Книга: Эвола Юлиус «Учение о пробуждении». Юлиус эвола книги


Автор книг Эвола Юлиус: биография и творчество

Эвола Юлиус - знаменитый итальянский философ, известный также как эзотерик. Проявил себя в литературе и политической деятельности. Яркий представитель интегрального традиционализма, изучал оккультизм и эзотерику. Некоторые исследователи считают его одним из основных идеологов неофашизма. Стоит отметить, что его труды оказали значительное влияние на представителей европейских ультраправых, ими вдохновлялись некоторые террористические организации. Особенно те, что действовали в Италии в 70-х годах.

Детство и юность

Эвола Юлиус родился в Риме в 1898 году. Он появился на свет в аристократической семье. Ему приписывают немецкое и испанское происхождение. Учился в Римском университете на инженерном факультете. Но диплом так и не получил. Он отказался от него, заявив, что убежден в том, что мир делится на людей знающих и имеющих диплом.

Участвовал в Первой мировой войне Эвола Юлиус. Известно, что он был офицером в артиллерийской части.

Затем, вплоть до 1923 года, плотно сотрудничал с журналами и другими периодическими изданиями, увлекался живописью. В этом искусстве добился определенных успехов. Одна из его работ сегодня размещена в Национальной галерее современного искусства.

Примерно в то же время Эвола Юлиус познакомился с трудами французского философа Рене Генона. Начал писать статьи для журнала "Фашистская критика". Его в то время в Италии издавал Джузеппе Боттаи. Он был одним из главных теоретиков корпоративизма, в фашистском правительстве Муссолини стал министром образования. Именно в этом издании Эвола впервые опубликовал свой труд "Языческий империализм", который неоднократно критиковался в католических кругах.

Увлечение фашизмом

Одно время Эвола издавал собственный журнал под названием "Башня". Ему удалось выпустить десять номеров. После этого его закрыли. Уже в первом номере он заявил, что издание будет отстаивать принципы, которые выше любого политического уровня. Это утверждение идей иерархии, авторитета и империи в самом широком смысле. При этом для него было неважно, в каком строе эти идеи находились - фашистском, анархическом, коммунистическом или демократическом.

С 1934 года Эвола сотрудничает с журналом "Фашистский строй". До 1943 года он ведет постоянную рубрику под названием "Философская диорама". Издателем этого журнала был член Большого фашистского совета, соратник Муссолини Роберто Фариначчи.

В 1939 году герой нашей статьи знакомится в Румынии с лидером местной ультраправой политической партии "Железная гвардия" Корнелиу Зеля Кодряну. Многие считают, что именно эта поездка произвела большое впечатление на барона Эволу. Он был восхищен тем, как организована "Железная Гвардия", высоко оценивал все, что делал и говорил Кодряну, которого соратники называли Капитан.

Позже многие идеи румынского националиста нашли непосредственное отражение в трудах Эволы. В Капитане герой нашей статьи видел арийско-романский тип, который многие стремились отыскать.

Многие биографы философа считают, что в Кодряну он рассмотрел мистического вождя, который способен установить любую связь, вплоть до духовной, с рядовыми активистами. Это движение было организовано как рыцарский орден, совсем не походило на политическую партию в обычном представлении. Эволу покоряла верность Кодряну румынской истории и традициям, а также его духовно-расовое мировоззрение. Все это превращало восточноевропейского лидера в идеального Вождя, который был в состоянии повести за собой элиту через развалины современного мира.

Жизнь Эволы после войны

Окончание Второй мировой войны Эвола застал за разбором многочисленных масонских архивов, хранившихся в Вене. В австрийской столице он попал под массированную бомбардировку, получил травму позвоночника. В результате у него полностью парализовало нижние конечности.

Несмотря на такие тяжелые травмы, он продолжал писать в 50-60-х годах. Многие свои книги Юлиус Эвола посвятил разбору истории нацизма и фашизма. При этом он сильно критиковал современное ему общество. Утверждал, что поражение стран гитлеровской коалиции не означает отказ от идей традиционализма.

Эвола умер в Риме в 1974 году. Прямо за своим рабочим столом, откуда открывался прекрасный вид на холм Яникул. Ему было 76 лет. Согласно завещанию, тело кремировали, а прах захоронили в леднике на вершине горы Монте-Роза.

"Языческий империализм"

Одно из программных произведений Юлиуса Эволы - "Языческий империализм". Это философско-политический трактат, который был написан в 1928 году. Считается, что это одна из основополагающих работ итальянского философа-традиционалиста.

Изначально книга вышла на итальянском языке, позже была переведена на многие иностранные языки. В том числе и на русский. Перевод выполнил философ Александр Дугин. Исследователи отмечают, что эта книга Юлиуса Эволы оказала огромное влияние на сторонников и приверженцев традиционализма, а особенное - на ультраправое, фашистское движение.

В этом трактате Эвола прямо объявляет себя антиевропейцем, формулирует условия для существования империи, указывает на явные ошибки демократии, исследует корни европейского недуга, а также рассуждает о том, что может стать новым европейским символом.

Исследователи отмечали, что в этой книге Эвола подверг жесточайшей критике современные западные ценности, обвиняя Запад в том, что он погряз в сентиментализме, материализме и утилитаризме, а также потерял связь с источником собственного бытия, то есть с традициями.

Несмотря на то что сам Эвола позже признавал, что многие идеи, высказанные в этом трактате, были преувеличенными и двусмысленными, при его жизни он не переиздавался. "Языческий империализм" считается классическим памятником традиционалистов, содержит основные доктрины, которые получили распространение у самых разных авторов. Порой придерживающихся противоположных взглядов.

"Герметическая традиция"

В 1931 году пишет книгу "Герметическая традиция" Юлиус Эвола. В этом произведении он излагает фундаментальные основы теории и практики Царского Искусства. Для эзотерика Эволы это была чрезвычайно важная работа. Стоит отметить, что она стала результатом многолетних исследований, а также практических опытов автора.

В них ему удалось объединить интегральный опыт своего общения со всевозможными представителями посвятительных организаций. Множество экспериментов ставил сам Эвола, а также прочитал уйму специализированной литературы по этой теме.

В "Герметической традиции" Эвола с присущей только ему эрудицией и поразительной интуицией рассматривает алхимию в максимально широком контексте как одну из магических дисциплин. Такой взгляд на вещи был присущ только аристократам по духу и крови, к которым относил себя и герой нашей статьи.

В этом произведении ему удается продемонстрировать истинную суть алхимии. По его мнению, она заключается в инициатическом пути, который ведет к освобождению от условностей человеческого существования. Конечной целью является обретение царственного венца герметического адепта.

"Восстание против современного мира"

В России второй по популярности книгой этого автора, после "Языческого империализма", является еще один его философско-политический трактат "Восстание против современного мира". Юлиус Эвола это произведение делит на две части - "Мир Традиции" и "Происхождение и облик современного мира".

Трактат был впервые опубликован в миланском издательстве в 1934 году. Позже он был переведен на большинство европейских языков. На русском в полном изложении, без купюр, появился только в 2016 году. Эта работа оказала большое влияние на традиционалистский дискурс, неофашистское движение.

В первой части своего произведения Эвола оценивает и сравнивает доктрины традиционных цивилизаций в его понимании. Автор явственно указывает на принципы, с помощью которых можно воссоздать образ традиционной формы жизни человека.

Все это он основывает на принципе учения о двух природах, а также вводит понятия метафизического и физического порядков. Эвола подробно рассуждает о кастовости, инициации, Империи. На всем этом, в его представлении, должна основываться традиционная цивилизация будущего. Его идеал - жесткая кастовая система по индийскому образцу.

Во второй части своей книги Эвола истолковывает историю с позиций близкого ему традиционализма. Он начинает с истоков человечества, а заканчивает современной ему концепцией теории эволюции Дарвина. Популяризация этой теории, по его мнению, является доказательством продвижения антитрадиционных идей для того, чтобы исказить первоначальные знания, усилить упадок в обществе и в каждом отдельно взятом человеке.

Много внимания в этом трактате уделяется арио-ведийской традиции. Эвола утверждает, что именно на ее принципах базировались основы религиозных и политических институтов в древних индоевропейских обществах.

Эвола развивает идеи Рене Генона в этой книге. Он также принимает индуистскую концепцию существования золотого, серебряного, бронзового и железного века, считая современность темным веком Кали-юги.

Это произведение Эволы имеет большое значение. Многие идеи он почерпнул у Генона. Но в отличие от французского философа, который предпочел наблюдать за кризисом современного мира, покинув Европу, Эвола собирается активно противостоять деструктивным процессам, которые его окружают. Эта позиция отразилась и в названии трактата.

Как позже признавался сам Эвола, его версия традиционализма формировалась под влиянием Ницше и его идей о сверхчеловеке.

В этой книге он сформулировал теорию регрессии каст. Он заявил, что мировая цивилизация деградирует от мужского уранизма к женскому теллуризму. А жрецы и воины в Индии изначально были одной кастой, которая распалась в результате ослабления мужского начала.

"Доктрина пробуждения: Очерки о буддистской аскезе"

В разгар Второй мировой войны, в 1943 году, из-под пера Эволы выходит "Доктрина пробуждения: Очерки о буддистской аскезе".

Юлиус Эвола в "Доктрине пробуждения" раскрывает перед читателем основы аскетической системы, которая подробнее всего описана в буддизме. Автор считает, что само учение, основанное Сиддхартхи, является высокоаристократическим. Аскеза в нем выступает как наука и школа духовного освобождения.

Аскезу он связывает с великой Традицией, в которой царство духа определяет материальный мир. Эвола ставит перед собой цель решить сложную практическую задачу - сделать эту аскетическую систему доступной и ясной любому современному человеку. А это особенно сложно, потому что, как отмечает Эвола, современное общество, как никакое другое, "максимально далеко от аскетического восприятия жизни".

Современное общество философ воспринимает как мир лихорадочной гонки по замкнутому кругу. Такие цитаты Юлиуса Эволы помогают лучше понять его идеи. Чтобы расчистить себе место для решительного вертикального рывка, необходима аскетическая сосредоточенность. Причем это должно быть не бегство от окружающего мира, а только средство освободить силы для духовного возрождения.

"Оседлать тигра"

Трактат "Оседлать тигра" Юлиус Эвола написал в 1961 году. Он для тех, кто недоволен современным миром и уже устал тешить себя иллюзиями прогресса. Но подойдет он и для тех, кто махнул рукой на окружающий мир ради самосовершенствования и спасения своей души.

В ней читатель найдет мнение о том, что окружающий его мир далек от того, чтобы называться лучшим из возможных. При написании этого трактата Эвола преследовал цель помочь тем, кто сомневается, что именно человек - венец творения всему, но при этом не находит в себе достаточно сил, чтобы противостоять общепринятым стереотипам и убеждениям, предпочитая плыть по течению. Эта книга должна взбодрить таких людей, помочь им изменить свою позицию.

В трактате "Оседлать тигра" Юлиуса Эволы есть ориентиры, который помогут тем, кто убежден, что человеческое состояние - только одно из возможных. Но при этом оно обладает смыслом, а жизнь здесь и сейчас не банальная случайность и не наказание за некий грех, а один из этапов длинного и долгого пути.

"Метафизика войны"

Отдельного упоминания заслуживает сборник статей Юлиуса Эволы "Метафизика войны". Все они объединены одной темой - темой войны.

По мнению автора, выше всех материальных и физических последствий находятся последствия духовного свойства. В этой связи он подробно рассуждает о теме личного героического опыта каждого отдельно взятого человека. Для Эволы важно решить вопросы возможных последствий войны для современного общества, он рассматривает новые вилы героизма, а также расовые аспекты, которые могут привести к вооруженному противостоянию.

Большое внимание Юлиус Эвола в "Метафизике войны" уделяет теме так называемой "священной войны". Рассуждая на эту тему, он обращается к индоарийским, скандинавским и римским источникам.

В конечном счете Эвола рассматривает войну как средство духовного преображения человека. Именно война, по мнению автора, дает возможность превзойти себя.

"Империя солнца" Юлиуса Эволы

Популярностью пользуется еще один сборник статей Эволы, изданный в России. Он называется "Империя солнца". В нем собраны его программные символические, политические и метафизические статьи. Ярко проявляется традиционный сильный нордический дух при обсуждении проблем современности.

Статьи, опубликованные в этом интересном сборнике, посвящены традиционной символике, имперской идее, расовому вопросу и неоязычеству.

fb.ru

Юлиус Эвола — Традиция

Ю́лиус Э́вола (итал. Julius Evola, 19 мая 1898, Рим — 11 июня 1974) — итальянский мыслитель, эзотерик и писатель. Родился в аристократической семье, имеющей далёкие испанские корни (родители: Франческо и Кончетта Франджипане).

Молодость[править]

Джулио Чезаре Андреа Эвола (итал. Giulio Cesare Andrea Evola) родился 19 мая 1898 года в Риме. Эвола принимал участие в Первой мировой войне как офицер артиллерии. После войны увлёкся модернистскими течениями в искусстве, в частности сотрудничал с журналом Revue Bleu. В 1923 году решив покинуть эту сферу по причине её коммерциализации, посвятил себя живописи и поэзии. Одна из картин Эволы выставлена в Национальной галерее современного искусства в Риме. Много позже, в 1963 году, вышла его автобиографическая книга «Il Camino del Cinabro» (Путь Киновари).

Знакомство с эзотеризмом[править]

Тогда же в 1920-е годы Эвола начал знакомиться с различными эзотерическими текстами. Постепенно он сам освоил основы оккультизма, алхимии, теории магии. Также интересовался восточными эзотерическими практиками, в частности ламаизом, йогой и тантризмом.

Отношение к фашизму и национал-социализму[править]

В 1920‒30-е годы Эвола познакомился с трудами Рене Генона, после чего закончился «нигилистический период» в его жизни. В журнале «Фашистская критика», издаваемом Боттаи (с которым активно сотрудничал Эвола), выходит выходит серия статей «Языческий империализм», вызвавшая волну нападок со стороны ультраортодоксальных и, в первую очередь, католических политических кругов.[1] Так на свет появилась книга Эволы под названием «Языческий Империализм» (итал. Imperialismo Pagano). Современный ультраправый мыслитель Александр Дугин полагает, что эта книга представляет собой истинно фашистское мировоззрение. Основные положения таковы:

  1. Человек не имеет самостоятельной ценности, а его жизнь тем более. Превыше всего сакральные содержания, раскрывающиеся в Империи
  2. Император может использовать любые мифы в качестве инструмента гипнотического воздействия на толпу. Люди низшего сорта находятся под воздействием национальных и иных мифов, в то время как аристократия должна быть свободна от них и быть посвящённой исключительно служению, постижению священных содержаний через иерархию, честь, верность, неравенство и культ Императора, стоящий выше любых национальных различий.
  3. Гуманизм отбрасывается. Император стоит над священником. Приветствуется культ крови и расы.
  4. Война — необходимый путь духовного очищения.
  5. Истинная свобода — это свобода служения. Необходимо восстановить деление людей на касты.

В Италии «Языческий Империализм» особого отклика не вызвал, но совсем иначе обстояло дело в Германии, где перевод этой книги (правда, в более обобщённом виде — без подробных примеров из итальянской политической жизни) получил в конце двадцатых годов огромную известность. Таким образом, философа можно считать одним из теоретиков мистического направления национал-социализма. С этого времени в Германии постоянно проходили конференции Эволы, он становится членом консервативно-революционных элитарных организаций — таких, как «Herrenklub» (Клуб Господ) Генриха фон Гляйхена и принца де Рохана и т. д. Параллельно этому укрепляются связи Эволы с французскими традиционалистами, последователями и учениками Рене Генона. Эвола сам знакомится с Геноном, переводит на итальянский его книги и статьи, — в частности, «Кризис современного мира» и др., — поддерживает с ним постоянные контакты посредством писем.

Отношение к расизму и антисемитизму[править]

Эвола пишет также несколько книг, посвящённых расовой проблеме, в которых он исследует точку зрения Традиции по этому вопросу. В них он жёстко критикует расхожие в то время в Германии и Италии теории биологического расизма, провозглашая оригинальные идеи расизма духа, которые не отрицают кровь, но стоят над ней. Классическим в этой сфере стал приведённый им пример о скандинавских народах европейского Севера, которых вследствие деградации и забвения воинских ценностей менее всего можно назвать духовными арийцами, несмотря на то, что в чисто биологическом смысле они могут служить образцом белой расы. В работах «Синтез расового учения», «Замечания по поводу расового воспитания» и иных Эвола говорит о трёх типах расы — о «расе тела», «расе души» и «расе духа». В связи с неоднократными попытками привлечения к уголовной ответственности в послевоенное время по статьям о разжигании межнациональной розни и пропаганде фашизма, Эвола заявил в автобиографии «Путь Киновари»:

«Наконец, следует однозначно заявить, что ни я, ни мои друзья в Германии не знали о тех эксцессах, которые совершили нацисты по отношению к евреям, а если бы мы знали об этом, то ни в коем случае не одобрили бы этого».

Аналогично, в книге «Фашизм с точки зрения правых» Эвола высказывал критику по отношению к неразумно жестоким действиям национал-социалистов. Тем не менее он в большинстве своих сочинений совершенно чётко формулировал тезис о господстве евреев с современном мире, их связи с доминированием либерализма и необходимостью кардинального изменения данной ситуации.

Послевоенный период[править]

В конце Второй мировой войны Эвола, во время изучения в Вене масонских архивов сознательно подвергал свою жизнь опасности, бродя по городу под бомбёжкой, вследствие чего получил травму позвоночника. До конца своей жизни он остался парализованным. После войны он вернулся в Италию, где продолжил свою деятельность. Он написал книгу «Фашизм с точки зрения правых», где описал свою точку зрения на позитивные и негативные аспекты погибшего национал-социализма и итальянского фашизма, а также те пункты, в которых он отклонился от чистоты консервативно-революционных доктрин. Позже появились такие книги, как «Люди и руины», «Ориентации», «Оседлать тигра». Все они продолжают тему Консервативной Революции и её перспектив, так как до самой своей смерти в 1974 году Эвола категорически отказывался считать поражение стран Оси синонимом поражения самой «консервативной Революции», поскольку последняя имеет духовное измерение и её ценность не определяется внешними победами; разрушение традиционных ценностей является поражением всего человечества, которое рано или поздно будет осознано, пусть даже в период самого глубокого упадка.

Смысл учения Эволы сводился к следующему: вслед за анархизмом и нигилизмом он заявил о глубокой неудовлетворенности современным миром с его гуманистическими идеалами и буржуазно-демократическими ценностями. Этому скучному миру он противопоставил мир Традиции с абсолютными сакральными ценностями, включая иерархию, честь, верность, служение, культ Императора, войну, героизм и самопожертвование, неравенство и отрицание теорий количества во всех сферах жизни. Тип «традиционного человека», проблеме которого Эвола уже в конце жизни посвятил целую книгу «Оседлать Тигра», — это особый тип личности, имеющий черты внутренней незыблемости и аристократической природы, принадлежащий к миру Традиции, но при этом вынужденный пребывать в антитрадиционном и десакрализированном современном мире.

О парламентаризме и образовании[править]

«Многообразие партий — чистая видимость. Как человеческий материал, так и все партии по сути однородны, и столь же един результат, к которому ведет партийная борьба. Всякая видимость разнообразия служит исключительно целям создания у человека иллюзии возможного изменения перспектив и свободы выбора. В действительности же нет ни одной альтернативы, которая предлагала бы подлинные решения, ибо все они являются орудиями той же системы.

Обратной стороной разнообразных мораториев, субсидий, пособий и финансовой поддержки, различных мер социальной защиты и социального обеспечения являются столь же многочисленные формы контроля и уравниловки. Публичное образование — схематизировано. Школы и университеты штампуют человеческий материал, достигший никогда ранее не виданного однообразия. Печать и СМИ, спорт и техника доводят это однообразие до совершенства. Да, есть критика, но и для неё характерна лишь простая разноголосица отдельных мнений, а не принципиальное различие позиций.»[2]

Сегодня на Западе существует множество движений и организаций, продолжающих и развивающих идеи Эволы. Кое-где даже возникла «эволомания». Многие концепции европейских новых правых изначально разрабатывались на основе трудов именно барона Эволы. Например, общепризнанный глава европейских новых правых Ален де Бенуа утверждает, что для него ориентиром всегда был именно Эвола. И в целом: если до Второй мировой войны традиционалистское движение во главе с Юлиусом Эволой было лишь одним из многих в спектре консервативной революции, то после войны и разгромы стран «Оси» именно Эвола и его доктрины стали в центре всего того, что можно определить как «третий путь», то есть как общее анти-демократическое и анти-коммунистическое движение.

  1. «Абстрактное искусство» / Arte Astratta, Posizione Teoretica (1920)
  2. «Тёмные слова внутреннего пейзажа» / Le Parole Oscure du Paysage Interieur (1920)
  3. «Эссе о магическом идеализме» / Saggi sull’idealismo magico (1925)
  4. «Теория абсолютного индивидуума» / Teoria dell’Individuo Assoluto (1927)
  5. «Языческий империализм» / Imperialismo Pagano: Il Fascismo Dinanzi al Pericolo Euro-Cristiano, con una Appendice sulle Reazioni di parte Guelfa (1928)
  6. «Введение в магию» / Introduction to Magic: Rituals and Practical Techniques for the Magus (1929)
  7. «Феноменология абсолютного индивидуума» / Fenomenologia dell’Individuo Assoluto (1930)
  8. «Герметическая традиция» / The Hermetic Tradition: Symbols and Teachings of the Royal Art (1931)
  9. «Личина и лик современного спиритуализма» / Maschera e volto dello Spiritualismo Contemporaneo: Analisi critica delle principali correnti moderne verso il sovrasensibile (1932)
  10. «Восстание против современного мира» / Revolt Against the Modern World: Politics, Religion, and Social Order in the Kali Yuga (1934)
  11. «Три аспекта еврейского вопроса» / Three Aspects of the Jewish Problem (1936)
  12. «Мистерия Грааля» / The Mystery of the Grail: Initiation and Magic in the Quest for the Spirit (1937)
  13. «Миф крови» / Il Mito del Sangue. Genesi del Razzismo (1937)
  14. «Синтез расовой доктрины» / Sintesi di Dottrina della Raza (1941)
  15. «Указания по расовому воспитанию» / The Elements of Racial Education (1941)
  16. «Арийское учение о борьбе и победе» / Die Arische Lehre von Kampf und Sieg (1941)
  17. «Евреи желали эту войну» / Gli Ebrei hanno volute questa Guerra (1942)
  18. «Доктрина пробуждения: Очерки о буддистской аскезе» / The Doctrine of Awakening: The Attainment of Self-Mastery According to the Earliest Buddhist Texts (1943)
  19. «Йога могущества» / The Yoga of Power: Tantra, Shakti, and the Secret Way (1949)
  20. «Ориентации» / Orientamenti (1950)
  21. «Люди и руины» / Men Among the Ruins: Post-War Reflections of a Radical Traditionalist (1953)
  22. «Эрос и любовные мистерии: Метафизика пола» / Eros and the Mysteries of Love: The Metaphysics of Sex (1958)
  23. «Оседлать тигра» / Ride the Tiger: A Survival Manual for the Aristocrats of the Soul (1961)
  24. «Путь киновари» / Il Cammino del Cinabro (1963)
  25. «Фашизм с точки зрения правых» / Il Fascismo. Saggio di una Analisi Critica dal Punto di Vista della Destra (1964)
  26. «Лук и булава» / L’Arco e la Clava (1968)
  27. «Даосизм» / Il Taoismo (1972)
  28. Meditations on the Peaks: Mountain Climbing as Metaphor for the Spiritual Quest (1974)
  29. «Последние записи» / Ultimi Scritti (1977)
  30. The Path of Enlightenment According to the Mithraic Mysteries (1977)
  31. «Дзен: Религия самураев» / Zen: The Religion of the Samurai (1981)
  32. Rene Guenon: A Teacher for Modern Times (1984)
  33. «Даосизм: Магия и мистицизм» / Taoism: The Magic, the Mysticism (1993)

Юлиус Эвола опубликовал «Протоколы сионских мудрецов» на итальянском языке в 1937 году и написал к ним предисловие.

Книги Юлиуса Эволы, изданные на русском языке[править]

  • Языческий империализм. — М.: Русское слово, 1992. — 116 с.>
  • Метафизика пола. — М.: Беловодье, 1996. — 344 с. — ISBN 5-88901-006-9>
  • Фашизм: критика справа. — М.: Реванш, 2005. — 80 с.>
  • "Рабочий" в творчестве Эрнста Юнгера. — С-Пб.: Владимир Даль, 2005. — 192 с. — ISBN 5-93615-051-8>
  • Оседлать тигра. — С-Пб.: Владимир Даль, 2005. — 512 с. — ISBN 5-93615-040-3>
  • Люди и руины. Критика фашизма: взгляд справа. — М.: АСТ, 2005. — 445 с. — ISBN 5-17-039082-3>
  • Традиция и раса. — Новгород: Толерантность, 2007. — 72 с.>
  • Метафизика войны. — Тамбов: 2008. — 168 с. — ISBN 978-5-88934-355-4>
  • Лук и булава. — С-Пб.: Владимир Даль, 2009. — 384 с. — ISBN 978-5-93615-088-3>
  • Традиция и Европа. — Тамбов: 2009. — 248 с. — ISBN 978-5-88934-426-1>
  • Империя Солнца. — Тамбов: 2010. — 176 с. — ISBN 978-5-88934-475-9>
  • Герметическая традиция. — Москва-Воронеж: TERRA FOLIATA, 2010. — 288 с. — ISBN 987-5-87456-838-2>
  • Абстрактное искусство. — Москва: Евразийское движение, 2012. — 176 с. — ISBN 978-5-903459-11-7>
  • Мистерии Грааля. — Москва-Воронеж: TERRA FOLIATA, 2013. — 216 с. — ISBN 978-5-4420-0164-8>

traditio.wiki

Юлиус Эвола - биография, список книг, отзывы читателей

дата рождения: 19 мая 1898 г.

дата смерти: 11 июня 1974 г.

Биография писателя

Барон Ю́лиус Э́вола (итал. Julius Evola, 19 мая 1898, Рим — 11 июня 1974, Рим) — итальянский мыслитель, эзотерик и писатель. Родился в аристократической семье, имеющей далёкие испанские корни (родители: Франческо и Кончетта Франджипане).

Родился в аристократической семье, имеющей далёкие испанские корни (родители: Франческо и Кончетта Франджипане).

Эвола принимал участие в Первой мировой войне как офицер артиллерии. После войны увлекся модернистскими течениями в искусстве, в частности сотрудничал с журналом Revue Bleu. В 1923 решив покинуть эту сферу по причине её коммерциализации, посвятил себя живописи и поэзии.

Тогда же в 1920-е годы Эвола начал знакомиться с различными эзотерическими текстами. Постепенно он сам освоил основы оккультизма, алхимии, теории магии. Также интересовался восточными эзотерическими практиками, в частности ламаизом, йогой и тантризмом.

В 1920-30-е годы Эвола познакомился с трудами Рене Генона, после чего закончился «нигилистический период» в его жизни. На свет появилась книга Эволы под названием «Языческий Империализм». Основные положения этой книги таковы: (1). Человек не имеет самостоятельной ценности, а его жизнь тем более. Превыше всего сакральные содержания, раскрывающиеся в Империи. (2) Император может использовать любые мифы в качестве инструмента гипнотического воздействия на толпу. Люди низшего сорта находятся под воздействием национальных и иных мифов, в то время как аристократия должна быть свободна от них и быть посвященной исключительно служению, постижению священных содержаний через иерархию, честь, верность, неравенство и культ Императора, стоящий выше любых национальных различий. (3). Гуманизм отбрасывается. Император стоит над священником. Приветствуется культ крови и расы. (4).Война — необходимый путь духовного очищения. (5).Истинная свобода — это свобода служения. Необходимо восстановить деление людей на касты.

В Италии «Языческий Империализм» особого отклика не вызвал, но совсем иначе обстояло дело в Германии, где перевод этой книги (только в более обобщенном виде — без подробных примеров из итальянской политической жизни) получил в конце двадцатых годов огромную известность. С этого времени в Германии постоянно проходили конференции Эволы, он становится членом консервативно-революционных элитарных организаций — таких, как «Herrenklub» (Клуб Господ) Генриха фон Гляйхена и принца де Рохана и т. д. Параллельно этому укрепляются связи Эволы с французскими традиционалистами, последователями и учениками Рене Генона. Эвола сам знакомится с Геноном, переводит на итальянский его книги и статьи, — в частности, «Кризис современного мира» и др., — поддерживает с ним постоянные контакты посредством писем.

Эвола пишет также несколько книг, посвященных расовой проблеме, в которых он исследует точку зрения Традиции по этому вопросу. В них он жестко критикует расхожие в то время в Германии и Италии теории биологического расизма, провозглашая оригинальные идеи расизма духа, которые не отрицают кровь, но стоят над ней. Классическим в этой сфере стал приведенный им пример о скандинавских народах европейского Севера, которых вследствие деградации и забвения воинских ценностей менее всего можно назвать духовными арийцами, несмотря на то, что в чисто биологическом смысле они могут служить образцом белой расы. В работах «Синтез расового учения», «Замечания по поводу расового воспитания» и иных Эвола говорит о трех типах расы — о «расе тела», «расе души» и «расе духа».

В конце Второй мировой войны Эвола, во время изучения в Вене масонских архивов сознательно подвергал свою жизнь опасности, бродя по городу под бомбежкой, вследствие чего получил травму позвоночника. До конца своей жизни он остался парализованным. После войны он вернулся в Италию, где продолжил свою деятельность. Он написал книгу «Фашизм с точки зрения правых», где описал свою точку зрения на позитивные и негативные аспекты погибшего национал-социализма и итальянского фашизма, а также те пункты, в которых он отклонился от чистоты консервативно-революционных доктрин. Позже появились такие книги, как «Люди и руины», «Ориентации», «Оседлать тигра». Все они продолжают тему Консервативной Революции и ее перспектив, так как до самой своей смерти в 1974 году Эвола категорически отказывался считать поражение стран Оси синонимом поражения самой «консервативной Революции», поскольку последняя имеет духовное измерение и ее ценность не определяется внешними победами; разрушение традиционных ценностей является поражением всего человечества, которое рано или поздно будет осознано, пусть даже в период самого глубокого упадка.

readly.ru

Юлиус Эвола - это... Что такое Юлиус Эвола?

Ю́лиус Э́вола (Julius Evola, 19 мая 1898, Рим — 11 июня 1974) — итальянский мыслитель, эзотерик и писатель. Родился в аристократической семье, имеющей далёкие испанские корни (родители: Франческо и Кончетта Франджипане).

Биография

Молодость

Giulio Cesare Andrea Evola родился в Риме в аристократической семье. Эвола принимал участие в Первой мировой войне как офицер артиллерии. После войны увлекся модернистскими течениями в искусстве, в частности сотрудничал с журналом Revue Bleu. В 1923 решив покинуть эту сферу по причине её коммерциализации, посвятил себя живописи и поэзии. Одна из картин Эволы выставлена в Национальной галерее современного искусства в Риме. Много позже, в 1963 году, вышла его книга «Il Camino del Cinabro».

Знакомство с эзотеризмом

Тогда же в 1920-е годы Эвола начал знакомиться с различными эзотерическими текстами. Постепенно он сам освоил основы оккультизма, алхимии, теории магии. Также интересовался восточными эзотерическими практиками, в частности ламаизом, йогой и тантризмом.

Отношение к фашизму и национал-социализму

В 1920-30-е годы Эвола познакомился с трудами Рене Генона, после чего закончился «нигилистический период» в его жизни. На свет появилась книга Эволы под названием «Языческий Империализм».Современный ультраправый мыслитель Александр Дугин полагает, что эта книга представляет собой истинно фашистское мировоззрение. Основные положения таковы: (1). Человек не имеет самостоятельной ценности, а его жизнь тем более. Превыше всего сакральные содержания, раскрывающиеся в Империи. (2) Император может использовать любые мифы в качестве инструмента гипнотического воздействия на толпу. Люди низшего сорта находятся под воздействием национальных и иных мифов, в то время как аристократия должна быть свободна от них и быть посвященной исключительно служению, постижению священных содержаний через иерархию, честь, верность, неравенство и культ Императора, стоящий выше любых национальных различий. (3). Гуманизм отбрасывается. Император стоит над священником. Приветствуется культ крови и расы. (4).Война — необходимый путь духовного очищения. (5).Истинная свобода — это свобода служения. Необходимо восстановить деление людей на касты.

В Италии «Языческий Империализм» особого отклика не вызвал, но совсем иначе обстояло дело в Германии, где перевод этой книги (правда, в более обобщенном виде — без подробных примеров из итальянской политической жизни) получил в конце двадцатых годов огромную известность. Таким образом, философа можно считать одним из теоретиков мистического направления национал-социализма. С этого времени в Германии постоянно проходили конференции Эволы, он становится членом консервативно-революционных элитарных организаций — таких, как «Herrenklub» (Клуб Господ) Генриха фон Гляйхена и принца де Рохана и т. д. Параллельно этому укрепляются связи Эволы с французскими традиционалистами, последователями и учениками Рене Генона. Эвола сам знакомится с Геноном, переводит на итальянский его книги и статьи, — в частности, «Кризис современного мира» и др., — поддерживает с ним постоянные контакты посредством писем.

Отношение к расизму и антисемитизму

Эвола пишет также несколько книг, посвященных расовой проблеме, в которых он исследует точку зрения Традиции по этому вопросу. В них он жестко критикует расхожие в то время в Германии и Италии теории биологического расизма, провозглашая оригинальные идеи расизма духа, которые не отрицают кровь, но стоят над ней. Классическим в этой сфере стал приведенный им пример о скандинавских народах европейского Севера, которых вследствие деградации и забвения воинских ценностей менее всего можно назвать духовными арийцами, несмотря на то, что в чисто биологическом смысле они могут служить образцом белой расы. В работах «Синтез расового учения», «Замечания по поводу расового воспитания» и иных Эвола говорит о трех типах расы — о «расе тела», «расе души» и «расе духа». В связи с неоднократными попытками привлечения к уголовной ответственности в послевоенное время по статьям о разжигании межнациональной розни и пропаганде фашизма, Эвола заявил в автобиографии «Путь Киновари»:

«Наконец, следует однозначно заявить, что ни я, ни мои друзья в Германии не знали о тех эксцессах, которые совершили нацисты по отношению к евреям, а если бы мы знали об этом, то ни в коем случае не одобрили бы этого».

Аналогично, в книге «Фашизм с точки зрения правых» Эвола высказывал критику по отношению к неразумно жестоким действиям национал-социалистов. Тем не менее он в большинстве своих сочинений совершенно четко формулировал тезис о господстве евреев с современном мире, их связи с доминированием либерализма и необходимостью кардинального изменения данной ситуации.

Послевоенный период

В конце Второй мировой войны Эвола, во время изучения в Вене масонских архивов сознательно подвергал свою жизнь опасности, бродя по городу под бомбежкой, вследствие чего получил травму позвоночника. До конца своей жизни он остался парализованным. После войны он вернулся в Италию, где продолжил свою деятельность. Он написал книгу «Фашизм с точки зрения правых», где описал свою точку зрения на позитивные и негативные аспекты погибшего национал-социализма и итальянского фашизма, а также те пункты, в которых он отклонился от чистоты консервативно-революционных доктрин. Позже появились такие книги, как «Люди и руины», «Ориентации», «Оседлать тигра». Все они продолжают тему Консервативной Революции и ее перспектив, так как до самой своей смерти в 1974 году Эвола категорически отказывался считать поражение стран Оси синонимом поражения самой «консервативной Революции», поскольку последняя имеет духовное измерение и ее ценность не определяется внешними победами; разрушение традиционных ценностей является поражением всего человечества, которое рано или позно будет осознано, пусть даже в период самого глубокого упадка.

Учение Эволы

Смысл учения Эволы сводился к следующему: вслед за анархизмом и нигилизмом он заявил о глубокой неудовлетворенности современным миром, с его гуманистическими идеалами и буржуазно-демократическими ценностями. Этому скучному миру он противопоставил мир Традиции, с абсолютными сакральными ценностями, включая иерархию, честь, верность, служение, культ Императора, войну, героизм и самопожертвование, неравенство и отрицание теорий количества во всех сферах жизни. Тип «традиционного человека», проблеме которого Эвола уже в конце жизни посвятил целую книгу «Оседлать Тигра», — это особый тип личности, имеющий черты внутренней незыблемости и аристократической природы, принадлежащий к миру традиции, но при этом вынужденный пребывать в антитрадиционном и десакрализированном современном мире.

Последователи

Сегодня на Западе существует множество движений и организаций, продолжающих и развивающих идеи Эволы. Кое-где даже возникла «эволомания». Многие концепции европейских новых правых изначально разрабатывались на основе трудов именно барона Эволы. Например, общепризнанный глава европейских новых правых Ален де Бенуа утверждает, что для него ориентиром всегда был именно Эвола. И в целом: если до Второй мировой войны традиционалистское движение во главе с Юлиусом Эволой было лишь одним из многих в спектре консервативной революции, то после войны и разгромы стран «Оси» именно Эвола и его доктрины стали в центре всего того, что можно определить как «третий путь», то есть как общее анти-либеральное и анти-коммунистическое движение.

Библиография

  1. «Абстрактное искусство» / Arte Astratta, Posizione Teoretica (1920)
  2. «Тёмные слова внутреннего пейзажа» / Le Parole Oscure du Paysage Interieur (1920)
  3. «Эссе о магическом идеализме» / Saggi sull’idealismo magico (1925)
  4. «Теория абсолютного индивидуума» / Teoria dell’Individuo Assoluto (1927)
  5. «Языческий империализм» / Imperialismo Pagano: Il Fascismo Dinanzi al Pericolo Euro-Cristiano, con una Appendice sulle Reazioni di parte Guelfa (1928)
  6. «Введение в магию» / Introduction to Magic: Rituals and Practical Techniques for the Magus (1929)
  7. «Феноменология абсолютного индивидуума» / Fenomenologia dell’Individuo Assoluto (1930)
  8. «Герметическая традиция» / The Hermetic Tradition: Symbols and Teachings of the Royal Art (1931)
  9. «Личина и лик современного спиритуализма» / Maschera e volto dello Spiritualismo Contemporaneo: Analisi critica delle principali correnti moderne verso il sovrasensibile (1932)
  10. «Восстание против современного мира» / Revolt Against the Modern World: Politics, Religion, and Social Order in the Kali Yuga (1934)
  11. «Три аспекта еврейского вопроса» / Three Aspects of the Jewish Problem (1936)
  12. «Мистерия Грааля» / The Mystery of the Grail: Initiation and Magic in the Quest for the Spirit (1937)
  13. «Миф крови» / Il Mito del Sangue. Genesi del Razzismo (1937)
  14. «Синтез расовой доктрины» / Sintesi di Dottrina della Raza (1941)
  15. «Указания по расовому воспитанию» / The Elements of Racial Education (1941)
  16. «Арийское учение о борьбе и победе» / Die Arische Lehre von Kampf und Sieg (1941)
  17. Gli Ebrei hanno volute questa Guerra (1942)
  18. «Доктрина пробуждения: Очерки о буддистской аскезе» / The Doctrine of Awakening: The Attainment of Self-Mastery According to the Earliest Buddhist Texts (1943)
  19. «Йога могущества» / The Yoga of Power: Tantra, Shakti, and the Secret Way (1949)
  20. «Ориентации» / Orientamenti (1950)
  21. «Люди и руины» / Men Among the Ruins: Post-War Reflections of a Radical Traditionalist (1953)
  22. «Эрос и любовные мистерии: Метафизика пола» / Eros and the Mysteries of Love: The Metaphysics of Sex (1958)
  23. «Оседлать тигра» / Ride the Tiger: A Survival Manual for the Aristocrats of the Soul (1961)
  24. «Путь киновари» / Il Cammino del Cinabro (1963)
  25. «Фашизм с точки зрения правых» / Il Fascismo. Saggio di una Analisi Critica dal Punto di Vista della Destra (1964)
  26. «Лук и булава» / L’Arco e la Clava (1968)
  27. «Даосизм» / Il Taoismo (1972)
  28. Meditations on the Peaks: Mountain Climbing as Metaphor for the Spiritual Quest (1974)
  29. Ultimi Scritti (1977)
  30. The Path of Enlightenment According to the Mithraic Mysteries (1977)
  31. «Дзен: Религия самураев» / Zen: The Religion of the Samurai (1981)
  32. Rene Guenon: A Teacher for Modern Times (1984)
  33. «Даосизм: Магия и мистицизм» / Taoism: The Magic, the Mysticism (1993)

Юлиус Эвола опубликовал «Протоколы сионских мудрецов» на итальянском языке в 1937 году и написал к ним предисловие.

Ссылки

Книги Юлиуса Эволы

Литература

Wikimedia Foundation. 2010.

dic.academic.ru

Биография и книги автора Эвола Юлиус

Барон Юлиус (Джулио Чезаре Андреа) Эвола (Julius Evola, 19 мая 1898, Рим — 11 июня 1974)родился в аристократической семье, имеющей далёкие испанские корни (родители: Франческо и Кончетта Франджипане).один из самых знаменитых традиционалистов нашего времени. Его идеи вдохновили исследователей истории религии (в частности, сам Мирча Элиаде, крупнейший историк религии, был его другом и ценителем), теории авангардного искусства (картины юношеского периода Эволы украшают до сих пор галереи Рима), расовым проблемам, политологии и сравнительному анализу идеологий. Личность и политико-идеологическая позиция Эволы ставила в тупик многих исследователей. — Кто он? Консерватор и революционер (он высоко ценил Миттерниха, Кортеса и де Мэстра)? Или нигилист и авангардный анархист (он дружил с Тристаном Царой, лидером дадаизма, Маринетти, Бенном и т.д.)? Строгий традиционалист-эзотерик его труды по Алхимии, Буддизму и Тантре стали классическими справочниками в эзотерической сфере, а его дружба с Рене Геноном является общеизвестным фактом)? Или неоспиритуалист и маг (он был лично знаком с Густавом Майринком, Креммерцем и даже Алистером Кроули — магами и оккультными практиками 20-го века)? Философ и эстет (его ранние гегельянские работы стали классикой итальянской мысли, а сотрудничество с Эрнстом Юнгером, Ортегой-и-Гасетом и др. в немецком журнале "Юная Европа" сделали его известным во многих странах мира)? Или крайне правый политик (известно его влияние на Муссолини, его циклы лекций в европейских институтах СС и т.д.)? Отвлеченный мыслитель-трансценденталист (его книги подчас изобилуют сложнейшей специальной терминологией)? Или вдохновитель терроризма (его даже пытались привлечь к суду как вдохновителя итальянских нео-нацистов из группы "Империум", взорвавших несколько бомб — хотя приговор был оправдательным)? Кем бы ни был этот выдающийся человек, его идеи повлияли на несколько поколений европейских интеллектуалов — как крайне правых, так и крайне левых, как консервативных, так и авангардных, как рафинировано-утонченных, так и экстремистски радикальных. Юлиус Эвола принадлежит к тем редчайшим в наше время личностям, которых Ницше (кстати людимый автор Эволы) называть "необходимыми". Он "необходим" тем, кто принимает, развивает и усваивает его идеи, для кого он — спасительная вспышка в темной эпохе конца цикла. Он "необходим" и тем, кто солидарен с современным миром и логикой его развития (как предельно четкая персонификация всего того, что является для этого мира непримиримым и абсолютным врагом). Он "необходим" так же тем, кто только еще ищет серьезно и глубоко поставленные вопросы и критические проблемы нашей эпохи. Он "необходим" и тем, кто просто хочет иметь о XX столетии объективное представление на политическом, идеологическом, культурном и философском уровнях.Биографические статьи (помимо Википедии): http://www.arcto.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=422 и http://www.nationalism.org/vvv/bio-evola.htm

www.rulit.me

Читать онлайн книгу Традиция и Европа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Назад к карточке книги

Юлиус ЭволаТрадиция и Европа

Традиция и Европа
ПРЕДИСЛОВИЕ

Данный сборник объединяет в себе тридцать статей разных лет известного итальянского мыслителя–традиционалиста Юлиуса Эволы (1898–1974). Большинство из них публикуются на русском языке впервые. Материалы в сборнике сгруппированы тематически, без соблюдения строгой хронологической последовательности.

Первые статьи – «Сакральное в римской традиции» и «Рим против Этрурии» – посвящены традиции величественного Древнего Рима. Раскрыв в первой статье суть древнеримской традиции как традиции действия, во второй статье Юлиус Эвола рассматривает её как противоположную традиции загадочных этрусков, имевшей скорее хтонический характер. И пусть нам до сих пор не так уж много известно об этрусках (фантазии некоторых отечественных горе–историков в духе «этруски – это русские» всерьёз принимать, конечно, не стоит), подобное противопоставление достаточно интересно.

Следующие три статьи «Император Юлиан», «О мистериях Митры» и «Путь просветления в мистериях Митры» объединены темой митраизма – древней героической религии. Посвящённому в мистерии Митры последнему языческому императору Рима Юлиану не суждено было возродить величие Древнего Рима, и сам митраизм постепенно отошёл в мир преданий. Что он представлял из себя, и какой инициатический путь он предлагал неофитам – на эти вопросы развёрнуто отвечает последняя статья из этой троицы.

Следующая статья под названием «Пределы регулярности инициации» посвящена проблеме инициации. В ней Юлиус Эвола критически рассматривает учение об инициации французского классика традиционализма Рене Генона. Но это не столько полемика с Геноном, сколько уточнение отдельных моментов и своего рода обзор возможностей получения инициатического опыта в наш тёмный век.

Статья «Свастика как символ полюса» посвящена значению этого древнего и вызывающего сегодня противоречивые ассоциации символа. Юлиус Эвола обращается к исследованиям Германа Вирта и демонстрирует первичный смысл свастики – непоколебимый центр, олимпийский принцип – фактически, вечность.

Названия статей «Сакральный характер королевской власти» и «Мистерии Грааля и имперская идея» говорят сами за себя. В первой Эвола демонстрирует глубокие корни идеи о священной сути верховной власти царя, короля, императора: это не просто человек, но нечто большее, существо божественного происхождения. Во второй статье рассматривается загадочный Грааль средневековых преданий во взаимосвязи с гибеллинской идеей: Грааль увенчивал собой средневековый миф об Императоре.

Продолжает рассмотрение имперской идеи статья «Нижний мир христианских Средних веков». Автор доказывает, что в средневековой европейской культуре – казалось бы, тотально христианской – присутствовало стремление к восстановлению древней универсальной «солнечной» традиции, и при этом налицо были антихристианские или выходившие за рамки христианства тенденции.

Красный цвет в ХХ веке окончательно превратился в узнаваемый символ левого, коммунистического движения. Но в статье «Красное знамя» итальянский мыслитель демонстрирует, что первоначально красный является императорским цветом, цветом действия в высшем смысле, а древние символы были узурпированы силами деградации.

Статьи «Преодоление ‘сверхчеловека’» и «Ницше: нигилизм и смысл жизни» посвящены философскому наследию Фридриха Ницше. Если в первой статье Юлиус Эвола обращается к концепции сверхчеловека, демонстрирует её сущность и ограничения, то вторая – это рецензия на книгу немецкого философа Р. Рейнингера «Борьба Фридриха Ницше за смысл жизни» (Friedrich Nietzsches Kampf um den Sinn des Lebens, 1922). Но, как это иногда бывает, это нечто большее, чем просто рецензия: мыслитель подробно рассматривает взаимоотношения философии Ницше и современного нигилизма.

Следующая статья «О тайне упадка» (известная в русском переводе также под названием «О секрете вырождения») отвечает на важный вопрос – как могло случиться, что величайшие цивилизации древности оставили после себя только руины, а иногда – лишь туманные воспоминания, отражённые в мифах и легендах? Ответ на этот вопрос таков: деградация происходит тогда, когда свобода воли человека используется для отрицания духа, что в итоге приводит к потере связи с высшей точкой опоры. «Европеец сначала уничтожил иерархию в самом себе, искоренив свои внутренние духовные способности, находящиеся в тесной связи с основными принципами традиционного порядка, который затем и был разрушен».

В статье «Два лика национализма» автором кратко излагается закон регрессии каст, анализируется современный национализм и делается вывод о возможности национализма, направленного не против традиционного порядка, как это имело место при зарождении европейских национальных государств, а, наоборот, стремящегося к возрождению новой аристократической иерархии.

Триада «Раса и культура», «Раса как сила, созидающая вождей» и «О метафизических основаниях расового мышления» посвящены расовой проблеме. Обращаясь к вопросу о расе, Юлиус Эвола никогда не уставал подчёркивать абсолютную недостаточность и неполноценность одностороннего, чисто биологического подхода, сводящего человека до уровня животного.

Статьи «Феминизм и героическая традиция», «Американская ‘цивилизация’» и «Живём ли мы в гинекократическом обществе?» посвящены анализу негативных сторон современной цивилизации, при этом особое внимание уделяется социальному аспекту вопроса взаимоотношения полов.

Несколько особняком стоит статья «Драма румынского легионерства», в которой автор обращает внимание читателя к трагической судьбе Корнелиу Кодряну – знаменитого румынского подвижника правой идеи. Здесь стоит отметить, что недавно книга последнего «Моим легионерам» наконец–то вышла на русском языке.

Следующий блок статей – «О духовных предпосылках европейского единства», «Рейх и Империя как элементы нового европейского порядка», «Европа и органическое мышление», «Носители мифа Европы» и «Духовные и структурные предпосылки Европейского союза» – посвящён Единой Европе. Юлиуса Эволу всегда интересовала эта тема. Сегодня, когда Европейский союз стал реальностью, можно наблюдать, с одной стороны, постепенную концентрацию власти в руках «брюссельских бюрократов», а с другой – неповоротливость и неуклюжесть этого разношерстного союза, не объединённого никакой высшей идеей. Через все материалы, посвящённые этой теме, красной нитью проходит тема Imperium Europa – единства, основанного не на преходящих политических или экономических интересах, а на реальной духовности высшего типа. Какие опасности угрожают Европе? Кто мог бы стать носителем европейской идеи? В какой области прежде всего возможно единство? Все эти вопросы находят своё освещение.

Статья «Кровожадный барон» посвящена загадочному барону Унгерну фон Штернбергу. Также в ней затронута тема «царя мира».

Небольшая статья «Благородный дух» посвящена вопросу духовной элиты, а следующая, завершающая сборник статья «Орден железного венца» более подробно освещает тему того, какова могла бы быть форма организации сегодняшней духовной элиты, объединённой в орденскую структуру. Этот материал имеет под собой реальную основу: в середине 60–х годов XX века определённые круги обратились к Юлиусу Эволе, чтобы он в самых общих чертах набросал план Ордена, который мог бы противостоять современному миру не только словом, но и делом.

Статьи «Сакральное в римской традиции», «Рим и Этрурия», «Император Юлиан», «О мистериях Митры», «Путь просветления в мистериях Митры», «Пределы регулярности инициации», «Ницше: нигилизм и смысл жизни», «Раса как сила, созидающая вождей», «Живём ли мы в гинекократическом обществе?» и «Духовные и структурные предпосылки Европейского союза» были переведены с английского языка, остальные статьи – с немецкого языка.

САКРАЛЬНОЕ В РИМСКОЙ ТРАДИЦИИ

В 1929 году издательство «Принципато» выпустило книгу Витторио Маккиоро под названием ‘Roma Capta. Saggio intornoalla religione dei Romani’. [1]   «Понятый Рим. Эссе о римской религии» (итал.) – прим. перев.

[Закрыть] Эта книга примечательна из–за серьёзного подхода к подаче информации, ясности описания и иллюстрации пронзительного трагического чувства, присутствовавшего в древнеримской традиции. Конечно, мы далеко не во всём согласны с интерпретацией Маккиоро. Ему, как и почти всем современным «эрудитам», недостаёт доктринальных и традиционных точек опоры, которые уже сами по себе позволят нам понять реальную суть того, что можно называть духовностью времени, предшествовавшего современности. Тем не менее, в этой книге он даёт нам много частично организованного материала, который могут использовать желающие исследовать глубины мира римской религиозности до периода её изменения чуждыми влияниями. Мы используем её в этом очерке, предназначенном для пролития света на иные аспекты римской традиции по сравнению с теми, которые были предметом предыдущих работ.

Саллюстий, говоря о ранних римлянах, использует выражение religiossimi mortales[2]   Самые религиозные из смертных (лат.) – прим. перев.

[Закрыть] («Заговор Катилины», 13), а Цицерон заявлял, что древняя римская цивилизация по своему чувству священного превосходила любой другой народ или государство: omnes gentes nationesque superavimus («Об ответах гаруспиков», IX, 9). Эти свидетельства, как и другие, которые можно найти в целой серии древних писателей, даже если они составляют формальное опровержение взглядов тех, кто видел и обнаруживал в римской цивилизации только гражданские, политические и юридические профанные аспекты, всё же не должны вводить в заблуждение относительно использования самого термина «религия». На самом деле, изначальная, традиционная, связанная с таинственным происхождением «священного города» «религия» римлян имела не так уж много общего с тем, что это слово обозначает сейчас.

Во–первых, в древнеримской «религии» почти полностью отсутствовала персонификация божественного – в культе не было изображений. Древние римляне не были склоны мыслить посредством образов. В этом состоит (в профанной области) одна из причин презрения, которое древние римляне питали к художникам – они гордились тем, что их отличают весьма иные идеалы, нежели создание образов и скульптур из мрамора. Отсюда (в области священного) не существование в раннем Риме мифологии того рода, которую привыкли называть греческой, но которую лучше назвать мифологией греческого упадка. Ещё в меньшей степени римляне воспринимали богов как философские абстракции, как теологические концепты, как умозрительные гипотезы. В римской реальности такие идеи имели такое же слабое распространение, как и образное искусство.

Таким образом, римляне знали божественное не как «мысль», не как мифологический мир, и даже не как опору простой веры. Римляне знали божественное как действие. В римлянах ощущение numen было приоритетным перед ощущением deus: numen – это божество, понимаемое не столько как «личность», сколько как «сила», принцип действия; это сущность, чьё представление было неважно (в лучшем случае для представления numen древние римляне использовали символические объекты: копьё, огонь, щит и так далее), было важно его реальное действие. Таким образом, вполне можно сказать, что древнеримская «религия» имела «экспериментальный» характер. Сервий в комментариях к «Эннеадам» (III, 456) отчётливо выявил этот момент, говоря, что для древних римлян, maiores nostri, [3]   Наши предки (лат.) – прим. перев.

[Закрыть] религия содержалась не в вере, а в опыте: maiores enimexpugnando religionem totum in experientia collocabunt. К этому можно добавить свидетельство Лактанция («Божественные институты», IV, 3), который сообщает нам, что римская «религия» была направлена не на поиск «истины», а на знание ритуала: nechabet inquisitionem aliquam veritas sed tantummodo ritum colendi.

Таким образом, оправданно говорить о специфически римской активно–интенсивной концепции священного. Кажется, что древние римляне всё ещё хранили это отношение к области сущностного, что заставило их исключить из первоначальных традиций любую фантастическую и мифологическую форму сверхчувственного восприятия. Мы хорошо знаем, что традиционные мифологии со своими разнообразными персонажами – это не порождение человеческого воображения, а система форм, в которых воображение своими образами выражает, овеществляет сверхчувственный опыт. Но нам также хорошо известно, что эти способы косвенного и мифологизированного опыта стоят ниже прямого и абсолютного опыта, т. е. такого опыта, который обходится без форм и образов, являясь безмолвным и сущностным. Именно таков уровень римской концепции священного. Эту концепцию можно рассматривать как гармонический сакральный двойник того реализма, той нетерпимости к несущественному, сентиментальному и субъективному, который всегда был римским правилом в этическом, политическом и социальном плане. И как сознательность высшего этоса– того внутреннего стиля жизни, который заставил первого посланника уже выхолощенной Эллады сказать, что в римском сенате он обнаружил не собрание варваров, как он боялся, а почти что «совет царей» – была скрыта в римском презрении к эстетам и «философам», так и в очевидной бедности изначального римского культа, в его сырых и простых формах, чуждых всякому мистицизму и пафосу, любым причудливым и эстетическим одеяниям, есть что–то таинственное и мощное, что в своём величии оказывается трудным для понимания: дыхание примордиальности (изначальности).

Концепция бога как numen в Древнем Риме соответствовала концепции культа как чистого ритуала. Он сопровождал любой аспект римской жизни – как индивидуальный, так и коллективный, как частный, так и политический, как в мирное, так и в военное время. Древнейшая римская религия была связана с так называемой Indigitamenta. Слово indigitare означает «призывать». Indigitamenta была трактатом, в котором были записаны имена различных богов и случаи, в которых каждого из них можно было эффективно призвать, согласно их природе и, так сказать, юрисдикции. Эти имена, таким образом, являлись nomina agentis, то есть они имели не мифологическое, а практическое значение. Они также окружали таинственные отношения, основывающиеся на древней идее, согласно которой имя до определённой степени содержит силу, душу названного и вызванных вещей. Типично римское выражение, всегда сопровождавшее ритуал: «Я чувствую, что я называю». Оно закрепляло глубокое осознание действия, его силу, участие в его «фатальном» аспекте, который превратит его в команду для невидимого.

Таким образом, были существенны не молитвы или догмы, а ритуалы. Отношения римлян со священным находили свой принцип и свой конец в ритуале. Римская «религия» – как пишет Маккиоро – «никогда не имела теоретического, этического или метафизического содержания; она никогда не обладала и не желала обладать полнотой доктрин бога, мира или человека; она полностью исчерпывалась ритуалом. Вне ритуала не было религии, хорошей или плохой, истинной или ложной. Быть религиозным означало правильно исполнять ритуал. Изменяющий ритуал выходит за границы религии, и, какими бы искренними ни были его намерения, впадает в суеверие. Именно поэтому определение истинного, т. е. эффективного, адекватного, решающего ритуала составляло центр римской «религии». Таким образом, оно было ius sacrum, т. е. установленным традиционным ритуалом, совпадавшим с религией, который, как таковой, нельзя было изменить даже в самой мелочи без нарушения связи с богом, вовлечённым в ритуал. Малейшее нарушение в ius sacrum, даже по невнимательности, вызывало piaculum, так что всю церемонию приходилось совершать заново. Если виновный в piaculum сознательно совершил ошибку, то его связь с божеством прерывалась навсегда, и он оказывался за пределами ius sacrum, он становился impius[4]   Нечестивый, преступный, гнусный (лат.) – прим. перев.

[Закрыть] и подвергался божественному наказанию; если же piaculum было непреднамеренным, то связь восстанавливалась при помощи искупительного жертвоприношения».

Что касается «божественного наказания» и «искупления», то в отношении этого мы выскажемся вполне ясно. Дело здесь не в «грехе» или «покаянии». Опыт в лаборатории может быть испорчен из–за неповоротливости или неосторожности. Тогда его нужно повторить, если человек не пострадал от последствий ошибки, которую может повлечь за собой любая мелочь. То же самое можно сказать о ритуальном действии. Когда древнеримская традиция говорит о человеке, который был «поражён» из–за изменения ритуала жертвоприношения, в этом «божественном наказании» можно только видеть безличный эффект вызванных и плохо управляемых сил. Что касается искупления или искупительного жертвоприношения, то оно не имело значения морального акта, но, если так можно выразиться, это была объективная операция детоксификации и реинтеграции того, кто нечаянно вызвал силы, направленные отрицательно, а также призванная ослабить объёктивную силу «пробуждения» и indigitare в личности виновного.

Именно ритуал, в своей неизменной традиции, определённый в каждом аспекте ритуала как традиции трансцендентального действия, был центром, вокруг которого вращались не только римская жизнь, но и римское величие. Валерио Массимо (I,1, 3) упоминает, что римляне приписывали свою удачу ритуальной щепетильности. Согласно Ливию (XVII, 9), после ужасной битвы при Трасимене не жрец, а генерал Фабий сказал солдатам: «Ваша ошибка заключается скорее в пренебрежении жертвоприношениями, чем в недостатке храбрости или умения». Плутарх («Жизнь Марцелла», 4) упоминает, что в трагические моменты галльской войны римляне «думали, что для защиты города более важно, чтобы консулы практиковали божественные вещи, нежели разбили врага». Загадка изначальности господствовала: «Рим не мог бы приобрести такую большую власть, если бы у него не было божественного происхождения, чтобы показать людям что–то великое и непостижимое» (Плутарх, «Об удаче римлян», I, 8). И, в качестве последнего эхо, император Юлиан («Против галилеян», 222с) не колеблется, говоря, что он не может противопоставить «владение как всеми варварскими странами, так и Римом» ритуальному знанию богов.

Всякий, кто не может видеть мужское, сдержанное величие этой духовности, потому что всякая «религиозная близость», любой сентиментализм и теологические спекуляции кажутся почти отсутствующими в этом мире, состоящем из numina и riti, [5]   Ритуалы (лат.) – прим. перев.

[Закрыть] мог бы склониться к определению римского взгляда на священное как «магического примитивизма», почти как у дикарей. Кажется, что и сам Маккиоро придерживается этого мнения. Но читатель знает уже достаточно, чтобы не впасть в подобное непонимание: если «магия» могла быть традиционной древней наукой не такого уж высокого рода, которую римляне неоднократно запрещали, она, тем не менее, может отмечать такое же духовное отношение по сравнению с «религиозным» (в общем, «набожном» смысле), как мужское по сравнению с женским, как «солнечное» по сравнению с «лунным». Что касается дикарей, то читатель знает, что для нас они представляю собой тёмные остатки древнейших рас и цивилизаций, сами имена которых зачастую сегодня утеряны. И так как то, что было в самом начале, было не низшим, а высшим, самым близким к абсолютной духовности, тот факт, что определённые традиции среди дикарей сохраняются только в материализированных, грубых и выродившихся формах, не должен отпугивать нас от признания их смысла и достоинства, которым они обладают, если возвести их обратно к первопричине. Это же во многом касается и «магии» (не колдовства) у дикарей. Первоначальный Рим воплотил – не в выродившихся формах, как у этих жалких остатков, а в по–прежнему ясных и осознанных формах, изначальную духовность, оплодотворявшую всю его жизнь и скрыто придававшую силу его величию именно посредством ритуала и ритуальных традиций.

Давайте теперь перейдём к другой характеристике римской концепции священного – её «имманентности». В этом отношении не нужно думать о спекуляциях «идеалистической» современной философии. Для прояснения лучше сравним стиль римской и эллинской духовности. В то время как последний во многом находится, скажем так, под знаком пространства, первый находится под знаком времени. Для последнего боги, объекты чистого созерцания, живут в качестве вечных сущностей в абсолютном пространстве «высшего мира»; для римлян же боги, не теряя ни капли своего метафизической сути, сущностно проявляются– как numina – во времени, в истории, в человеческих превратностях; и самой большой заботой римлян было создание баланса при встрече между человеческими и божественными силами, или устроение того, чтобы одни продолжали или направляли другие. Всё загадочное римское искусство содержит подобную идею: и так как, в свою очередь, узоры ответов оракула и самих оракулов были неотделимы от всех римских дел, то можно сказать, что вся римская история для наших предков имела характер поистине священной истории – истории, постоянно предрекаемой божественными смыслами, откровениями и символами. Факт состоит в том, что всё это встречало не экстатическое и пассивное, а скорее активное, воинственное отношение. Вполне можно сказать, что римляне делали историю священной, питая её невидимыми силами и действуя совместно с ними.

Частный аспект «имманентности» касается символа человека. Хорошо известно, что в начале римской истории сан понтифика и сан царя совмещались одним человеком; даже впоследствии до августовской реставрации сакральные функции по самой своей сути были прерогативой политических лидеров – консулов и многих других. В области сакрального можно найти даже более типичные примеры. Один из них был выявлен Кереньи. [6]   Карл Кереньи (1897–1973) – венгерский и швейцарский филолог и религиовед. – прим. перев.

[Закрыть] В Элладе олимпийского бога в его совершенстве символизировала статуя. В Риме тот же самый бог освящал живой символ, flamendialis[7]   Одна из должностей верховных жрецов, на которых были перенесены сакральные аспекты царской власти после изгнания царей – прим. перев.

[Закрыть] – эта величественная и чистая фигура, тесно связанная с идеей государства, являлась на протяжении своей жизни живым символом божественного – так что её можно было назвать «живой статуей Юпитера». И, даже в уже тусклых воспоминаниях, похожие смыслы сохранялись в эпоху империи. Императорский культ является как раз его свидетельством. Человеческая фигура повелителя воплощала божественный символ.

Давайте упомянем ещё об одном аспекте римской «религии», связанным с загробным миром. В самом начале можно сказать, что проблема загробного мира как «религиозная» проблема даже не поднималась для обычного римлянина. Будучи по–мужски реалистичным, чуждым всяким пустым спекуляциям, закрытым для всяких волнений, связанных с надеждой, страхом и верой, римлянин этим не интересовался. Он мог взглянуть на самого себя ясным и спокойным взором. С другой стороны, он не нуждался в сверхъестественных перспективах, чтобы придать своей жизни смысл и внутренний закон. Таким образом, изначальная концепция загробного мира в Риме была главным образом концепцией мира ночи, состояния без радости и страданий: perpetua nox dormienda — говорит Катон; ultra neque curae neque gaudi locum esse[8]   Нет места ни заботе, ни радости (лат.) – прим. перев.

[Закрыть] – эти слова приписывают Цезарю. Успех эпикурейской философии, которую резюмировал Лукреций, в этом смысле существенен. Он означает не материализм, но, опять же, реализм. Древнеримская душа отторгала мистицизм и мифологию, заимствованную из Азии и упадочной Эллады; их можно найти в основном в концепциях, таких, как у Лукреция или Эпикура, в которых объяснения вещей согласно природным причинам имели функцию оружия против страха смерти и богов для низших классов, чтобы, говоря кратко, освободить жизнь и придать ей покой и уверенность. В то же время для лучших существовал незамутнённый олимпийский идеал богов как безмятежных и невозмутимых сущностей, для которых нет ни надежды, ни страха, и которых мудрые могут рассматривать как модель и предел совершенства.

Но проблема загробного мира не сводилась к проблеме посмертной участи индивидуальной души. В древнем мире человека всегда считали существом более сложным, чем просто связка душа–тело; существом, составленным из различных сил, и, в первую очередь, сил рода и расы, имеющих свои законы и особые отношения с живыми и мёртвыми. Римляне интересовались главным образом той частью души, которая состоит в сущностном отношении с такими силами: таким образом, не самим покойным, а покойным, понимаемым как сила, продолжающая принимать участие также и в судьбе семьи, народа или расы, и способная на реальное действие. Здесь снова проявляются характеристики общей римской концепции священного: не душа, а сила; несентиментальная близость, а объективность ритуала. По сути, первоначально римляне считали мёртвых не личностями, а безличной энергией, с которой можно взаимодействовать как со всеми другими невидимыми двойниками видимых вещей.

Фюстель де Куланж отмечал, что мёртвые не любили живых, равно как и наоборот. Не было отношений, связанных с сожалением, болью или печалью; или же, по крайней мере, это было чем–то подчинённым и «частным» по отношению к сущностной цели, которая состояла в направлении энергий, освободившихся со смертью, чтобы заставить их приносить не несчастье, а «удачу».

Теперь мы кратко рассмотрим развитие римской концепции загробного мира. В самом начале чувствуется эффект субстрата духовности италийских народов низшей, теллурической, негероической цивилизации, чей горизонт в этом отношении ограничивался «путём инферно»: именно поэтому считалось, что мёртвые в общем растворяются в безличной энергии крови и продолжают оставаться вместе с живыми только в таком качестве – но не как преображённые сущности. Таков смысл античной концепции лар, о которой можно сказать, что она скорее этрусская, нежели римская. Лары – это genius generis, [9]   Гений (дух) рода (лат.) – прим. перев.

[Закрыть] т. е. жизненная сила, порождающая, поддерживающая и развивающая данный род и в то же время служащая в качестве вместилища энергий покойного: субстанция, в которой тот продолжал жить и незаметно присутствовать в народе. Культ лар в своей изначальной форме, как мы уже сказали, не является римским, а также не имеет патрицианского характера: он имеет этрусско–сабинское происхождение. Он был намеренно внедрён в Риме царём Сервием Туллием – плебеем по рождению. Легенда о том, что лары – это сыны «безмолвной Мании» или Акки Ларентии, тождественной Деа Диа (Dea Dia), [10]   Богиня плодородия – прим. перев.

[Закрыть] и их область – это не высота небес и не символическое место на земле, но инфернальная подземная зона (deorum inferorum, quos vocant lares, по Фесту), возвращает нас к азиатско–южной цивилизации натуралистично–матриархального типа, незнакомой с высшим идеалом небесной мужественности. Особенностью культа лар было то, что в нём важную роль играли рабы, и это был единственный культ, в котором использовались слуги.

Но подлинный римский дух проявляется через более позднее очищение этого культа. Концепция покойного, растворяющегося в тёмной и натуралистической силе предков, уступает место концепции покойного как «героя», как божественного предка, принципа сверхъестественной наследственности, который семья или благородный ритуал обновляли и подтверждали в линии наследования. Варрон, сравнивая лар с манами, называл их «божественными духами» и «героями». С этого времени их сравнение с героями патрицианского эллинистического культа становилось всё более частым, и фундаментальные взгляды, свойственные великим арийским цивилизациям гиперборейского происхождения, в этом отношении заново утвердились в Риме. Цензорин и Плутарх говорят нам о дуальности, о двойном genius, светлом и тёмном, до того времени, как в традициях, которые Плотин снова будет обсуждать, лары будут пониматься как души тех, кто освобождены смертью и становятся вечными духами. Хотя лары изначально представлялись в образе змей, двусмысленных животных сырой земли, позднее они приобрели мужественный образ pater familias, [11]   Отец семейства, глава семьи (лат.) – прим. перев.

[Закрыть] в жесте жертвоприношения, что возвращает ларам «царский» смысл, содержащийся в первоначальном выражении: так как lar соответствует греческому anax, что означает «начальник», «вождь» или «князь».

Это отчётливо аристократическая точка зрения, соответствующая наиболее очищенному римскому сознанию. К тому времени судьба тех, кто станет только лишь тенями Гадеса, отошла на второй план. Покойный, оставшийся с живыми – это непросто жизненная энергия рода, но скорее что–то преобразованное, ясный принцип, чьё тело составляет вечный ритуальный огонь в центре благородного дома, и являющийся не абстракцией или памятью, а скорее силой, действующей в смысле проявления расположения, «удачи» и величия в ряду поколений– при условии, что этот ряд, верный своей традиции, продолжает поддерживать контакт.

Таким образом, нам явился другой аспект римской «имманентности». Римское единство мёртвых и живых является только лишь формой божественных и человеческих сил, развивающейся в области действия и истории. Опять же, предел этого процесса представит императорская теология со своими символическими божественными генеалогиями. ‘Genius’ повелителей уже является истинной силой «высшего мира», чьи таинственные отношения связывают с невидимыми влияниями данной крови и с надындивидуальным элементом, неотъемлемым от имперской функции.

Sul “sacro” nella tradizione romana // UR, т. III, 1930

Назад к карточке книги "Традиция и Европа"

itexts.net

Эвола Юлиус. Учение о пробуждении

Барон Ю́лиус Э́вола (итал. Julius Evola, 19 мая 1898, Рим — 11 июня 1974, Рим) — итальянский мыслитель, эзотерик, оккультист и писатель. Родился в аристократической семье, имеющей далёкие испанские корни (родители: Франческо и Кончетта Франджипане).

Биография

Ранние годы

Барон Юлиус Эвола (урождённый Джулио Чезаре Андреа Эвола) более всего известен как ярчайший представитель традиционализма. Впрочем, сам Эвола, как и многие его единомышленники, проводили строгое различие между традиционализмом и Традицией, поэтому уместней говорить о нём, как о человеке Традиции, нежели как о традиционалисте. Версия германского происхождения Юлиуса Эволы (от некоего барона Хевелар) была выдвинута первым переводчиком «Восстания против современного мира» на немецкий язык[источник не указан 822 дня] — перевода, которого Эвола не одобрил, в связи с чем обратился к Готфриду Бенну с просьбой сделать новый перевод. Эта версия является сомнительной.

Эзотеризм

В 1920-е годы Эвола начал знакомиться с различными эзотерическими текстами. Постепенно он сам освоил основы оккультизма, алхимии, теории магии. Также интересовался восточными эзотерическими практиками, в частности ламаизмом, йогой и тантризмом.

Политика

Юлиус Эвола выступил критиком демократии и просвещенческого эгалитаризма, отстаивая ценности кастового общества[1]. После Второй мировой войны выдвинул концепцию аполитейи, совпадающую с идеями позднего Эрнста Юнгера.

Раса

Эвола написал несколько книг, посвящённых расовой проблеме, в которых он исследовал точку зрения Традиции по этому вопросу. В них он жёстко критиковал расхожие в то время в Германии и Италии теории биологического расизма, провозглашая оригинальные идеи расизма духа, которые не отрицают кровь, но стоят над ней. Классическим в этой сфере стал приведённый им пример скандинавских народов европейского Севера, которых вследствие деградации и забвения воинских ценностей менее всего можно назвать духовными арийцами, несмотря на то, что в чисто биологическом смысле они могут служить образцом белой расы. В работах «Синтез расового учения», «Замечания по поводу расового воспитания» и иных Эвола писал о трёх типах расы — о «расе тела», «расе души» и «расе духа». В связи с неоднократными попытками привлечения к уголовной ответственности в послевоенное время по статьям о разжигании межнациональной розни и пропаганде фашизма, Эвола заявил в автобиографии «Путь Киновари»:

Наконец, следует однозначно заявить, что ни я, ни мои друзья в Германии не знали о тех эксцессах, которые совершили нацисты по отношению к евреям, а если бы мы знали об этом, то ни в коем случае не одобрили бы этого.

Аналогично, в книге «Фашизм с точки зрения правых» Эвола высказывал критику по отношению к неразумно жестоким действиям национал-социалистов. Тем не менее, он в большинстве своих сочинений совершенно чётко формулировал тезис о господстве евреев в современном мире, их связи с доминированием либерализма и необходимостью кардинального изменения данной ситуации.

Библиография

Книги, изданные при жизни

  • «Абстрактное искусство» / Arte Astratta, Posizione Teoretica (1920)
  • «Тёмные слова внутреннего пейзажа» / Le Parole Oscure du Paysage Interieur (1920)
  • «Эссе о магическом идеализме» / Saggi sull’idealismo magico (1925)
  • «Теория абсолютного индивидуума» / Teoria dell’Individuo Assoluto (1927)
  • «Языческий империализм» / Imperialismo Pagano: Il Fascismo Dinanzi al Pericolo Euro-Cristiano, con una Appendice sulle Reazioni di parte Guelfa (1928)
  • «Феноменология абсолютного индивидуума» / Fenomenologia dell’Individuo Assoluto (1930)
  • «Герметическая традиция» / La tradizione ermetica (1931)
  • «Личина и лик современного спиритуализма» / Maschera e volto dello Spiritualismo Contemporaneo: Analisi critica delle principali correnti moderne verso il sovrasensibile (1932)
  • «Восстание против современного мира» / Rivolta contro il mondo moderno (1934)
  • «Три аспекта еврейского вопроса» / Tre aspetti del problema ebraico (1936)
  • «Мистерия Грааля» / Il mistero del Graal (1937)
  • «Миф крови» / Il Mito del Sangue. Genesi del Razzismo (1937)
  • «Синтез расовой доктрины» / Sintesi di Dottrina della Raza (1941)
  • «Указания по расовому воспитанию» / Indirizzi per una educazione razziale (1941)
  • «Арийское учение о борьбе и победе» / Die Arische Lehre von Kampf und Sieg (1941)
  • Gli Ebrei hanno volute questa Guerra (1942)
  • «Доктрина пробуждения: Очерки о буддистской аскезе» / La dottrina del risveglio (1943)
  • «Йога могущества» / Lo Yoga della potenza (1949)
  • «Ориентации» / Orientamenti (1950)
  • «Люди и руины» / Gli uomini e le rovine (1953)
  • «Метафизика пола» / Metafisica del sesso (1958)
  • «Рабочий» в творчестве Эрнста Юнгера / L'«Operaio» nel pensiero di Ernst Jünger (1959)
  • «Оседлать тигра» / Cavalcare la tigre (1961)
  • «Путь киновари» / Il Cammino del cinabro (1963)
  • «Фашизм с точки зрения правых» / Il Fascismo. Saggio di una Analisi Critica dal Punto di Vista della Destra (1964)
  • «Лук и булава» / L’Arco e la Clava (1968)
  • Raâga Blanda (1969)
  • «Даосизм» / Il taoismo (1972)
  • Ricognizioni. Uomini e problemi (1974)

Сборники, составленные и изданные после смерти

  • I saggi di «Bilychnis», Padova, Edizioni di Ar, 1970a.
  • I saggi della «Nuova Antologia», Padova, Edizioni di Ar, 1970b.
  • L’idea di Stato, Padova, Edizioni di Ar, 1970c.
  • Gerarchia e democrazia, Padova, Edizioni di Ar, 1970d.
  • Meditazioni delle vette, La Spezia, Edizioni del Tridente, 1971.
  • Diario 1943-44, Genova, Centro Studi Evoliani, 1975.
  • Etica aria, Genova, Centro Studi Evoliani, 1976a.
  • L’individuo e il divenire del mondo, Carmagnola, Edizioni Arktos, 1976b.
  • Simboli della Tradizione Occidentale, Carmagnola, Edizioni Arktos, 1977a.
  • La via della realizzazione di sé secondo i misteri di Mitra, Roma, Fondazione Julius Evola, 1977b.
  • Considerazioni sulla guerra occulta, Genova, Centro Studi Evoliani, 1977c.
  • Le razze e il mito delle origini di Roma, Monfalcone, Sentinella, 1977d.
  • Il problema della donna, Roma, Fondazione Julius Evola, 1977e.
  • Ultimi scritti, Napoli, Controcorrente, 1977f.
  • La Tradizione di Roma, Padova, Edizioni di Ar, 1977g.
  • Due imperatori, Padova, Edizioni di Ar, 1977h.
  • Cultura e politica, Roma, Fondazione Julius Evola, 1978a.
  • Citazioni sulla Monarchia, Palermo, Edizioni Thule, 1978b.
  • L’infezione psicanalitica, Roma, Fondazione Julius Evola, 1978c.
  • Il nichilismo attivo di Federico Nietzsche, Roma, Fondazione Julius Evola, 1978d.
  • Lo Stato, Roma, Fondazione Julius Evola, 1978e.
  • Europa una: forma e presupposti, Roma, Fondazione Julius Evola, 1979a.
  • La questione sociale, Roma, Fondazione Julius Evola, 1979b.
  • Saggi di dottrina politica, Sanremo, Mizar, 1979c.
  • La satira politica di Trilussa, Roma, Fondazione Julius Evola, 1980a.
  • Scienza ultima, Roma, Fondazione Julius Evola, 1980b.
  • Spengler e il «Tramonto dell’Occidente», Roma, Fondazione Julius Evola, 1981a.
  • Lo zen, Roma, Fondazione Julius Evola, 1981b.
  • I tempi e la storia, Roma, Fondazione Julius Evola, 1982a.
  • Civiltà americana, Roma, Fondazione Julius Evola, 1982b.
  • La forza rivoluzionaria di Roma, Roma, Fondazione Julius Evola, 1984a.
  • Scritti sulla massoneria, Roma, Edizioni Settimo Sigillo, 1984b.
  • Oriente e occidente, Milano, La Queste, 1984c.
  • Una maestro dei tempi moderni: René Guénon, Roma, Fondazione Julius Evola, 1984d.
  • Filosofia, etica e mistica del razzismo, Monfalcone, Sentinella d’Italia, 1985.
  • Monarchia, aristocrazia, tradizione, Sanremo, Casabianca, 1986a.
  • I placebo, Roma, Fondazione Julius Evola, 1986b.
  • Gli articoli de «La Vita Italiana» durante il periodo bellico, Treviso, Centro Studi Tradizionali, 1988.
  • Dal crepuscolo all’oscuramento della tradizione nipponica, Treviso, Centro Studi Tradizionali, 1989.
  • Il ciclo si chiude, americanismo e bolscevismo (1929—1969), Roma, Fondazione Julius Evola, 1991.
  • Il genio d’Israele, Catania, Il Cinabro, 1992a.
  • Il problema di oriente e occidente, Roma, Fondazione Julius Evola, 1992b.
  • Fenomenologia della sovversione in scritti politici del 1933-70, Borzano, SeaR, 1993.
  • Scritti sull’arte d’avanguardia, Roma, Fondazione Julius Evola, 1994a.
  • Esplorazioni e disamine, gli scritti di «Bibliografia fascista» (1934—1939), Parma, Edizioni all’insegna del veltro, 1994b.
  • Esplorazioni e disamine, gli scritti di «Bibliografia fascista» (1940—1943), Parma, Edizioni all’insegna del veltro, 1995a.
  • Lo Stato (1934—1943), Roma, Fondazione Julius Evola, 1995b.
  • La tragedia della Guardia di Ferro, Roma, Fondazione Julius Evola, 1996a.
  • Scritti per «Vie della Tradizione» (1971—1974), Palermo, Edizioni Vie della Tradizione, 1996b.
  • Carattere, Catania, Il Cinabro, 1996c.
  • L’idealismo realistico (1924—1928), Roma, Fondazione Julius Evola, 1997a.
  • Idee per una destra, Roma, Fondazione Julius Evola, 1997b.
  • Fascismo e Terzo Reich, Roma, Mediterranee, 2001.
  • Critica del costume, Catania, Il Cinabro, 2005.
  • Augustea (1941—1943). La Stampa (1942—1943), Roma, Fondazione Julius Evola, 2006.
  • Anticomunismo positivo. Scritti su bolscevismo e marxismo (1938—1968), Napoli, Controcorrente, 2008.
  • La scuola di mistica fascista. Scritti di mistica, ascesi e libertà (1940—1941), Napoli, Controcorrente, 2009.

Юлиус Эвола опубликовал «Протоколы сионских мудрецов» на итальянском языке в 1937 году и написал к ним предисловие.

Книги Юлиуса Эволы, изданные на русском языке

  • Языческий империализм. — М.: Русское слово, 1992. — 116 с. — 600 экз.
  • Метафизика пола. — М.: Беловодье, 1996. — 344 с. — 500 экз. — ISBN 5-88901-006-9
  • Фашизм: критика справа. — М.: Реванш, 2005. — 80 с. — 300 экз.
  • "Рабочий" в творчестве Эрнста Юнгера. — С-Пб.: Владимир Даль, 2005. — 192 с. — 1500 экз. — ISBN 5-93615-051-8
  • Оседлать тигра. — С-Пб.: Владимир Даль, 2005. — 512 с. — 2100 экз. — ISBN 5-93615-040-3
  • Люди и руины. Критика фашизма: взгляд справа. — М.: АСТ, 2005. — 445 с. — 3000 экз. — ISBN 5-17-039082-3
  • Традиция и раса. — Новгород: Толерантность, 2007. — 72 с. — 300 экз.
  • Метафизика войны. — Тамбов, 2008. — 168 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-88934-355-4
  • Лук и булава. — С-Пб.: Владимир Даль, 2009. — 384 с. — 3000 экз. — ISBN 978-5-93615-088-3
  • Традиция и Европа. — Тамбов, 2009. — 248 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-88934-426-1
  • Империя Солнца. — Тамбов, 2010. — 176 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-88934-475-9
  • Герметическая традиция. — Москва-Воронеж: TERRA FOLIATA, 2010. — 288 с. — 1000 экз. — ISBN 987-5-87456-838-2

Тексты Эволы и критика Эволы в электронном виде

Литература

Ссылки

Примечания

dic.academic.ru