Все книги автора Олеша Юрий. Юрий олеша книги


Юрий Олеша – биография, фото, личная жизнь, книги, смерть

Юрий Олеша: биография

Русский советский писатель и поэт, драматург, сатирик и киносценарист Юрий Олеша подарил миру роман-сказку «Три толстяка» и десятки других удивительно-талантливых произведений, поставленных на театральной сцене и легших в основание художественных картин и мультипликационных фильмов.

Детство и юность

Любимый миллионами писатель родился в 1899 году в Елисаветграде (ныне Кропивницкий). Род Олеша старинный, его корни прослеживаются с XV века, от боярина Олеши Петровича, которому удельный князь Федор Боровский передал во владение село Бережное, тогда входившее в состав Великого княжества Литовского и Королевства Польского (сегодня Белоруссия). Православный Олеша Петрович полонизировался и перешел в католичество.

Юрий Олеша

Спустя два столетия после раздела Речи Посполитой земли перешли Российской империи, а Олеши стали белорусскими дворянами, оставив языком общения польский. Отец будущего писателя – Карл Олеша – был акцизным чиновником и помещиком: владел лесным имением, носившим название «Юнище». Карл с братом – заядлые картежники – продали поместье за долги.

В обрывках детских воспоминаний Юрия Олеши остались катание на рысаках, жизнь в роскошной квартире и скандалы из-за отцовских попоек и поздних возвращений из клубов. Позже Олеша напишет, что «клубы – одно из главных слов моего детства». Мама Юрия – талантливая художница и красавица Ольга, которую называли Рафаэлем.

Юрий Олеша в детстве с сестрой Вандой

Юрий прожил в Елисаветграде первые 3 года, затем семейство переехало в Одессу. Воспитанием мальчика занималась говорящая по-польски бабушка. Революционные события мелкобуржуазная семья Олеша приняла настороженно. Приход в Одессу мятежного броненосца «Потемкин» вызвал ужас и ожидание неизбежного конца благополучной прежней жизни.

В 11 лет Юрий стал учеником Ришельевской гимназии. Юного ироничного шляхтича в классе побаивались: попасть в поле внимания язвительного Олеши значило надолго стать посмешищем всей гимназии. Уже тогда мальчик обладал невероятной фантазией и метко выражался.

Юрий Олеша в молодости

Первые рифмованные строчки Юрий Олеша написал в старших классах. В одесском «Южном вестнике» состоялся литературный дебют юноши: редакция взяла стихотворение «Кларимонда» в печать. В 1917-м Юрий Олеша получил аттестат зрелости и поступил в Одесский университет, выбрав юридический факультет.

Литература

Не принявшие революции родные Юрия иммигрировали в Польшу, а он отказался и остался в Южной Пальмире, где кипела литературная жизнь. Вместе с Валентином Катаевым и Ильей Ильфом он влился в «Коммуну поэтов». В городе на берегу Черного моря одно за другим возникали литературные объединения. В 8-й аудитории университета по четвергам проходили творческие вечера талантливых одесситов. Кумирами молодежь называла Николая Гумилева, Александра Блока, Игоря Северянина.

Юрий Олеша в Одессе

В Одессе состоялся драматургический дебют Олеши – пьеса под названием «Маленькое сердце». Ее поставили члены литературных кружков. Текст сочинения затерялся, но в творческой биографии писателя пьеса сыграла роль: Юрий услышал первые восторженные отклики.

В 1920-м жемчужину у моря, неоднократно переходившую из рук в руки, заняла Красная армия. Волны беженцев приносили весьма талантливых людей со всех концов разрушенной империи. В город приехал поэт и прозаик Владимир Нарбут, повлиявший на жизнь Юрия Олеши.

Юрий Олеша

Теперь одесские литераторы сочиняли агитационные текстовки к плакатам и листовкам, устраивали спектакли в рабочих столовых, которые открылись в ранее фешенебельных ресторанах и кафе. Новую одноактную пьесу Олеши «Игра в плаху» увидели на сцене Театра революционной сатиры.

Весной 1921-го Олеша и Катаев перебрались за Нарбутом в Харьков, где литератору доверили руководить украинским радиотелеграфным агентством. Юрий Олеша устроился в театре «Балаганчик», но спустя год компания переехала в столицу. В Москве одессит поселился в писательском доме и устроился на работу в газету «Гудок», на страницах которой публиковались Михаил Булгаков, Илья Ильф и Евгений Петров. Писатель назвал «гудковский» период лучшим в жизни.

Юрий Олеша в редакции газеты "Гудок"

Юрий служил в отделе информации, где заклеивал конверты с редакторскими письмами: в Москве, после провинциальной Одессы, Олеша начинал карьеру с нуля. Спустя год начальник отдела, почитав сочинения подчиненного, доверил написать фельетон в стихах. На вопрос, кем подписать, посоветовал псевдоним «Зубило».

Дебют увенчался успехом. В «Гудке» один за другим появлялись новые фельетоны, подписанные «Зубило». Материалы Олеше поставляли рабкоры, писавшие о воровстве, кумовстве, бюрократии и прочих язвах общества в регионах. Читателям хлесткие стихотворные опусы Юрия Олеши нравились, на них приходили сотни откликов.

Юрий Олеша

В 1924 году литератор подарил читателям первое объемное прозаическое сочинение – роман-сказку «Три толстяка». Ее опубликовали спустя 4 года. Идея написать сказку возникла у Юрия Олеши в общежитии «Гудка» (это его комнату без мебели за хлипкой перегородкой Ильф и Петров описали в «12 стульях»). В окне напротив писатель разглядел юную красавицу, увлеченно читавшую книгу. Девушку звали Валентина Грюнзайд. Спустя 4 года она стала женой Евгения Петрова.

А тогда очарованный погрузившейся в чтение сказок Андерсена 15-летней Валей Олеша поклялся сочинить сказку получше, чем у датчанина. В типографии прихватил рулон бумаги и, раскатав на полу, ночами писал роман. Первое издание посвятил Валентине Грюнзайд.

Иллюстрация к сказке Юрия Олеши «Три толстяка»

В городе Толстяков угадывалась теплая Одесса. Карнавальная сказка с революционным сюжетом читалась легко, фантазия и блестящие метафоры автора восхищали детей и взрослых. В 1930-м сказку впервые поставили на подмостках МХАТа. Инсценировка переведена на 17 языков и сегодня ставится на мировых сценах. В 1966 году Алексей Баталов с Иосифом Шапиро сняли картину «Три толстяка».

В печать сказка попала лишь после оглушительного успеха второго романа Олеши, вышедшего в 1927 году под названием «Зависть». Роман о судьбе интеллигенции после революции считается лучшим в наследии Юрия Олеши. Мечтателя из «Зависти» Николая Кавалерова, в котором угадываются черты автора, современники назвали героем времени. В середине 1930-х Абрам Роом снял по роману драму «Строгий юноша».

Книга Юрия Олеши «Зависть»

Громкий успех романа открыл дорогу «Трем толстякам»: ранее «революционную» сказку не печатали из-за неприятия жанра для молодого социалистического государства.

В начале 1930-х Олеша написал по роману «Зависть» пьесу «Заговор чувств», но цензура разглядела в ней критику строя и запретила. Писатель переделал произведение, назвав его «Список благодеяний». В 1931-м пьесу взял в театральный репертуар Всеволод Мейерхольд. Постановка шла три сезона в переполненных зрительских залах, но вскоре попала под запрет: чиновники снова нашли крамолу.

Писатель Юрий Олеша

Писатель надолго замолчал. Многих коллег, близких друзей Олеши репрессировали, а на его творчество наложили запрет. Начавшуюся Великую Отечественную войну Юрий Олеша пережил в эвакуации в Туркмении.

Запрет на книги сняли в середине 1950-х, но Олеша мало писал. В основном это были инсценировки на романы классиков - Достоевского, Чехова. Юрий Карлович просиживал за рюмкой в ресторане Дома литераторов, где коллеги почитали за честь его угостить. О нерастраченном даре литератора свидетельствуют записи дневников, собранные и изданные после его смерти в начале 1960-х.

Личная жизнь

Прототипами девочек Суок из «Трех толстяков» были сестры Лидия, Ольга и Серафима, носившие такую же фамилию. С девушками Юрий познакомился в Одессе, где обосновалась семья бывшего австрийского атташе.

Юрий Олеша, Ольга и Серафима Суок

В младшую из них, Симу, Юрий Олеша влюбился. Они прожили в гражданском браке три года, но ветреная муза Серафима дважды сбегала от Олеши. Во второй раз – к другу Владимиру Нарбуту.

В середине 1920-х писатель женился на средней из сестер – Ольге, с которой и прожил до конца дней. Общих детей у пары не было, и Юрий Карлович воспитывал сына Ольги от первого брака.

Смерть

Жизнь Юрия Олеши сократило пагубное пристрастие к выпивке. Незадолго до смерти литератор, в карманах которого гулял ветер, спросил у коллег, каких он похорон удостоится. Ему ответили, что в последний путь проводят по высшей категории. С горькой иронией Олеша спросил, нельзя ли провести по низшей категории, а разницу отдать деньгами сейчас.

Могила Юрия Олеши

Умер литератор весной 1960 года. Его похоронили на Новодевичьем. Место отвели по «высшей категории» – в первом ряду первого участка.

Библиография

  • 1920 – Поэма «Агасфер»
  • 1920 – Поэма «Беатриче»
  • 1920 – Пьеса «Игра в плаху»
  • 1924 – Сказка «Три толстяка»
  • 1927 – Роман «Зависть»
  • 1929 – Пьеса «Заговор чувств»
  • 1930 – Пьеса «Список благодеяний»
  • 1934 – Сценарий «Строгий юноша»
  • 1938 – Сценарий «Солдаты болот»
  • 1939 – Сценарий «Ошибка инженера Кочина»
  • 1958 – Пьеса «Идиот»
  • 1959 – Пьеса «Цветы запоздалые»
  • 1959 – Пьеса «Гранатовый браслет»
  • 1961 – Дневники «Ни дня без строчки»

Фото

24smi.org

Юрий Карлович Олеша - биография, список книг

Юрий Карлович Олеша (1899–1960) – русский советский писатель-прозаик, поэт, драматург, сатирик.

Олеша родился 19 февраля (3 марта) 1899 г. в Елисаветграде (сейчас Кировоград) в семье обедневших польских дворян. Род Олеши (первоначально православный) ведёт начало от боярина Олеши Петровича, получившего в 1508 году от князя Федора Ивановича Ярославича-Пинского село Бережное на Столинщине. Впоследствии род полонизировался, окатоличился. Отец – акцизный чиновник. Родным языком был польский. В 1902 г. семья переехала в Одессу. Здесь Юрий поступил в гимназию; ещё в годы учёбы начал сочинять стихи. Стихотворение «Кларимонда» (1915) было опубликовано в газете «Южный вестник».

Закончив гимназию, в 1917 г. Олеша поступил в Одесский университет, два года изучал юриспруденцию. В Одессе он вместе с молодыми литераторами Валентином Катаевым, Эдуардом Багрицким и Ильей Ильфом образовал группу «Коллектив поэтов».

В годы Гражданской войны Олеша оставался в Одессе, в 1921 г. переехал по приглашению В.Нарбута на работу в Харьков. Работал журналистом и печатал стихи в газетах. В 1922 г. родители Олеши смогли эмигрировать в Польшу. Он не поехал с ними.

В 1922 Олеша переехал в Москву, писал фельетоны и статьи, подписывая их псевдонимом Зубило. Эти произведения публиковались в отраслевой газете железнодорожников «Гудок» (в ней печатались также Михаил Булгаков, Валентин Катаев, Илья Ильф и Евгений Петров).

Его часто можно было видеть в Доме литераторов, но не выступающим в залах, а внизу в ресторане, где он просиживал со стаканом водки. Денег у него не было, удачливые советские писатели почитали за честь угостить истинного писателя, прекрасно осознавая его огромный талант и невозможность реализации его. Однажды, узнав, что существуют разные категории похорон советских писателей, он поинтересовался, по какой категории похоронят его. Его хоронили бы по самой высшей, самой дорогой, категории – не за служение родной коммунистической партии, а за истинный талант писателя. Олеша на это спросил фразой, вошедшей в историю Дома литераторов: нельзя ли похоронить его по самой низкой категории, а разницу вернуть сейчас? Так было нельзя. Олеша скончался в Москве 10 мая 1960 года. В искренней и живописной прозе Юрия Олеши можно увидеть эпоху его времени в освещении оригинального, яркого, щедрого дара.

Похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище (1 уч. 1 ряд).

Произведения можно отнести к таким жанрам:

Поделитесь своими впечатлениями с нашими читателями

velib.com

Юрий Олеша

Юрий Карлович Олеша родился 3 марта (19.02 ст.с.) 1899 г. в Елисаветграде (ныне — Кировоград, Украина) в обедневшей дворянской семье. Отец, разорившийся польский дворянин, был акцизным чиновником. Благодаря матери атмосфера в семье была проникнута духом католицизма.

В 1902 г. семья переехала в Одессу. В воспоминаниях Олеша писал: «В Одессе я научился считать себя близким к Западу. В детстве я жил как бы в Европе». Насыщенная культурная жизнь города способствовала воспитанию будущего писателя. Еще учась в гимназии, Олеша начал писать стихи. Стихотворение «Кларимонда» (1915) было опубликовано в газете «Южный вестник». По окончании гимназии в 1917 поступил в университет, где в течение двух лет изучал юриспруденцию. В Одессе двадцатилетний Олеша вместе с В. Катаевым, Э. Багрицким, И. Ильфом образовал группу «Коллектив поэтов», а также был одним из самых активных сотрудников «Бюро украинской печати».

В годы Гражданской войны Олеша оставался в Одессе, где в 1919 г. пережил смерть любимой сестры Ванды. В 1921 г. уехал из голодной Одессы в Харьков, где работал журналистом и печатал стихи в периодической печати. В 1922 г. родители Олеши получили возможность эмигрировать в Польшу, но сам Юрий остался и переехал в Москву, где работал в железнодорожной газете «Гудок», с которой в то время сотрудничали М. Булгаков, В. Катаев, И. Ильф, Е.Петров и др. писатели. Тогда его стихотворные фельетоны, выходившие под псевдонимом «Зубило», почти каждый день печатались в «Гудке». Работая в газете, он много ездил, повидал многих людей, накопил большой запас жизненных наблюдений. Фельетонист «Зубило» очень помог писателю Олеше.

В тоже время Олеша начал писать свое первое прозаическое произведение – роман-сказку «Три толстяка», ночуя в редакции, на листах газетной бумаге. Написал за восемь месяцев. Его музой стала 13-летняя девочка Валя Грюнзайд. Он увидел ее на балконе, читающей Андерсена, и влюбился. Когда вырастет, она прочтет мою книгу и станет моей женой — решил писатель. Но замуж она вышла не за Олешу, а за Евгения Петрова. Женой Олеши стала Ольга Суок, которой автор и посвятил свою сказку.

В 1924 Олеша дописал «Трех толстяков» (опубликовал в 1928, иллюстрации М. Добужинского). Сказка была проникнута романтическим отношением автора к революции. Восприятие революции как счастья свойственно в «Трех толстяках» всем положительным героям – циркачке Суок, гимнасту Тибулу, оружейнику Просперо, доктору Гаспару Арнери. Сказка вызвала огромный читательский интерес и одновременно скептические отзывы официальной критики («призыва к борьбе, труду, героического примера дети Страны Советов здесь не найдут»). Дети и взрослые восхищались фантазией автора, своеобразием его метафорического стиля. В 1930 по заказу МХАТа Олеша сделал инсценировку «Трех толстяков», которая до наших дней успешно идет во многих театрах мира. Роман и пьеса переведены на 17 языков. По сказке Олеши поставлен балет (муз. В. Оранского) и художественный фильм (реж. А. Баталов).

В это же время писатель публикует в журнале «Красная новь» роман «Зависть» (1927), который вызвал полемику в печати. Главный герой романа, интеллигент, мечтатель и поэт Николай Кавалеров, стал героем времени, своеобразным «лишним человеком» советской действительности. В противоположность целеустремленному и успешному колбаснику Андрею Бабичеву, неудачник Кавалеров не выглядел проигравшим. Нежелание и невозможность преуспевать в мире, живущем по античеловечным законам, делали образ Кавалерова автобиографическим, о чем Олеша написал в своих дневниковых записях. В романе «Зависть» Олеша создал метафору советского строя – образ колбасы как символ благополучия. В 1929 автор написал по этому роману пьесу «Заговор чувств».

Автобиографичен и образ главной героини пьесы «Список благодеяний» (1930) актрисы Елены Гончаровой. В 1931 переделанную по указанию цензуры пьесу начал репетировать Вс. Мейерхольд, однако спектакль вскоре был запрещен. «Список благодеяний» фактически был «списком преступлений» советской власти, в пьесе было выражено отношение автора к окружающей его действительности – к расстрелам, к запрету на частную жизнь и на право высказывать свое мнение, к бессмысленности творчества в стране, где разрушено общество и т.п. В дневнике Олеша записал: «Все опровергнуто, и все стало несериозно после того, как ценой нашей молодости, жизни – установлена единственная истина: революция».

В 1930-е годы по заказу МХАТа Олеша писал пьесу, в основе которой лежала владевшая им мысль об отчаянии и нищете человека, у которого отнято все, кроме клички «писатель». Попытка выразить это ощущение была сделана Олешей в его речи на Первом съезде советских писателей (1934). Пьеса о нищем не была завершена. По сохранившимся черновикам режиссер М. Левитин поставил в 1986 в московском театре «Эрмитаж» спектакль «Нищий, или Смерть Занда».

В 1931 г. вышел сборник «Вишневая косточка», объединивший рассказы Олеши разных лет. Киноповесть «Строгий юноша» была опубликована в 1934 г., после чего имя Олеши встречалось в печати только под статьями, рецензиями, заметками, очерковыми зарисовками, иногда — рассказами. Он написал воспоминания о современниках (В. Маяковском, А. Толстом, И. Ильфе и др.), этюды о русских и зарубежных писателях, чье творчество особенно ценил (Стендале, Чехове, Марке Твене и др.).

В дальнейшем Олеша не писал цельных художественных произведений. В письме жене он объяснил свое состояние: «Просто та эстетика, которая является существом моего искусства, сейчас не нужна, даже враждебна – не против страны, а против банды установивших другую, подлую, антихудожественную эстетику». О том, что дар художника не был им утрачен, свидетельствуют многочисленные дневниковые записи Олеши, обладающие качествами подлинно художественной прозы.

В годы сталинских репрессий были уничтожены многие друзья Олеши – В. Мейерхольд, Д. Святополк-Мирский, В. Стенич, И. Бабель, В. Нарбут и др.; сам он чудом избежал ареста. В 1936 на публикацию произведений Олеши и упоминание его имени в печати был наложен запрет, снятый властями только в 1956, когда была издана книга «Избранные сочинения», а также переизданы «Три толстяка».

Во времена отлучения Олеша работает сценаристом. Виктор Шкловский, разбирая бумаги автора, нашел завязки для более трехсот пьес. Но вышли только три фильма. Один из них — «Строгий юноша» режиссера Абрама Роома — о музыке, женской красоте и богатстве. И еще о том, что музыка ценнее любого богатства, а женская красота важнее самой гениальной музыки. Разумеется, фильм запретили и положили на полку лет на сорок. Также по сценариям Олеши были поставлены фильмы «Болотные солдаты» и «Ошибка инженера Кочина»; для театра им. Е. Вахтангова Олеша инсценировал роман «Идиот».

В годы войны Олеша был эвакуирован в Ашхабад, затем вернулся в Москву. Писатель с горечью называл себя в послевоенные годы «князем «Националя», имея в виду свой образ жизни. «Невроз эпохи», который остро ощущал писатель, выразился в неизлечимом алкоголизме. Тематика его дневников в 1950-е годы очень разнообразна. Олеша писал о встречах с Пастернаком, о смерти Бунина, об Утесове и Зощенко, о собственной ушедшей молодости, о гастролях «Комеди Франсез» в Москве и т.д. Главным делом в последний период жизни считал работу, которую вел изо дня в день, придумав условное название «Ни дня без строчки», предполагая позднее написать роман.

Книга «Ни дня без строчки. Из записных книжек» собрана из записей Юрия Олеши Виктором Шкловским и опубликована после смерти писателя в 1965 году. В 1999 году вышло дополненное издание под названием «Книга прощания» (1999). Эта книга необычна. Это и автобиография, и размышления автора о себе и о происходящем вокруг. Он начинает с того, что сам рассказывает о возникновении книги: «Книга возникла в результате убеждения автора, что он должен писать… Хоть и не умеет писать так, как пишут остальные». Он так и объяснял, что должен писать, поскольку он писатель, но именно этого ему и не дают делать.

Литературная поденщина давала заработок, но не моральное удовлетворение. Это стало для талантливого писателя причиной творческого бесплодия и развития алкоголизма. Его часто можно было видеть в Доме литераторов, но не выступающим в залах, а внизу в ресторане, где он просиживал со стаканом водки. Денег у него не было, удачливые советские писатели почитали за честь угостить истинного писателя, прекрасно осознавая его огромный талант и невозможность реализации его. Однажды, узнав, что существуют разные категории похорон советских писателей, он поинтересовался, по какой категории похоронят его. Его хоронили бы по самой высшей, самой дорогой, категории — не за служение родной коммунистической партии, а за истинный талант писателя. Олеша на это спросил фразой, вошедшей в историю Дома литераторов: нельзя ли похоронить его по самой низкой категории, а разницу вернуть сейчас? Так было нельзя.

Юрий Карлович Олеша скончался от инфаркта 10 мая 1960 г., похоронен на Новодевичьем кладбище.

Фантастическое в творчестве Юрия Олеши:

К профильным для сайта произведениям, конечно же, относится главный труд писателя, сказка «Три толстяка». Помимо этого к фантастическим произведениям можно добавить рассказ «Вишнёвая косточка», в котором отвергнутый влюбленный молодой человек попадает в невидимую страну. Отдельного упоминания также заслуживает статья Ю. Олеши, посвященная творчеству Герберта Уэллса.

Составлено по материалам rusactors.ru и ru.wikipedia.org

fantlab.ru

Олеша, Юрий Карлович — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

У этого термина существуют и другие значения, см. Олеша. Псевдонимы:Место рождения:Род деятельности:Жанр:Язык произведений:Дебют:Подпись:
Юрий Карлович Олеша

Зубило

Елисаветград, Российская империя

прозаик, журналист, поэт, драматург, сценарист

проза, пьеса, стихотворение, сатира, поэма, сказка, роман, фельетон, публицистика

русский

Три толстяка (1924)

Ю́рий Ка́рлович Оле́ша (19 февраля [3 марта] 1899, Елисаветград, ныне Кропивницкий — 10 мая 1960, Москва) — русский советский писатель и поэт, драматург, журналист, киносценарист. Одна из ключевых фигур одесского литературного кружка 1920-х.

Биография

Юрий Олеша родился 19 февраля (3 марта) 1899 года в Елисаветграде (сейчас Кропивницкий) в семье обедневших белорусских дворян. Род Олеши (первоначально православный) ведёт начало от боярина Олеши Петровича, получившего в 1508 году от князя Фёдора Ивановича Ярославича-Пинского село Бережное на Столинщине. Впоследствии род полонизировался и принял католичество.

Отец, акцизный чиновник Карл Антонович Олеша, после революции уехал в Польшу, где умер в 1940-е годы[1]. Мать Олимпия Владиславовна (1875—1963), тоже жившая после революции в Польше, пережила сына. Старшая сестра Ванда (1897—1919) в юности умерла от тифа.

Родным языком Юрия был польский. В 1902 году семья переехала в Одессу. Здесь Юрий поступил в Ришельевскую гимназию, играл в футбол за команду гимназии; ещё в годы учёбы начал сочинять стихи. Стихотворение «Кларимонда» (1915) было опубликовано в газете «Южный вестник». Окончив гимназию, в 1917 году Олеша поступил в Одесский университет, два года изучал юриспруденцию. В Одессе он вместе с молодыми литераторами Валентином Катаевым, Эдуардом Багрицким и Ильей Ильфом образовал группу «Коллектив поэтов».

В годы Гражданской войны Олеша оставался в Одессе, в 1921 году переехал по приглашению В. Нарбута на работу в Харьков. Работал журналистом и печатал стихи в газетах. В 1922 году родители Олеши эмигрировали в Польшу, а сам он пережил бурный роман с Серафимой Суок.

Творческий расцвет

В 1922 году Олеша переехал в Москву, писал фельетоны и статьи, подписывая их псевдонимом Зубило. Эти произведения публиковались в отраслевой газете железнодорожников «Гудок» (в ней печатались также Михаил Булгаков, Валентин Катаев, Илья Ильф и Евгений Петров). В Москве Олеша жил в знаменитом «писательском доме» в Камергерском переулке. «В нём буквально играло, веселилось моцартианское начало»[2].

В 1924 году Олеша написал своё первое большое прозаическое произведение — роман-сказку «Три толстяка», который был опубликован лишь четыре года спустя. Всё произведение проникнуто романтическим революционным духом. Это сказка про революцию, про то, как весело и мужественно борются против господства трёх жадных и ненасытных толстяков-властителей бедные и благородные люди, как они спасают их усыновленного наследника Тутти, оказавшегося украденным братом главной героини — девочки-циркачки Суок, и как весь народ порабощённой страны становится свободным.[3]

В 1927 году в журнале «Красная новь» был опубликован роман «Зависть», одно из лучших произведений советской литературы о месте интеллигенции в послереволюционной России. Романтизм революции и связанные с ней надежды, присущие сказке «Три толстяка», резко потонули в новых сложившихся условиях. Многие литературные критики называют «Зависть» вершиной творчества Олеши и, несомненно, одной из вершин русской литературы XX века[4]. В 1929 году автор написал по этому роману пьесу «Заговор чувств».

Книгу «Три толстяка» Олеша посвятил Валентине Леонтьевне Грюнзайд, за которой он ухаживал во время работы над сказкой. К моменту опубликования книги она уже стала женой писателя Евгения Петровича Петрова (Катаева). Впоследствии Олеша женился на сестре своей бывшей гражданской жены Серафимы Суок — Ольге (1899—1978). Воспитывал её сына от первого брака, который в 17 лет покончил с собой.

Отход от литературы

В однообразный пейзаж сталинской литературы Олеша вписаться не смог. В 1930-е и последующие годы из-под его пера не вышло крупных художественных произведений[2]. «Он создавал арки и не мог сомкнуть их своды», — писал о нём Виктор Шкловский[2]. Слишком ясна стала невостребованность в тоталитарном государстве его героев-мечтателей. На Первом съезде Союза писателей Олеша произнёс покаянную речь, где уподобил себя главному герою романа «Зависть» Николаю Кавалерову[5]:

«Кавалеров — это я сам. Да, Кавалеров смотрел на мир моими глазами: краски, цвета, образы и умозаключения Кавалерова принадлежат мне. И это были наиболее яркие краски, которые я видел. Многие из них пришли из детства или вылетели из самого заветного уголка, из ящика неповторимых наблюдений. Как художник, проявил я в Кавалерове наиболее чистую силу, силу первой вещи, силу пересказа первых впечатлений. И тут сказали, что Кавалеров — пошляк и ничтожество. Зная, что много в Кавалерове есть моего личного, я принял на себя это обвинение в пошлости, и оно меня потрясло».

Литературовед А. Гладков назвал выступление Олеши, развенчивающее Кавалеровых как пережиток старого режима, «автобиографическим самооговором»: «Запретив себе в искусстве быть самим собой, Олеша стал никем. Таков суровый и справедливый закон творчества. Или ты — это ты, или — никто»[6]. Сам Олеша так объяснял в письме к жене свой творческий кризис: «Просто та эстетика, которая является существом моего искусства, сейчас не нужна, даже враждебна — не против страны, а против банды установивших другую, подлую, антихудожественную эстетику»[1].

В 1930-е годы по заказу МХАТа Олеша работал над пьесой о нищем, «в основе которой лежала владевшая им мысль об отчаянии и нищете человека, у которого отнято все, кроме клички „писатель“»[7]. Критическое отношение к советской действительности сквозит и в пьесе «Список благодеяний» (1930), которую под давлением цензуры пришлось переписать. Поставленный Мейерхольдом спектакль три сезона давал полные сборы, после чего был снят (не по цензурным соображениям)[3][8].

В годы войны Олеша жил в эвакуации в Ашхабаде, затем вернулся в Москву. Обстановка, созданная сталинским режимом в стране и в культуре, оказывала на Олешу заметное угнетающее воздействие. Писать по канонам соцреализма он не хотел и не мог[9]. «Всё опровергнуто, и всё стало несерьёзно после того, как ценой нашей молодости, жизни — установлена единственная истина: революция», — записал он в своём дневнике[1]. В 1930-х многие друзья и знакомые писателя были репрессированы, главные произведения самого Олеши с 1936 по 1956 годы не переиздавались.

После возвращения из эвакуации Олеша, потерявший право на московскую жилплощадь, жил в квартире Эм. Казакевича[2]. В последние годы жизни его часто можно было видеть в Доме литераторов, но не выступающим в залах, а внизу в ресторане, где он просиживал со стаканом водки. Денег у него не было, удачливые советские литераторы почитали за честь угостить истинного писателя, прекрасно осознавая его огромный талант. Однажды, узнав, что существуют разные категории похорон советских писателей, он поинтересовался, по какой категории похоронят его. Ему объяснили, что похоронили бы его по самой высшей, самой дорогой категории. Олеша ответил: нельзя ли похоронить его по самой низкой категории, а разницу вернуть сейчас?..

Пристрастие к спиртному подорвало крепкое здоровье писателя. Олеша скончался в Москве 10 мая 1960 года. Похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище (1 уч. 1 ряд)[10].

Дневниковое наследие

О том, что дар художника не был им утрачен, свидетельствуют многочисленные дневниковые записи Олеши, обладающие качествами подлинно художественной прозы. После смерти писателя, в 1961 году, под названием «Ни дня без строчки» были опубликованы первые выдержки из его дневника. В отборе и составлении книги принимал участие Виктор Шкловский. Отдельное издание вышло в 1965 году.

В книге Олеши прихотливо перемешаны автобиографические сюжеты, размышления автора об искусстве и о происходящем вокруг. Существенно дополненное издание дневников Олеши увидело свет в 1999 году под названием «Книга прощания» (редактор В. Гудкова).

Библиография

Романы

Дневниковые записи

Многочисленные дневниковые записи, сделанные в 1930-1950-е годы, изданы после смерти писателя. Две основные издательские версии дневников Олеши:

  • «Ни дня без строчки» (избранные фрагменты, разделённые по темам)
  • «Книга прощания» (полное издание, исключающее некоторые повторы, в хронологическом порядке)

Пьесы

  • «Маленькое сердце» (1918, текст утерян)[11]
  • «Игра в плаху» (1920)
  • «Заговор чувств» (1929, инсценировка романа «Зависть»)
  • «Три толстяка» (1929, инсценировка одноимённого романа)
  • «Список благодеяний» (1930)
  • «Смерть Занда» (другие названия — «Нищий», «Нищета философии», неоконченная пьеса о коммунисте Занде в 6 сценах, 1929—1930)
  • «Смерть Занда» (с тем же названием, другое название — «Чёрный человек», наброски к пьесе о писателе Занде, 1931—1934)
  • «Бильбао» (эскизы, 1937—1938)
  • «Черная бутылка» (эскизы инсценировки романа Ж. Верна «Дети капитана Гранта», 1946)
  • «Идиот» (инсценировка романа Ф. М. Достоевского, 1958)
  • «Цветы запоздалые» (инсценировка рассказа А. П. Чехова, 1959)
  • «Гранатовый браслет» (эскизы инсценировки повести А. Н. Куприна, 1959)

Киносценарии

  • «Рассказ об одном поцелуе» (1918; судьба фильма неизвестна)
  • «Строгий юноша» (1934, для фильма «Строгий юноша»)
  • «Кардинальные вопросы» (1935, не снят)
  • «Солдаты болот» («Вальтер», для фильма «Болотные солдаты», 1938)
  • «Ошибка инженера Кочина» (для фильма «Ошибка инженера Кочина», совм. с А. Мачеретом, 1939)
  • «Двадцатилетие советской кинематографии» («Кино за 20 лет», для документального фильма «Кино за 20 лет», совм. с А. Мачеретом, В. Пудовкиным, Э. Шуб, 1940)
  • «Маяк» (диалоги для новеллы из «Боевого киносборника № 9», 1942)
  • «Девочка и цирк» (для мультфильма «Девочка в цирке», 1949)
  • «Огонь» («Мышь и время», 1950, не снят; позже сценарий был переработан М. Вольпиным и О. Суок для мультфильма «Огонь», 1971)
  • «Сказка о мёртвой царевне и о семи богатырях» (для мультфильма "«Сказка о мёртвой царевне и о семи богатырях», 1951)
  • «Море зовёт» (диалоги для фильма «Море зовёт», сценарий В. Морозова, Н. Морозовой, 1959)
  • «Три толстяка» (по одноимённому роману, 1959, не снят)

Поэмы

  • «Агасфер» (1920)
  • «Беатриче» (1920)

Фильмы по сценариям Юрия Олеши

Экранизации

Напишите отзыв о статье "Олеша, Юрий Карлович"

Примечания

  1. ↑ 1 2 3 Ю. К. Олеша. Книга прощания. Вагриус, 1999. С. 9, 18, 448.
  2. ↑ 1 2 3 4 Наум Лейдерман. [magazines.russ.ru/ural/2008/12/le.html Драма самоотречения]
  3. ↑ 1 2 [www.peoples.ru/art/literature/story/olesha/ Юрий Карлович Олеша]
  4. ↑ [lib.aldebaran.ru/author/olesha_yurii/olesha_yurii_ni_dnya_bez_strochki/ Юрий Карлович Олеша. Аннотация]
  5. ↑ Юрий Олеша. Возвращение молодости. // Литературная газета. — 1934. — № от 24 августа.
  6. ↑ Гладков А. “Слова, слова, слова…” // Олеша Ю. Зависть. Три Толстяка. Рассказы. М., Аст-Олимп, 1999.
  7. ↑ [www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/literatura/OLESHA_YURI_KARLOVICH.html ОЛЕША, ЮРИЙ КАРЛОВИЧ | Энциклопедия Кругосвет]
  8. ↑ [magazines.russ.ru/znamia/2003/12/sedova.html Ольга Седова. В. Гудкова. Ю. Олеша и Вс. Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»]
  9. ↑ По [www.odessitka.net/content/view/657/138/ характеристике] Эм. Казакевича, «Олеша — один из тех писателей, которые не написали ни единого слова фальши. У него оказалось достаточно силы характера, чтобы не писать того, чего он не хотел».
  10. ↑ [novodevichiynecropol.narod.ru/olesha_yk.htm Могила Ю. К. Олеши на Новодевичье кладбище ]
  11. ↑ [odessitclub.org/publications/almanac/alm_42/alm_42_274-279.pdf Алена Яворская. «Маленькое сердце» в «Зеленой лампе»]
  12. ↑ [chehov.tgpi.ru/center-for-the-study-of-creativity-ap-chekhov/2011/april/late-flowers-the-story-ap-chekhov А. Ю. Самохвалова. «Цветы запоздалые»: повесть А. П. Чехова глазами Ю. К. Олеши]
  13. ↑ Оригинальный сценарий Юрия Олеши издан в книге: Из истории кино. Материалы и документы. Выпуск 6. М.: Искусство, 1965. С. 65-87.

Книги об Олеше

  • Белинков А. В. Сдача и гибель советского интеллигента. — Мадрид, 1976.
  • Белинков А. В. Сдача и гибель советского интеллигента. Предисловие Чудаковой М. А. — М.: РИК «Культура», 1997. — 539 с.
  • Беляков С. [magazines.russ.ru/ural/2004/10/bel12.html Европеец в русской литературе: нерусский писатель Юрий Олеша] // Урал. — 2004. — № 10.
  • Беляков С. [magazines.russ.ru/ural/2001/9/Ural_2001_09_14.html Хороший плохой писатель Олеша] // Урал. — 2001. — № 9.
  • Катаев В. П. Алмазный мой венец. - М., 1979 и др. изд.

Ссылки

  • [runivers.ru/lib/detail.php?ID=1032200 Три толстяка. — М.—Л.: Земля и фабрика, 1928, на сайте «Руниверс»]
  • [imwerden.de/cat/modules.php?name=books&pa=showbook&pid=249 Олеша читает рассказ «Бабочка»]
  • [www.mosteens.ru/ru/lessons/literature/index.php?id4=22566 Урок литературы: о «короле и сказочнике» Ю. К. Олеше]
  • В.Ходасевич [dugward.ru/library/olesha/hodasevich_spisok.html «Список благодеяний» (О Ю. Олеше)]
  • Вячеслав Глазычев [glazychev.ru/publications/reviews/1999-04-12_review_Olesha.htm Называтель вещей (рецензия на «Книгу прощания»)]
  • [archivsf.narod.ru/1899/yury_olesha/index.htm Подробная библиография Ю. К. Олеши (включает периодику и переводы)]
  • [rgali.ru/object/11029702?lc=ru Опись архива Ю. К. Олеши] в РГАЛИ

Отрывок, характеризующий Олеша, Юрий Карлович

– Прощайте, – сказал Пьер и направился с своим берейтором к постоялому двору. «Надо дать им!» – подумал Пьер, взявшись за карман. – «Нет, не надо», – сказал ему какой то голос. В горницах постоялого двора не было места: все были заняты. Пьер прошел на двор и, укрывшись с головой, лег в свою коляску.

Едва Пьер прилег головой на подушку, как он почувствовал, что засыпает; но вдруг с ясностью почти действительности послышались бум, бум, бум выстрелов, послышались стоны, крики, шлепанье снарядов, запахло кровью и порохом, и чувство ужаса, страха смерти охватило его. Он испуганно открыл глаза и поднял голову из под шинели. Все было тихо на дворе. Только в воротах, разговаривая с дворником и шлепая по грязи, шел какой то денщик. Над головой Пьера, под темной изнанкой тесового навеса, встрепенулись голубки от движения, которое он сделал, приподнимаясь. По всему двору был разлит мирный, радостный для Пьера в эту минуту, крепкий запах постоялого двора, запах сена, навоза и дегтя. Между двумя черными навесами виднелось чистое звездное небо. «Слава богу, что этого нет больше, – подумал Пьер, опять закрываясь с головой. – О, как ужасен страх и как позорно я отдался ему! А они… они все время, до конца были тверды, спокойны… – подумал он. Они в понятии Пьера были солдаты – те, которые были на батарее, и те, которые кормили его, и те, которые молились на икону. Они – эти странные, неведомые ему доселе они, ясно и резко отделялись в его мысли от всех других людей. «Солдатом быть, просто солдатом! – думал Пьер, засыпая. – Войти в эту общую жизнь всем существом, проникнуться тем, что делает их такими. Но как скинуть с себя все это лишнее, дьявольское, все бремя этого внешнего человека? Одно время я мог быть этим. Я мог бежать от отца, как я хотел. Я мог еще после дуэли с Долоховым быть послан солдатом». И в воображении Пьера мелькнул обед в клубе, на котором он вызвал Долохова, и благодетель в Торжке. И вот Пьеру представляется торжественная столовая ложа. Ложа эта происходит в Английском клубе. И кто то знакомый, близкий, дорогой, сидит в конце стола. Да это он! Это благодетель. «Да ведь он умер? – подумал Пьер. – Да, умер; но я не знал, что он жив. И как мне жаль, что он умер, и как я рад, что он жив опять!» С одной стороны стола сидели Анатоль, Долохов, Несвицкий, Денисов и другие такие же (категория этих людей так же ясно была во сне определена в душе Пьера, как и категория тех людей, которых он называл они), и эти люди, Анатоль, Долохов громко кричали, пели; но из за их крика слышен был голос благодетеля, неумолкаемо говоривший, и звук его слов был так же значителен и непрерывен, как гул поля сраженья, но он был приятен и утешителен. Пьер не понимал того, что говорил благодетель, но он знал (категория мыслей так же ясна была во сне), что благодетель говорил о добре, о возможности быть тем, чем были они. И они со всех сторон, с своими простыми, добрыми, твердыми лицами, окружали благодетеля. Но они хотя и были добры, они не смотрели на Пьера, не знали его. Пьер захотел обратить на себя их внимание и сказать. Он привстал, но в то же мгновенье ноги его похолодели и обнажились. Ему стало стыдно, и он рукой закрыл свои ноги, с которых действительно свалилась шинель. На мгновение Пьер, поправляя шинель, открыл глаза и увидал те же навесы, столбы, двор, но все это было теперь синевато, светло и подернуто блестками росы или мороза. «Рассветает, – подумал Пьер. – Но это не то. Мне надо дослушать и понять слова благодетеля». Он опять укрылся шинелью, но ни столовой ложи, ни благодетеля уже не было. Были только мысли, ясно выражаемые словами, мысли, которые кто то говорил или сам передумывал Пьер. Пьер, вспоминая потом эти мысли, несмотря на то, что они были вызваны впечатлениями этого дня, был убежден, что кто то вне его говорил их ему. Никогда, как ему казалось, он наяву не был в состоянии так думать и выражать свои мысли. «Война есть наитруднейшее подчинение свободы человека законам бога, – говорил голос. – Простота есть покорность богу; от него не уйдешь. И они просты. Они, не говорят, но делают. Сказанное слово серебряное, а несказанное – золотое. Ничем не может владеть человек, пока он боится смерти. А кто не боится ее, тому принадлежит все. Ежели бы не было страдания, человек не знал бы границ себе, не знал бы себя самого. Самое трудное (продолжал во сне думать или слышать Пьер) состоит в том, чтобы уметь соединять в душе своей значение всего. Все соединить? – сказал себе Пьер. – Нет, не соединить. Нельзя соединять мысли, а сопрягать все эти мысли – вот что нужно! Да, сопрягать надо, сопрягать надо! – с внутренним восторгом повторил себе Пьер, чувствуя, что этими именно, и только этими словами выражается то, что он хочет выразить, и разрешается весь мучащий его вопрос. – Да, сопрягать надо, пора сопрягать. – Запрягать надо, пора запрягать, ваше сиятельство! Ваше сиятельство, – повторил какой то голос, – запрягать надо, пора запрягать… Это был голос берейтора, будившего Пьера. Солнце било прямо в лицо Пьера. Он взглянул на грязный постоялый двор, в середине которого у колодца солдаты поили худых лошадей, из которого в ворота выезжали подводы. Пьер с отвращением отвернулся и, закрыв глаза, поспешно повалился опять на сиденье коляски. «Нет, я не хочу этого, не хочу этого видеть и понимать, я хочу понять то, что открывалось мне во время сна. Еще одна секунда, и я все понял бы. Да что же мне делать? Сопрягать, но как сопрягать всё?» И Пьер с ужасом почувствовал, что все значение того, что он видел и думал во сне, было разрушено. Берейтор, кучер и дворник рассказывали Пьеру, что приезжал офицер с известием, что французы подвинулись под Можайск и что наши уходят. Пьер встал и, велев закладывать и догонять себя, пошел пешком через город. Войска выходили и оставляли около десяти тысяч раненых. Раненые эти виднелись в дворах и в окнах домов и толпились на улицах. На улицах около телег, которые должны были увозить раненых, слышны были крики, ругательства и удары. Пьер отдал догнавшую его коляску знакомому раненому генералу и с ним вместе поехал до Москвы. Доро гой Пьер узнал про смерть своего шурина и про смерть князя Андрея.

Х 30 го числа Пьер вернулся в Москву. Почти у заставы ему встретился адъютант графа Растопчина. – А мы вас везде ищем, – сказал адъютант. – Графу вас непременно нужно видеть. Он просит вас сейчас же приехать к нему по очень важному делу. Пьер, не заезжая домой, взял извозчика и поехал к главнокомандующему. Граф Растопчин только в это утро приехал в город с своей загородной дачи в Сокольниках. Прихожая и приемная в доме графа были полны чиновников, явившихся по требованию его или за приказаниями. Васильчиков и Платов уже виделись с графом и объяснили ему, что защищать Москву невозможно и что она будет сдана. Известия эти хотя и скрывались от жителей, но чиновники, начальники различных управлений знали, что Москва будет в руках неприятеля, так же, как и знал это граф Растопчин; и все они, чтобы сложить с себя ответственность, пришли к главнокомандующему с вопросами, как им поступать с вверенными им частями. В то время как Пьер входил в приемную, курьер, приезжавший из армии, выходил от графа. Курьер безнадежно махнул рукой на вопросы, с которыми обратились к нему, и прошел через залу. Дожидаясь в приемной, Пьер усталыми глазами оглядывал различных, старых и молодых, военных и статских, важных и неважных чиновников, бывших в комнате. Все казались недовольными и беспокойными. Пьер подошел к одной группе чиновников, в которой один был его знакомый. Поздоровавшись с Пьером, они продолжали свой разговор. – Как выслать да опять вернуть, беды не будет; а в таком положении ни за что нельзя отвечать. – Да ведь вот, он пишет, – говорил другой, указывая на печатную бумагу, которую он держал в руке. – Это другое дело. Для народа это нужно, – сказал первый. – Что это? – спросил Пьер. – А вот новая афиша. Пьер взял ее в руки и стал читать: «Светлейший князь, чтобы скорей соединиться с войсками, которые идут к нему, перешел Можайск и стал на крепком месте, где неприятель не вдруг на него пойдет. К нему отправлено отсюда сорок восемь пушек с снарядами, и светлейший говорит, что Москву до последней капли крови защищать будет и готов хоть в улицах драться. Вы, братцы, не смотрите на то, что присутственные места закрыли: дела прибрать надобно, а мы своим судом с злодеем разберемся! Когда до чего дойдет, мне надобно молодцов и городских и деревенских. Я клич кликну дня за два, а теперь не надо, я и молчу. Хорошо с топором, недурно с рогатиной, а всего лучше вилы тройчатки: француз не тяжеле снопа ржаного. Завтра, после обеда, я поднимаю Иверскую в Екатерининскую гошпиталь, к раненым. Там воду освятим: они скорее выздоровеют; и я теперь здоров: у меня болел глаз, а теперь смотрю в оба». – А мне говорили военные люди, – сказал Пьер, – что в городе никак нельзя сражаться и что позиция… – Ну да, про то то мы и говорим, – сказал первый чиновник. – А что это значит: у меня болел глаз, а теперь смотрю в оба? – сказал Пьер. – У графа был ячмень, – сказал адъютант, улыбаясь, – и он очень беспокоился, когда я ему сказал, что приходил народ спрашивать, что с ним. А что, граф, – сказал вдруг адъютант, с улыбкой обращаясь к Пьеру, – мы слышали, что у вас семейные тревоги? Что будто графиня, ваша супруга… – Я ничего не слыхал, – равнодушно сказал Пьер. – А что вы слышали? – Нет, знаете, ведь часто выдумывают. Я говорю, что слышал. – Что же вы слышали? – Да говорят, – опять с той же улыбкой сказал адъютант, – что графиня, ваша жена, собирается за границу. Вероятно, вздор… – Может быть, – сказал Пьер, рассеянно оглядываясь вокруг себя. – А это кто? – спросил он, указывая на невысокого старого человека в чистой синей чуйке, с белою как снег большою бородой, такими же бровями и румяным лицом. – Это? Это купец один, то есть он трактирщик, Верещагин. Вы слышали, может быть, эту историю о прокламации? – Ах, так это Верещагин! – сказал Пьер, вглядываясь в твердое и спокойное лицо старого купца и отыскивая в нем выражение изменничества. – Это не он самый. Это отец того, который написал прокламацию, – сказал адъютант. – Тот молодой, сидит в яме, и ему, кажется, плохо будет. Один старичок, в звезде, и другой – чиновник немец, с крестом на шее, подошли к разговаривающим. – Видите ли, – рассказывал адъютант, – это запутанная история. Явилась тогда, месяца два тому назад, эта прокламация. Графу донесли. Он приказал расследовать. Вот Гаврило Иваныч разыскивал, прокламация эта побывала ровно в шестидесяти трех руках. Приедет к одному: вы от кого имеете? – От того то. Он едет к тому: вы от кого? и т. д. добрались до Верещагина… недоученный купчик, знаете, купчик голубчик, – улыбаясь, сказал адъютант. – Спрашивают у него: ты от кого имеешь? И главное, что мы знаем, от кого он имеет. Ему больше не от кого иметь, как от почт директора. Но уж, видно, там между ними стачка была. Говорит: ни от кого, я сам сочинил. И грозили и просили, стал на том: сам сочинил. Так и доложили графу. Граф велел призвать его. «От кого у тебя прокламация?» – «Сам сочинил». Ну, вы знаете графа! – с гордой и веселой улыбкой сказал адъютант. – Он ужасно вспылил, да и подумайте: этакая наглость, ложь и упорство!.. – А! Графу нужно было, чтобы он указал на Ключарева, понимаю! – сказал Пьер. – Совсем не нужно», – испуганно сказал адъютант. – За Ключаревым и без этого были грешки, за что он и сослан. Но дело в том, что граф очень был возмущен. «Как же ты мог сочинить? – говорит граф. Взял со стола эту „Гамбургскую газету“. – Вот она. Ты не сочинил, а перевел, и перевел то скверно, потому что ты и по французски, дурак, не знаешь». Что же вы думаете? «Нет, говорит, я никаких газет не читал, я сочинил». – «А коли так, то ты изменник, и я тебя предам суду, и тебя повесят. Говори, от кого получил?» – «Я никаких газет не видал, а сочинил». Так и осталось. Граф и отца призывал: стоит на своем. И отдали под суд, и приговорили, кажется, к каторжной работе. Теперь отец пришел просить за него. Но дрянной мальчишка! Знаете, эдакой купеческий сынишка, франтик, соблазнитель, слушал где то лекции и уж думает, что ему черт не брат. Ведь это какой молодчик! У отца его трактир тут у Каменного моста, так в трактире, знаете, большой образ бога вседержителя и представлен в одной руке скипетр, в другой держава; так он взял этот образ домой на несколько дней и что же сделал! Нашел мерзавца живописца…

В середине этого нового рассказа Пьера позвали к главнокомандующему. Пьер вошел в кабинет графа Растопчина. Растопчин, сморщившись, потирал лоб и глаза рукой, в то время как вошел Пьер. Невысокий человек говорил что то и, как только вошел Пьер, замолчал и вышел. – А! здравствуйте, воин великий, – сказал Растопчин, как только вышел этот человек. – Слышали про ваши prouesses [достославные подвиги]! Но не в том дело. Mon cher, entre nous, [Между нами, мой милый,] вы масон? – сказал граф Растопчин строгим тоном, как будто было что то дурное в этом, но что он намерен был простить. Пьер молчал. – Mon cher, je suis bien informe, [Мне, любезнейший, все хорошо известно,] но я знаю, что есть масоны и масоны, и надеюсь, что вы не принадлежите к тем, которые под видом спасенья рода человеческого хотят погубить Россию. – Да, я масон, – отвечал Пьер. – Ну вот видите ли, мой милый. Вам, я думаю, не безызвестно, что господа Сперанский и Магницкий отправлены куда следует; то же сделано с господином Ключаревым, то же и с другими, которые под видом сооружения храма Соломона старались разрушить храм своего отечества. Вы можете понимать, что на это есть причины и что я не мог бы сослать здешнего почт директора, ежели бы он не был вредный человек. Теперь мне известно, что вы послали ему свой. экипаж для подъема из города и даже что вы приняли от него бумаги для хранения. Я вас люблю и не желаю вам зла, и как вы в два раза моложе меня, то я, как отец, советую вам прекратить всякое сношение с такого рода людьми и самому уезжать отсюда как можно скорее. – Но в чем же, граф, вина Ключарева? – спросил Пьер. – Это мое дело знать и не ваше меня спрашивать, – вскрикнул Растопчин. – Ежели его обвиняют в том, что он распространял прокламации Наполеона, то ведь это не доказано, – сказал Пьер (не глядя на Растопчина), – и Верещагина… – Nous y voila, [Так и есть,] – вдруг нахмурившись, перебивая Пьера, еще громче прежнего вскрикнул Растопчин. – Верещагин изменник и предатель, который получит заслуженную казнь, – сказал Растопчин с тем жаром злобы, с которым говорят люди при воспоминании об оскорблении. – Но я не призвал вас для того, чтобы обсуждать мои дела, а для того, чтобы дать вам совет или приказание, ежели вы этого хотите. Прошу вас прекратить сношения с такими господами, как Ключарев, и ехать отсюда. А я дурь выбью, в ком бы она ни была. – И, вероятно, спохватившись, что он как будто кричал на Безухова, который еще ни в чем не был виноват, он прибавил, дружески взяв за руку Пьера: – Nous sommes a la veille d'un desastre publique, et je n'ai pas le temps de dire des gentillesses a tous ceux qui ont affaire a moi. Голова иногда кругом идет! Eh! bien, mon cher, qu'est ce que vous faites, vous personnellement? [Мы накануне общего бедствия, и мне некогда быть любезным со всеми, с кем у меня есть дело. Итак, любезнейший, что вы предпринимаете, вы лично?]

wiki-org.ru

Биография и книги автора Олеша Юрий

ОЛЕША, ЮРИЙ КАРЛОВИЧ (1899–1960), русский прозаик, драматург. Родился 19 февраля (3 марта) 1899 в Елисаветграде. Отец, обедневший польский дворянин, был акцизным чиновником. Благодаря матери атмосфера в семье была проникнута духом католицизма. В 1902 семья переехала в Одессу. В воспоминаниях Олеша писал: «В Одессе я научился считать себя близким к Западу. В детстве я жил как бы в Европе». Насыщенная культурная жизнь города способствовала воспитанию будущего писателя. Еще учась в гимназии, Олеша начал писать стихи. Стихотворение Кларимонда (1915) было опубликовано в газете «Южный вестник». По окончании гимназии в 1917 поступил в университет, где в течение двух лет изучал юриспруденцию. В Одессе вместе с В.Катаевым, Э.Багрицким, И.Ильфом образовал группу «Коллектив поэтов».В годы Гражданской войны Олеша оставался в Одессе, где в 1919 пережил смерть любимой сестры Ванды. В 1921 уехал из голодной Одессы в Харьков, где работал как журналист и печатал стихи в периодической печати. В 1922 родители Олеши получили возможность эмигрировать в Польшу.В 1922 Олеша переехал в Москву, писал фельетоны и статьи, подписывая их псевдонимом Зубило, для газеты железнодорожников «Гудок», с которой в то время сотрудничали М.Булгаков, Катаев, Ильф, Е.Петров и др. писатели.В 1924 Олеша написал свое первое прозаическое произведение – роман-сказку Три толстяка (опубл. 1928, иллюстрации М.Добужинского), посвятив его своей жене О.Г.Суок. Жанр сказки, мир которой естественно-гиперболичен, соответствовал потребности Олеши писать метафорическую прозу (в кругу литераторов его называли «королем метафор»). Роман Три толстяка был проникнут романтическим отношением автора к революции. Восприятие революции как счастья свойственно в Трех толстяках всем положительным героям – циркачке Суок, гимнасту Тибулу, оружейнику Просперо, доктору Гаспару Арнери.Сказка вызвала огромный читательский интерес и одновременно скептические отзывы официальной критики («призыва к борьбе, труду, героического примера дети Страны Советов здесь не найдут»). Дети и взрослые восхищались фантазией автора, своеобразием его метафорического стиля. В 1930 по заказу МХАТа Олеша сделал инсценировку Трех толстяков, которая до наших дней успешно идет во многих театрах мира. Роман и пьеса переведены на 17 языков. По сказке Олеши поставлен балет (муз. В.Оранского) и художественный фильм (реж. А.Баталов).Публикация в журнале «Красная новь» романа Зависть (1927) вызвала полемику в печати. Главный герой романа, интеллигент, мечтатель и поэт Николай Кавалеров, стал героем времени, своеобразным «лишним человеком» советской действительности. В противоположность целеустремленному и успешному колбаснику Андрею Бабичеву, неудачник Кавалеров не выглядел проигравшим. Нежелание и невозможность преуспевать в мире, живущем по античеловечным законам, делали образ Кавалерова автобиографическим, о чем Олеша написал в своих дневниковых записях. В романе Зависть Олеша создал метафору советского строя – образ колбасы как символ благополучия. В 1929 автор написал по этому роману пьесу Заговор чувств.Автобиографичен и образ главной героини пьесы Список благодеяний (1930) актрисы Елены Гончаровой. В 1931 переделанную по указанию цензуры пьесу начал репетировать Вс.Мейерхольд, однако спектакль вскоре был запрещен. Список благодеяний фактически был «списком преступлений» советской власти, в пьесе было выражено отношение автора к окружающей его действительности – к расстрелам, к запрету на частную жизнь и на право высказывать свое мнение, к бессмысленности творчества в стране, где разрушено общество и т.п. В дневнике Олеша записал: «Все опровергнуто, и все стало несериозно после того, как ценой нашей молодости, жизни – установлена единственная истина: революция».В 1930-е годы по заказу МХАТа Олеша писал пьесу, в основе которой лежала владевшая им мысль об отчаянии и нищете человека, у которого отнято все, кроме клички «писатель». Попытка выразить это ощущение была сделана Олешей в его речи на Первом съезде советских писателей (1934). Пьеса о нищем не была завершена. По сохранившимся черновикам режиссер М.Левитин поставил в 1986 в московском театре «Эрмитаж» спектакль Нищий, или Смерть Занда.В дальнейшем Олеша не писал цельных художественных произведений. В письме жене он объяснил свое состояние: «Просто та эстетика, которая является существом моего искусства, сейчас не нужна, даже враждебна – не против страны, а против банды установивших другую, подлую, антихудожественную эстетику». О том, что дар художника не был им утрачен, свидетельствуют многочисленные дневниковые записи Олеши, обладающие качествами подлинно художественной прозы.В годы сталинских репрессий были уничтожены многие друзья Олеши – Мейерхольд, Д.Святополк-Мирский, В.Стенич, И.Бабель, В.Нарбут и др.; сам он чудом избежал ареста. В 1936 на публикацию произведений Олеши и упоминание его имени в печати был наложен запрет, снятый властями только в 1956, когда была издана книга Избранные сочинения, переизданы Три толстяка и частично опубликованы в альманахе «Литературная Москва» дневниковые записи Ни дня без строчки.В годы войны Олеша был эвакуирован в Ашхабад, затем вернулся в Москву. Писатель с горечью называл себя в послевоенные годы «князем «Националя», имея в виду свой образ жизни. «Невроз эпохи», который остро ощущал писатель, выразился в неизлечимом алкоголизме. Тематика его дневников в 1950-е годы очень разнообразна. Олеша писал о встречах с Пастернаком, о смерти Бунина, об Утесове и Зощенко, о собственной ушедшей молодости, о гастролях «Комеди Франсез» в Москве и т.д.Умер Олеша в Москве 10 мая 1960.Источник http://www.krugosvet.ru

www.rulit.me

Олеша Юрий »Библиотека книг

   

Опрос посетителей
Что Вы делаете на сайте?
   
   

На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.

   

Олеша Юрий

   

   

Поиск по сайту
   
   

   

Теги жанров Альтернативная история, Биографии и Мемуары, Боевая Фантастика, Боевики, Военная проза, Детектив, Детская Проза, Детская Фантастика, Детские Остросюжетные, Детское: Прочее, Другое, Иронический Детектив, Историческая Проза, Исторические Любовные Романы, Исторические Приключения, История, Классическая Проза, Классический Детектив, Короткие Любовные Романы, Космическая Фантастика, Криминальный Детектив, Любовные романы, Научная Фантастика, Остросюжетные Любовные Романы, Полицейский Детектив, Приключения: Прочее, Проза, Публицистика, Русская Классика, Сказки, Советская Классика, Современная Проза, Современные Любовные Романы, Социальная фантастика, Триллеры, Ужасы и Мистика, Фэнтези, Юмористическая Проза, Юмористическая фантастика, не указано

Показать все теги

www.libtxt.ru

Олеша, Юрий Карлович - это... Что такое Олеша, Юрий Карлович?

Автограф Юрия Олеши

Ю́рий Ка́рлович Оле́ша (1899—1960) — русский советский писатель-прозаик, поэт, драматург, сатирик.

Жена — Суок, Ольга Густавовна (1899—1978) — одна из трёх сестёр Суок.

Биография

Юрий Олеша родился 19 февраля (3 марта) 1899 года в Елисаветграде (сейчас Кировоград) в семье обедневших белорусских дворян. Род Олеши (первоначально православный) ведёт начало от боярина Олеши Петровича, получившего в 1508 году от князя Федора Ивановича Ярославича-Пинского село Бережное на Столинщине. Впоследствии род полонизировался, окатоличился.

Отец — акцизный чиновник. Родным языком был польский. В 1902 году семья переехала в Одессу. Здесь Юрий поступил в Ришельевскую гимназию; ещё в годы учёбы начал сочинять стихи. Стихотворение «Кларимонда» (1915) было опубликовано в газете «Южный вестник».

Окончив гимназию, в 1917 году Олеша поступил в Одесский университет, два года изучал юриспруденцию. В Одессе он вместе с молодыми литераторами Валентином Катаевым, Эдуардом Багрицким и Ильей Ильфом образовал группу «Коллектив поэтов».

В годы Гражданской войны Олеша оставался в Одессе, в 1921 году переехал по приглашению В.Нарбута на работу в Харьков. Работал журналистом и печатал стихи в газетах. В 1922 году родители Олеши эмигрировали в Польшу. Он не поехал с ними.

Творчество

В 1922 году Олеша переехал в Москву, писал фельетоны и статьи, подписывая их псевдонимом Зубило. Эти произведения публиковались в отраслевой газете железнодорожников «Гудок» (в ней печатались также Михаил Булгаков, Валентин Катаев, Илья Ильф и Евгений Петров). В Москве Олеша жил в знаменитом «писательском доме» в Камергерском переулке.

Роман для детей «Три толстяка»

В 1924 году Олеша написал свое первое большое прозаическое произведение — роман-сказку «Три толстяка» (опубликован в 1928), посвятив его Валентине Леонтьевне Грюнзайд, за которой он в то время ухаживал (позже женился на Ольге Густавовне Суок). Однако к моменту опубликования романа она уже стала женой писателя Евгения Петровича Петрова (Катаева). Всё произведение проникнуто романтическим революционным духом. Это сказка про революцию, про то, как весело и мужественно борются против господства трёх жадных и ненасытных толстяков-властителей бедные и благородные люди, как они спасают их усыновленного наследника Тутти, оказавшегося украденным братом главной героини — девочки-циркачки Суок, и как весь народ порабощённой страны становится свободным.[1]

Роман «Зависть»

В 1927 году в журнале «Красная новь» был опубликован роман «Зависть», одно из лучших произведений советской литературы о месте интеллигенции в послереволюционной России. Романтизм революции и связанные с ней надежды, присущие сказке «Три толстяка», резко потонули в новых сложившихся условиях. Многие литературные критики называют роман «Зависть» вершиной творчества Олеши и, несомненно, одной из вершин русской литературы XX века[2]. Главный герой романа, интеллигент, мечтатель и поэт Николай Кавалеров, стал героем времени, своеобразным «лишним человеком» советской действительности. В противоположность целеустремленному и успешному деятелю общепита Андрею Бабичеву, неудачник Кавалеров не выглядел проигравшим. Нежелание и невозможность преуспевать в мире, живущем по античеловечным законам, делали образ Кавалерова автобиографическим, о чем Олеша написал в своих дневниковых записях. В романе «Зависть» Олеша создал метафору советского строя — образ колбасы как символ благополучия[1].

В 1929 годy автор написал по этому роману пьесу «Заговор чувств».

Находившийся под влиянием Олеши молодой писатель Виктор Дмитриев взял себе псевдоним «Николай Кавалеров».

«Лишний человек» — писатель-интеллигент

В этом разделе не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена. Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники. Эта отметка установлена 19 декабря 2011.

Автобиографичен и образ главной героини пьесы «Список благодеяний» (1930) актрисы Елены Гончаровой. Темой пьесы являются «сомнения интеллигенции насчет благодеяний и преступлений советской власти». В пьесе, хотя и «идейно выдержанной», фактически было выражено отношение автора к окружающей его действительности — к расстрелам, к запрету на частную жизнь и на право высказывать свое мнение, к бессмысленности творчества в стране, где разрушено общество. В дневнике Олеша записал: «Все опровергнуто, и все стало несерьёзно после того, как ценой нашей молодости, жизни — установлена единственная истина: революция». В 1931 переделанную по указанию цензуры пьесу начал репетировать Вс. Мейерхольд. Спектакль три сезона давал полные сборы, после чего был снят (не по цензурным соображениям).[3][1].

В 1930-е годы по заказу МХАТа Олеша писал пьесу, в основе которой лежала владевшая им мысль об отчаянии и нищете человека, у которого отнято все, кроме клички «писатель». Попытка выразить это ощущение была сделана Олешей в его речи на Первом съезде советских писателей (1934). Пьеса о нищем не была завершена. По сохранившимся черновикам режиссер М.Левитин поставил только в 1986 году в московском театре «Эрмитаж» спектакль «Нищий, или Смерть Занда».

Ни одно из всех выдающихся произведений Олеши не смогло завоевать в Советской России такой популярности, как «Три толстяка». Его творчество оставалось неизвестно и закрыто для большинства читателей страны.

В годы войны Олеша жил в эвакуации в Ашхабаде, затем вернулся в Москву. Обстановка, созданная сталинским режимом в стране и в культуре, оказывала на Олешу заметное угнетающее воздействие. В 1930-х многие друзья и знакомые писателя были репрессированы, главные произведения самого Олеши с 1936 года не печатались и не упоминались официально (запрет был снят лишь в 1956 году).

Важное место в наследии Олеши занимает книга «Ни дня без строчки. Из записных книжек» (опубликована в 1961 году, после смерти писателя). Дополненное издание «Книга прощания» (1999). Эта книга необычна. Это и автобиография, и размышления автора о себе и о происходящем вокруг. Он начинает с того, что сам рассказывает о возникновении книги: «Книга возникла в результате убеждения автора, что он должен писать… Хоть и не умеет писать так, как пишут остальные». Он так и объяснял, что должен писать, поскольку он писатель, но именно этого ему и не дают делать. Юрий Олеша щедро и искренне рассказал о себе в своей последней автобиографической книге «Ни дня без строчки».

В письме жене он объяснил свое состояние: «Просто та эстетика, которая является существом моего искусства, сейчас не нужна, даже враждебна — не против страны, а против банды установивших другую, подлую, антихудожественную эстетику». О том, что дар художника не был им утрачен, свидетельствуют многочисленные дневниковые записи Олеши, обладающие качествами подлинно художественной прозы.

Последние годы

Олешу часто можно было видеть в Доме литераторов, но не выступающим в залах, а внизу в ресторане, где он просиживал со стаканом водки. Денег у него не было, удачливые советские литераторы почитали за честь угостить истинного писателя, прекрасно осознавая его огромный талант и невозможность реализации его. Однажды, узнав, что существуют разные категории похорон советских писателей, он поинтересовался, по какой категории похоронят его. Его хоронили бы по самой высшей, самой дорогой категории. Олеша на это спросил фразой, вошедшей в историю Дома литераторов: нельзя ли похоронить его по самой низкой категории, а разницу вернуть сейчас?..

Олеша скончался в Москве 10 мая 1960 года. Похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище (1 уч. 1 ряд)[4].

Семья

  • Бабушка — Мальвина Францевна Герлович.
  • Мать — Ольга Владиславовна Олеша (ум. 1963).
  • Отец — Карл Антонович Олеша (ум. 194?).
  • Сестра — Ванда Карловна Олеша (1897—1919).
  • Жена — Ольга Густавовна Суок (1899—1978).

Экранизации

Издания

  • Олеша Ю. К. Избранное. — М.: Худож. лит., 1974.
  • Олеша Ю. К. Зависть, Три толстяка: Романы; Ни дня без строчки / Вступ. ст. В. Шкловского. — М.: Худож. лит., 1989. — 495 с.

Библиография

  • Белинков А. В. Сдача и гибель советского интеллигента. — Мадрид, 1976;
  • Белинков А. В. Сдача и гибель советского интеллигента. Предисловие Чудаковой М. А. — М.: РИК «Культура», 1997. — 539с.
  • Беляков С. Европеец в русской литературе: нерусский писатель Юрий Олеша // Урал. — 2004. — № 10.[1]
  • Беляков С. Хороший плохой писатель Олеша // Урал. — 2001. — № 9.[2]
  • Катаев В. П. Алмазный мой венец. М.: 1979 и др. изд.

См. также

Примечания

Этот звуковой файл был создан на основе версии статьи за 27 ноября 2008 года и не отражает правки после этой даты.

cм. также другие аудиостатьи

Ссылки

dal.academic.ru