью.

Такая огромная любовь к книге быстро снискала Бэгфорду толпу конкурентов. Один из них, Джозеф Эймс (1689–1759) опубликовал в 1749 г. труд под названием «Типографские редкости», в котором с гордостью сообщил: «Готовя сию работу, я предпочел пользоваться не каталогами, а самими изданиями» — и действительно, им было изъято из томов до 10 428 особенно понравившихся ему фрагментов книг, опубликованных между 1474 и 1700 г.

Хотя книжное воровство так же старо, как библиотеки и книжные магазины, последние еще в большей степени, чем первые, не терпят разговоров об этом, ибо не хотят признавать своей уязвимости и привлекать к себе новых дерзких расхитителей. Национальная библиотека Франции любому, кто спросит, воруют ли книги в ее залах, отвечает, что нет, никакого книжного воровства не существует, а редкие ответы «нет на месте» или «инвентаризация показала отсутствие» означают всего лишь, что книга на полке, только изменились либо ее шифр, либо место на стеллаже, и она непременно в конце концов возникнет снова — через одно или два поколения, пусть спрашивающий тогда и придет за ней. Два экземпляра книги «Воздушная война и литература» Зебальда отсутствуют на полках студенческого и научного залов библиотеки в течение года только потому, что их решили заново переплести? В течение шести месяцев было сделано два запроса на этот счет — сначала в инстанции среднего уровня, затем в самые высокие — и что вы думаете: оба экземпляра тут же появились, причем в прежних обложках. Скорее всего, были заново куплены… И все-таки существует несколько исследований по проблемам хищений в библиотеках с точными цифрами, словно бы случайно — все по англосаксонским источникам. Отважится ли кто-нибудь поговорить об этом в НБФ? Все равно ведь ответят, что этим людям важнее быстро закончить работу, чем сделать ее хорошо, статистика, приведенная ими, весьма сомнительна и уж во всяком случае — ее нельзя экстраполировать… В общем, одна лишь Франция знает, а Франция предпочитает туман. В НБФ расходуются миллионы на предотвращение краж, но принятые меры, раздражая многочисленных читателей, только смешат немногочисленных воров.

Одно из исследований книжного воровства, причем довольно живописное, датируется 1935 г.: Ральф Манн, директор питтсбургской Библиотеки Карнеги возмущается доказанной кражей 134 книг за один только 1933 г. Он поставил у выхода из библиотеки контролера, и число украденных книг было сокращено до 43, но, поскольку тому же или другому контролеру за семнадцать месяцев удалось 291 раз поймать за руку книжных воров и предотвратить таким образом хищения, проблема, по мнению Манна, куда серьезнее, чем кажется. Манн считает корнем зла потерю моральной ориентации, связанную с экономической депрессией: эти условия способствуют «популяризации идеи о том, что можно брать все, что плохо лежит, иными словами, не прибито к полу или к стене». Другое, менее забавное исследование, было проведено в 1992 г. специализированным отделом британской полиции. В то время считалось, что в публичных библиотеках королевства хранится двести миллионов экземпляров книг. Единственной возможностью узнать точно, существует ли на самом деле книга, «отсутствующая на месте», не поставили ли ее случайно на другую полку, была бы полная инвентаризация фондов, однако у трети библиотек не оказалось средств на такую проверку. Отсутствие книг в тех библиотеках, которые могли удовлетворить нужды расследования, подтверждено в 4,4 % случаев: это 8 800000 изданий, что в денежном выражении составляет 185000000 фунтов стерлингов. Отмечено тем не менее, что в библиотеках с количеством книг менее 10000 томов цифра потерь ниже — 1,9 %, что тенденция в целом усиливается, если речь идет об изданиях, приобретенных в течение последнего года, и что чаще воруют литературу, которая относится к категории non-fiction. Список предпочтений книжных воров в Объединенном Королевстве выглядит так: на первом месте — работы, посвященные сексу, далее идут по нисходящей телепатия, иностранные языки, черная магия, музыка, литература и искусство. В отличие от больших городов, где вперед выходит секс, в маленьких больше всего интереса проявляется к черной магии. Были подтверждены явные преимущества от использования «тэгов», или электронных меток на книгах, но только 36 % английских библиотек в состоянии приобрести нужные для этого устройства. Везде запрещено входить в читальные залы с рюкзаками и портфелями, но, кроме 8 % специализированных и 4 % академических библиотек, нигде никто не мешает посетителям оставаться в пальто.

Хорошо организованные профессионалы используют доступные посетителям библиотек собрания редких книг для удовлетворения постоянно возрастающего спроса на них. Спрос этот все меньше и меньше подавляется стыдом, а развитие коммуникаций способствует его удовлетворению: двум испанцам, священнику и преподавателю, удалось похитить у епархии Заморы четыреста шестьдесят шесть ценных изданий и всего за два года (1994–1996 гг.) перепродать их организациям и коллекционерам из Сан-Франциско, Милана, Боготы и Парижа, а из мантуанской «Терезианы» во время ремонтных работ 2001 г. пропало полтысячи старинных изданий. Из двухсот шестидесяти известных на сегодня экземпляров книги Коперника «De revolutionibus orbium celestum» многие постоянно разыскиваются Интерполом (в 2002 г., скажем, таких было семь), а у Федерального бюро расследований США точно так же находятся в розыске сорок девять древних китайских книг (иные старше тысячи лет), украденных неизвестно когда одним или несколькими знатоками в Гарвардской библиотеке. Знаменитый труд Везалия «De humani corporis fabrica» (издание 1552 г.), похищенный из Колледжа Церкви Христовой в 1995 г., внезапно всплыл, причем совсем недавно, в библиотеке стоматологического факультета в Ниигате (Япония), будучи принесен в дар этому хранилищу. Оксфорд поднял скандал, требуя вернуть книгу, но, поскольку она за прошедшее время успела пройти через руки пяти или шести почтеннейших книготорговцев Англии и Америки, в том числе через аукционный дом «Сотби», дело было отнесено к категории особых случаев. Вор оказался специалистом по музыке барокко, работавшим на ВВС и регулярно читавшим лекции в университете, два года он провел в тюрьме — может быть, совершенствуя там свою латынь.

Те, кому посчастливилось посетить Лондонскую библиотеку, конечно, не могут забыть неповторимое ощущение, когда на несколько минут или часов становишься сам себе библиотекарем в этом роскошном особняке на Сент-Джеймс-сквер: читатель бродит один по узким галереям на семи уровнях в поисках желаемой книги… или, еще лучше, любой другой вдобавок… Это основанное в 1841 г. Диккенсом и несколькими его знакомыми книгохранилище насчитывает более миллиона томов, и оно стало одной из крупнейших в мире библиотек с выдачей книг на дом частным лицам. Годовой абонемент здесь стоит до 150 фунтов стерлингов. Попечительницей этой библиотеки была королева-мать, что не помешало поставить здесь на полки сорок изданий, посвященных Льву Троцкому или имеющих к нему отношение, в том числе и две его биографии по-французски. Таким образом, мы с вами попадаем тут в хорошую компанию, и целостность собрания поддерживалась главным образом безупречным воспитанием восьми с половиной тысяч читателей. Однако в 2002 г. был пойман некий Уильям Джек, который благополучнейшим образом расхищал фонды в течение четырех лет, повторив подвиг, совершенный им в не менее восхитительной библиотеке Кембриджского университета, где он учился. С его помощью нашли дорогу в аукционные залы сотни тщательно отобранных изданий XVII в.: «Sidereus Nuncius» и «Dialogo»[78] Галилея, «Ап Essay on the principle of population»[79] Мальтуса, первые издания Коперника и Ньютона… Говорят, что судьи вынесли молодому человеку особенно суровый приговор потому, что он не читал ни одной из украденных им книг.

Вот еще похожий случай, героем которого был тридцатидвухлетний преподаватель механики, латинист-самоучка и грабитель. Почему его влекло к старинным книгам — неизвестно. В 2002 г. он был замешан в поистине детективную историю в духе Гастона Леру. Из библиотеки основанного в VIII в. на горе Сент-Одиль монастыря, где, между прочим, был написан «Hortus deliciarum», сгоревший, как мы уже знаем, в 1870 г., стали регулярно пропадать самые ценные книги. Ни молитвы, ни новые запоры не помогали. Кражи отличались циничным изяществом: вор всякий раз оставлял на месте преступления розу. Пораженные такой наглостью жандармы устроили западню. Они переоделись, смешались с обитателями монастыря, установили повсюду видеокамеры и вели наблюдение до тех пор, пока не увидели наконец темный силуэт человека, выскользнувшего из одного из шкафов. Выяснилось, что за выдвижной задней стенкой этого шкафа находится потайная дверь, ведущая в комнату, не имевшую выхода, с потолка которой свисала веревочная лестница… Любитель средневековой истории наткнулся на описание этого потайного хода в одном из археологических журналов. Просмотрев с десяток таких, он возвратил тысячу томов, включая десять инкунабул и два манускрипта, которые выносил чемоданами по двести штук разом. Раньше газетчики написали бы: ««До каких крайностей способно довести общение со старинными книгами!» — вздыхал молодой человек в своей камере». Но судья оказался весьма чувствителен к ребяческой радости преступника при виде книг, а главное, к тому факту, что он все вернул, — и грабитель не попал за решетку. Великодушие царит по эту сторону Ла-Манша, суровость — на другом берегу.

При всем своем хитроумии, этот любитель — бледная тень такого упрямца, как Стивен Блумберг, который за двадцать лет сумел украсить свой интерьер 23 600 томами, нанеся ущерб 286 публичным, частным и университетским хранилищам документов 45 американских штатов и двух провинций Канады. На промысел он чаще всего выходил ночью, как обычный вор, впрочем, именно этим промыслом он и жил, — хотя порой не гнушался и рабочими часами, тратя их на замену библиотечных штампов своими. Вот почему он в день ареста проглотил свою резиновую печать. Имущество возвращали владельцам, если его удавалось опознать, но в большинстве случаев грабитель успевал вытравить или выскрести экслибрисы, и в конце концов его удивительные трофеи были проданы на крупном аукционе, проведенном под покровительством ФБР в начале 90-х гг.

Дело в том, что в большей части хранилищ даже не знают, что у них украдены книги, точно так же, как имущество американских государственных учреждений, где то и дело вспыхивают пожары, становится легкой добычей для профессионалов. Проверка, проведенная в 1998 г. в Библиотеке Конгресса, показала, что в фондах не хватает по меньшей мере трехсот тысяч томов, которые могли бы сами по себе стать очень приличной библиотекой в каком-нибудь небольшом городке. Считается, что из книг о путешествиях и по ботанике XIX в. вырезано и украдено двадцать семь тысяч иллюстраций.

Для того чтобы обнаружить, что как минимум двести двадцать бесценных документов XVII–XX вв. безвозвратно утрачены, Национальной библиотеке Аргентины потребовалось поймать на месте преступления (он только что вырезал из «Theatrum orbis terrarum» восемь карт)[80] некоего Луиса Альберто Виделу — до того никому и в голову не приходило беспокоиться. Обвиняли мафию, но дело было исключительно в некомпетентности персонала. Тут вообще можно говорить, скорее, о призрачной библиотеке: на сорок тысяч метров площади — всего четырнадцать охранников, да и то в три смены, то есть одновременно на работе находилось всего четверо! Это громкое дело открыло ужаснувшемуся Буэнос-Айресу, что два миллиона томов Национальной библиотеки не учтены в каталогах и не застрахованы, иными словами, что в действительности никому никогда не узнать, насколько велики здесь потери.

Скотленд-Ярд, со своей стороны, выяснил цифру ставших добычей воров древних карт и планов из европейских хранилищ: четыре с половиной тысячи! Между тем один-единственный лист из подобной коллекции «хорошего происхождения» может стоить до 10000 фунтов стерлингов. Похитители карт, или «map rippers», маскируются под чудаков-профессоров, немного нелепых в своих чересчур просторных плащах, но любой такой «ученый» ловко управляется с резаком, по частям расхищая национальное достояние, — как, например, Питер Беллвуд из Лидса. Или, того хуже, торговец старинными картами Джилберт Блэнд, который усовершенствовал искусство декупажа, доведя его до степени конвейерного производства, трудясь в библиотеках Соединенных Штатов, Канады и, по всей вероятности, Европы, — его постыдную историю рассказал Майлс Харвей.

Особенно жалкими выглядят преступления, совершенные в скромных, небольших библиотеках. Полное собрание карт, выпущенное всего несколько десятилетий тому назад, попадает в число бестселлеров, фигурируя одновременно в стольких лотах, сколько в нем карт, затем выставляется на сетевом аукционе вместе с клинописными табличками из Моссула или миниатюрными квадратиками пергамента с древней каллиграфией, превращенными в украшения: такие сайты поистине стали укрывателями краденого во всемирном масштабе. Странички из средневековых атласов высоко ценятся дизайнерами интерьеров, их продают по 50 долларов минимум. В общем, если так пойдет и дальше, хорошо изданные типографским способом книги на настоящей (читай: ручного изготовления) бумаге постигнет та же судьба и в конце концов все они будут разодраны на отдельные страницы, вывешенные потом на стенах квартир в рамочках, как если бы это были манускрипты. Возможно даже, что в мире, где знание дематериализуется, со временем для страниц из любой «бумажной» книги наступит черед превратиться в чисто фетишистское развлечение.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Воровство книг. Бог спас?. Голоса времен. (Электронный вариант)

3. 1928-29 гг."Страсти-мордасти": Воровство книг. Бог спас?

Где-то у Горького написано: "Придут страсти-мордасти, принесут с собой напасти".

Да, приходили и ко мне. Но как-то всю жизнь удавалось удерживать их "в пределах", не заносило. За исключением короткого периода в отрочестве.

Все было в 14 лет. Сначала - факты. Помню до мелочей.

Я воровал книги. Добрый десяток. Все помню - пять томов сочинений Маяковского, Англо-русский словарь, Курс фармакологии, "Медицинская терминология" - собирался стать медиком- теоретиком.

Был большой книжный магазин с открытыми прилавками. Я приходил с папкой, рассматривал книги, листал и незаметно прятал книжку между своих бумаг. Заведующего помню: интеллигентное лицо с бородкой, средних лет.

И вот, последний раз: только я спрятал Маяковского, заведующий подходит, берёт у меня папку, вынимает книжку, кладет на место и говорит, почти ласково:

- Не надо это делать, молодой человек:

И - всё. Я убежал, раздавленный стыдом и страхом.

Мне и сейчас жутко, через 70 лет: чтобы могло быть! Бог спас?

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

Как предотвратить кражи книг в библиотеках и читальных залах?

16.12.2014 / 955

Не секрет, что в библиотеках и читальных залах также случаются кражи, и чаще всего из заведений выносят новые издания, а также раритетные книги. Нахождение книг в сравнительно свободном доступе представляет собой огромный соблазн для посетителей, которые являются недобросовестными.

Особенно страдают от краж редкие и дорогие издания, не секрет, что кража таких книг из библиотек и читальных залов с последующей их перепродажей для некоторых злоумышленников стала профессиональным занятием. Восполнение подобных потерь для библиотечных фондов – это очень трудоёмкая процедура, требующая значительных средств.

Однако бороться с подобным явлением можно, если использовать в библиотеке или читальном зале противокражные системы – этот метод идентичен предотвращению краж в книжном магазине. Многие европейские библиотеки уже давно перешли на защиту своих изданий по технологии радиочастотной идентификации – в профильной литературе она носит название «RFID-технологии». Этот метод не только защищает книгу от воровства – в значительной степени он также позволяет автоматизировать работу библиотекаря, а саму библиотеку превратив в высокотехнологичное предприятие. В качестве дополнительного метода защиты можно использовать специальные зеркала для наблюдения за посетителями, но основную работу выполнит именно RFID-защита.

Система противокражной защиты для библиотек состоит из детекторов на выходе из зала (они же – антикражные ворота или антенны), защитных датчиков на каждой книге, деактиваторов. При попытке пронести сквозь ворота книгу с активным датчиком они сообщают об этом охране сигналом - звуковым и/или визуальным. Все книги, журналы, газеты и другие материалы библиотечного фонда маркируются специальными защитными датчиками. Существует несколько правил размещения датчика на книге. Так, не стоит размещать его на самом видном месте в книге, а у особо дорогих и редких изданий должны быть два или даже три датчика, размещенные в разных местах. Сам датчик чаще всего представляет собой небольшой отрезок проволочки на клейкой основе или кусочек прозрачного платика.

При оформлении книги надлежащим образом для свободного выхода посетителя с ней через ворота датчик должен быть предварительно деактивирован специальным устройством. Деактиватор может быть выносного типа, а может быть в виде особой области на столе у библиотекаря, и тогда тот прикладывает книгу на пару секунд к этому месту, тем самым, нейтрализуя защитные датчики.

Число просмотров: 2703

truebrands.ru

Как бороться с кражей и порчей книг в библиотеках?

Оптимист — человек, идущий в туалет, не проверяя наличия там бумаги. Реалист — берущий с собой книгу. Пессимист — берущий и книгу, и рулон бумаги. Дарья Слепченко пыталась разобраться в психологии современного читателя.

Вырванные страницы из книг в библиотеке, к сожалению, не редкость. Вырвать ведь всегда проще, чем сделать ксерокопию и дать возможность почерпнуть бесценную информацию кому-то ещё. 

Современные библиотеки к читателям относятся доверительно. Врожденная патологическая интеллигентность не позволяет думать о людях плохо. Но еще 200 лет назад все было иначе. Чтобы книги не выносили за пределы библиотеки, они были прикованы цепями. Длины цепи хватало на то, чтобы достать книгу и читать ее, но недостаточно, чтобы выносить книги за пределы библиотеки. Отдельные библиотекари поступали еще более радикально — читателя с книгой запирали в клетку под замок на время чтения. Сейчас подобные меры кажутся несколько креативными, хотя и вполне оправданными, учитывая особую ценность отдельных книг.

Александр Суша, заместитель директора Национальной библиотеки Беларуси:Даже в новом здании у нас бывает срабатывают датчики на выходе, например. Тем не менее, зачастую, нам так хочется думать, это случается по причине того, что люди просто забыли какую-то из книг сдать. Даже если устанавливается факт воровства, мы, конечно, принимаем соответствующие меры. Изначально это может быт простой разговор. Но, в принципе, вплоть до судебного преследования.      

Случай, произошедший в 2003 году, заставил вздрогнуть не только библиотекарей, но и правоохранителей. Тогда в бывшей Ленинской библиотеке произошла кража двенадцати раритетных изданий. Похищенное тянуло на десятки тысяч долларов. Около половины этих денег составляла стоимость инкунабулы «Herbarius» (иначе говоря, травника), которая датируется 1486 годом. Преступников нашли за несколько недель. Выяснилось, что уже на следующий день после кражи раритеты были вывезены в Москву, где были проданы коллекционеру.

Александр Суша, заместитель директора Национальной библиотеки Беларуси:Благо тогда и органы внутренних дел, в том числе и в международном формате, очень активно работали, и удалось вернуть всё на места свои, факт закончился успешно для нас и для нашей библиотеки. Это было ещё до переезда, поэтому в новом здании мы предпринимаем значительно больше усилий.

Кстати говоря, человека, который ворует книги, называют библиоклептоманом. Один их самых известных воров книг — мужчина по имени Стивен Блумберг. Он украл более 23 000 редких книг из библиотек. Его коллекция оценивается, примерно в 20 миллионов долларов. Для похищения, он пользовался самыми разными способами. Иногда, он даже проникал в вентиляционную систему и в другие места зданий. Но это, что называется, уникум. В большинстве своем, читатели-пакостники или прячут романы за пазухой или рвут страницы. И это при наличии практически в каждой библиотеки аппарата ксерокопирования. В Национальной библиотеке пошли еще дальше.

Александр Суша, заместитель директора Национальной библиотеки Беларуси:В последнее время у нас ведётся работа по созданию электронной библиотеки. Это тоже форма сохранности. Сегодня это уже почти 400 тыс. документов, которые доступны с  любого компьютера.

То есть можно, не выходя из дома, посредством Интернета зайти в архив библиотеки и скачать нужную книгу. Еще немного и современные технологии сведут на нет такое понятие, как «книжный червь». Это не аллегория. Выражение пошло от насекомых, которые попросту едят книги, точнее, материалы, из которых они изготавливаются.

А это один из постоянных посетителей Центральной библиотеки имени Я.  Купалы. Как рассказали работники библиотеки, дедушка приходит сюда уже очень давно, не изменяя родной библиотеке.

Наталья, заведующая отделом обслуживания Центральной библиотеки имени Я. Купалы:Эта библиотека больше для семейного чтения. Люди старшего возраста — классика, посещение наших библиотек. Они любят свою «Купаловку».

В 2014 году «Купаловке» исполнилось 65 лет. Библиотека обслуживает порядка 25 тысяч пользователей и рассчитана на широкий круг читателей, в том числе и совсем юных.

Наталья, заведующая отделом обслуживания Центральной библиотеки имени Я. Купалы:У нас есть специальный детский уголок, куда приходят мамы с малышами и с удовольствием берут литературу. Много новых изданий белорусских авторов, которые предназначены именно для такого возраста.

Наталья Ивановна уверена, что человек, которому любовь к книгам прививают с раннего детства никогда не пойдет на  святотатство, на кражу или порчу. В «Купаловке» книжных  пакостников днем с огнем не сыщешь.

Наталья, заведующая отделом обслуживания Центральной библиотеки имени Я. Купалы:В последнее время такая категория читателей, мне кажется, уходит в прошлое, потому что сейчас есть такие услуги, как ксерокопирование и сканирование. Мы не замечаем таких читателей.

Там, где нет технических средств, затрачиваются человеческие силы и нервы. В столичной библиотеке № 18 книги почти не крадут, да и страницы вырывают всё реже. Но в силу сознательности — контроль, контроль и еще раз контроль.

Елена Суходолова, исполняющая обязанности заведующей библиотекой № 18:Ежедневно в нашей библиотеке  работает сотрудник, который дежурит по фонду, то есть он всегда подходит к читателю, предлагает свои услуги.

Любопытный факт. Недавно в одну из библиотек финского города Ванта незаметно вернули книгу, выданную на руки более 100 лет назад. Как сообщила работница библиотеки, им так и не удалось выяснить, кто принес в библиотеку книгу. Однако, судя по пометкам на внутренней стороне обложки, книга в последний раз была официально выдана в начале 20 века. Наши библиотекари, как правило, какое-то время пытаются воздействовать на совесть читателей почтовыми напоминаниями. Через год-другой поток писем иссякает и библиотечная книжка занимает место в личном архиве. А библиотекари интеллигентно и робко, пороптав на читателя, возмещают потерю из своего кармана.

И в завершение сюжета небольшая сентенция: люди, которые читают книги, будут всегда управлять теми, кто смотрит телевизор. Это правда. Проблема в том, что люди, которые делают телевидение, управляют теми, кто читает книги.

www.ctv.by

Книги о воровстве в торговле

Воровство в торговле

Особенно это касается крупных городов, таких как Москва. Воровство в торговле может осуществляться персоналом или покупателями. Среди персонала можно выделить несколько способов осуществления хищения. По статистике до 70% всех случаев воровства приходится на долю сотрудников организации и магазинов. Сотрудники могут вступать в сговор друг с другом, с поставщиками или покупателями, чтобы осуществить мошеннические действия. Менеджеры осуществляют кражу при помощи систем «откатов», сумма которых включается в счет оплаты определенного товара или услуг.

Книги о воровстве в торговле

Очень мало найдется в России магазинов, где ведется действительно серьезный учет и статистика потерь, понесенных от умышленных краж снаружи и «забывчивости» покупателей изнутри. Хозяева магазинов покрывают недостачи, вызванные хищениями, самыми разными способами. Статья списания составляет лишь 0,4% от общей суммы недостачи, однако потери от воровства практически всегда больше, чем предусмотрено этой статьей.

Заметки умного дурака о воровстве книг

Не так давно в газете Guardian прошло любопытное сообщение. То есть для меня-то просто любопытное, а для американцев, видимо, чуть ни катастрофическое. А как иначе, если вдруг оказалось, что их великий Джордж Вашингтон не чист на руку?

Он ведь не просто первый президент — отец нации, эталонная личность. На него равнялись сколько уж там поколений американцев. Любой настоящий и бывший бойскаут мог сходу оттарабанить полный список всех добродетелей Джорджа Вашингтона, среди которых совершенная честность оказывалась едва ль не на первом месте.

Воровство в торговых залах

Пиво выпили, чипсы съели, упаковку бросили и ушли спокойно — электронные сканеры продукты, которые оказались в желудке, не фиксируют. Правда, у слушателей эти «подвиги» восторга не вызвали. Почему-то думалось о том, что из-за таких «изобретателей» нам приходится ловить на себе  подозрительные взгляды работников магазинов и тревожно ежиться, когда вдруг в торговом зале вспоминаешь, что в дамской сумочке осталась пачка чая, купленная в другом магазине, и, возможно, придется объясняться, откуда она там оказалась.

Воровство сотрудников магазина и методы борьбы с ним

Владельцы магазинов обычно страхуют себя от недостач введением полной материальной ответственности для всех своих сотрудников, но не всегда возможно с помощью этого полностью обезопасить себя от потерь, либо недополученных прибылей. 1.) Хищение товара напрямую из торгового зала или подсобных помещений, совершаемое единолично. Самый популярный способ, с помощью которого магазин ежемесячно может нести значительные потери.

Воровство в Магазинах (шоплифтинг) и Как с ним Бороться

Мне бы очень хотелось, чтобы Вы посетили мой блог и воспользовались советами, узнали что-то новое и предприняли предупредительные действия по проблеме воровства в вашем магазине, если Вы работаете в этой сфере. Я думаю, этот блог будет интересен не только предпринимателям, работающим в торговом бизнесе, но и руководителям служб безопасности магазинов, охранникам.

Ни я, ни авторы текстов не несут ответственности за противоправные деяния, совершённые с использованием полученной на этом сайте информации.

Советы старого барыги

Если всё в порядке, но чек не пробит, или пробит неправильно – то продавца. (Следует пояснить, что мне, как предпринимателю, нет никакого смысла входить в сговор с продавцом для обмана государства. Во первых, у меня ЕНВД, а во вторых, если его отменят, есть и другие способы обнулить налоги. Хотя, продавец будет именно так и говорить: это хозяин заставляет меня не пробивать чеки, а кроме того заставляет меня, несчастную мать-одиночку, торговать днём оружием и наркотиками, а по ночам заниматься проституцией с несовершеннолетними.

Кражи, мошенничество и воровство в сфере торговли

Среди персонала магазинов и крупных супермаркетов одно из первых мест по мошенничествам с товаром занимают кассиры, которые в сговоре со своими подельниками воруют вещи или товары, снимая на кассе с них защитные метки. Многие покупатели после оплаты покупки не берут себе чеки, а выбрасывают их в коробку, которая стоит тут же на кассе. Кассиры забирают чеки и делают отмену чека и соответственно покупки, забирая деньги себе в карман.

Как уменьшить воровство в магазине и повысить его прибыль?

В результате – работодатель не экономит на сокращение фонда оплаты труда, а несет колоссальные финансовые потери! Семинар познакомит с типовыми способами воровства в розничных торговых точках и принципами создания комплексной системы противодействия воровству — от профилактических мер до показательного наказания виновных лиц. Типовые способы воровства на предприятиях розничной торговли Воровство персонала: кассиров, продавцов, приемщиков товара, кладовщиков, технического персонала Учет и контроль ТМЦ Стандарты документооборота по перемещению товара и денежных средств Применение современного программного обеспечения для контроля операций товародвижения Нормирование величины товарных потерь: списание, брак, «забывчивость» Технология проведения достоверной инвентаризации Необходимы ли мини-ревизии?

Необходимость контролеров- кассиров Методы профилактики потерь ТМЦ Проверка персонала при приеме на работу Соглашение о конфиденциальности и неразглашении информации Материальная ответственность сотрудников Договора коллективной, индивидуальной ответственности Предотвращение потерь на всех этапах товародвижения «Борьба» с пересортицей Технология проведения сплошной инвентаризации Применение системы технических средств контроля Неотвратимость наказания за преступление «Показательные» мероприятия наказания виновных лиц Организация физической охраны торгового предприятия Консультант по оптимизации бизнес-процессов и операционного управления розничными предприятиями.

Уязвимые места продуктовой розницы: как предотвратить воровство в магазине продуктов?

Если магазин достаточно большой или в нем разделены пространства торгового зала и склада (подсобки), то сотрудники при создании некоего перемещения не доносят товар со склада в торговый зал и выносят его из магазина в карманах или под одеждой. Тут все достаточно просто. Если на предприятии существует схема, по которой товар в испорченных упаковках отдают сотрудникам по себестоимости, чтобы он не пропадал, то сотрудники могут намеренно портить упаковку товара (рвут пачки, бьют яйца), чтобы списать товар как бракованный и забрать его по низкой цене. Сотрудники могут разбавлять продукцию более дешевой, отсыпая или отливая ее в случае незапечатанной тары.

О воровстве, О воровстве и отношение к нему

Я попытаюсь рассказать о своем отношении к воровству, а вы сможете высказаться в комментариях. Начнем. С воровством, я впервые столкнулся в 5 лет, мы отдыхали с мамой на море, читали книгу про Урфина Джюса. В те времена в Советском Союзе книги были жутким дефицитом, а хорошие книги было просто не достать. У нас был «Волшебник Изумрудного города», а вот следующих книг не было, мама взяла одну книгу у подруги, на время отпуска.

Воровство В Розничной Торговле: Проблемы И Решения

Сами же потери при переходе магазинов на самообслуживание возросли. Теперь при свободном доступе товара в торговом зале не только процветают кражи товара «покупателями», но и существенно возросло количество краж недобросовестного персонала, почувствовавшего некоторую свободу и безнаказанность. Таким образом, рентабельность работы торгового предприятия снизилась.

Один из способов повышения рентабельности торговли — это сокращение потерь на торговом предприятии.

В условиях бурного развития розничной торговли и жесткой конкурентной борьбы перед торговыми предприятиями стоит непростая задача: с одной стороны, привлечь и удержать покупателей, а с другой стороны — увеличить доходность бизнеса и снизить издержки. Одно из эффективнейших средств привлечения покупателей — это товары, находящиеся в открытом доступе. Давно замечено, что в супермаркете человек тратит больше, чем в магазине, где товар отпускает продавец, стоящий за прилавком.

Самые совершенные технические средства предотвращения краж не могут работать полностью автономно. Поэтому службе безопасности необходим грамотный и добросовестный персонал. Анализ типичных проблем в работе сотрудников службы безопасности позволяет выделить несколько ключевых аспектов, определяющих итоговую эффективность предотвращения краж: Нужно создать такие условия в торговом зале, чтобы возможно было обнаружить даже профессиональных воров.

urist-rostova.ru