Книга как социальное явление (стр. 1 из 6). Явление книга


Разрушитель мифов. - ЯВЛЕНИЕ "КНИГИ ВЕЛЕСА" ПРЕДЫСТОРИЯ.

ЯВЛЕНИЕ "КНИГИ ВЕЛЕСА"

/ПРЕДЫСТОРИЯ/

Судя по тексту "Книги Велеса", она создавалась в VIII-IX веках н. э. в Древнем Новгороде при князе Бравлине, а затем при варяге Рюрике волхвом Ягай-лой Ганом. Писались тексты также и в Суроже, и в Киеве при Аскольде.

О приходе в Киев Олега и Игоря Рюриковича "Книга Велеса" уже не упоминает. Видимо, в Новгороде летописание прервалось после подавления Рюриком восстания 864 года. А в Киеве после крещения Руси Аскольдом.

Восстанавливал язычество (а не ведическую веру) в Киеве уже варяг Олег. Но это было уже именно язычество варяжского толка, с кровавыми жертвами Перуну (о том, что варяги приносят человеческие жертвы Перку ну упоминает и "Книга Велеса" (Троян; Пр:1; Лют I, 4:11). Эта практика сохранялась и при Владимире Святославиче, проведшем вначале языческую реформу и сохранившем сии жертвоприношения.

От этого мрачного периода не сохранилось языческих летописей, ведическая вера была уже замутнена, древняя славянская культура основательно разрушена ко времени нового крещения, которое предпринял Владимир в 988 году.

Но древние книги тогда ещё хранились и изучались князьями. И если в Киеве они были, надо полагать, уничтожены Владимиром и приехавшими с ним греческими священниками, то в Новгороде, где тогда правил его сын Ярослав (978-1054), сии книги продолжали изучаться княжеской семьей.

Ярослава в народе прозвали Мудрым за то, что он любил книжную мудрость и основал великую библиотеку, когда стал Киевским князем. Дочь его Анна Ярославна унаследовала от отца страсть к книгам. И когда она была отдана замуж за короля Франции Генриха I Капета, она перевезла во Францию многие старинные манускрипты, в том числе и рунические книги и свитки.

Это было её приданым, и очень ценным. Точно так же потом и Мария, дочь императора Византии Константина Мономаха, выданная замуж за сына Ярослава Всеволода, привезла с собой греческие античные манускрипты (в том числе единственный дошедший до нашего времени полный список "Илиады" Гомера, в конце XIX века выкраденный из России профессором Маттеи).

Во Франции сии книги стали храниться в королевской библиотеке. Известно, что на славянском Евангелии, писанном глаголицей, из библиотеки Анны (так называемое Реймское Евангелие), потом клялись при восхождении на трон короли Франции, и этот обычай был установлен Анной.

Да и дохристианские манускрипты, песни Бояна и Златогора, надо полагать, оказали влияние на французскую и немецкую поэзию. По крайней мере, влияние сюжетов песен Кама (волхва) Златогора можно проследить в "Песнях Халадира" из "Старшей Эдды". И в той же "Эдде" упоминается князь Ярослав (Ярицлейв), перенесённый в эпические времена.

Возможно, Анна, при дворе коей было немало певцов и музыкантов, переводила некоторые песни Златогора и Бояна, и придворные певцы подхватывали сюжеты тех песен - так они входили в культурную жизнь Западной Европы.

Потом сии древние славянские манускрипты хранились в основанном Анной Ярославной аббатстве Санлис.

СУДЬБА РУНИЧЕСКИХ КНИГ ИЗ БИБЛИОТЕКИ АННЫ ЯРОСЛАВНЫ.

Книги из библиотеки Анны Ярославны хранились в аббатстве Санлис почти 800 лет до начала Великой Французской Революции.

Тогда, в 1791 году, при падении монархии, в Версале заседал "Клуб друзей закона", разрабатывающий конституцию рождающейся французской республики. Библиотекарем сего клуба, распоряжающимся также и всеми рукописными древлехранилищами французских королей, тогда на короткий срок стал Пауль Очер, он же русский граф Павел Александрович Строганов (его отец русский вельможа А. С. Строганов был одним из учредителей масонской ложи "Великий Восток Франции", коя в то время была одной из главных организующих сил революции).

При посредстве П. А. Строганова тогда и состоялась передача значительной части королевского архива, в том числе и славянских рунических манускриптов в российское посольство, и так перешла в собственность посла П. П. Дубровского. Петр Петрович тогда приобрёл всё, что представляло ценность, все древние манускрипты Франции - от античных и египетских свитков, византийских книг до книг старофранцузских, писем французских королей и библиотеки Анны Ярославны.

В 1800 году П. П. Дубровский вернулся в Россию. Первые годы на родине ему пришлось очень трудно, ибо он был по навету отчислен из Коллегии иностранных дел и выслан из Петербурга. И только приход к власти царя Александра I в 1801 году отменил высылку П. П. Дубровского.

В 1804-1805 годах П. П. Дубровский устроил на своей квартире что-то вроде "музеума", куда он приглашал любителей старины и искусства. У него бывали А. С. Строганов, главный директор императорских библиотек, библиофил П. К. Сухтелин, будущий директор Публичной библиотеки А. Н. Оленин. Бывали у него и ученые - митрополит Евгений Болховитинов, немец Ф. П. Аделунг.

Кстати, Ф. П. Аделунг составил описание библиотеки П.П. Дубровского и опубликовал его в Лейпциге в 1805-1806 годах, причём в этом описании он упомянул и о рунических книгах из библиотеки Анны Ярославны.

О библиотеке Анны также сообщила заметка, опубликованная в марте 1805 года в "Вестнике Европы" (№ 5, ч. XX, с. 54): "Известно, что сия княжна основала аббатство Санлис, в котором все её книги до наших дней сохранились. В сём месте найдены, они г. Собирателем (ПЛ. Дубровским) и куплены недешевою ценою. Упомянутая домашняя библиотека, состоит большей частью из церковных книг, написанных руническими буквами, и других манускриптов от времён Ольги, Владимира... Наши соотечественники, знатнейшие особы, министры, вельможи, художники и литераторы, с удовольствием посещают скромное жилище г-на Дубровского и осматривают богатейшее сокровище веков, которое, конечно, достойно занимать место в великолепнейших чертогах".

Потом о собрании древностей П. П. Дубровского рассказал "Северный вестник" (1805, ч. 5, № 2, 210-229; ч. 6, № 4, с. 85-98; № 5, с. 207-222).

Однако положение П. П. Дубровского оставалось и в эти годы весьма плачевным. Денег не хватало ни на скромное жилье которое он снимал, ни на содержание родственников (сестёр), переехавших к нему.

Видимо, тогда, чтобы как-то свести концы с концами, он и продал некоторые рукописи из своей коллекции (и есть основания полагать, что именно самые ценные, рунические книги из библиотеки Анны) крупнейшему коллекционеру начала XIX века, ученому-археографу Александру Ивановичу Сулакадзеву, с которым Петр Петрович был дружен.

Передача их коллекционеру А.И. Сулакадзеву была оправдана и тем, что в государственных хранилищах они вряд ли смогли бы уцелеть, ибо в них орудовали немецкие профессора, вывозившие ценнейшие манускрипты из России. Они тогда стали развивать "норманнскую теорию" и объявили Россию варварской страной.

В дальнейшем судьба П. П. Дубровского не раз менялась. Он был и в милости у императора, стал директором "Депо манускриптов" при Публичной библиотеке, построенной при участии А. С. Строганова. А потом, и вновь по навету, попал в немилость, кончил свою жизнь в нищете.

Нас же интересует дальнейшая судьба славянских рунических манускриптов, тех, что в один из сложных периодов жизни П. П. Дубровский продал А. И. Сулакадзеву.

До нас дошёл каталог рукописей библиотеки А.И. Сулакадзева, так называемый "Книгорек". В нём, в отделе "книги непризнаваемые, коихъ ни читать, ни держать в домехъ не дозволено, он, по видимому, упоминает и "Книгу Велеса".

Там записано: "Патриарси. Вся вырезана на буковыхъ доскахъ числомъ 45", внизу прибавлено: "Ягила Гана смерда в Ладоге IX века, о переселенцахъ варяжскихъ и жрецахъ и письменахъ, въ Моравт увезено".

"Патр1арси" значит - "Патриархи". Возможно, Александр Иванович здесь имел в виду рассказы о прародителях из "Книги Велеса". Ягил Гана, он же Ягайло Ган по происхождению, видимо, западный славянин, ставший ладожским и новгородским волхвом. Он создатель и составитель сего извода "Книги Велеса", а также и хранитель и копировщик более древних хроник.

Непонятна заметка о том, что именно и когда было увезено в Моравию. Может быть, в Моравию была увезена какая-то копия "Книги Велеса"? Или до нас дошла копия?

В каталоге А.И. Сулакадзева указан и иной извод "Книги Велеса": "Криница, 9 века, Чердыня, Олеха Вишерца, о переселетях старожилыхъ людей и первой вере".. Кстати, есть город Чердыня на реке Вишера в Пермской области, бывшей вотчине Строгановых: сию книгу А.С. Сулакадзев скорее всего приобрёл у сих меценатов, поддерживавших российскую науку и изучение славянских рун.

Собрание А. И. Сулакадзева представляло из себя целую библиотеку славянских ведических книг, лишь некоторые из них могут быть с той или иной степенью уверенности отождествлены с ныне известными. Например, "Молтяникъ", "Китоврас", "Пчела" и т. д. Но иные названия "отречённых" книг, либо заметки, толкующие их содержание, ничего не говорят современным исследователям.

Например, "Лобъ Адамль, X века, рукоп. смерда Внездилища, о холмахъ новгородскихъ, тризнахъ Злогора, Коляде вандаловой и окруте Буривоя и Владимира, на коже белой", "Коледникъ V века дунайца Яловца, писан, въ Шеве, о поклонетяхъ Тройскимъ горамъ, о гаданiяхъ въ печерахъ и Днеп-ровскихъ порогахъ русалами и кикиморами", "Волховникъ... рукопись VI века Колота Путисила, жив-шаго в Русе граде, въ печере", "Поточникъ 8 века, жреца Сонцеслава, "Путник IV века", некая рукопись "Перуна и Велеса вещания в киевских капи-щах жрецам Мовеславу, Древославу и прочим...", относящаяся к V либо VI веку. Была у Сулакадзева и какая-то книга, "писанная рунами".

Особо интересен следующий памятник. "О китоврасе; басни и кощуны" (примечание: "На буковых досках вырезано и связаны кольцами железными, числом 143 доски, 5 века на славенском"). Вероятно, в неё входил прообраз известной сегодня повести о "Соломане и Китоврасе", в которой без сомнения угадывается позднее, с привитыми библейскими мотивами, переложение древнего ведического мифа. Как представляется, эта книга была собранием славянских мифов, реставрация которых ныне возможна только по устным легендам и дошедшим до нас народным книгам (смотри "Звёздную книгу Коляды", М., 1996).

В начале XIX века о славянской рунической библиотеке говорили много. Особенно популярна была эта тема в учрежденном А. С. Строгановым, также Голицыными и Воронцовыми, Неклюдовыми и знаменитым поэтом и вельможей, министром юстиции, Г. Р. Державиным обществе "Беседе любителей русского слова".

Кстати, именно у наследников Неклюдовых уже в XX веке была обнаружена сама "Книга Велеса".

В "Беседе" бывали тогда крупнейшие деятели культуры, прославленные литераторы, к примеру Пушкин, Гнедич и другие. Бывал там и историк Карамзин, знаменитые антиквары, учёные. Обсуждались тогда в сем обществе и рунические книги из сей коллекции, затем перешедшие к антиквару Александру Ивановичу Сулакадзеву. Тогда же Г. Р. Державин в журнале "Чтения в Беседе любителей русского слова" (Кн. 6. СПб., 1812) опубликовал несколько строк из рунического "Боянова гимна" и два "новгородских оракула".

Тема славянских рунических памятников получила хождение и даже известность в кругах высшей знати. На собрания в "Беседе любителей русского слова", проходивших в великолепном дворце Г. Р. Державина, что близ Измайловского моста, собирался весь столичный высший свет. О сей новой моде мемуарист В. Ф.

Вигель писал тогда так: "Прекрасный пол являлся (на собрания в "Беседе") в бальных нарядах"; "дамы и светские люди, которые ровным счётом ничего не понимали в происходившем, не показывали, а может быть даже и не чувствовали скуки. Они были исполнены мысли, что совершают великий исторический подвиг..."

Однако вскоре "мода" прошла, а когда ушли из жизни Г. Р. Державин и А. С. Строганов о славянской рунике "в свете" и вовсе забыли. Спустя пять лет после известий о сенсационной находке славянских древностей, упоминания о сих рунических рукописях внезапно исчезли даже из печати. На двести лет! Только ныне нам удалось завершить ту работу и опубликовать полностью "Боянов гимн" и "Книгу Велеса".

Почему так получилось? Очевидно, что всё дело было в реакции православных учёных-филологов на предлагаемые памятники. А она была подобна отклику некоторых современных учёных на "Книгу Велеса".

Лингвист А. X. Востоков (наст, фамилия Остен-Сакен) так в частном письме охарактеризовал язык одного памятника из собрания А. И. Сулакадзева: "Исполненное небывалых слов, непонятных словосокращений, бессмылицы, чтобы казалось древнее*. Языковому анализу "отречённые книги" не подвергались, опубликованы не были. И поныне всё "языческое" у нас клеймится. И очень непросто возвращать в национальную и мировую культуру сокровища древнеславянской мысли, поэзии и искусства.

Сохранились и следы дальнейших странствий славянских рунических рукописей. После смерти А. И. Сулакадзева его вдова София фон Гоч-Сулакадзева (в девичестве Шредер) стала распродавать его манускрипты. Кое-что было куплено коллекционерами (так, в собрании Дурова, хранящемся ныне в РГБ, до нас дошёл "Буквозор" и некоторые иные важные бумаги А. И. Сулакадзева). Копия "Оповеди" и ныне хранится в Финляндии, в Новом Валааме (и до сих пор не опубликована, хотя с ней знакомились многие учёные). А дощечки "Книги Велеса" приобрёл член "Беседы любителей русского слова" граф Николай Васильевич Неклюдов (подробнее об этом чуть ниже). Также часть рукописей попала в Эрмитаж, в библиотеку императора.

С эрмитажным собранием славянских рунических рукописей знакомилась в 1880-х годах археографическая комиссия во главе с председателем её, известным "норманистом" А. А. Куником, согласно его письму, хранящемуся в Публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина (стоит ли удивляться тому, что сия комиссия никак не отреагировала на славянские руны?).

В 1928 году в "Сборнике отделения русского языка и словесности" (Том 101, № 3) вышла статья киевского историка Миколы Макаренко "Молитвенник великого князя Владимира и Сулакадзев". В сей статье Микола Макаренко упомянул о том, что в 1916 году он копировал в Эрмитаже рунические рукописи из собрания А. И. Сулакадзева (к сожалению, эти копии погибли в 1971 году в Казани после смерти его вдовы).

Известно также (со слов Хранителя Эрмитажа Б. В. Сапунова, коему рассказал прежний Хранитель), что в 1919 году библиотека и архив императора были конфискованы и вывезены ЧК из Петербурга в Москву, где их поместили в ЦГАОР (ныне Госархив РФ). Но теперь в этом архиве нет сих рукописей, хотя есть следы интереса императорской фамилии, например, к отзывам Евгения Болховитинова о "Бояновом гимне", там хранится подлинник одного отзыва, привезённый из Новгорода (надо было постараться, чтобы отыскать сей отзыв в частном архиве, надо было знать что искать и где, а это непросто).

Большая часть библиотеки императора была распродана в 1931 году советским правительством. Так, известному нью-йоркскому букинисту Перлштейну тогда было продано 1 тыс. 700 томов (в сущности, он купил оптом всю библиотеку Николая II). Впрочем, если верить американским каталогам, в сём собрании не было старинных манускриптов.

Сохранились также следы интереса к руническим манускриптам со стороны одного спецотдела ГПУ, который неофициально называют "оккультным", или "13-м" отделом (начальник Г. И. Бокия). Так, сохранилось письмо эксперта сего отдела А. В. Барченко за 1928 год, в коем он обсуждал с тибетологом Цыбиковым славянские руны. Может быть, где-то в тех архивах и поныне хранятся какие-то следы славянских рунических рукописей, но утверждать это мы сейчас не берёмся. Мест, в том числе и за рубежами России, где могут находиться следы сих манускриптов, множество. Нужна программа поисков и серьёзное их финансирование.

Так или иначе, но многие книги из собрания А. И. Сулакадзева исчезли и, по-видимому, безвозвратно. Но кое-что ещё может быть найдено - так, как это и произошло с "Книгой Велеса".

Следы сей книги после продажи её Николаю Васильевичу Неклюдову после 1830 года также имеются. Дело в том, что сия книга была найдена в усадьбе Задонских-Неклюдовых под Великим Булуком в 1919 году. А об истории усадьбы Задонских и её библиотеки было рассказано непосредственно владелицей и наследницей сокровищ своего рода, Екатериной Васильевной Задонской, в девичестве Неклюдовой (1834-1919) в книге "Быль XIX столетия", выпущенной в Харькове в 1908 году.

Начинается книга мемуаров Екатерины Васильевны со слов для нас замечательных: "В старину свято хранили семейные предания. Наши деды с точностью знали своё родство, своё происхождение и все дела своих отцов. Наши бабушки за грех почитали, что их внуки забывали о предках своих..."Это святое преклонение перед предками, перед наследством, оставшимся от них, судя по всему и спасло "Книгу Велеса". И можно понять, что именно на неё постоянно ссылается Е.В. Задонская, именуя сей манускрипт: "Дедушкиной Книгой".

Эта "Дедушкина Книга", по её словам, наполнена "откровениями и повелениями". Екатерина Васильевна даже пишет, что сия "Книга" "пробуждает в ней иные силы", и поэтому она идёт по "пути света", или по "пути мистиков". И в сём "Пути" мы узнаём "Путь Прави" из текстов "дощечек".

Рассказывает Екатерина Васильевна Задонская-Неклюдова и о самом своём деде, у коего она унаследовала "Книгу Велеса". О том самом деде, Николае Васильевиче Неклюдове, который, по её словам, "передал своим даровитым и умным детям" некое "высшее сокровище", под коим подразумевается "вера отцов". Кем же был этот Николай Васильевич Неклюдов?

Родился он в 1762 году, а год смерти в точности не известен (судя по мемуарам, не ранее 1848 и не позже 1859). Николай Васильевич был из знатного рода Неклюдовых, кои являются отраслью рода Бутурлиных и также происходят от Ратши, киевского тиуна (летописное сообщение 1146 г.) и его сына новгородского посадника Якуна Ратшича. Они были в родстве со многими знатнейшими родами России, в том числе и с царской фамилией.

Во времена Екатерины Великой Николай Васильевич был генералом. А потом работал и в археологическом Библейском обществе, потом в "Беседе любителей русского слова", то есть входил в то где розенкрейцерское братство меценатов и учёных, что и Строгановы, Голицыны, а также П.П. Дубровский и А.И. Сулакадзев. Подолгу жил в Петербурге, да и потом после отъезда в имение (под Тверью) держал учёную переписку с друзьями, ездил в столицу по делам. Очевидно, в один из таких приездов он и приобрёл у вдовы А.И. Сулакадзева дощечки "Книги Велеса" и, может быть что-то иное, по крайней мере, Екатерина Васильевна упоминала кроме "Дедушкиной Книги" и некоторые другие. Например, в одной из тех книг говорилось, что кроме истинных прозрений и откровений бывают и ложные, но только правдиво выглядящие (это из "Перуна и Велеса вещаний"?).

А сама великая "Дедушкина Книга" впоследствии была унаследована Екатериной Васильевной, которая и перевезла её, вместе со всей дедушкиной библиотекой, в имение мужа, во дворец князя Задонского. Такой и была судьба одной из книг библиотеки А.И. Сулакадзева.

Идя по следу сих рукописей нами также был найден в рукописном хранилище библиотеки РНБ в Санкт-Петербурге другой манускрипт из той же библиотеки, а именно "Боянов гимн". И не исключено, что это не последняя находка. Но без поддержки продолжать исследования (особенно в зарубежных архивах) крайне трудно.

Помощь нам крайне нужна, но доселе таковой нет и вряд ли предвидится. И это уже ныне ведёт к гибели оставшиеся рунические памятники. Но как же была спасена сама "Книга Велеса" в XX веке?

razrusitelmifov.ucoz.ru

Явление природы. Автор - Улицкая Людмила Евгеньевна. Содержание - Явление природы

Явление природы

Все так прелестно начиналось, а закончилось душевной травмой юной девицы по имени Маша, внешне незначительной, веснушчатой и в простеньких очочках, но с очень тонкой душевной организацией. Травму нанесла Анна Вениаминовна, седая стриженая дама очень преклонного возраста, и никаких дурных намерений у нее не было. Она была педагог, профессор, давно уже на пенсии, но пыла педагогического за многие десятилетия преподавания русской литературы, а особенно поэзии, не истратившая. Отчасти Анна Вениаминовна была и собирательница – не столько ветхих книг, современниц собственных авторов, сколько юных душ, стремящихся к этому кладезю серебряного века... За долгие годы работы во второстепенном вузе у нее накопилась целая армия бывших учеников...

В один прекрасный день Анна Вениаминовна в светло-серой блузке из полиэстера, в твидовом пиджаке устаревшего фасона, в ветхих туфлях, привыкших за долгую жизнь к ежедневной чистке сапожной щеткой из натуральной щетины, сидела на садовой скамье в одном – адрес не указывается во избежание разоблачений – совершенно чудесном небольшом парке не в центре Москвы, но и не на окраине. Хороший, почти престижный район. В руках ее – обернутая в газету книга. Так давно уже не носят. Но она упорно обертывала книги в газетные листы, вырезая ножницами соответствующие треугольные фигуры, чтобы газетная обложка легла размер в размер, тютелька в тютельку...

Стояла хорошая погода середины апреля, и обе они, Анна Вениаминовна и Маша, случайно соседствуя на скамье, наслаждались видом пробуждающейся природы, которую шумно и деловито приспосабливали под свои низменные – они же и возвышенные – нужды размножения сообразительные вороны: отламывали веточки крепкими клювами, вставляли их в старые гнезда, реставрируя прошлогодние, и строили новые...

Под конец часового совместного наблюдения этого редкого и забавного зрелища Анна Вениаминовна прочла строки стихотворения:

– «Широк и желт вечерний свет, нежна апрельская прохлада, ты опоздал на много лет, но все-таки тебе я рада...»

– Какие чудесные стихи! – воскликнула Маша. – Кто их написал?

Знакомство завязалось.

– Ах, грехи молодости, – улыбнулась очаровательная пожилая дама. – Кто ж не писал стихов в юности?

Маша легко согласилась, хотя за ней этот грех не водился. Она проводила Анну Вениаминовну до дому, та пригласила зайти. Маша зашла. Маша происходила из простой инженерской семьи. В детстве у них дома стоял предмет «Хельга», а в нем не тронутые человеческой рукой ровные тома из серии «Всемирная литература» и одиннадцать хрустальных бокалов – один разбил папа. И сувениры из стран, которые теперь называются странами содружества: грузинский черный кувшин с серебряным разводом, литовская кукла с льняной головой и украинская желто-коричневая свистулька в виде известного животного с розовым рылом, производителя любимой малоросской закуски.

А тут – все стены заставлены полками и книжными шкафами и книгами без переплетов – а, вот почему она их обертывает, иначе разлетятся по страницам! На полках и на стенах – сплошь фотографии смутно знакомых лиц, на некоторых дарственные надписи. Крохотный столик – овальный – не обеденный, не письменный, а сам по себе. На нем и пара немытых чашек, и стопка книжек, и шкатулка для рукоделия... Настоящая старушка, рожденная еще до революции... И чайник не электрический, а алюминиевый – такого сейчас ни на одной помойке не найдешь, разве что в антикварном магазине...

Завязалась дружба. В то время, когда Машины одноклассницы – в тот год она заканчивала школу – влюблялись в студентов второго курса, в бодрых спортсменов, приезжавших тренироваться на соседствующий со школой стадион, и в модных певцов с разрисованными гитарами, она влюбилась в Анну Вениаминовну, которая обладала всем, чего не хватало Маше: Анна Вениаминовна была худа, белокожа и страшно интеллигентна, а Маша уродилась ширококостной, нездорово румяной и сильно себе не нравилась за простоту. И родители были просты, и прародители всякие до третьего колена, так что Маша, любя родителей, немного стеснялась отца Вити, который, будучи инженером на заводе, более всего на свете любил лежать под темно-синим «жигулем», насвистывая дурацкий мотивчик... И мамы, тоже заводской инженерки Валентины, стеснялась Маша – ее ширины и прямоугольности, чрезмерно громкого голоса и простодушного хлебосольства: «Кушайте, кушайте! Борщ кушайте! Сметанку вот положите! Хлебушка!» – с которым она приставала к Машиным одноклассницам, когда те заходили...

Анна Вениаминовна точно была из другого теста, не дрожжевого, а слоеного: сухонькая, светленькая, слегка осыпающаяся. Казалось бы, ну о чем им было говорить, интеллигентной даме и грубоватой девушке из инженерской среды? Оказалось – обо всем. Начиная от фотографий людей со смутно знакомыми лицами и кончая современным романом модного молодежного писателя, о котором Анна Вениаминовна слышала, но не читала. Маша принесла модный роман, ожидая разноса, но старушка неожиданно прочла ей интересную лекцию, из которой Маша поняла, что модный писатель не с Луны свалился, у него были предшественники, о которых она и не подозревала, и вообще всякая книга опирается на что-то, что было написано и сказано до того... Словом, эта мысль поразила Машу, а Анну Вениаминовну, с другой стороны, поразила мысль, как же плохо преподают литературу в теперешних школах. С момента этого взаимного открытия перед ними открылось неисчерпаемое поле для плодотворнейших бесед. Девочка, вполне хорошо успевавшая по математике, физике и химии, расположенная к поступлению в автодорожный институт, тут же, неподалеку, в десяти минутах ходьбы, только через дорогу, который и отец, кстати, заканчивал, совершенно сменила ориентацию: ее все более влекла к себе литература, и, что совсем уже удивительно, ее крепкое сердце, прежде малочувствительное ко всяким словесно-интеллектуальным тонкостям, потянулось к поэзии...

И Анна Вениаминовна стала ее образовывать... Очень своеобразным и неэкономным образом: она никогда не давала Маше потрепанных книг из своей библиотеки, зато читала ей стихи часами, с комментариями, рассказами о биографиях поэтов, об их отношениях – привязанностях, ссорах и любовных романах. Старая профессорша отличалась фантастической памятью. Она помнила наизусть целые поэтические сборники, и поэтов известных, и средней известности, и почти растворившихся в тени великих имен. Как-то постепенно стало прорисовываться, что и сама Анна Вениаминовна – поэт.

Правда, поэт, никогда не публиковавший своих стихов. Маша утончившимся сердцем научилась угадывать, когда профессорша начинает чтение своего собственного. И не обманывалась. В таких случаях Анна Вениаминовна, начиная «свое» чтение, слегка терла лоб, потом сцепляла пальцы, прикрывала глаза...

– А вот это, Маша... Иногда мне кажется, что время этой поэзии ушло... Но это неотторжимо от культуры. Это – внутри...

Травой жестокою, пахучей и седой Порос бесплодный скат извилистой долины. Белеет молочай. Пласты размытой глины Искрятся грифелем, и сланцем, и слюдой...

– И это – ваши стихи? – робко спрашивала Маша.

Анна Вениаминовна уклончиво улыбалась:

– В вашем возрасте, Маша, были написаны... Восемнадцать лет, что за возраст...

Маша потихоньку записывала стихи самой Анны Вениаминовны. Память у нее тоже была неплохая. Анна Вениаминовна, при всей ясности своей седой редковолосой головы, стихи помнила гораздо лучше, чем все остальное. Она уже вступила на тот необратимый путь, когда вспомнить, выпила ли она утреннее лекарство, выключила ли газ и спустила ли воду в уборной, делается все труднее, а стихи лежат в кассетах памяти так крепко, что умирают последними, вместе с теми самым белками, которые есть способ существования жизни...

Маша была, конечно, не единственной посетительницей дряхлой квартиры. Приходили ученики всех времен – и довольно пожилые, и средних лет, и двадцатилетние. Приходили не очень часто – одна только Маша жила в соседнем доме, забегала почти каждый день.

www.booklot.ru

Явление Люцифуга - Александр Белогоров

Загрузка. Пожалуйста, подождите...

  • Просмотров: 4137

    Временная невеста (СИ)

    Дарья Острожных

    Своенравному правителю мало знать родословную и сумму приданого, он хочет лично увидеть каждую…

  • Просмотров: 2422

    Подмена (СИ)

    Ирина Мудрая

    В жестоком мире двуликих любовь - непозволительная роскошь. Как быть презренной полукровке?…

  • Просмотров: 2138

    Ришик или Личная собственность медведя (СИ)

    Анна Кувайкова

    Жизнь - штука коварная. В один момент она гладит тебя по голове, в другой с размаху бьёт в спину.…

  • Просмотров: 2137

    Босс с придурью (СИ)

    Марина Весенняя

    У всех боссы как боссы, а мой — с придурью. Нет, он не бросается на подчиненных с воплями дикого…

  • Просмотров: 1657

    Истинная чаровница (СИ)

    Екатерина Верхова

    Мне казалось, что должность преподавателя — худшее, что меня ожидает на жизненном пути. Но нет! Я…

  • Просмотров: 1652

    Босс-обманщик, или Кто кого? (СИ)

    Ольга Обская

    Антон Волконский, глава успешной столичной компании, обласканный вниманием прекрасного пола,…

  • Просмотров: 1562

    Никуда не денешься (СИ)

    Татьяна Карат

    В новый год случается разное. Все ждем чуда, сказки, и сказка приходит, хоть и не совсем такая о…

  • Просмотров: 1561

    Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ)

    Анна Кувайкова

    Не доверяйте рыжим. Даже если вы давно знакомы. Даже если пережили вместе не одну неприятность и…

  • Просмотров: 1494

    Горничная особых кровей (СИ)

    Агата Грин

    Чужакам, которые покупают титулы, у нас не место! Так думали все, глядя на нашего нового владетеля…

  • Просмотров: 1446

    Притворись, что любишь (СИ)

    Ева Горская

    Он внезапно появился на пороге их дома, чтобы убить женщину, которая Ее воспитала. Он считал, что…

  • Просмотров: 1425

    Мой предприимчивый Викинг (СИ)

    Марина Булгарина

    Всегда считала, что настойчивые мужчины — миф. Но после отпуска, по возвращению обратно в Россию,…

  • Просмотров: 1417

    И при чем здесь лунный кот? (СИ)

    Nia_1976

    В Империю демонов прибывает эльфийская делегация со странным довеском. Кто эта мелкая человечка, и…

  • Просмотров: 1369

    Босс в нокауте (СИ)

    Tan Ka

    Чёрный пояс по каратэ кому-нибудь помог найти свою любовь? Мне - нет. Зато, благодаря ему, я…

  • Просмотров: 1269

    Девственник (ЛП)

    Дженика Сноу

    Куинн. Я встретил Изабель, когда мне было десять. Я влюбился в нее прежде, чем понял, что это…

  • Просмотров: 1244

    Вас подвезти? (СИ)

    Татьяна Карат

    Никогда не замечала за собой излишней сентиментальности. А тут решила подвести бомжеватого…

  • Просмотров: 1178

    Похищенная инопланетным дикарем (ЛП)

    Флора Дэр

    Любовь? Это для подростков.Не поймите меня неправильно, я в восторге, моя подруга Жасмин нашла…

  • Просмотров: 920

    Не пара (ЛП)

    Саманта Тоул

    Дэйзи Смит провела за решёткой полтора года своей жизни, отбывая наказание за преступление, которое…

  • Просмотров: 919

    Мы не будем друзьями (СИ)

    SashaXrom

    — Давай, будем друзьями? — Ну, конечно, давай.— Я не буду тебя трогать, ты не будешь меня…

  • Просмотров: 824

    Паучий заговор (СИ)

    Дарья Острожных

    Союз заложницы короля и его честолюбивого вассала не обещал стать радостным. Но у героини есть…

  • Просмотров: 808

    Шантаж чудовища (ЛП)

    Джорджия Ле Карр

    ЧелсиКогда я была маленькой, моей любимой сказкой была "Красавица иЧудовище". Я мечтала…

  • Просмотров: 785

    Мой Нежный Хищник (СИ)

    Регина Грез

    Девушка Катя отправилась на болото за клюквой и увидела Волка. А Волк увидел Катюшу и решил…

  • Просмотров: 748

    Магическая сделка

    Елена Звездная

    Всегда помни — драконы выполняют свои угрозы, особенно если речь идет о Черном драконе. Всегда знай…

  • Просмотров: 747

    Скажи, что любишь (СИ)

    Ева Горская

    Стая оборотней – это все, что у меня было. Все, что я хотела. Все, что я любила. Единственное…

  • Просмотров: 707

    Костолом (ЛП)

    Джоанна Блэйк

    Я завязал с женщинами много лет назад. Мне лучше быть одному.Пока великолепная мать-одиночка не…

  • Просмотров: 660

    Мужчина моей судьбы (СИ)

    Алиса Ардова

    Когда-то герцог Роэм Саллер позволил невесте сбежать, чтобы избавить ее и себя от нежеланного…

  • Просмотров: 636

    Академия десяти миров (СИ)

    Снежана Альшанская

    Меня прокляли. Наложили чары, от которых нельзя избавиться. Проклятие угрожало всем вокруг.…

  • Просмотров: 605

    Сюрприз (СИ)

    Евгения Кобрина

    "Разве могут люди кардинально меняться за несколько минут? Или просто вся накопившаяся лавина…

  • Просмотров: 605

    Воровство не грех, а средство выживания (СИ)

    Ольга Олие

    Я дипломат, уважаемый в своих кругах человек. Но никому невдомек, что есть у меня еще одна…

  • itexts.net

    Книга как социальное явление

    Санкт-Петербургский институт

    Московского государственного университета Печати

    КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА № 1

    По книговеденью

    На тему: «Книга как социальное явление»

    Студентки группы К-1

    Васильевой Валерии Вадимовны

    Преподаватель

    Лезунова Наталья Борисовна

    Санкт-Петербург 2000

    ПЛАН:

    1. Введение

    2. Из истории книги

    2.1. Западно-европейская книга

    2.1.1.Перевоплощение книги

    2.1.2.От первопечатной книги до «бестселлера»

    2.2. Из истории русской книги

    2.2.1. Русская рукописная книга XI-XV вв

    2.2.2. Книгопечатанье в Русском государстве с XV по XVIII века

    2.2.3. Русская книга с середины XVIII века до конца XIX века

    3. Книга в ХХ веке

    ВВЕДЕНИЕ

    Сначала было Слово. Но свою подлинную мощь обрело оно лишь с появлением Книги. Книга сыграла и продолжает играть основополагающую роль в развитии нашей цивилизации. Гигантская, накопленная за века библиотека – надежная память человечества, где запечатлены его свершения и мечты, прозрения и заблуждения.

    Что же такое книга? По словам Р.Эскарпи[1] , книга, как и все живое, не укладывается в жесткие рамки определений. Во всяком случае, еще никому не удалось дать ее точное и стабильное определение. Книга – предмет совершенно особый. Когда берешь его в руки – он всего лишь бумага, но книга – нечто иное. Мысль, лишенная опоры печатных знаков, не смогла бы стать книгой. Книга – «инструмент чтения», но невозможно пользоваться ею механически. Книгу продают, покупают, обменивают, но нельзя относиться к ней как к обычному товару, потому что она одновременно многочисленна и единственна, неисчислима и незаменима.

    При небольшом объеме книга обладает высокой насыщенностью духовного и фактического содержания, ее легко передавать из рук в руки, легко копировать и размножать в любом количестве; книга – наиболее простой инструмент; с любой отправной точки она способна высвободить и рассеять во времени и пространстве всю заключенную в ней массу звуков, образов, чувств, идей, сведений, а затем, вкупе с другими книгами, снова вобрать в себя то, что в бесконечности самых различных сочетаний было рассеяно ею по столетиям и континентам.

    Она – плод определенных технических процессов, подчиненных определенному замыслу и использованию. То же самое можно сказать о большинстве произведений техники, но особенность книги в том, что эти замыслы, цели, техника эволюционируют, подчиняясь воле истории, воздействуют друг на друга и, изменяя свое содержание, меняют не только книгу как таковую, но ее место и роль в личной и общественной жизни человека.

    Тема данной работы – книга как социальное явление, и я считаю, что начать ее надо с исторического обзора.

    ИЗ ИСТОРИИ КНИГИ[2]

    Во все времена книга была в авангарде идеологических движений, их противоборств, мировоззренческой конфронтации, оказывалась то кафедрой, то трибуной, то трибуналом для общественных взглядов и настроений; много раз выходила на костер или эшафот то в качестве жертвы, то в облике судьи и палача. История знает немало примеров, когда книга из орудия прогресса, из «светильника разума», добра и красоты превращалась в источник реакции, застоя, насилия, в проповедника духовной антропофобии и настоящего геноцида[3] .

    Перевоплощение книги

    В древнейшие времена человеческая память была единственным средством сохранения и передачи общественного опыта, информации о событиях и людях. Известны так называемые бесписьменные цивилизации, где огромное количество необходимых сведений просто заучивалось наизусть, а на дальние расстояния посылались «живые письма» – гонцы.

    Если перерывать историю мировой литературы, то окажется, что все народы так или иначе прошли период «устной книги». Бессмертные поэмы «Илиада» и «Одиссея», как известно, были записаны в Афинах на свитках около 510 г. до н.э. До этого в течение веков поэмы распространялись устно, аэды и рапсоды – древние певцы, сказители – пели их наизусть на народных празднествах. Но запоминать многотысячные строки было трудно, и первобытные сказители использовали ленточки и узелки, которые помогали им.

    По мере того, как расширялся кругозор человека, и усложнялась его деятельность, у памяти появлялись другие помощники – разного рода зарубки, узелки и, наконец, рисунки.

    Ученые находят в пещерах и на скалах изображения, сделанные рукой первобытного человека, отразившие его впечатления от окружающего мира, жизни, природы. Это начатки искусства, но одновременно и начатки письменности, ведь именно здесь человек впервые выразил в изображении свою мысль.

    Но первый этап собственно книги – это, конечно, volumen, свиток листов папируса, подклеенных один к другому. Такая удобная форма книги вполне соответствовала типу литературной жизни, установившемуся к середине 1 т.до н.э. в Афинах и позднее в Древнем Риме, с мастерскими переписчиков – настоящими издательствами, книготорговлей и поступлением копий в большие библиотеки.

    Разумеется, тогда книга имела довольно узкое распространение – среди богатых книголюбов и просвещенного окружения меценатов, а позднее в университетах и среди духовенства. В античном городе самым обычным способом обнародования были публичные чтения. Для кратких документов служили восковые дощечки, а для текущих записей начиная с Ш века до н.э. использовали пергамен – материал более грубый, но зато более прочный и дешевый, нежели папирус.

    Следующее перевоплощение книги стало возможно именно благодаря дешевизне и прочности пергамена. Разрезанный на листы, сшитые затем в тетрадь, он дал новую форму – codex; здесь уже было разделение на страницы, характерное для современной книги.

    Такая форма, гораздо более удобная, чем volumen, была применена для справок и ученых изысканий, она была идеальна и для юридического документа (слово code, то есть свод законов, происходит от «кодекса»), и для духовных текстов, и для научного произведения. Она полностью отвечала запросам цивилизации, менее занятой изящной словесностью, чем своей политической безопасностью, теологией и сохранением античных знаний. Начиная с IV в н.э. переплетенный пергаменный манускрипт более тысячи лет был в руках духовенства универсальным средством хранения, сообщения и распространения мыслей не только в христианском мире, но и в арабском, и в еврейском.

    Восстание рабов, кризис и падение рабовладельческого строя привели к оскудению центров культуры и к уничтожению массы книг. В эпоху раннего Средневековья Европа вернулась к временам первобытной дикости. Сохранились лишь немногочисленные монастырские ценности, где велась переписка книг. Однако изменение значения книги в средние века уже столь велико, что переписывание и иллюстрирование манускриптов становится похвальным, богоугодным занятием. Заботливо организована пересылка книг из монастыря в монастырь, из города в город, порою на очень большие расстояния. Наряду с молитвенниками, библиями, трактатами Блаженного Августина и Фомы Аквинского переписывались книги Цицерона, Вергилия, Тита Ливия. Создавались героические эпосы (наиболее известный – «Песнь о Нибелунгах»).

    Огромную роль в развитии книжной культуры Средневековья сыграло литературное наследие античности. Произведения Гомера, Эсхила, Еврипида, Платона, Аристотеля не только переписывали, но и обогащали собственными комментариями. Литературные труды Ефрема Сирина, Иоанна Дамаскина составляли энциклопедию знаний для православных христиан.

    Особого расцвета достигла и арабская культура, распространившаяся от Инда до Пиренеев. Арабы дали Европе дешевый писчий материал – бумагу. Это привело к увеличению производства рукописей. Стали появляться дешевые «издания» для повседневного пользования (например, часословы). С их появлением университеты организовали для своих студентов переписывание учебных текстов. На учебники школяр в ХШ веке расходовал примерно ту же часть своего бюджета, что и его собрат ХХ в. Удешевление книг расширило круг потребителей и тем самым содействовало формированию общественных и частных библиотек

    Однако как бы ни была искусна и красива копировка книг от руки, она имела свои пределы. С ХIV века доступ к чтению, бывшему ранее привилегией просвещенных, получили новые слои общества. Эти новые читатели – дворяне и буржуа, торговцы и чиновники – в повседневной жизни не имели вкуса к латыни. Они хотели получить не только технические произведения, но также книги для отдыха, увлекательный вымысел – и все это на добром романском языке. Так родился роман, успехи которого ускорили новый и решительный сдвиг в развитии книги – книгопечатанье.

    От первопечатной книги до «бестселлера»

    Успехи книгопечатанья были быстрыми и разительными. Оно возникло как раз вовремя, подтверждая, что техническое открытие получает признание только тогда, когда оно отвечает насущным социальным потребностям. Условия для книгопечатания в Европе были благоприятными – языки, использующие алфавитную систему из двадцати шести букв, но что еще важнее – европейская цивилизация переживала экономический и духовный подъем, и распространение письменных документов стало для нее камнем преткновения. Обстоятельства требовали, чтобы книгопечатанье было, наконец, изобретено.

    Открытие, быть может самое значительное в истории человечества, вошло в жизнь прозаически: первые печатники увидели в нем всего лишь удобный способ для того, чтобы ускорить копирование книг, улучшить их внешний вид, снизить себестоимость. Все – и производство и продажа книг – свидетельствуют о том, что главной заботой печатников было увеличение собственных доходов. Та же забота проявляется и в выборе первых печатных текстов – все это самый ходовой товар: религиозные сочинения, сборники занимательных историй, технические пособия, рецептурные книги – вот главное в каталоге наших практичных издателей. Вот что говорит об изобретение книгопечатанья Герберт Уэллс[4] : «… стали дешевле учебники, огромное число людей научилось читать. И дело не только в том, что книг стало больше. Их стало проще читать и потому проще понимать. Уже не надо было мучаться, разбирая витиеватые буквы и пытаясь понять их смысл. Читателям уже ничто не мешало… С XV века, собственно, и начинается история развития европейских литератур. Мы видим, как на смену местным диалектам приходят единые итальянский, английский, французский, испанский, а позднее – немецкий. Тогда в целом ряде стран национальные языки становятся языками литературными. Их разносторонне используют, всячески обрабатывают, делают их точными и выразительными. Эти языки обретают способность, подобно греческому и латыни, нести все богатство философской мысли».

    mirznanii.com

    Книга как социальное явление - Информация

    Информация - Культура и искусство

    Другие материалы по предмету Культура и искусство

    Санкт-Петербургский институт

    Московского государственного университета Печати

     

     

     

     

    КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА № 1

    По книговеденью

    На тему: Книга как социальное явление

     

     

     

     

    Студентки группы К-1

    Васильевой Валерии Вадимовны

     

     

     

     

     

     

    Преподаватель

    Лезунова Наталья Борисовна

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    Санкт-Петербург 2000

    ПЛАН:

    1. Введение

     

    1. Из истории книги

     

    1. Западно-европейская книга

     

    2.1.1.Перевоплощение книги

     

    2.1.2.От первопечатной книги до бестселлера

     

    1. Из истории русской книги
    2. Русская рукописная книга XI-XV вв
    3. Книгопечатанье в Русском государстве с XV по XVIII века
    4. Русская книга с середины XVIII века до конца XIX века

    3. Книга в ХХ веке

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    ВВЕДЕНИЕ

    Сначала было Слово. Но свою подлинную мощь обрело оно лишь с появлением Книги. Книга сыграла и продолжает играть основополагающую роль в развитии нашей цивилизации. Гигантская, накопленная за века библиотека надежная память человечества, где запечатлены его свершения и мечты, прозрения и заблуждения.

    Что же такое книга? По словам Р.Эскарпи, книга, как и все живое, не укладывается в жесткие рамки определений. Во всяком случае, еще никому не удалось дать ее точное и стабильное определение. Книга предмет совершенно особый. Когда берешь его в руки он всего лишь бумага, но книга нечто иное. Мысль, лишенная опоры печатных знаков, не смогла бы стать книгой. Книга инструмент чтения, но невозможно пользоваться ею механически. Книгу продают, покупают, обменивают, но нельзя относиться к ней как к обычному товару, потому что она одновременно многочисленна и единственна, неисчислима и незаменима.

    При небольшом объеме книга обладает высокой насыщенностью духовного и фактического содержания, ее легко передавать из рук в руки, легко копировать и размножать в любом количестве; книга наиболее простой инструмент; с любой отправной точки она способна высвободить и рассеять во времени и пространстве всю заключенную в ней массу звуков, образов, чувств, идей, сведений, а затем, вкупе с другими книгами, снова вобрать в себя то, что в бесконечности самых различных сочетаний было рассеяно ею по столетиям и континентам.

    Она плод определенных технических процессов, подчиненных определенному замыслу и использованию. То же самое можно сказать о большинстве произведений техники, но особенность книги в том, что эти замыслы, цели, техника эволюционируют, подчиняясь воле истории, воздействуют друг на друга и, изменяя свое содержание, меняют не только книгу как таковую, но ее место и роль в личной и общественной жизни человека.

    Тема данной работы книга как социальное явление, и я считаю, что начать ее надо с исторического обзора.

     

    ИЗ ИСТОРИИ КНИГИ

    Во все времена книга была в авангарде идеологических движений, их противоборств, мировоззренческой конфронтации, оказывалась то кафедрой, то трибуной, то трибуналом для общественных взглядов и настроений; много раз выходила на костер или эшафот то в качестве жертвы, то в облике судьи и палача. История знает немало примеров, когда книга из орудия прогресса, из светильника разума, добра и красоты превращалась в источник реакции, застоя, насилия, в проповедника духовной антропофобии и настоящего геноцида.

    Перевоплощение книги

    В древнейшие времена человеческая память была единственным средством сохранения и передачи общественного опыта, информации о событиях и людях. Известны так называемые бесписьменные цивилизации, где огромное количество необходимых сведений просто заучивалось наизусть, а на дальние расстояния посылались живые письма гонцы.

    Если перерывать историю мировой литературы, то окажется, что все народы так или иначе прошли период устной книги. Бессмертные поэмы Илиада и Одиссея, как известно, были записаны в Афинах на свитках около 510 г. до н.э. До этого в течение веков поэмы распространялись устно, аэды и рапсоды древние певцы, сказители пели их наизусть на народных празднествах. Но запоминать многотысячные строки было трудно, и первобытные сказители использовали ленточки и узелки, которые помогали им.

    По мере того, как расширялся кругозор человека, и усложнялась его деятельность, у памяти появлялись другие помощники разного рода зарубки, узелки и, наконец, рисунки.

    Ученые находят в пещерах и на скалах изображения, сделанные рукой первобытного человека, отразившие его впечатления от окружающего мира, жизни, природы. Это начатки искусства, но одновременно и начатки письменности, ведь именно здесь человек впервые выразил в изображении свою мысль.

    Но первый этап собственно книги это, конечно, volumen, свиток листов папируса, подклеенных один к другому. Такая удобная форма книги вполне соответствовала типу литературной жизни, установившемуся к середине 1 т.до н.э. в Афинах и позднее в Древнем Риме, с мастерскими переписчиков настоящими издательствами, книготорговлей и поступлением копий в большие библиотеки.

    Разум

    geum.ru