Я всемогущий автор Дмитрий Карманов читает Михаил Росляков. Всемогущий книга


Я всемогущий читать онлайн - Онлайн Библиотека ReadMe.Club

Часть первая

1И я подумал: «К чёрту!»Встал и пошёл прочь, не оборачиваясь. Параллельно асфальту, обгоняя меня, летел тополиный пух.Тихо. Неестественно тихо. Мир окончательно выцвел. Я словно попал в фильм-нуар: все оттенки серого вокруг, зернистое небо и холодное белое солнце. И чёрная, чёрная тень под ногами.Беззвучный запруженный проспект — и я, лавирующий между машинами. Кажется, что все — и пешеходы, и водители, и даже автомобили — все смотрят на меня. И та, что осталась сзади, на скамейке — тоже смотрит. Или это я сам смотрю на себя её — и их — глазами?Не думать об этом. Я ускорил шаг, почти побежал. Наткнулся на лакированный капот роскошного авто. Внутри ругался шофёр, разевая рот беззвучно, как рыба в аквариуме. На пассажирском месте застыл манекен, перехваченный ремнём безопасности. Да и сам водитель похож на фанерную куклу: деревянные глаза, челюсть на ниточке. Я ударил по капоту и пробил картон насквозь. На лобовом стекле трепетала пушинка.Я отвернулся. Не важно. Забыть об этом. Уйти. Убежать.Хотя куда бежать, если любой выход — это вход в тебя самого? Если все двери открываются внутрь?Выхода нет вообще. Никакого. Никуда. Я обхватил голову. Упал на колени — прямо на асфальт.— Нет! Не надо этого! — взмолился я. Мой голос гулко отозвался внутри меня, завибрировал, будто гуляя эхом под сводами огромного собора.И сразу же под рёбрами толкнулось сердце. И пошли звуки — уличный шум, пробирающийся сквозь вату тишины. Провёл рукой по лбу — он оказался мокрым от пота. Над бровью нащупал тополиную пушинку.— Я запрещаю себе знать! — крикнул я, сминая пальцами её невесомое тельце. — Я отказываюсь мочь! Я хочу назад, хочу в простую, обычную жизнь! Пусть всё это окажется лишь сном!И стало так.

Самолёт слегка покачивало. В иллюминаторе висело ярко-голубое небо, драпированное снизу белыми, плотными комьями облаков.Я зевнул и потянулся. Шея затекла, наверное, потому и приснилась вся эта чушь. Я попытался ухватить в памяти остатки сна, но они медузами ускользали от пальцев сознания. Ну и бог с ними, забыть гадкий сон не страшно, гораздо обиднее, когда поутру развеиваются приятные сновидения. А ты лежишь, блаженный и расслабленный, и глупо улыбаешься, непонятно чему.Я взглянул на циферблат. Оставалось лететь еще больше часа. В кармане впереди стоящего кресла торчал журнал. Я достал его и посмотрел на название.«Журнал столицы Ра Сама региона». Бред какой-то.Глянул ещё раз. Название, испорченное изысками дизайнеров, должно было читаться как «Самара. Журнал столицы региона». Заголовок, набранный золотом, — «Губерния строится под новые политические проекты» — не впечатлил.Я негромко просвистел весёленький маршик, но сбился на втором куплете. Сейчас бы книжку почитать. Что-нибудь развлекательное, но неглупое. Я ещё раз попенял себе, что собирался в командировку впопыхах, не услышав будильника и вскочив только от звонка приехавшего таксиста. Аккумулятор же моего старенького ноутбука умер уже в первые полчаса полёта.От нечего делать я принялся строить планы на ближайшие дни. В Самаре мне предстояло встретиться с подрядчиками, и график командировки был сбит достаточно плотно. Но в глубине души теплилась надежда, что часть встреч можно будет сбросить на коллегу, вылетевшего из Питера ещё на прошлой неделе. А самому неспешно, самое главное — неспешно, прогуляться по набережной Волги, жмурясь на летнее солнце и рассматривая симпатичных самарских девушек.Я невольно улыбнулся. Что ни говори, но в самой прозаичной командировке обычного менеджера среднего звена можно найти свои прелести.Я зевнул. Спать не хотелось. По проходу две стюардессы везли тележку с бутылками газированной воды и пакетами сока.Самолёт слегка тряхнуло. Затем ещё раз, уже ощутимее. Раздачу напитков быстро свернули, тележку укатили. На световом табло загорелась надпись: «Пристегните ремни». По салону пронёсся шум возни и защелкивающихся карабинов. Стюардесса, успокаивающе улыбаясь, поплыла по проходу, проверяя ремни.Я лениво пристегнулся. Сосед судорожно возился с застёжкой. Судя по встревоженному виду, бедняга явно боялся летать.— Не волнуйтесь, обычная воздушная яма, — успокоил я его. Он кивнул, немного расслабившись.Самолёт вошёл в вираж, меняя высоту, и у меня заложило уши. Поэтому я не сразу уловил момент, когда пропал шум двигателя и в салоне стало тихо. Тишина длилась всего несколько мгновений — тишина и свист рассекаемого воздуха. Но за этот промежуток я успел увидеть глаза стюардессы, округлившиеся от ужаса. Двигатель вновь заработал, но эта картина — всегда спокойная профессионалка, разом превратившаяся в испуганную девочку, — выбросила в мою кровь такую порцию адреналина, что захотелось немедленно вскочить.Я скользнул взглядом по посеревшему лицу попутчика и выглянул в иллюминатор. Облака оказались совсем рядом — мы резко снижались. Самолёт терял высоту, а мой разум отказывался верить, что я на самом деле — на самом деле! — угодил в авиапроисшествие. Или катастрофу. И сейчас вместе с десятками других пассажиров обречённо жду удара о землю и ничего не могу сделать.Я рванул ремень, вылез в проход, оглянулся. Стюардесса, уже совладав с собой, успокаивала кого-то в хвосте. Я прошёл вперёд. За шторкой, отделяющей помещение экипажа от пассажирского салона, находился лишь один человек. Невысокий, темноволосый, со шрамом над левой бровью, одетый в форму бортпроводников авиакомпании «Пулково».Он выжидающе смотрел на меня.— Что происходит? — Я едва сдержался, чтобы не крикнуть.Человек помолчал, как бы размышляя, отвечать или нет.— Я полагаю, отказал один из двигателей, — сказал он печально. — И, видимо, со вторым тоже не всё в порядке.— И что с нами будет?— Снижаемся для экстренной посадки. Но скорее всего…— Разобьёмся?Он кивнул.— И что же нам теперь делать?Вопрос прозвучал жалко. Бортпроводник ответил со спокойствием, показавшимся мне чуть ли не издёвкой:— Молиться.Там, за тонкой шторкой, сидели несколько десятков трупов. Всё ещё живых, думающих, чувствующих, но уже — трупов. И я такой же мертвец, как и они.Но должен же быть какой-то выход. Я посмотрел на задраенный люк.— Может быть… ну, хоть какой-нибудь парашют есть? — Голос сорвался, вопрос превратился в мольбу.Бортпроводник пристально смотрел на меня.Пауза.Долгая.— В стандартных самолётах Ту-134 парашюты не предусмотрены, — медленно проговорил он. Снова посмотрел мне прямо в глаза, как будто пытаясь сказать что-то ещё, но сдерживаясь. Наклонился, открыл дверцу ящика и выволок массивный рюкзак с широкими лямками.Вид невесть откуда взявшегося парашюта лишил меня дара речи.— Я… не умею им пользоваться, — наконец выдавил я.— Всё просто. — Самообладанию бортпроводника можно было аплодировать. — Продеваете руки в лямки, этот ремень затягиваете на поясе, этот — на груди, защёлкиваете карабины. Купол раскроется автоматически.Самолёт сильно тряхнуло, послышался резкий свист снаружи. Я поспешно ухватился за лямки. В голове шумело. Человек со шрамом продолжал объяснять, как нужно поджимать ноги при приземлении. Заметив, что я не слушаю, он оборвал себя на полуслове, подошёл к люку и глянул в иллюминатор.— Мы уже совсем низко, — сказал он. — И скорость погасили. Можно прыгать.В животе стянулся плотный болезненный узел. Не ощущая рук, я надел парашют. Всё происходило как в дурном сне, когда ты чувствуешь, что что-то неправильно, но не можешь уловить, что именно.Бортпроводник с заметным усилием открыл люк. В лицо ударил холодный ветер, заходили ходуном шторки, отделяющие нас от салона. Воздух ревел так, что уже ничего не было слышно, хотя человек со шрамом продолжал что-то говорить, раскрывая рот. Где-то на краю сознания проплыла неуместная мысль о ноутбуке, оставшемся на багажной полке.На подкашивающихся, словно чужих, ногах я подошёл к проёму. Инстинктивно схватился за что-то, не в силах отвести глаз от открывшейся картины. В те мгновения больше ничего не существовало — только я один на один с проплывающим под ногами пейзажем. Самолёт вновь затрясся, будто поторапливая. Кажется, я всхлипнул, хотя в окружающей шумовой какофонии сам себя не услышал. Сделать шаг в пустоту казалось нереальным. Я мысленно досчитал до пяти. Помедлил ещё мгновение. Наконец, сильно оттолкнулся и выпрыгнул наружу.

Ноги. Свои собственные ноги — это первое, что я увидел, оказавшись в воздухе. Было непонятно, где верх, а где низ. Наконец, изогнувшись червяком, я повернулся лицом к земле.Сразу же вспомнились рассказы знакомых парашютистов о необычайном, волнующем ощущении свободного полёта. Я мысленно выругался. Какой, к чертям собачьим, полёт, какая там лёгкость или парение! Я чувствовал, каждой клеточкой тела чувствовал, что не лечу, а падаю — в прямом смысле, — падаю, вывалившись из самолёта. Воздух бил в лицо тугим холодным потоком, но казалось, что лёгким его не хватает. Я приоткрыл рот и стал делать глубокие вдохи.Ледяной молнией по позвоночнику пробежала мысль, что купол до сих пор не раскрылся — а я продолжаю падать. И тут же раздался негромкий хлопок, лямки напряглись, и сверху — я задрал голову — расцвёл оранжевый кружок, показавшийся совсем маленьким.И стало тихо. Тихо и холодно. Пальцы окоченели, а нос щипало, как на морозе. Я попытался разглядеть местность внизу. Земля была располосована на зелёные и коричневые прямоугольники. По правую руку виднелись строения, правда, достаточно далеко. Во все остальные стороны тянулись поля, кое-где перемежаемые полосками деревьев или кустов.Пока я крутил головой, отыскивая, куда направиться после посадки, земля стала приближаться пугающе быстро. На мгновение я даже подумал, что не лечу на парашюте, а падаю. Пытаясь смягчить удар, я поджал ноги.При посадке я запутался в стропах, неуклюже перевернулся, больно ударившись ягодицами, и оказался лежащим навзничь на липком от дождя поле, лоснившемся глинистыми пластами вспаханной земли.Какое-то время я не двигался, постепенно осознавая, что подо мной твёрдая почва, а я — спасся. Спасся взаправду, на самом деле.Было холодно и мокро, и это подвигло меня действовать. Я освободился от объятий оранжевой амёбы, в которую превратился спасший меня парашют. Поднялся на ноги и огляделся, непроизвольно пытаясь отыскать место падения самолёта. Насколько хватало глаз, вокруг были одни лишь поля. Обзор затрудняли холмы, однако во все стороны вплоть до горизонта не было видно никаких следов крушения — ни пожара, ни дыма. И тихо, лишь посвистывал ветер.Может, самолёт всё-таки не упал, а сумел дотянуть до аэродрома и приземлиться? В этом случае мой головокружительный прыжок был напрасным.И тут меня накрыло. Господи, да это же всё происходит на самом деле! Ещё несколько часов назад я ехал в такси по знакомому утреннему Петербургу, отправляясь в банальную командировку. И вдруг я выпрыгиваю — подумать только! — выпрыгиваю с парашютом из гибнущего самолёта и оказываюсь в грязи посреди вспаханного поля, даже приблизительно не понимая, где нахожусь.Меня затрясло — то ли от пережитого, то ли от холода. Нужно идти.Но куда идти? Где я? Перевернувшись при приземлении, я потерял ориентацию в пространстве и уже не понимал, в какой стороне были увиденные сверху дома.Брюки и свитер испачкались в глине. Я скосил глаза вниз. Капли грязи, устилавшие ворот нежно-голубой рубашки, выглядывающей из-под свитера, делали мой вид ещё более жалким. Я ощупал ушибленный зад. Бумажник в заднем кармане брюк остался при мне, паспорт под свитером — тоже.Надо уже двигаться, хоть куда-нибудь. Я решил взобраться на вершину небольшого холма и сориентироваться уже там.Мгновенно обнаружилось, что ходить в городской обуви по глинистому, разбухшему от влаги полю — весьма нетривиальное занятие. После каждого шага туфлю, застрявшую в почве, приходилось вытаскивать чуть ли не вручную. Я хотел разуться и пойти босиком, однако земля оказалась слишком холодна для подобных прогулок, да и ощущение вязкой грязи, ползающей между пальцами ног, было не самым приятным.Добравшись таки до вершины возвышенности, я, к своему сожалению, так и не обнаружил никаких строений. Тем не менее с холма был виден край поля и дорога за ним.Путь до этой дороги занял у меня не менее получаса; за это время я с ног до головы перемазался в грязи и проклял всё на свете, включая авиационную промышленность и сельское хозяйство. Дойдя до края поля, я увидел глубокую колею в грунте. Идти по ней было немногим легче, чем по вспаханному полю.Я наугад выбрал направление. Противно крича, в небе кружились вороны, дождь то начинал накрапывать, то прекращал, а я механически месил туфлями комья грязи, передвигаясь с черепашьей скоростью и тупо, в такт шагам, пережёвывал в голове слова привязавшейся популярной песенки.Казалось, что на целой планете, сплошь покрытой вязкой глиной, я остался один.Когда откуда-то спереди донёсся слабый шум проезжающей машины, я чуть не заплакал от радости. Автомобиль, впрочем, так и не показался, зато я вскоре добрался до трассы.Впрочем, «трасса» — это слишком громкое название для ещё одной грунтовой дороги, бывшей, однако, гораздо шире той колеи, по которой я пришёл. Более того, по этой трассе изредка проезжали в одну и ту же сторону большие груженые КамАЗы, водители которых не желали останавливаться и подбирать меня, несмотря на мои умоляющие жесты. Они знаками показывали, что им запрещено брать попутчиков.Отчаявшись остановить хоть кого-нибудь, я сел на корточки на обочине и застыл в каком-то тупом оцепенении…

— Так почему ты просто не позвонил по мобильному телефону? — спросила Катя, расчёсывая волосы.— Я пытался. Но телефон там не брал никакую сеть. Да и потом, куда бы я позвонил?Катя улыбнулась:— Набрал бы случайный номер. И чудом попал бы на меня…

На дороге показалась очередная машина — на этот раз не грузовик, а новенькая белая «Нива». Я воспрял духом, вскочил и отчаянно замахал. Машина остановилась.— Довезёте? — выдохнул я, открыв дверцу.За рулём сидел мужчина лет сорока, судя по одежде, возвращавшийся с рыбалки.— Довезу, — просто ответил он.Я забрался в вымытый салон, испытывая мучительную неловкость за комья грязи, сыпавшиеся с одежды и обуви. Водитель, казалось, не заметил этого.— А куда довезёте? — спросил я, когда машина уже тронулась в путь.— До Мурома довезу. А тебе куда надо?— Вообще-то, в Самару.Я почувствовал его удивлённый взгляд.— Нет, брат, до Самары ты как-нибудь сам.

«Нива» с задорным упорством преодолевала все неровности дороги, а водитель смотрел вперёд, не особенно заморачивая себя беседой со случайным пассажиром.И к лучшему. На разговоры меня сейчас, пожалуй, не хватило бы. Я прикрыл глаза, радуясь, что не нужно куда-то ползти, идти или карабкаться. Только ждать.Я никогда не прыгал с парашютом. Ни разу в жизни. Как-то не довелось. Иногда и подумывалось, что неплохо бы испытать такой полёт, но какие-то иные дела оказывались важнее. Кроме того, я считал, что прыжок с парашютом — это непросто. Нужно проходить долгие инструктажи, знать, что и когда делать, как управлять спуском и как дёргать за кольцо.Мой же реальный прыжок, произошедший всего пару часов назад, оказался неправдоподобно лёгким. Не зная ничего, я удачно выпрыгнул из «тушки». Хотя раньше мне не доводилось слышать, чтобы кто-то прыгал из больших пассажирских самолётов. Приземлился я тоже благополучно.Слишком просто всё сложилось. Так не бывает. Наверное.Я мысленно открутил в памяти сегодняшний день до той минуты, когда заговорил с бортпроводником в самолёте. Возбуждённый до предела, я тогда не придал особого значения одной его фразе. Но она меня задела. Он сказал, что парашюты не предусмотрены — но сразу же после этого вытащил для меня этот самый непредусмотренный парашют. И было что-то в голосе этого человека, в его взгляде. Неуловимо… неправильное.Да и вообще всё это теперь, при здравом размышлении, казалось нереальным. Спокойный бортпроводник, который вместо того, чтобы усадить нервного пассажира на место, ведёт с ним беседу — это уже само по себе странно. Но полная нелепица — то, что бортпроводник просто так, за здорово живёшь, отдаёт мне парашют, рассказывает, как им пользоваться, и открывает люк. С какой стати он отдал средство спасения именно мне? Не сам им воспользовался, не женщину какую-нибудь или ребёнка спас, а меня?Я покрутил мысль так и этак, но ни к чему не пришёл. В машине было тепло, и я постепенно согрелся и успокоился.Дверь. Ты понимаешь, откуда-то знаешь, что не все двери стоит отворять. Но дверь манит. Манит возможностью открыть, увидеть, что там, за ней. Она как яркая обёртка подарка — и тебе не терпится её сорвать, раскрыть, обнажить содержимое.На этот раз за дверью была просторная институтская аудитория с полукруглым амфитеатром, обнимающим маленькую площадку для преподавателя. Внизу стояли стол и стул рядом с коричневой доской, белёсой от следов мела.Пусто и гулко. Я поднялся на верхний ряд и сел за крайнюю парту. Наверху было забавно — потолок казался совсем близким, и создавалось ощущение, что ты как будто висишь над аудиторией. Из окон лился грязноватый свет. Там, на улице, было лето, вовсю летел тополиный пух.Я посидел ещё немного. Поднялся. Пошёл вниз, к выходу. И вдруг увидел, что у стола преподавателя кто-то есть. Какой-то человек, скрипя мелом, вырисовывал огромные буквы на доске.Я замер. Человек обернулся.Я узнал его.Это был тот самый бортпроводник со шрамом над бровью. Свою синюю форму «Пулково» он уже запачкал крошками мела.Белые меловые крошки. На тёмно-синей ткани.Ни в коем случае не смотреть на доску! Нужно уходить отсюда. Там, за дверью, я еду в белой «Ниве» по просёлочной дороге.— Тебя где в городе-то высадить?Машину тряхнуло на кочке. Хотя ехали уже по асфальту.— Заснул, что ли? — Водитель добродушно усмехнулся.Я помотал головой, стряхивая с себя сон.— А что там есть, в этом городе? — спросил я. Реальность помаленьку возвращалась.— Ну, вот сейчас будем автовокзал проезжать. Если хочешь, там тебя скину. Может, и доберёшься до Самары своей на автобусе.— Хорошо, — я кивнул. Автобус так автобус.

Здание муромского автовокзала представляло собой унылое одноэтажное сооружение с большими грязными окнами, крытое шифером и покрашенное почему-то в розовый цвет. Рядом с массивной деревянной дверью под провисшим козырьком неторопливо потрошил пьяненького мужичка дородный парень в серой милицейской форме. На меня милиционер взглянул мельком, остановился было взглядом на заляпанной грязью одежде, но всё же предпочёл довести общение с текущим «клиентом» до логического завершения.Я справился с дверью. Внутри было пустынно. На скамьях у стены расположилась пара старушек с сумками. По кафельному полу, придававшему помещению сходство с советской баней низкого пошиба, елозила тряпкой уборщица.Сбоку я увидел окошко кассы и расписание. Продравшись сквозь неизвестные мне Вязники, Касимов и Красную Горбатку, я обнаружил в качестве знакомых пунктов назначения Рязань, Владимир, Нижний Новгород и даже Москву. Самару, судя по расписанию, муромские автобусы игнорировали.Сама касса, впрочем, была закрыта деревянной дощечкой. Я постучал в неё. Послышалось невнятное шевеление. Окошко открылось, и в проёме показалось недовольное лицо, покрытое ровным слоем дешёвой косметики. Лицо вопросительно смотрело на меня. Я смотрел на лицо.— Мне нужно уехать в Самару, — произнёс я, оторвав взгляд от бровей, нарисованных чёрным карандашом.— А в Улан-Батор вам не нужно? — Стервозные нотки в голосе обладательницы лица выдавали нелёгкую семейную жизнь всех её родственников.— Нет, — сказал я твёрдо. — Мне нужно именно в Самару.— Мужчина, вы что-о, слепо-о-ой? — Кассирша смешно растягивала ударную букву «о». — Читайте расписание, там всё написано.Окошко вновь захлопнулось. Пару мгновений спустя по ту сторону фанерной дощечки зазвонил телефон. Уже знакомый голос кассирши приглушённо протянул: «Алло-о-о-о?»Я ждал окончания разговора. Билет всё равно нужно покупать — если не в Самару, то хотя бы в Москву или Нижний, а там уже пересаживаться. Стервозный голос за дощечкой удивлённо спрашивал у телефонной трубки:— Дополнительный? В Самару? Во ско-о-олько?Фанерка со скрипом отъехала.— Эй, мужчина, вы ещё здесь? Есть дополнительный авто-о-обус в Самару на завтра, на семь тридцать. Будете брать?

Я вышел из автовокзала и остановился в задумчивости. Как-то сразу чувствительно заболели уставшие ноги, заныл ушибленный при приземлении зад. Хотелось очистить одежду от грязи, залезть в тёплую ванну, понежиться в ней, а потом ухнуть в кровать. Почти физически я почувствовал, как укроюсь мягким одеялом.Близился вечер. Солнце, только что закатившееся куда-то за дома и деревья, ещё давало достаточно света, но сумерки уже чувствовались — и в восприятии предметов, очертания которых стали вдруг мягкими и притушенными, и в самом воздухе, который наполнялся вечерней прохладой — как будто где-то заработал гигантский кондиционер.Появился давешний страж порядка. Глядя на меня коричневыми телячьими глазами, он поинтересовался:— Документы?Встретив мой взгляд, он немного смутился, кашлянул и выговорил пухлыми губами, похожими на разваренные сосиски:— Ну… Это… Паспорт там… э-э-э-э… — Он замешкался, долго мычал, подбирая нужное слово, и, наконец подобрав, выпалил: — Например!Я нащупал в кармане паспорт и только что купленный билет на автобус. Протянул ему. Парень суетливо заглянул в документ.— Колпин Платон Сергеевич? — выдавил он из себя.— Ну да, — сказал я.Милиционер торопливо вложил билет в паспорт и вернул мне.— Разрешите идти? — спросил он, одновременно поднося ладонь к виску, как будто отдавая честь.Я удивлённо на него посмотрел. За какого-то большого начальника меня принял, что ли?— Идите, — почти автоматически ответил я.Парень начал было разворачиваться, но я, вспомнив, что мне нужен ночлег, прервал его движение:— Подождите. Не подскажете, есть ли здесь поблизости гостиница?Милиционер в глубокой задумчивости наморщил лоб, напоминая иностранца, который мысленно пытается перевести только что услышанную фразу на незнакомом языке. Наконец, через тягучие мгновения он произнёс что-то вроде:— Так… Э-э-э-э… Это…Рука его медленно потянулась, указывая на соседнее здание. В этот момент на крыше вспыхнули крупные ярко-красные буквы «РУСЬ», а рядышком зажглись белым неоном буковки поменьше: «Гостиница». На фоне постзакатного неба эта внезапная иллюминация выглядела эффектно.

Под табличкой «Администратор» сидела немолодая женщина слегка помятой внешности. Выражением лица и позой она напоминала воздушный шарик, который кто-то до предела надул и оставил на несколько дней — воздух помаленьку уходит, и шарик обмякает, сморщивается. Ладони женщины безвольно лежали на ручках кресла, а глаза были прикрыты.— Извините, — я кашлянул, привлекая к себе внимание. — Я хотел бы снять номер на одну ночь.Администратор открыла глаза и всплеснула вялыми руками.— Какой номер? Вы что? Ну какой сейчас номер?Я пояснил:— Стандартный, одноместный… Да, в принципе, любой свободный подойдёт.— Мужчина, ну какой сейчас номер? У нас вон видите — сантехники носятся как угорелые. Весь пятый этаж залило, все трубы прорвало. Нет у нас сейчас номеров. — Она неопределённо махнула рукой, потом, будто вспомнив что-то, добавила: — Уж извините.Перспектива искать другую гостиницу по темноте меня не обрадовала. Я вытащил мобильник, проверил наличие сети.— Вы не подскажете телефон какой-нибудь другой гостиницы неподалёку, — я приготовился набирать номер.— Мужчина, ну я же вам не справочная, — она укоризненно взглянула на меня. Потом обернулась к другой женщине, помоложе, которая вышла из служебной двери. — Ну хоть объявление пиши, что справок не даём. Маша, ну вот не понимают люди!— Тогда, может быть, подскажете номер местной справочной? — спросил я, уже не надеясь на помощь.Администраторша хотела было в очередной раз возмутиться, но её опередила та, что помоложе:— Посмотри, у меня там, на тетради записан телефон.Проворчав что-то неопределённое, вялая женщина достала толстую тетрадь и принялась диктовать мне номер, который я сразу же набирал на мобильнике:— …Два — четыре — двенадцать — ноль — семь… Ма-а-аш, а у тебя тут последняя цифра какая записана — семёрка или единица?Я уже набрал номер. Послышались гудки, затем ответил женский голос:— Алло?— Здравствуйте, — произнёс я в трубку. — Подскажите, пожалуйста, телефонный номер какой-нибудь гостиницы в Муроме. Кроме гостиницы «Русь».— Номер? — Девушка на том конце трубки, казалось, растерялась. — А я не знаю номера гостиниц… Да и зачем они мне? — Она рассмеялась.— Извините, — пробормотал я, уже понимая, что это не справочная.Девушка в трубке, однако, так открыто и заразительно смеялась, что я сам невольно стал улыбаться. Чтобы не показывать улыбку задёрганным администраторшам гостиницы, я повернулся и пошёл к выходу, держа трубку у уха.Женщины за стойкой, разобравшись в записях, крикнули мне:— Мужчина, вы неправильно набрали номер! В конце единицу наберите!Но я уже был в дверях. Голос в трубке продолжал:— Я слышу, ты тоже улыбаешься. А ты кто? Я тебя знаю?— Нет. Наверняка не знаете. Я случайно попал в ваш город, сейчас вот ищу гостиницу, чтобы переночевать…— Но если ты ищешь гостиницу, то почему звонишь мне? Вот чудной какой! — Девушка снова захохотала.— Я в справку звонил, но номер неправильно набрал…— Понятно, — девушка немного помолчала, размышляя. — Ну, у нас заблудиться сложно — в городе всего три гостиницы. Ты где сейчас?— Я в гостинице «Русь». Но у них что-то случилось, номеров нет свободных…— Ну, не беда, — девушка на той стороне трубки явно улыбалась. — Пойдёшь дальше по Московской, там ещё одна гостиница есть.— Это куда — по Московской? — спросил я, уже выйдя на крыльцо гостиницы и вглядываясь в окружающие сумерки.— Ну как бы тебе объяснить… — Девушка задумалась, но потом бесшабашным голосом продолжила: — А, ладно, проще самой показать. Стой рядом с гостиницей, никуда не уходи, я быстро! Ты как выглядишь?

Под потолком уютно светила лампа в жёлто-синем плетёном абажуре, отражаясь и даже как будто рифмуясь в заоконном мраке. Негромко бурчал о чём-то своём холодильник, мягко ронял капли закрытый не до конца кран.Я пил чай с малиновым вареньем, медленно, смакуя даже не вкус, а ощущение неспешного тепла, проникавшего внутрь.— Всё-таки самое уютное место в чужой квартире — это кухня, — сказал я. Немного задумался, пожал плечами. — Даже не знаю, почему.Катя сидела напротив и улыбалась.— Я вообще-то недолюбливаю чужие квартиры, — продолжал я. — В гостях всегда чувствую себя неловко. Даже у хороших знакомых. Как будто заглядываю в личное, в чужие жизни. Которые, в общем-то, не для меня строились.— Как в чужие окна? — Катя в задумчивости крошила печенье в блюдце.— Нет. Не совсем. Вроде тебя и пригласили, и ничего, в принципе, от тебя не скрывают… Но знаешь… — Я задумался, подбирая слова. — Наверное, это как искренность. Вот ты готов кому-то полностью открыться. И он ценит это, понимает и принимает, но не идёт дальше какой-то границы. Ведь увидеть, узнать — это не главное. Гораздо важнее просто иметь возможность, свободу какую-то, увидеть это и узнать.Катя наклонила голову набок и стала похожа на щенка, который внимательно слушает и заранее одобряет твои слова, даже не понимая их.— Тебя вроде и пускают, — я сделал очередной глоток чая, — даже не вроде, а пускают в своё жилище, в свою жизнь. И ты благодарен хозяевам за это. Но бежать в спальню и смотреть, какого цвета бельё на кровати… Как-то это неправильно. Наверное, потому-то я и люблю кухни. Они демократичные, что ли. В них вроде и вся индивидуальность хозяина — и в то же время нет ничего интимного.— Чудной ты, — сказала Катя и тряхнула русой чёлкой, как бы отгоняя мысли, мухами роившиеся вокруг головы.Она задумалась, по-прежнему механически кроша печенюшку. Вскинула на меня прозрачные тёмно-синие глаза:— Хотя, наверное, все мы чудные. Представляю, что ты, наверное, подумал о девушке, которая вместо того, чтобы проводить тебя до гостиницы, затащила к себе в гости. — Она чуть нервно рассмеялась, но в глазах её появились весёлые искорки.— Ничего особенного, — ответил я. — А что, по-твоему, я должен был подумать?Мне нравилось её лицо. Оно было открыто, как книга. Я редко встречал такие лица.— Ну, я не знаю… — Катя немного смутилась, оставила печенье и убрала руки под стол.— Ну что ты! — Мне захотелось потянуться к ней, смахнуть с неё эту неловкость. — Ты ведь знаешь, что я ничего плохого о тебе не подумал. Знаешь же?Она посмотрела мне в лицо. Кивнула.— Ну вот! — Я улыбнулся. — А я точно знаю, что и ты ничего такого не имела в виду. И ты это знаешь, и я это знаю. И мне наплевать, как то, что касается только нас, выглядит со стороны. Как это может воспринять кто-то другой. Ведь мы-то знаем правду. Знаем всё про себя.Катя снова смеялась. От её недавнего смущения не осталось и тени.— Про себя-то я, может, и знаю всё. А про тебя — вообще ничего. Почему у тебя такое смешное имя? Кто ты? Как ты оказался в нашем городке?— Имя? — Я улыбнулся. — С именем проще всего. Мои родители были без ума от античной философии, вот и назвали сына Платоном. Если бы у меня был брат, то он наверняка стал бы Сократом, а это гораздо хуже.Катя хихикнула.— А вот кто я? — Я задумался. Иногда на самый простой вопрос трудно ответить. Действительно, кто же я?Моя собеседница смотрела на меня, как ребёнок, которому вот-вот расскажут захватывающую сказку и который уже готов удивляться.— Кто я?.. Знаешь, это сложно рассказать… Непонятно даже с чего начинать…— А ты начни с чего угодно. Главное — начать, а потом история сама постепенно сложится.— Наверное, начать нужно с тополиного пуха…— С пуха? — Катя засмеялась, а потом прикрыла ладошкой рот, показывая, что слушает меня.— Хотя нет, при чём здесь тополиный пух? Ты знаешь, ещё сегодня утром я летел в самолёте из Питера. Хотя, кажется, это было уже очень давно… Летел в Самару, в обычную командировку. Кстати, у тебя есть телевизор?— Нет, — Катя пожала плечами. — Зачем он мне?— Интернет? Радио, наконец?Девушка помотала головой. Видимо, о судьбе моего рейса сегодня мне так и не удастся узнать. Подумаем об этом завтра.Я махнул рукой и рассказал Кате о событиях сумасшедшего дня. Она издавала удивлённые возгласы, восхищённо восклицала или смеялась, когда я показывал, как кувыркался в воздухе с парашютом или демонстрировал в лицах милиционера на площади и тётку в кассе автовокзала.Иногда мне кажется, что не бывает хороших или плохих рассказчиков — есть лишь хорошие или плохие слушатели.Чай кончился, пузатая банка варенья была возвращена в холодильник. Катя умылась, переоделась в пижаму и расчёсывала волосы, расспрашивая о подробностях моих приключений. За окном горели ночные огни — уличные фонари, окна домов, фары редких машин.— Люблю ночной город. Почему-то. — Я стоял и смотрел в окно. Зрелище успокаивало и настраивало на лирический лад.Катя отложила расчёску и опёрлась о подоконник руками рядом со мной, уткнувшись носом в окно. Стекло перед её лицом запотело от дыхания.Поддавшись внезапному порыву, я встал позади и осторожно охватил ладонями её плечи. Мы молча смотрели в окно. Где-то вдалеке простучал колёсами невидимый поезд.Катя повернулась ко мне лицом и немного подалась вперёд, как бы сама собой оказавшись в кольце моих рук. В её глазах прыгали даже не искорки, а как будто маленькие чёртики.— Ты знаешь, — она улыбалась, — а может быть, в том, что я тебя позвала, в самом деле есть что-то такое? — Она выделила последнее слово и кивнула. Чёлка упрямо упала на её глаза. Катя глядела на меня сквозь волосы.Я посмотрел на себя со стороны. Взрослый человек, в чужом городе, на ночной кухне обнимает едва знакомую девушку.И неожиданно для себя самого я её поцеловал.2На подоконник сел воробей. Нетерпеливо потоптался по жестяной поверхности, посмотрел на меня сначала одним глазом, потом вторым.Я осторожно, чтобы его не спугнуть, приоткрыл створку окна. Домашнее тепло ручьями потекло наружу, в ночь. Воробей подпрыгнул ближе и примостился на оконной раме — посредине между комнатой и улицей.— Ну что, серый? — негромко спросил я его. — Как там жизнь, за окном?Воробей переступил с лапки на лапку и нахохлился.— Прохладно, что ли? Ну так осень уже на носу, чего ты хотел?Пичуга внимательно глядела на меня блестящим чёрным глазом, а я продолжал монолог:— Скоро вот совсем холодно станет, снег выпадет, морозы ударят. Здесь как морозы у вас, серьёзные? Прятаться придётся, наверное? Пищу, опять же, искать, крошки всякие хлебные… Тяжёлая жизнь у вас, птиц. Но и понятная. Понятно, кто ты, откуда, куда и что делать нужно. — Я помедлил, задумался. — А мне вот давеча вопрос задали, кто я такой, а я и ответить-то на него толком не смог. Ну, родился, учился, работал — но это разве обо мне, про меня? Кто я такой, по сути? Зачем живу, для чего?Воробей повернулся ко мне другим глазом, наклонил голову и вдруг произнёс:— Хорошие вопросы. Но неужели ты хочешь, чтобы я тебе сейчас на них взял и ответил?Я оторопело смотрел на него.— Нет, наверняка не хочешь, — он отряхнулся, повернулся ко мне спиной и глянул из-за плеча: — Я полетел, закрывай окно.Воробей легко спорхнул с подоконника и мгновенно исчез в темноте. Я ещё немного постоял у окна, потом закрыл его и проснулся.

— Во сколько у тебя автобус? — Катя хлопотала на кухне, укладывая для меня в пакет необъятные бутерброды. Моя одежда, ещё вчера безнадёжно грязная, выглядела как новенькая. На мои вялые протесты девушка внимания не обращала. Несмотря на короткий сон, в это раннее утро она выглядела выспавшейся и свежей, в то время как я сам себе напоминал сомнамбулу.— В семь тридцать, — ответил я, сверившись с билетом. — Скоро уже надо выходить.— Дорогу-то найдёшь? — Девушка с прищуром глянула на меня, потом рассмеялась. — Нет, лучше я тебя провожу.Дворники неторопливо мели скопившийся за сутки мусор. Будничные люди спешили на работу. Собаки выгуливали на поводках сонных хозяев.Мы вышли с запасом, благо и идти-то было всего ничего. Я рассматривал прохожих.— «Вот и наступило то самое завтра, о котором я что-то слышал вчера…» — рассеянно пробормотал я.— Это ты о чём? — Катя улыбалась дворовым кошкам. Кошки, впрочем, улыбки игнорировали.— Песню одну вспомнил. Про то, как человек идёт рано утром по городу и разглядывает прохожих, которые куда-то спешат, в метро, на работу, в дорогу…— Мне тоже нравится рано утром гулять по городу и смотреть на всё. Утром всегда есть надежда, что день будет замечательным. Правда, метро у нас нет. — Она засмеялась. — Ну, ты, наверное, это знаешь.— Догадываюсь, — улыбнулся я.— А мне нравится наш город. Он какой-то родной, что ли. Уютный. Свой такой. Насквозь. И Илья Муромец из наших мест, ты знаешь?— Знаю. — Мне почему-то было легко общаться с этой девушкой. Постоянно хотелось улыбаться ей в ответ.— Я вообще не люблю слишком людные места. Большие города. Была год назад в Москве — она мне не понравилась. Такое ощущение, что люди там живут как бы с надрывом, что ли.— То есть ты так и хочешь всю жизнь прожить здесь, в своём го

readme.club

Читать онлайн книгу Всемогущий разум или простые и эффективные техники самооздоровления

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Назад к карточке книги

Александр ВасютинВсемогущий разум или простые и эффективные техники самооздоровления

Посвящаю эту книгу своему другу и ее «крестному отцу» Владимиру Юмжакову, благодаря финансовой поддержке которого вышло первое издание данной книги. Книга рассчитана на тех, кто хочет стать хозяином своего организма; кто хочет своими руками строить более здоровое и счастливое будущее.

Тяга к еще не достигнутому – величайший импульс для человека, дающий жизнь его самым лучшим творениям.

Рабиндранат Тагор.

Вступление,

в котором автор пытается заинтересовать читателей тем, что расскажет о том, как найти психологический женьшень.

Дорогой мой читатель! В данной книге я представляю на твой суд итог своей многолетней работы по изучению проблемы саморегулирования организма. Ты, конечно же, знаешь, что в последнее время все, что связано с возможностью самому помочь себе, чрезвычайно интересует людей. Косвенным признаком этого интереса является то, что книжный рынок заполнен массой литературы по тому, как вести здоровый образ жизни (или же выздороветь, если человек болеет). Естественно, это связано с тем, что рынок таким образом реагирует на спрос, выдавая массу предложений. И это очень хорошо, так как я глубоко убежден, что до тех пор, пока человек ждет помощи извне, его проблемы не решить. Только тогда, когда человек поймет свою собственную роль в деле оздоровления своей жизни, он сдвинется с мертвой точки.

Все победы начинаются с победы над собой.

Л.Леонов.

И все бы хорошо! Но в большинстве книг по здоровому образу жизни авторы дают очень узкий взгляд на саморегуляцию. И почти ничего не говорят о ПСИХИЧЕСКОЙ саморегуляции. А с моей точки зрения в саморегуляции это самое главное. И я по мере своих сил и способностей постарался заполнить этот пробел в данной работе.

Наверное я не ошибусь, если скажу, что практически каждый человек хочет как можно меньше болеть, в течении длительного времени оставаться здоровыми. Но где взять панацею, которая воплотит в жизнь эти мечты? Ведь медициной давно уже доказано, что нет универсальных лекарств, которые помогали бы всем и всегда. И есть масса примеров, когда люди, уверовавшие, например, в целебную силу яблочного уксуса и лечившие им все, что придется, в конце концов приходили к весьма плачевным результатам.

Но не все так плохо! Каждый из нас владеет способностью к саморегуляции своего организма, которая вполне может претендовать на роль такого универсального средства. Правда, это «лекарство» становится таковым только после основательных усилий того человека, который решил пользоваться им.

Ты, дорогой мой читатель, прекрасно знаешь, что одним из самых мощных растительных адаптогенов (то есть веществ, которые тонизируют и укрепляют организм, помогают его лучшему приспособлению к быстро меняющемуся миру), является женьшень. Я считаю, что психическую саморегуляцию вполне можно назвать ПСИХОЛОГИЧЕСКИМ ЖЕНЬШЕНЕМ. Она является самым мощным методом, который помогает навести порядок в своей собственной психике. И, в конце концов, достичь физического, психического и социального благополучия.

В данной книге я излагаю свои авторские способы саморегуляции – САМОГИПНОЗ и БИОЭНЕРГОТРЕНИНГ. Эти методики, естественно, выросли на основе изучения и обработки уже известных способов саморегуляции. Но все-таки я могу считать себя их автором.

Но для того, чтобы изложить для тебя, дорогой мой читатель, психическую саморегуляцию в максимально полном виде, я привожу здесь некоторые техники, которые я взял у других авторов. Кое-что я взял у них в неизменном виде, а что-то адаптировал к себе и к русскому менталитету. И если ты найдешь в данной книге что-то, что уже давно знакомо тебе, то не кори меня за плагиат. Единственная цель, которую я преследовал при этом – дать тебе максимально полное представление о саморегуляции. И возможность взять из одной книги максимум.

…никогда не бывает больших дел без больших трудностей.

Вольтер.

И в результате у меня получилась комплексная система саморегулирования, которую я и предлагаю тебе для ознакомления и последующего использования себе на пользу.

Жареный петух как основной стимул к движению вперед?

Всю эту работу я начал давным давно, тогда, когда я сам сильно болел. И я искал в доступной тогда литературе хоть что-нибудь для облегчения своего состояния. Но все мои искания закончились тем, что я оказался совершенно не удовлетворен теми методами обучения психической саморегуляции, которые предлагала советская медицина. И, во-вторых, те концепции развития болезней, которые господствовали тогда в отечественной медицине, мне совершенно не понравились. Как не нравятся они очень многим людям, которые в значительной степени разочаровались в лекарственном лечении. Этим объясняются то, что люди стали увлекаться нетрадиционными методами лечения. Этим объясняется и гигантская волна увлечения экстрасенсами, народной медициной и тому подобными вещами. Люди ищут эффективные и безопасные методики, которые могли бы сделать их на долгое время здоровыми. Но наша официальная медицина (да и народная, вкупе с экстрасенсами) пока не может этого им дать. Догмы, которые были усвоены в период ученичества, не давали не только обычным людям, но и многим врачам, по новому взглянуть на взаимодействие организма и окружающего мира.

И я, собирая и используя разные методы саморегуляции, одновременно их обрабатывал. Результатом этой обработки стали мои первые книги: «Азбука саморегулирования», которая вышла в 1987 году в г. Йошкар-Оле и «Азбука оптимиста», вышедшая в 1993 году в г. Чебоксары. Данная книга является третьим изданием, как писали раньше «дополненным и исправленным». И в какой-то мере это действительно итог моего изучения саморегуляции. В данной книге я изложил ВСЕ ОСНОВНЫЕ методы и способы саморегуляции организма. И ПОКА я не вижу в поле зрения ни одной научно-обоснованной методики, которую мне хотелось бы добавить в данную книгу. Так что, дорогой мой читатель, можешь быть уверен, что в данной книге ты прочитаешь про самые передовые методы и способы саморегулирования организма. А также впитаешь в себя самые современные принципы и подходы к саморегуляции.

Есть ли панацея на белом свете?

В последние годы врачам становится ясно, что успех в лечении пациентов зависит не только от того сколько и каких лекарств им назначается. Мы, наконец-то, начинаем понимать, что лекарства, какими бы хорошими они не были, в большинстве случаев не могут вылечить больного человека, т.к. они только снимают симптом.

Здоровье гораздо более зависит от наших привычек и питания,

чем от врачебного искусства.

Д.Леббок.

Как ты думаешь, дорогой мой читатель: если снять симптомы болезни, избавит ли это тебя от нее? Это кажется само собой разумеющимся, но многие наши соотечественники даже не задумываются над тем, что снятие симптома – это СИМПТОМатическое, но не причинное лечение. Боль или спазм являются только сигналами, идущими к мозгу от больного органа. Можно сколько угодно косить траву – она от этого становится только гуще. Можно сколько угодно долго снимать симптомы – они от этого не только не исчезнут, но станут еще сильнее! Ведь психологическая проблема или стресс, которые являются корнями этих симптомов, как действовали на человека, так и продолжают действовать.

Упрощенный подход, который практиковала традиционная медицина относительно объяснения причин и методов лечения болезней, очень плохо работает на излечение пациентов. Я знаю массу примеров, когда люди годами лечились от той или иной болезни. А она становилась все тяжелее. Эти пациенты искали все более сильные препараты, гонялись за модными методами лечения. Но для многих из них все эти усилия завершились достаточно плачевно.

Что первично: дух или материя?

Если исходить из тех представлений, на которых основывается ортодоксальная медицина, то выхода для человека, если он болеет той или иной болезнью, практически нет. В этом случае он зависим от кажущихся объективными факторов.

Естественно ученые начали задумываться: «А может быть при объяснении причин болезней мы не учитываем какой – то весьма мощный фактор, который вкладывает ощутимую лепту в их развитие? Может быть надо лечить не только больное тело?» Из этих исканий появилось понимание, что очень большую роль в развитии болезни играет психологическое состояние пациента. Вначале врачи только учитывали это состояние при лечении. Но с течением времени мы стали все больше склоняться к мнению, что этот фактор на самом деле является ОПРЕДЕЛЯЮЩИМ !Оказывается, что, кроме тела, «ремонта» требует то, что долго не признавалось существующим в нашей медицине – человеческая душа.

Нам пришлось убедиться в том, что без учета роли психики мы даже на шаг не можем приблизиться к вожделенной цели – миру без болезней. И, как показывает опыт, чем больше врач учитывает в своей работе психологические причины развития болезни у данного пациента, тем больших успехов в его лечении добивается.

Если исходить из того, что болезни и личностные проблемы у человека во многом связаны с тем, что он запрограммирован на болезни своим воспитанием; что болезни являются следствием неадекватного видения мира, неадекватных взаимоотношений человека с самим собой, с подавлением чего-либо в себе в угоду представлениям кого-либо из родителей, вложенных в его голову в глубоком детстве, то сразу же становится виден выход. И вот для того, чтобы снять это отрицательное программирование, человеку и нужна – жизненно необходима – саморегуляция.

Войдем в век просвещения?

Одной из отличительных черт нашего времени является переход от слепой веры к убеждениям на основе твердых знаний и фактов. Это проявляется практически во всех сферах жизни современного человека. Можно сказать, что только сейчас Человечество входит в век просвещения. Когда человеческое общество было устроено проще, оно с грехом пополам могло обойтись только верой. Но сейчас без знаний – никуда!

Одно из условий выздоровления – желание выздороветь.

Л.Сенека

В современном мире есть две действительно важные вещи, обладание которыми позволяет нам уметь и иметь все. Это информация и энергия. В данной работе я постараюсь восполнить у тебя, дорогой мой читатель, недостаток в качественной, проверенной информации относительно саморегуляции. Если же ты с достаточной энергией возьмешься за ее реализацию, то с большой вероятностью можно предсказать, что ты решишь все или большинство проблем со своим здоровьем.

Если ты открыл эту книгу, то это явно говорит, что ты не равнодушен к вопросам – как выздороветь (если ты болеешь) и как не заболеть (если ты в настоящее время здоров). Только разные люди ищут в книгах разное. Есть такие, которым нужна чудодейственная методика, при помощи которой они, не особо напрягаясь, могут получить все. Но неразумные требования вырастают из нереальных ожиданий. Если ты относишься к таким людям, то можешь закрывать эту книгу прямо после данных слов – она тебе совершенно не нужна!

Путешествие с проводником.

Здесь, на страницах этой книги, ты, дорогой мой читатель, найдешь знания, которые, как мне кажется, могут помочь тебе выйти на новый уровень жизни, на ее более высокую орбиту. И перейти от пассивно-оборонительной тактики относительно лечения своих болезней к активно-наступательной. А военная стратегия говорит, что если только обороняться от неприятеля, войны никогда не выиграть. Этот принцип полностью приложим и к избавлению от болезней и восстановлению здоровья.

Ты готов пойти за мной по этой дороге знания? Если да, то на этом пути тебя ждут приключения и преграды. И, может быть, одолевая очередную вершину, тебе придется сильно попотеть. Но я уверяю тебя в том, что любая преграда, которая встретится на этом пути – преодолима. Ведь мы прекрасно знаем, что желание – это тысяча возможностей, нежелание – это тысяча причин!

– А мой не пьет, не курит, мясное не ест. На мужика стал не похож! Разведусь!!!

И я постараюсь быть надежным проводником на этом пути. Я расскажу тебе обо всех преградах, которые могут встретиться на этом пути, и тонкостях их преодоления. И я надеюсь, что мои советы помогут тебе пройти этот путь до нужного пункта с наименьшими трудностями.

И мне очень хочется как можно лучше вооружить тебя для этого похода. Но я не хочу и не могу дать тебе на этом пути конкретные советы – иди туда-то и туда-то и делай то-то и то-то. Это самое худшее, что я могу сделать для тебя, дорогой мой читатель. Ведь у каждого человека свой путь и свои возможности. И то, что хорошо для одного, может быть абсолютно неприемлемо для другого.

Здоровье до того перевешивает все блага жизни, что поистине

здоровый нищий счастливее больного короля.

А.Шопенгауэр.

«Добрые» советы по типу: «Делай как я!» приемлемы только в армии. Они могут привести только к неприятностям для тех людей, кто слишком серьезно станет им следовать. Я могу рассказать тебе о том, что придумали люди для того, чтобы решать те или иные встающие перед ними проблемы. И ты можешь выбрать из предлагаемого мною «шведского стола» именно то, что подходит тебе.

Во всем нужна система!

Большой проблемой практически всех обучающихся саморегуляции (и даже самих обучающих) зачастую оказывается то, что их знания фрагментарны, то есть люди нахватались кое-чего и кое-где, пройдясь по верхушкам истинного знания предмета. Современный человек знает больше, чем Ньютон. Но умеет ли он мыслить как Ньютон?! Беда многих людей в том, что они не могут применить свои знания на практике. Ведь зачастую даже та фрагментарная информация о саморегуляции, которую человек получает, остается у него совершенно не систематизированной. Любую полученную извне информацию надо «переварить», соотнести с ранее полученной и систематизировать для того, чтобы расти как личность.

Это связано, конечно же, и с тем, что практически все руководства по саморегулированию или безнадежно устарели или же раскрывают проблему слишком однобоко. И применение этих «кусковых» знаний на практике дает даже худший результат, чем действия на основе полного незнания.

Путь каждого человека в этом мире уникален и неповторим. Указать другому человеку его жизненный путь, решить за него все его проблемы, невозможно. Можно только помочь человеку глубже понять самого себя и окружающий мир, понять те законы, что управляют обществом и конкретным человеком. И на этих страницах я постараюсь как можно полнее, в меру своих способностей и знаний, осветить для тебя эти законы.

Я расскажу тебе о простых и очень эффективных методах саморегуляции. Для их выполнения не требуется ни много времени, ни каких-то особых способностей. Если ты овладеешь ими, то сможешь не только снимать себе практически любые боли, спазмы и неприятные эмоциональные состояния, но и корректировать в том или ином органе обмен веществ в необходимую сторону. И таким образом не только снимать следствия своих болезней, но и устранять их причину.

Я дам тебе, дорогой мой читатель, внешне очень простые принципы работы над собой в плане саморегулирования. Однако я дам их тебе в виде единой системы. А системные и систематизированные знания всегда намного более эффективно служат человеку, чем кусковые, набранные с бору по веточке. При таком – системном – подходе к саморегуляции организма ты можешь быстро получить потрясающие результаты. А затем на основе этих принципов создать что-то свое, глубоко личное, которое будет работать хорошо именно для тебя, т.к. будет прекрасно соответствовать твоим психо – физиологическим особенностям.

Что посеешь в юности, пожнешь в старости.

Г.Ибсен.

Но для того, чтобы эти методы у тебя заработали, необходимо знать несколько принципиальных положений о саморегулировании своего организма. И в первой главе мы о них поговорим.

Глава первая, в которой мы поймем основные принципы саморегуляции.

Я стою на позиции, что главнокомандующим в нашем организме является человеческое сознание. Все – и наше горе и наша радость, наши достижения и неудачи, наше здоровье и наши болезни в той или иной степени являются продуктом или же результатом наших поступков и наших мыслей. Можно сказать, что сначала бытие определяет сознание (то есть психика формируется под влиянием тех или иных событий жизни), а уже потом сознание определяет бытие.

Шире раскрой глаза, живи так жадно, как будто через десять секунд умрешь! Старайся увидеть мир. Он прекрасней любой мечты, созданной на фабрике и оплаченной деньгами. Не проси гарантий, не ищи покоя – такого зверя нет на белом свете! А если есть, так он сродни обезьяне – ленивцу, которая день – деньской висит на дереве головой вниз и всю свою жизнь проводит в спячке.

К черту! Тряхни посильнее дерево, пусть эта ленивая скотина треснется задницей об землю.

Рэй Бредбери.

Если ты не веришь в выздоровление или же настолько подавлен неприятностями, что потерял желание жить и радоваться жизни, то это ПРЯМО и НЕПОСРЕДСТВЕННО(!) влияет на твое здоровье. Твоя болезнь – функция твоего “Я”: каков ты – такова и твоя болезнь. Все болезни, даже если они “чисто” органические, преломляются через индивидуальность человека.

Боль, страдания, объективно одинаковые у разных людей, субъективно воспринимаются ими совершенно по-разному. Если человек тревожен, мнителен, склонен к панике, если с излишним вниманием относится ко всем ощущениям, что появляются в его теле, то почти все болезни он будет воспринимать как очередные катастрофы.

Харьковские гипнологи давали человеку выпить ренгено-контрастное вещество и после этого вводили его в гипнотическое состояние. Затем ставили его перед рентгеновским аппаратом и внушали, что он сильно волнуется. Как только внушение начинало реализовываться, у человека начинал волноваться весь желудочно – кишечный тракт. Таким образом они получили четкие доказательства того, что отрицательные эмоции отражаются спазмами на наших внутренних органах.

Наш мозг имеет много каналов эффективного влияния на тело (вспомним: при сильном испуге может появиться "медвежья болезнь"; ёкает сердце при внезапных неприятных сообщениях, сохнет во рту при волнении, краснеет лицо при стыде), которые обеспечивают так называемую психосоматическую (от сознания к телу) проводимость. Поэтому можно сказать, что наша мысль обладает определенной энергией, способной принести нам пользу или же вред.

Поэтому концентрироваться на плохом, постоянно думать о возможном плохом развитии событий – прямо и непосредственно вредить себе, формировать свои несчастья в будущем.

Что из себя представляет психосоматическая медицина.

В настоящее время в мире все большее влияние приобретает так называемая психосоматическая медицина. Основным ее постулатом является следующее: «Очень многие болезни тела опосредованно связаны с длительными нервно-психическими переживаниями болеющего, которые являются их корнями. И на самом деле эти болезни являются не соматозами, а психосоматозами».

Психосоматозы образуются как реакция личности на длительные и мощные конфликты со значимыми людьми, от которых человек так или иначе зависит. Если он не позволяет себе осознать гнев или же чувство раздражения к этим людям (или по той или иной причине не может проявить свое раздражение их действиями и вынужден сдерживаться), то эти конфликты будут вытесняться из его сознания. Они уходят в подсознание данного человека и через некоторое время (и при создании для этого благоприятных условий) прорываются в теле в его «тонких» местах.

Оптимист вовсе не тот, кто никогда не страдал, а тот, кто пережил отчаяние и победил его.

А.Н.Скрябин.

«Тонкие» места наследуются человеком генетически и у всех бывают разными. Например, мой отец всю жизнь страдал язвой желудка и в конце концов умер от прободения стенки желудка. И я тоже, когда у меня появились длительные нервно-психические переживания, заболел язвой желудка. Но затем я быстро избавился от этой болезни, потому что разобрался со своими проблемами и стал заниматься психической саморегуляцией.

Но мне хотелось бы, чтобы ты, дорогой мой читатель, понял – наследуется не сама болезнь, а только предрасположенность к ней. Если бы у меня не было этих сильных переживаний, то у меня никогда бы не появилось язвы. А вот мой отец всю жизнь носил эти проблемы в себе и в конце концов его организм не выдержал.

Как образуются психосоматозы?

Первой стадией начинающегося психосоматоза являются неврозы. Я объясняю себе то, что происходит в этом случае в душе человека при помощи такого образа. Представь себе небольшое озеро, в котором живут водные существа. Если они живут друг с другом в мире, то поверхность озера будет спокойной, а вода чистой. Но если они поссорились и начали там внутри драться друг с другом, то как ты думаете: поверхность воды останется спокойной? а вода чистой? Конечно же, нет! Грязь, которая накопилась на дне за тысячи лет, поднимется со дна в виде мути. А на поверхности воды появятся волны.

Это является аналогией того, что творится в подсознании и что мы называем вегето – сосудистой или нейро – циркуляторной дистонией.

В подсознании практически каждого человека постоянно – то затухая, то разгораясь под влиянием внешних и внутренних стимулов – идет борьба между желаемым и действительным, между тем, что есть и тем, что хочется, между тем, что требует тело и тем, что разрешено – обществом или родителями. И очень часто человек не может сделать никакого рационального выбора для решения стоящих перед ним проблем. И начинает напоминать буриданова осла, который умер от голода, так и не решив задачу с выбором стога сена, к которому надо идти, чтобы утолить голод.

Назад к карточке книги "Всемогущий разум или простые и эффективные техники самооздоровления"

itexts.net

Книга Всемогущий атом читать онлайн Роберт Силверберг

Роберт Силверберг. Всемогущий атом

                    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 2077 г. ГОЛУБОЙ ОГОНЬ

                                    1

     На Земле царил хаос,  но  что  до  того  человеку  в  регенерационной камере?      Десять миллиардов людей! А может, уже стало  двенадцать?  И  все  они боролись за место под солнцем. На  исковерканной  планете,  словно  грибы, росли небоскребы, наливались ядовитые плоды цивилизации. Но сейчас все это не касалось Рейнольда Кирби.      Кирби обосновался на маленьком  острове  Тортола  в  Карибском  море. Где-то же надо отдыхать.  Занимая  высокий  пост  в  ООН,  он  зарабатывал большие  деньги,  значительную  часть  которых  поглощало   это   чересчур роскошное жилище. Фундамент башни из  стекла  и  стали  уходил  глубоко  в землю. Такое высокое здание  можно  построить  не  на  любом  из  островов Карибского моря. Большинство из них плоские и образованы кораллами.  Такой грунт наверняка не выдержит полмиллиона тонн. А остров Тортола -  погасший вулкан.      Рейнольд   Кирби   спал   сном   праведника.   Час,   проведенный   в регенерационной камере, изгнал усталость из тела и души. Три часа  в  этой камере делали человека вялым и лишали силы  воли.  Двенадцати  часов  было вполне достаточно, чтобы  превратить  его  в  марионетку.  Кирби  лежал  в питательной ванне, заткнув уши, укрыв глаза. Трубки  для  дыхания  торчали изо рта и носа. Когда человеку надоедает  этот  грешный  мир,  нет  ничего лучше, как забраться опять в чрево матери. На какое-то время, конечно.      Текли минуты. Кирби ни о чем и ни о ком не думал. Даже о Нате Вайнере с Марса.      Забытье разорвал металлический голос:      - Вы готовы?      Кирби не  был  готов.  Изгнать  человека  из  регенерационной  камеры способен лишь ангел с пылающим мечом. Но вода в  пластикатовом  резервуаре забулькала и начала исчезать. Кирби,  поеживаясь,  полежал  еще  некоторое время. Ему не хотелось выходить из чрева матери в реальный мир. Наконец он все-таки снял очки с темными стеклами, вытащил из ушей восковые  пробки  и стащил маску для дыхания. Цикл закончился, и электронный  механизм  открыл дверь. Что ж, процедуру можно повторить через сутки...      - Хорошо поспали? - осведомился тот же голос.      Кирби недовольно поднялся  и  вышел  из  камеры.  Он  смерил  мрачным взглядом механического слугу:      - Поспал-то я чудесно, только мало...      - Вы, конечно, шутите, - ответил  робот.  -  Вы  сами  говорили,  что единственная радость - это радость соприкосновения с жизнью.      - Возможно, - буркнул Кирби.

knijky.ru

Дмитрий Карманов - Я всемогущий

AlexSU 18.06.2015 15:42 Хорошая светлая книжка. An-chan 23.02.2015 22:54 Сам сюжет замечательный, да и написано хорошо, но... В данном произведении я встретил одного из самых отвратительных главных героев. Кроме того, мне постоянно казалось, как будто автор периодически начинает писать совсем не о том ГГ, что в самом начале. Ну абсолютно разные персонажи. Я конечно понимаю, у людей богатый и зачастую не понятный внутренний мир, но в этом случае вообще психодел какой-то(и я не про сны героя, а про его действия и поведение). В общем как только убедился в том, что герой походу книги не меняется и остается все такой же истеричкой с замашками истерички при полной неприспособленности к жизни в нашей стране - разочаровался и бросил читать. Ну не бывает таких людей, разве что очень слабоумные. Rikin 12.06.2013 23:50 Хорошая книга .Не оригинально,но можно поразмышлять. Serega 05.06.2013 19:10 Отличная книга Alor 02.06.2013 10:57 Понравилось.

Первая часть книги мне показалась чем-то похоже на телесериал "Хиромант", а вторая немного на произведение Ю.Никитин-а "Великий маг"

temp 01.06.2013 12:21 Мне тоже понравилось. AlexSilvan 29.05.2013 17:54 еще прочитавшие есть? nif0 28.05.2013 21:21 Великолепна. Захотелось приобрести в бумажном варианте.

fantasy-worlds.org

Я всемогущий (слушать аудиокнигу бесплатно)

24:16

01_Я всемогущий

20:56

02_Я всемогущий

24:18

03_Я всемогущий

23:03

04_Я всемогущий

35:34

05_Я всемогущий

24:34

06_Я всемогущий

26:17

07_Я всемогущий

26:29

08_Я всемогущий

20:26

09_Я всемогущий

20:17

10_Я всемогущий

21:38

11_Я всемогущий

21:24

12_Я всемогущий

22:28

13_Я всемогущий

20:03

14_Я всемогущий

21:25

15_Я всемогущий

21:17

16_Я всемогущий

23:47

17_Я всемогущий

24:46

18_Я всемогущий

21:38

19_Я всемогущий

20:38

20_Я всемогущий

21:02

21_Я всемогущий

22:56

22_Я всемогущий

25:59

23_Я всемогущий

18:36

24_Я всемогущий

24:09

25_Я всемогущий

21:08

26_Я всемогущий

38:04

27_Я всемогущий

22:52

28_Я всемогущий

22:59

29_Я всемогущий

39:52

30_Я всемогущий

25:59

31_Я всемогущий

28:57

32_Я всемогущий

20:21

33_Я всемогущий

22:13

34_Я всемогущий

24:32

35_Я всемогущий

03:06

36_Я всемогущий

knigavuhe.ru

Всемогущий текст-процессор - Стивен Кинг

Загрузка. Пожалуйста, подождите...

  • Просмотров: 3253

    Я тебе не нянька! (СИ)

    Мира Славная

    Глупо быть влюбленной в собственного босса. Особенно если у него уже есть семья. Я бы так и…

  • Просмотров: 3016

    Бунтарка. (не)правильная любовь (СИ)

    Екатерина Васина

    Наверное, во всем виноват кот. Или подруга, которая предложила временно пожить в пустующей…

  • Просмотров: 2771

    Синеглазка или Не будите спящего медведя! (СИ)

    Анна Кувайкова

    Кому-то судьба дарит подарки, а кому-то одни неприятности.Кто-то становится Принцессой из Золушки,…

  • Просмотров: 2656

    Мой любимый босс (СИ)

    Янита Безликая

    Безответно любить восемь лет лучшего друга. Переспать с ним и уехать на два года в другой город.…

  • Просмотров: 2301

    Закон подлости (СИ)

    Карина Небесова

    В первый раз я встретила этого нахала в маршрутке, когда опаздывала на собеседование. Он меня за то…

  • Просмотров: 2222

    Временная невеста (СИ)

    Дарья Острожных

    Своенравному правителю мало знать родословную и сумму приданого, он хочет лично увидеть каждую…

  • Просмотров: 2072

    Выкуп инопланетного дикаря (ЛП)

    Калиста Скай

    Быть похищенной инопланетянами никогда не было в моем списке желаний.Но они явно не знали об этом,…

  • Просмотров: 2055

    У любви пушистый хвост, или В погоне за счастьем! (СИ)

    Ольга Гусейнова

    Если коварные родственники не думают о твоем личном счастье, более того, рьяно ему мешают, значит,…

  • Просмотров: 1983

    Отдых с последствиями (СИ)

    Ольга Олие

    Казалось бы, что может произойти на курорте? Океан, солнце, пальмы, развлечения. Да только наш…

  • Просмотров: 1918

    Соблазни меня (СИ)

    Рита Мейз

    Девочка, которая только что все потеряла. И тот, кто никогда ни в чем не нуждался.У нее нет ничего,…

  • Просмотров: 1523

    Оболочка (СИ)

    Кристина Леола

    Первая жизнь Киры Чиж оборвалась трагично рано. Вторая — началась там, куда ещё не ступала нога…

  • Просмотров: 1451

    Ожиданиям вопреки (СИ)

    Джорджиана Золомон

    Когда местный криминальный авторитет, которому ты отказала много лет назад, решает, что сейчас…

  • Просмотров: 1445

    Невеста особого назначения (СИ)

    Елена Соловьева

    Теперь я лучшая ученица закрытой академии, опытный воин. И приключения мои только начинаются. Совет…

  • Просмотров: 1310

    Подмена (СИ)

    Ирина Мудрая

    В жестоком мире двуликих любовь - непозволительная роскошь. Как быть презренной полукровке?…

  • Просмотров: 1294

    Нам нельзя (СИ)

    Катя Вереск

    Я поехала на семейное торжество, не зная, что там будет он — тот, кого я любила десять лет тому…

  • Просмотров: 1284

    Алисандра. Игры со Смертью (СИ)

    Надежда Олешкевич

    Если тебе сказали: "Крепись, малышка" - беги. Только вперед, без оглядки, куда-нибудь, не…

  • Просмотров: 1140

    Принеси-ка мне удачу (СИ)

    Оксана Алексеева

    Рита приносит удачу, а Матвею, владельцу торговой сети, как раз нужна капля везения. И как кстати,…

  • Просмотров: 1132

    Соблазни меня нежно

    Дарья Кова

    22 года замечательный возраст. Никаких обязательств, проблем и ... мозгов. Плывешь по течению,…

  • Просмотров: 1108

    Безумие Эджа (ЛП)

    Сюзан Смит

    Иногда единственный способ выжить — позволить безумию одержать верх…Эдж мало что помнил о своем…

  • Просмотров: 1084

    Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ)

    Анна Кувайкова

    Не доверяйте рыжим. Даже если вы давно знакомы. Даже если пережили вместе не одну неприятность и…

  • Просмотров: 1064

    Ришик или Личная собственность медведя (СИ)

    Анна Кувайкова

    Жизнь - штука коварная. В один момент она гладит тебя по голове, в другой с размаху бьёт в спину.…

  • Просмотров: 1039

    Девственник (ЛП)

    Дженика Сноу

    Куинн. Я встретил Изабель, когда мне было десять. Я влюбился в нее прежде, чем понял, что это…

  • Просмотров: 964

    Мятежный Като (ЛП)

    Элисса Эббот

    Он берет то, что хочет. И он хочет меня. Когда у нас заканчивается топливо в сотнях световых лет от…

  • Просмотров: 880

    Мой предприимчивый Викинг (СИ)

    Марина Булгарина

    Всегда считала, что настойчивые мужчины — миф. Но после отпуска, по возвращению обратно в Россию,…

  • Просмотров: 804

    Босс с придурью (СИ)

    Марина Весенняя

    У всех боссы как боссы, а мой — с придурью. Нет, он не бросается на подчиненных с воплями дикого…

  • Просмотров: 790

    Истинная чаровница (СИ)

    Екатерина Верхова

    Мне казалось, что должность преподавателя — худшее, что меня ожидает на жизненном пути. Но нет! Я…

  • Просмотров: 731

    И пусть будет переполох (СИ)

    Biffiy

    Джульетта и Леонард встретились пять лет назад в спортзале и жутко не понравились друг другу. Но…

  • Просмотров: 626

    Галактическая няня (СИ)

    Мика Ртуть

    Кто сказал, что воспитатель — это не работа мечты? Когда красавец-наниматель предлагает путешествие…

  • itexts.net

    Читать книгу Всемогущий Сергея Кулакова : онлайн чтение

    Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

    Сергей КулаковВсемогущий

    Презентация

    Молодой мужчина в сером, с полоской костюме неброского, но изысканного кроя, который так выгодно отличает стиль Armani от всяких других стилей, шел по улице, держась ее внутренней стороны и глядя строго перед собой. Казалось, он прижимается к домам, словно пытаясь затеряться на их фоне, хотя по внешнему виду никак нельзя было заподозрить его в такой несовременной черте характера, как стыдливость.

    Порой, будто пересиливая себя, он бросал из-под бровей быстрый, но необычайно пристальный взгляд, отчего проходящие мимо особы женского пола чувствовали замирание в груди, и шаг их замедлялся сам собой – что, впрочем, никак не отражалось на поведении мужчины в сером костюме. Другие мысли снедали его, и они же, по всей видимости, заставляли его торопливо отводить взгляд от прохожих и впериваться в пространство бледного сентябрьского неба – туда, где сходились крыши домов и где его взору было не в пример спокойнее, чем на оживленных городских тротуарах.

    Перейдя улицу на переходе, мужчина свернул направо и двинулся по улице Малая Бронная в направлении Патриарших прудов. На ходу он покосился на часы, следствием чего явилось некоторое прибавление шага. Но взгляд его все так же блуждал где-то в отдалении, и юные красавицы по-прежнему оставались вне сферы его внимания, равно как и все прочие встречающиеся на пути граждане.

    По дороге ему попалась молодая мамаша, катившая перед собой коляску с упитанным, кудрявым чадом, самозабвенно сосущим через трубочку ананасовый сок из яркой тетрапаковской упаковки. Мужчина, бросив взгляд на препятствие, обогнул было его и двинулся дальше. Но тут шаги его вдруг замедлись, и через несколько метров он остановился. Потерев себе лоб и что-то неразборчиво пробормотав, он повернулся и, с усилием переставляя ноги, как будто за ними тянулась пара чугунных люков, догнал мамашу и тронул ее за руку.

    – Простите…

    – В чем дело? – резко обернулась та.

    Взгляд ее зеленоватых, слегка навыкате глаз был тревожен и выражал готовность к отпору. И сама ее невысокая, круглая фигура, обтянутая белой кофточкой и нелепыми голубыми джинсами, подчеркивающими широту деревенских бедер, говорила о том, что всякий желающий зла ей и ее ребенку получит как минимум удар по барабанным перепонкам, а как максимум – разодранные щеки и отшибленные тестикулы. Внешний вид незнакомца, весьма респектабельный (как на картинке в глянцевом журнале), несколько ее успокоил, но то, как она инстинктивно закрыла собой коляску, яснее ясного давало понять, что бдительности она не потеряет ни при каких обстоятельствах.

    – Я вообще-то… – замялся мужчина, отступая назад и отводя глаза.

    Его поведение показалось женщине странным, и она тоже попятилась, вслепую отталкивая коляску крепким бедром.

    – Что вы хотите? – спросила она.

    Ее голос напрягся, и она бросила вокруг себя ищущий взгляд, выбирая, на кого из окружающих можно будет опереться в случае возможного столкновения.

    – Я хочу только сказать вам… – начал мужчина еще более нерешительно.

    Вдруг выражение лица молодой женщины сменилось с настороженного на заинтересованное. Она окинула незнакомца более внимательным взглядом, поправила волосы и улыбнулась, в одно мгновение постройнев и похорошев.

    – Да? – особым грудным голосом спросила она.

    Ребенок сзади подал голос, но она не обратила на него внимания, лаская незнакомца прищуренным взглядом, выражающим скорее игривость, нежели враждебность.

    – Я только хотел сказать вам… – снова начал мужчина.

    Он осекся и потер себе лоб, явно не решаясь сказать то, что побудило его остановиться и догнать эту женщину, до которой, в сущности, ему не было никакого дела.

    – Ну, говорите уже, – с фамильярностью, дающей ему право на развитие ситуации, потребовала все более стройнеющая мамаша.

    Для большей убедительности она выпятила грудь, и без того прекрасно обрисованную тесной кофточкой.

    – Дело в том, что ваш ребенок скоро умрет, – быстро и как бы в сторону проговорил мужчина.

    Образ незнакомца настолько не вязался с его словами, что женщина вначале не услышала сказанного. Затем ее глаза наткнулись на пристальный, виноватый и одновременно соболезнующий взгляд, который мужчина в сером костюме отважился на минуту задержать на ее лице, и до нее наконец дошло то, что он произнес.

    – Как? – тихо выдохнула она. – Я не…

    – Вы только не волнуйтесь, – тихо заговорил незнакомец, выдавливая бровями мученическую складку на переносице. – Это от ананасового сока. У него сложная аллергия на ананасовый сок, которая приведет к опухоли… Но это можно предотвратить. Перестаньте поить его ананасовым соком и сводите к врачу, и я уверен, что он сумеет помочь вам…

    – Откуда вы знаете? – прошептала женщина.

    Мужчина осекся и замолчал, глядя на ее побледневшее лицо.

    – Прошу вас, не волнуйтесь…

    Его внешность все еще продолжала действовать на нее, поэтому она, сдерживая дрожь подбородка, робеющим тоном спросила:

    – Вы врач?

    Ее вопрос поставил незнакомца в тупик.

    – Н-нет, – покачал он головой. – Я не врач. Но я знаю, что говорю. Поймите, это от ананасового сока…

    – Так вы не врач?

    Голос женщины отвердел, но мужчина не уловил разницы в ее тоне и пустился в объяснения:

    – Нет, но это совершенно неважно. Дело в том, что я точно знаю, в чем причина смерти вашего ребенка. То есть, я хотел сказать, возможной смерти…

    – Кто вы такой? – вдруг громко спросила женщина.

    Весь воздух из нее вышел, она разом погрузнела и набычилась. Ее лицо заострилось, подбородок опустился, а одно плечо выдвинулось вперед, как у боксера в стойке. От игривости не осталось и следа. Теперь это была готовая к драке самка, тем более злобная, что за ее спиной находился младенец, только что по непонятному произволу приговоренный этим странным человеком к смерти.

    – Не поднимайте шум, пожалуйста, – умоляющим тоном проговорил незнакомец. – Я не хочу причинить вам боль. Я только хочу помочь вашему ребенку.

    Очарование от его внешности окончательно растворилось в гневе, охватившем женщину. Ее глаза сверкнули.

    – Иди отсюда, ненормальный! – сказала она и даже сделала наступательное движение, топнув ногой.

    – Я пойду, – не стал спорить незнакомец. – Но вы должны мне поверить. Это от ананасового сока. Вашему ребенку нельзя давать ананасовый сок. Пожалуйста, проконсультируйтесь с врачом…

    – Я милицию позову! – взвизгнула молодая мать.

    На ее крик отозвался испуганным плачем младенец, кое-откуда уже начали коситься любопытные.

    Мужчина в сером костюме явно переживал не лучшие мгновения в своей жизни. Он видел, что еще немного – и дело примет скверный оборот, ибо угроза молодой матери призвать на помощь милицию отнюдь не казалась пустословной. Напротив, она была преисполнена решимости, и вид остановившихся в отдалении фигур, привлеченных возможностью развлечься, мог только подтолкнуть ее к осуществлению своего намерения.

    Мужчина понял, что надо уходить. Но, понуждаемый некоей силой, превышающей инстинкт самосохранения, он рискнул сделать еще одну попытку.

    – Пожалуйста, – сказал он, сложив в умоляющем жесте руки, – не оставьте мои слова без внимания. Я сейчас уйду, и больше вы меня никогда не увидите. Но ради вашего ребенка…

    – Отстань от меня, маньяк! – выхватив плачущего ребенка из коляски, грубым голосом заорала женщина. – Люди, прошу вас, вызовите милицию! Это какой-то ненормальный!

    Плач малыша удвоил ее ярость, и теперь она готова была обрушить на голову незнакомца все имеющиеся в ее распоряжении карательные санкции.

    Бросив взгляд на юнца-переростка, подносившего зачарованным жестом мобильный телефон к глазам, и уловив, что круг любопытствующих густеет и сужается, мужчина повернулся и быстро пошел прочь.

    Его не задерживали, поскольку в ситуации мало кто разобрался, а внешность незнакомца не позволяла причислить его к субъектам, терроризирующим среди бела дня беззащитных женщин. Все благоразумно сочли, что стали свидетелями семейной сцены, и через пару минут пространство вокруг молодой мамаши рассеялось.

    Лишь один человек задержался возле коляски дольше других. Это был мужчина лет пятидесяти, невысокий, плотный, с линялым лицом администратора средней руки и обширной загорелой лысиной. Одет он был в кремовый костюм и светлую сорочку, и вид у него был до того добродушный, что, когда он заговорил, молодая мать не почувствовала и тени беспокойства.

    – У, какой бутуз, – сказал обладатель загорелой лысины, делая ребенку «рожки» короткими толстыми пальцами. – Богатырь будет!

    Женщина, чья вера в светлое будущее своего младенца было только что так жестоко попрана, благодарно ему улыбнулась.

    – Как зовут?

    – Тимофей.

    – Тимоша, значит. Что хотел от вас этот человек? – поинтересовался мужчина, играя с малышом.

    – Да ненормальный какой-то, – сказала мать, перекидывая сына с руки на руку. – Я шла, а он привязался…

    – Он вам угрожал? Я слышал, вы звали милицию.

    – Не мне…

    – А кому? Неужели вашему ребенку? Ай-ай-ай…

    – Да… Нет, он не угрожал. Только говорил всякое.

    – А что? – понизил голос мужчина. – Не купить, случайно, предлагал?

    – Нет, что вы, – ужаснулась мать. – Он говорил только, что Тимке не надо пить ананасовый сок. Что у него сложная аллергия и это может вызвать опухоль…

    – Ах, вот что, – выпрямился мужчина. – Ну, это точно какой-то псих. Поди, насмотрелся телевизора – и туда же. А выглядит прилично, и не подумаешь так-то…

    – Да… – вздохнула молодая женщина, оглядываясь.

    – Ну, ладно, – заторопился мужчина, – всего вам хорошего. Забудьте это, как дурной сон, и живите спокойно.

    – Спасибо вам…

    Мужчина в кремовом костюме кивнул и быстро направился в ту же сторону, куда ушел незнакомец. Но тот уже давно исчез.

    Ребенок успокоился, и женщина, усадив его в коляску, продолжила путь. На ходу она достала из кармана коляски новый пакетик с ананасовым соком, воткнула в него трубочку и вручила малышу, с улыбкой любуясь на то, как он выпячивает губы и втягивает щеки, становясь похожим на рыбку.

    Между тем мужчина в сером костюме подходил к зданию в Малом Козихинском переулке, у которого наблюдалась некоторая, похожая на праздничную, суета. Судя по всему, его ждали. Едва он вошел в ограду, к нему ринулась группа фотографов, восторженно требуя, чтобы он посмотрел в тот или иной объектив.

    – Егор, пожалуйста, сюда! – раздавался призывный крик. – Улыбнитесь!

    Мужчина, вымученно улыбаясь и, похоже, сам чувствуя эту свою вымученность, на секунду поворачивался к объективу, чтобы затем попытаться пробиться к дверям парадного. Но его не отпускали, окружив плотным кольцом, и жадно щелкали кнопками.

    – Господин Горин, сюда! Егор, пожалуйста… Шире улыбку, господин Горин! Отлично! Еще…

    К нему решительно пробился рослый мужчина в белом костюме; его голову украшали остатки смоляных кудрей, вьющихся вокруг его широкого затылка – очень живописно и тем более смело из-за их небольшого количества. Он вырвал Егора из кольца журналистов и потащил к дверям.

    – Ты что, пешком шел?! – прошипел он возмущенным голосом, когда они оказались в холле.

    – Да, решил немного пройтись…

    – Егор, ну как так можно! Все уже собрались, народ нервничает, а ты где-то ходишь! Я чуть с ума не сошел!

    – Но я же вовремя, Альберт, – слабо возражал Егор, ища кого-то глазами.

    – Слава богу, что вовремя! Ты почему не отвечал на мои звонки? Я раз сто тебе звонил.

    – Мобильный дома оставил.

    – Безобразник. Давай быстрее!

    – Жанна здесь?

    – Здесь, изволновалась вся. Быстрее же ты, ну!

    Альберт Эдуардович Плоткин, издатель и, волею необходимости, друг знаменитого писателя Егора Горина, только что явившегося на презентацию собственной книги, стремительно взбежал с ним на второй этаж и втолкнул его в распахнутые двери зала, где уже вертела головами избранная публика.

    – А вот и виновник торжества! – провозгласил он несколько дрогнувшим голосом.

    Появление «виновника торжества» было встречено благодушным гулом. Его последняя книга, ради которой и собрались нынешние гости – все люди известные, с вкраплениями великих, – получила самые лестные отзывы и грозила стать гвоздем сезона. И литературные критики, и собратья по цеху, и почитатели, и ненавистники – все сошлись во мнении, что на сей раз Егор написал нечто выдающееся. Удача одинаково манит всех, а большая удача, как гигантский алмаз, еще и ослепляет, поэтому сегодня нашли нужным явиться даже те, кому по рангу вроде бы не полагалось дарить своим вниманием автора, относящегося – в силу возраста, не таланта – к разряду молодых. Поэтому-то Альберт Эдуардович был так возбужден, и поэтому голос его вздрагивал вполне натурально, хотя кто-кто, а уж он-то был искушен в подобного рода мероприятиях, как никто другой.

    – Давай на сцену! – прошипел Плоткин, толкнув Егора в спину.

    Тот неуверенно направился к сцене, чувствуя на себе взгляды собравшихся и более всего опасаясь встречи с этими взглядами. Он смотрел строго перед собой, а встав за трибуну, устремил взор куда-то поверх голов, щурясь и мигая, точно в глаз ему попала соринка.

    – Добрый вечер, дорогие друзья, – начал он негромко.

    Перешептывания, сопровождавшие его перемещения, затихли. Все хотели услышать, что скажет очередной кандидат в бессмертные. Как знать, не станет ли его речь манифестом новой русской литературы?

    Однако же ничего «такого» сказано не было. Егор поблагодарил собравшихся за внимание к своей персоне, произнес несколько благопристойных острот, улыбнулся и сошел со сцены.

    Впрочем, провала не было. Его поведение легко было объяснить переутомлением, а бледность, заливавшая его щеки, только подтверждала слухи о небезопасности литературного труда. Ему скорее посочувствовали, нежели осудили, а это было лучшее из того, чего он мог дождаться в ответ на свою более чем скромную речь.

    Но Егора мало занимало происходящее. Кинув во время своего выступления взгляд со сцены в зал, он с облегчением увидел ту, которую искал. Изящная брюнетка с гордо посаженной головой, гладко причесанной на прямой лад, сидела в первом ряду, расположившись для удобства несколько боком, и внимательно смотрела на него. На ней было изумрудное платье, нитка белого жемчуга и белые туфли на высоком каблуке. Подчеркнутая безыскусность наряда словно оттеняла ее оригинальную, во французском стиле, красоту, а матовое сияние плеч с равной силой притягивало взгляды и мужчин и женщин, сидевших за ее спиной. Но она, казалось, ни на кого не обращала внимания и держала себя так, будто в зале никого, кроме нее, не было, что невольно внушало мысль о некоем особого рода опыте, берущем начало не столько в преимуществах воспитания, сколько в качествах, заложенных самой природой.

    Поймав взгляд Егора, она ответила ему ободряющей улыбкой, а когда он сел рядом, прошептала с искренней тревогой в голосе:

    – Что с тобой?

    – Нам надо поговорить, – сказал Егор.

    На сцене в эту минуту выступал с хвалебным словом маститый писатель – в патентованных сединах и бородавчатых брылах, столь хорошо известных стране, – и Егор рисковал оказаться неучтивым. Но ему, казалось, было безразлично, что о нем подумают.

    – Жанна, я так больше не могу, – сказал он, не скрывая своего отчаяния.

    – Егор, прошу тебя, потерпи, – прошептала Жанна. – На нас смотрят. После поговорим.

    Егор посмотрел в ее голубые глаза и, как всегда, поддался их спокойной, как речной поток, власти. Он перевел дух и в течение следующего получаса, опустив веки, молча выслушивал все, что говорили выступавшие, аплодируя или же сохраняя почтительное внимание, – в зависимости от того, что делала в ту или иную минуту Жанна. Мыслями же он был далеко, и, возможно, об этом ему следовало пожалеть, ибо выступавшие не скупились на краски и излили на него дождь из славословий и изъявлений дружбы и желания сотрудничать – естественно, едино лишь во благо российской культуры.

    Все это Егор перенес с полнейшим спокойствием, тем более удивительным, что предложения исходили из уст людей, имеющих немалый вес в тех сферах, которые они представляли. Реакция виновника торжества была замечена окружающими, но, как это иногда бывает с явлениями, которым придается исключительное и, увы, зачастую неверное значение, ее интерпретировали как наличие колоссального творческого потенциала и безграничной веры в собственные силы. Это только добавило уважения к молодому писателю, и ему тут же напророчили великую славу, где Нобелевская премия была не милостью судьбы, а лишь одной из данностей.

    – Еще немного терпения, – шепнула Жанна Егору.

    Вышедший с заключительным словом Альберт Эдуардович тонко польстил окружающим, намекнув, что только истинные таланты способны различать себе подобных, рассмешил всех старой одесской шуткой и пригласил закусить, чем бог послал.

    Гости начали подниматься и без околичностей потянулись к столам, расставленным вдоль стен.

    К одному из столов подошел и Егор с Жанной. Их по пятам сопровождал Плоткин, следивший за тем, чтобы Егор не отколол какой-нибудь номер. Ибо, по тайному замечанию Альберта Эдуардовича, его подопечный в последнее время стал каким-то странным и внушал своим поведением серьезные опасения. В глубине души Альберт Эдуардович надеялся, что Егор вложил в свой последний роман, действительно великолепный, слишком много сил, что некоторым образом сказалось на психике, и, должно быть, со временем это пройдет. Но пока следовало быть начеку – особенно в присутствии таких персон.

    За столом, вперемежку с питьем и жеванием, шел легкий, полусветский, полуинтеллектуальный разговор. Тон задавал Андрей Врангель, выходец из династической актерской семьи, молодая питерская звезда от телевидения и юмора, прочно обосновавшаяся в столице и чувствовавшая себя здесь как рыба в воде. Андрей был высок, статен, смугловат и действительно талантлив, и его шуткам с удовольствием внимали как ровесники, так и люди более консервативного поколения. Находясь за этим столом, он отнюдь не тушевался от близости светил культуры и не умолкал ни на минуту.

    – А позвольте вас спросить, уважаемый Егор Егорович, – хорошо поставленным баритоном спросил он, – трудно ли написать роман?

    Его лицо было абсолютно серьезным, тон – отменно предупредительным, и эта-то способность синтезировать безукоризненные манеры с умением разражаться обоймой первоклассных шуток выделила его из сонма записных остряков, рвущихся к славе, и поставила на ту ступеньку, которую он теперь занимал столь уверенно и столь блистательно.

    – Смотря какой, – ответил Егор, поневоле втягиваясь в разговор.

    – Да, я слышал, что каждый человек может написать книгу, – под одобрительные улыбки окружающих продолжал Андрей. – Это правда, Егор? Скажите мне, как писатель писателю. Будущему, само собой.

    Известная писательница, немолодая тучная дама с тяжелыми кренделями волос, зачесанными на уши, прыснула в ладошку, как школьница. Она была внучкой знаменитого писателя, олицетворяла собой целое направление в литературе и, конечно, не могла остаться равнодушной к теме, походя затронутой молодым юмористом. Тем не менее ответа Егора она ждала с интересом, обратив на него красивые черные глаза и тая усмешку в чувственных губах, доставшихся ей от деда, известного ловеласа и сибарита.

    – Почему нет? Как мне представляется, одну плохую книгу действительно может написать каждый, – сказал Егор, не стремясь пошутить, а лишь высказывая то, о чем думал раньше.

    Но известная писательница неожиданно рассмеялась.

    – Браво, – сказала она.

    – Ага! – воскликнул Андрей. – Даже так?

    Было видно, что он нащупывает подходящую шутку, как скрипач нащупывает мелодию, и все с готовой улыбкой ждали результатов его поисков.

    – Вроде того, – подтвердил Егор, тоже улыбаясь.

    На этом крепком парне его измучившийся взгляд как бы получил передышку, и он не спешил отвести глаза от его круглощекого, поросшего густой щетиной лица.

    – Тогда мне никогда не стать настоящим писателем, – понурившись, сказал Андрей. – Не исполнится мечта моего детства.

    – Почему же, Андрюша? – с улыбкой обратилась к нему писательница.

    – Потому что все, на что я способен, по словам господина Горина, это написать одну-единственную плохую книгу, – печально и серьезно ответил тот. – А с этим даже Оксаной Робски не станешь.

    Все радостно рассмеялись; молодой юморист, блестя глазами, но сохраняя серьезную мину, молча переждал очередной триумф и перенес свое внимание на стоящую рядом с ним телеведущую, приземистую девицу с пышными формами и бантом в распущенных волосах, на пару с которой они принялись так веселить окружающих, что те забыли про шампанское и омаров.

    Никто не заметил, что лицо Егора в эту минуту при взгляде на пышнотелую телеведущую исказилось, и он быстро отвел глаза, вновь устремив их куда-то вверх. Одна лишь Жанна уловила изменение в нем и незаметно взяла его за руку.

    Егор благодарно ответил на ее пожатие, но взгляд его блуждал где-то далеко.

    – Должна вам сказать, Егор, как профессионал, – шагнув ближе к нему и понизив голос, сказала известная писательница, – что ваша последняя работа просто великолепна. Мне удалось достать сигнальный экземпляр, и я была в восторге.

    – Благодарю вас, – пробормотал Егор, с трудом заставив себя взглянуть в ее чуть выпуклые, блестящие глаза.

    Но то, что он там увидел, заставило его немедленно потупиться.

    – Не знаю, отчего у меня сложилось такое впечатление, – продолжала между тем его собеседница, – но вторая часть книги разительно отличается от первой. Если бы не ваш стиль, который ни с чьим другим не спутаешь, я подумала бы, что это писали два разных человека.

    – Да, – сказал Егор с трудом, – вы правы. В процессе работы над книгой произошли некоторые события, которые заставили меня взглянуть на многие вещи по-иному. И, наверное, это отразилось на содержании.

    – Если и отразилось, то только в лучшую сторону, – улыбнулась писательница. – Вы знаете, я была поражена некоторыми откровениями. В особенности, вы написали о том, что произошло буквально на днях. Этот конфликт с Евросоюзом, и дальнейшее подписание договора… И война на Ближнем Востоке… Причем все изложено с исключительной точностью, как будто вы смогли заглянуть в будущее. Мне даже страшно стало. У вас что, есть свои информаторы на небесах?

    – И не только там, – побледнев, вымучил улыбку Егор.

    – В таком случае поздравляю вас. Вы умеете работать.

    – У меня были прекрасные учителя, – поклонился ей Егор.

    Писательница поблагодарила его ласкающим взором, в котором промелькнула не одна только благосклонность автора, получившего свою долю признания. Но Егор был мыслями уже не с ней, и писательница, по-своему истолковав его рассеянный взгляд, лишь тихо вздохнула, оглядев не без зависти стоящую рядом с ним Жанну.

    А Егора уже тащил из-за стола Плоткин.

    – Дорогие дамы, прошу меня простить, но наш дорогой писатель нужен всем гостям! – объявил он шутливым, но непререкаемым тоном и тут же шепнул на ухо Егору: – Хватит прожигать жизнь, пора заняться делом.

    Он усадил его за стол, на котором высились штабеля выделенных на презентацию книг, и Егор, машинально улыбаясь, начал подписывать подходившим гостям дарственные экземпляры.

    Плоткин потирал руки. Все шло как по маслу. Явились телевизионщики от светской программы на НТВ, и мероприятие, таким образом, получило официальный статус. Под глазком телекамеры гости принимали скульптурные позы и, подойдя к столу, старались встать так, чтобы выглядеть как можно более выигрышно.

    Вот, похлопывая себя по бедру, зал неторопливо пересек Владислав Карлович Широковский, именитый политик, лидер одной из оппозиционных партий, известный в первую очередь своим скандальным поведением именно в близости объектива. Он был, как всегда, элегантен в своем отлично сшитом сиреневом костюме и небрежно повязанном галстуке, прекрасно сознавал значительность своей фигуры и держался как человек, бесспорно, первый в присутствующем обществе.

    – Говорят, ты там и по мне немного прошелся? – спросил он небрежным тоном, указывая на книги.

    Впрочем, смотрел он зорко, ибо был прирожденным бойцом и мелочей для него не существовало.

    – Совсем чуть-чуть, Владислав Карлович, – сказал Егор. – Я думаю, вам понравится.

    – Ну, смотри, смотри, – косясь в глазок видеокамеры, сказал Широковский, – я проверю. Если что не так, поедешь на Колыму.

    Те, что стояли поблизости, подобострастно засмеялись. Егор подписал книгу, вручил Широковскому. Тот прочитал написанное: «Выдающему деятелю имярек от скромного автора», одобрительно кивнул, протянул руку.

    – Молодец, Егор, молодец! Так держать. Пока у страны есть такие люди, она не пропадет.

    Егор не понял, кого он имел в виду, но, в сущности, это было и неважно. Главное, что все получили, что хотели, а это значило, что в ближайшее время его оставят наконец в покое и у него появится возможность разобраться с изводившей его ролью Кассандры, неожиданно свалившейся на него три месяца назад и начисто изменившей его жизнь, до того вполне ровную и далекую от каких-либо потрясений.

    Продолжая подписывать книги, он издали поймал взгляд Жанны. Она ободряюще ему кивнула, давая понять, что все отлично понимает, что она с ним и что скоро все будет кончено, – разумея, конечно же, этот помпезный прием. В том же, что Егор сумеет покончить с той ситуацией, в которую попал, она не могла быть уверена, да и вряд ли того желала, как он подозревал в глубине души. Истинная подоплека ее появления в его жизни как с самого начала была, так и оставалась для него абсолютной тайной, несмотря на ряд объяснений, полученных с ее стороны и со стороны того, кто называл себя ее воспитателем. Он и хотел бы ей верить, но не мог, поскольку всякий раз, как начинал анализировать и сопоставлять ее слова с ходом тех событий, что-то, почти незаметное, неуловимое, не сходилось – как если бы в пазле, в котором сложилась вся картинка, цветовой тон в некоторых фигурках чуть заметно отличался от других. Вроде бы все так, а вот что-то да не то.

    – Ну что ты сидишь с такой кислой физиономией, – прошипел ему в затылок Плоткин, делая вид, что говорит о наиприятнейших вещах. – Улыба-айся…

    – Да не могу я, Альберт, – простонал Егор, повернувшись к нему так, что взвизгнули ножки стула. – Не могу, понимаешь?

    – Понимаю, Егор, очень хорошо понимаю, – закивал Альберт Эдуардович. – Но надо потерпеть. Ты смотри, какие люди собрались ради тебя!

    – Они собрались ради твоих бутербродов, – огрызнулся Егор, досадуя, что должен, вопреки своему состоянию, участвовать в этой комедии.

    – Не говори глупостей, – спокойно возразил Плоткин. – Бутербродов у них своих хватает. А вот ты, кажется, просто неблагодарный тип, если не ценишь очевидного.

    – Да, я неблагодарный тип, – согласился Егор. – А теперь можно я пойду?

    – Куда это?

    – Домой.

    – Что? – ужаснулся Плоткин. – Какое домой? Ты видишь, еще все гости здесь? Сиди и не рыпайся.

    – Да надоело мне…

    – Тихо, умоляю тебя, тихо, Егор, – зашипел Плоткин, растягивая губы в умилительную улыбку. – Степанков идет. Егор, прошу тебя, не подведи, будь паинькой. Потом делай что хочешь, слова не скажу. А сейчас…

    Он сделал большие глаза и поднял голову, больно сдавив Егору плечо.

    – Ну, – послышался сипловатый тенорок, – господа литераторы, а для меня найдется экземплярчик?

    Егор повернулся и увидел перед собой знаменитого кинорежиссера Сергея Степанкова, рослого, седоусого, мощного, настоящего барина – и по родословной, и по образу жизни. Повеяло настоящим: мехами и дуэлями. Егор с удовольствием обозрел погрузневшую, но все еще атлетическую фигуру Степанкова и без трепета взглянул ему в глаза. Отец режиссера, один из главных поэтов страны, переживший смену всех советских вождей, скончался лишь недавно, самую малость не дотянув до векового юбилея, и Степанкову, точной копии отца, в ближайшие двадцать лет ничего не грозило.

    – Конечно найдется, Сергей Михайлович, – еще шире улыбнулся Плоткин.

    Степанков оперся одной рукой – красивой, с перстнем на мизинце – о стол, а другую сунул в карман. Одет он был подчеркнуто просто, в какую-то полуспортивную черную куртку на «молнии» и ношеную голубую тенниску, но в этом и заключался своеобразный шик, дающий возможность подчеркнуть, во-первых, свое отличие от простых смертных, вынужденных подчиняться общепринятым нормам и ходить на официальные мероприятия в строгих костюмах, а во-вторых, лишний раз напомнить о своей принадлежности к творческому миру, имеющему свои особые привилегии.

    – Егор, а что же ты ни разу ко мне в гости не зайдешь? – промурлыкал Степанков в усы.

    – Э-э… – замялся Егор. – Вы как-то не…

    – А ты по-простому, – подмигнул Степанков. – Взял да и зашел. Адрес, думаю, знаешь.

    Предложение было таким неожиданным и заманчивым, что Егор на время забыл свои переживания. Степанков был маршалом российской режиссуры и, как ни странно, большим и самобытным художником. Просьба зайти означала, ни много ни мало, предложение о совместной работе, о чем мечтает каждый автор, от начинающего до прославленного, и пренебречь ею было бы немыслимо.

    – Знаю, конечно, Сергей Михайлович, – выпалил Егор.

    – Ну и славно, – кивнул Степанков. – Буду рад угостить тебя нашей семейной настойкой. Посидим, побалакаем о том о сем. Ты как, принимаешь?

    – Конечно…

    – Значит, договорились.

    Егор подписал книгу, вручил Степанкову. Тот, не читая, сунул книгу под мышку, сощурил карие, с бесовскими огоньками глаза. Сбоку надвинулась камера, и он на минуту о чем-то задумался.

    – А что это ты бледноват? – спросил он вдруг Егора. – Не болеешь, часом?

    – Нет, – отозвался Егор. – Заработался немного, оттого, наверное…

    – Дорогой мой, – задушевно и нараспев сказал Степанков, – помни: здоровье прежде всего! Оно, конечно, древние правильно говорили: через тернии к звездам. Но ведь можно до них и не долететь, сорваться на полпути. Так что береги себя, ты нам всем еще понадобишься.

    – Спасибо, Сергей Михайлович, – сказал Егор. – Я обязательно учту ваш совет.

    – Учти, учти. А с визитом не тяни. Я на той неделе в Италию собираюсь, так что имей в виду.

    – Да, я все понял.

    – Ну и прекрасно, раз понял. Надеюсь, так будет и впредь. Альберт Эдуардович, как там моя книга?

    – На выходе, Сергей Михайлович.

    – Угу, – внушительно уронил Степанков, кивнул и отошел от стола.

    – Ты видишь, как поперло? – прошептал Плоткин, надавив Егору на плечо. – А ты – домой? Говорю тебе, это твой звездный час. Пользуйся, пока есть такая возможность.

    – Пользуюсь, – отозвался Егор, все еще находившийся под обаянием личности Степанкова, будто облившей его солнечным светом в непогожий ноябрьский день.

    – Завтра же чтобы был у него!

    – Буду.

    К столу подошел молодой мужчина, и Егор перенес свое внимание на него. Это был Валерий Храмов, знаменитый хоккеист, звезда НХЛ. Его обожали и в России, и в Америке за скромную мужественность в жизни и феноменальную игру на площадке. Называть себя его другом почитали за честь звезды Голливуда и президенты, но ему всего дороже была его семья и возможность хоть пару дней провести на загородной даче с мамой, женой и двумя маленькими дочерьми.

    iknigi.net