Читать бесплатно книгу Зачарованные - Харт Кэтрин. Зачарованные книга читать


Зачарованные читать онлайн - Кэтрин Харт

Кэтрин Харт

Зачарованные

1

1813 год. Пещера на юге Огайо

Закончив приготовления к древнему ритуалу, Серебряный Шип улыбнулся, преисполненный надежд на успех. Если заклинание сработает как должно, это станет воистину славным деянием — гораздо более грандиозным и возвышенным, чем все достижения его братьев. Не то чтобы он соперничал с Текумсехом ИЛИ Тенскватавой, просто все трое никогда не упускали случая улучшить свои последние достижения теми способами, в которых каждый из них был силен.

С самого начала братья отличались от всех остальных необычностью своего появления на свет, поскольку были единственной тройней, рожденной за всю историю индейского племени шони. Но кроме этого и так уже достаточно феноменального обстоятельства, каждого из них Духи благословили магическими силами, подобных которым никогда прежде не было засвидетельствовано в племени, во всяком случае не в таком избытке. Все трое не только могли творить разные волшебные действа, но и обладали даром предвидеть события будущего и даже в какой-то степени влиять на них. Несколько месяцев назад Текумсех, перворожденный в этой троице, предсказал появление блуждающей звезды, такой же, как та, что пересекла небо в ночь их рождения. А год спустя Текумсех вызвал великое сотрясение земли, прокатившееся от Канады до Флориды, от восточных пределов реки Миссисипи до западных. Тенскватаве, совсем молодому пророку, стало ведомо о часе предстоящего затмения солнца, что внушило к нему немалое почтение людей племени. И хотя о том же знали его братья, он умудрился опередить их с предсказанием, чтобы еще более увеличить собственную значимость и усилить власть над людьми.

Не в пример своим прославленным братьям Серебряный Шип отличался большей скромностью во всем, что касалось его собственных достижений, хотя был не менее серьезен в своих стараниях. Однако он преуспевал в дружеских соревнованиях, в которых со своими предсказаниями участвовал со времен отрочества. Эти состязания, в которых братья мерились силами, оттачивали их необыкновенные способности, помогая улучшать достижения последних сорока пяти лет.

Теперь Серебряный Шип приближался к решению наиболее трудной задачи, превосходящей даже его собственные возможности. Предстояло вызвать душу из далекого будущего, дабы получить от нее хоть какое-то представление о дальнейшей судьбе людей его племени. До настоящего времени ни он, ни его братья не могли предсказать события, выходящие за пределы их собственной жизни, но Серебряный Шип не сомневался, что этого можно добиться и что именно он сумеет свершить подобное.

Преклонив колени перед небольшим костром, Серебряный Шип осторожно отделил глиняную форму от углей. Сдерживаемое глиняными границами, пульсировало и поблескивало расплавленное серебро, точно повторяя цвет глаз Серебряного Шипа — еще одна его странность. Слегка подув на кипящую массу, Серебряный Шип начал монотонно напевать древнее заклинание. Тихо. Благоговейно. Отбросив интересы, заботы и огорчения мира сего за пределы пещеры и сосредоточив все свои мысли и энергию на магическом действе.

Когда форма немного остыла, он раскрыл ее и бережно, не тревожа еще мягкий диск металла, дал серебру соскользнуть в деревянную бадью, наполненную водой, храпящей ледяной холод ручья, струящегося из самого сердца пещеры. Немного погодя он вытащил амулет из воды и прикрепил его к сыромятному шнурку. Затем особым составом собственного приготовления старательно отполировал медальон до идеального блеска. Одна его сторона была совершенно плоской и зеркально-гладкой. На другой отпечатались концентричные круги, один в другом, изображая время жизни и времена бесконечности. А перо, врезанное в этот знак, символизировало власть над временем.

Шли часы. День за пределами пещеры уступил дорогу ночи. Полная и яркая луна поднялась и озарила землю окрест, а коленопреклоненный Серебряный Шип все еще перемежал торжественные песнопения с необходимыми заклинаниями, наделяя амулет всем могуществом магии, какую он мог вызвать. Наконец, когда луна достигла зенита, он вынес амулет в ночь. Стоя возле небольшого водопада, он держал его перед собой. Серебряный диск, свисая со шнурка, поворачивался, подобно маленькой луне, отражая свет своего огромного двойника, воцарившегося в небесной выси.

— Созданный землей и огнем, омытый ветром и водой, благословенный Луной и Духами, отмеченный временем и властью, я посылаю этот амулет в мир будущего. Да будет человек, нашедший его, призван в наш мир, в это время и место, Дабы сообщить знания и учения дней, которые еще настанут.

С этими словами Серебряный Шип качнул медальон и выронил его в поток, струящийся из пещеры. Он проследил, как амулет ударился о воду, повернулся несколько раз, создав небольшой бурунчик, и под действием сильных струй начал продвигаться. Шнурок скользнул по выступающему краю валуна, и амулет скрылся из виду.

Серебряный Шип, не отводя глаз от воды, уселся на каменистом берегу и приготовился ждать, терпеливо и, если понадобится, долго.

1996 год. Семь пещер, юг Огайо

Николь Сван вышла из прохладной пещеры на яркий солнечный свет, и тотчас влажный тяжелый зной прильнул к ее коже. В какой-то момент она испытала соблазн сразу же углубиться в следующую пещеру. Ее джинсы и свитер годились для холодных температур подземелья, а совсем не для ранней июньской жары, накатившей вопреки всем прогнозам погоды.

Живот ее жалобно бурчал, ибо от скудного завтрака не осталось ничего, кроме приятных воспоминаний. Она уже несколько часов бродила здесь, и в самих пещерах, и по тропам их лесистых окрестностей, сжигая энергию, полученную от утреннего кофе и того, что мог предложить ей рюкзак. Наступило время ленча, и Никки вспомнила об одном идеальном местечке для своего уединенного пикника. Стащив с себя шерстяную кофту и завязав ее рукава на животе, она перекинула за спину рюкзак, одолженный у племянника, и устало поплелась к прелестному маленькому водопаду, запримеченному ею еще утром.

Делая шаг за шагом, она убеждала себя, что все эти упражнения — именно то, в чем она нуждается, ибо они помогут ей потерять те несчастные двадцать липших фунтов, которые она накопила, как впавшая в зимнюю спячку медведица. В лицо своему тридцатилетию она, конечно, смотрела прямо. И, преподавая историю Огайо стае нерадивых долговязых юнцов, более поднаторела в науке терпения, нежели в аэробике. И все же недавно дала себе несколько обещаний и намеревалась выполнить их. В это лето, хорошо поработав и страстно желая вырваться из классной комнаты, она задумала перевернуть свою жизнь. Решила, что пора, наконец, позаботиться о себе как в физическом, так и в эмоциональном плане.

Придерживаясь принятого решения, она запланировала трехмесячный курс действий, направленный на самосовершенствование и в то же время способный щедро вознаградить ее теми удовольствиями, которые она, выполняя поставленную задачу, испытает попутно. Настоящее путешествие отвечало всем этим требованиям. Оно давало возможность посетить разные исторические места, окинуть взором нечто гораздо более интересное, чем-то, что она видит, вытаскивая студентов на запланированные классные экскурсии. В то же время Никки считала себя в какой-то мере причастной к истории индейцев — любимейшему ее предмету, — и более всего потому, что одна из ее родных бабок принадлежала к местному клану племени шони. От этого отдаленного родства Никки унаследовала черные полосы и смуглую кожу, в то время как ее фиалковые глаза и упрямая натура достались ей от шотландского рода, к которому принадлежала ее матушка. Но вот от кого она получила пламенно-вспыльчивый темперамент и врожденное чувство юмора, оставалось только гадать

В данную минуту Никки ощущала себя погрузившейся в свой собственный, только ей принадлежащий кусочек истории.

На прошлой неделе, без особых даже хлопот с ее стороны, обычный весенний насморк пошел на убыль, она заперла свой маленький домик на северо-западе Огайо и отправилась в южную область штата. Впервые же дни она посетила несколько Древних холмов, включая известный Змеиный. А вчера вечером видела пьесу «Текумсех», разыгранную на открытом воздухе, и была совершенно очарована ею. При мерцающем свете костра, в окружении ночной темноты, на подмостках самой природы и действо и актеры показались ей настолько реальными, будто она волшебным образом переместилась в эпоху великого вождя племени шони и находилась в центре всего, что происходило с ним и его племенем на этом самом месте, но только сто восемьдесят лет назад. Зрелище фантастичное! Сегодня, когда она обходила пещеры, ей все еще чудилось эхо, вторящее шагам индейцев шони и их голосам, нашептывающим древние тайны, а дуновение ледяного воздуха ощущалось как пальцы призраков, от прикосновения которых кожа становилась гусиной.

Покружив по извилистой тропке, Никки нашла то место у воды. Здесь, в тени старого раскидистого дуба, на берегу маленького озерца, был прекрасный вид на водопад, что и заставило ее выбрать это прелестное местечко для вкушения ленча. Сначала, однако, не мешало бы смыть с лица и рук дорожную пыль и пещерную паутину.

Опустившись на колени у кромки озерца, Никки зачерпнула в ладони воды и плеснула на разгоряченные щеки. Божественное ощущение! Благословенная прохлада! Освежившись, она скинула с ног разогретые «никесы» [Разновидность кроссовок.], закатала джинсы и погрузила ступни в воду. Ну, кто бы мог подумать, что она способна позволить себе нечто подобное! Но даже если местные парковые правила и запрещают это, две изнемогающие от зноя ступни вряд ли способны слишком уж сильно загрязнить священную воду природного заповедника.

Размышляя над этим, Никки заметила под водой какой-то металлический блеск, нечто находящееся всего в нескольких дюймах от ее руки.

— Наверно, рыболов потерял блесну, — задумчиво предположила она. Затем уныло хохотнула и проворчала: — Скорее всего, крышка от бутылки. И почему это люди не хотят быть более аккуратными и разбрасывают повсюду свой хлам? Разве наша планета не достаточно еще загажена? И разве экология сегодня не притча во языцех нашей нации?

Нахмурившись, Никки решила достать жестянку. Но когда она склонилась к воде, вес ее рюкзака чуть не опрокинул ее в воду. Прозрачность струй давала обманчивое представление о глубине потока. Руки ее погрузились гораздо глубже ожидаемого, и прежде чем пальцы достигли блестящего предмета, свесившиеся рукава свитера изрядно намокли.

— Ну, замечательно! — проворчала она. Испортить тридцатидолларовую чистошерстяную вещь из-за грошовой жестянки! Хорошенькое дело! Почему никто не предупредил меня, что с тридцати лет неуклюжесть только возрастает? Что дальше? Бифокальные очки и ортопедическая обувь?

Хоть и с трудом, Никки восстановила равновесие, не причинив более вреда ни себе, ни своему одеянию. Но когда она разжала руку, ее раздражение вмиг иссякло. Там, на ладони, лежал металлический кружок, совершенно плоский диск, особым образом прикрепленный к сыромятному шнурку. И хотя она определенно не была специалистом по металлам, медальон показался ей изготовленным из серебра. На верхней стороне вещицы оттиснуто несколько кругов, один в другом. Она перевернула предмет и на безукоризненно отполированной поверхности увидела отражение своего взгляда. Взяв медальон за шнурок и подняв повыше, она с любопытством изучала его, как вдруг он начал медленно поворачиваться.

Маленькое подобие луны заметно убыстряло вращение, перехватывая блуждающие солнечные Лики и ослепляя ее ими. Оно походило на магический шар гипнотизера, втягивающий в себя свет и взгляды зрителей. Обворожительно. Усыпляюще.

И хотя Никки осознавала эффект, производимый на нее кружением странной эмблемы, остановить его она почему-то не решилась. И вот, стоя на коленях, почти ослепленная сверкающим амулетом, она почувствовала головокружение, ибо, всмотревшись повнимательнее, заметила, что выгравированные круги свиваются в спираль, то, расходясь, то приближаясь к центру и весьма напоминая сливающиеся друг с другом узоры на детской юле. Сначала спиральный узор, затем ее отражение. Спираль — отражение. Повторенные многократно, со все возрастающей скоростью, они соединились в одно — эти круги и ее лицо, пойманное в ловушку яркого водоворота и становящееся с каждым поворотом все меньше, все отдаленнее. Меньше… дальше… быстрее… уловленное в силки… падая…

1813 год

Серебряный Шип насторожился. Что-то переменилось. В самом ли деле он услышал тихий звук? Или это всего лишь случайная вибрация воздуха, вторгшаяся в его размышления? Его проницательные глаза, в поисках источника беспокойства, обозрели пространство под водопадом.

Хватило краткого мига, чтобы обнаружить причину, и сердце Серебряного Шина вздрогнуло от волнения. Там, на речном берегу, лежало тело! Может, это посланник, которого он вызывал? Некто из будущего?

С большей, чем требовала осторожность, поспешностью он спустился по каменистому склону, так что впереди него сыпался град гальки. В нескольких шагах от тела он остановился, разглядывая его с расстояния. Кем бы этот человек ни был, он лежал неподвижно — без сознания или мертвый. Длинные темные волосы скреплены на затылке красивой металлической застежкой. Одежду его составляли грубые голубые штаны, желтая рубашка и нечто вроде попоны, повязанное вокруг талии как Фартук и передвинутое на спину. На ногах туфли, вернее, короткие башмаки, каких Серебряный Шип никогда раньше и не видывал. Они были голубые с белым, из какого-то особого материала, бороздками на подошвах, а по бокам у них написано «Nike». Серебряный Шип, который много лет назад выучился говорить и читать по-английски, — хотя слова он произносил далеко не всегда правильно, — счел эту надпись за имя незнакомца.

Человек все еще оставался, недвижим, и Серебряный Шип приблизился и опустился рядом с ним на колени. Опасаясь возможной ловушки, Серебряный Шип сжал хрупкое плечо незнакомца и быстро перевернул его на спину. Глаза его расширились от удивления, ибо он сразу же понял свою ошибку. Вопреки одежде оказалось, что это не мужчина, не ребенок и не кто-нибудь еще. Парочка выпуклостей под рубашкой неопровержимо свидетельствовала о том, что тело это женское. Черные как смоль волосы обрамляли бледное топкое лицо с красиво очерченными яркими губами и длинными густыми ресницами.

Питай Серебряный Шип дальнейшие сомнения насчет пола этого существа, рисунок и надпись на рубашке могли бы окончательно убедить его. Крупные буквы гласили: «Уходя от женщины, спроси себя, хорош ли твой вид сзади». Рисунок изображал мужчину, спиной к зрителю, обнаженного до пояса и в таких же тугих штанах, что носила таинственная Нике.

Серебряный Шип ломал себе над всем этим голову хотя его глубоко обескуражило, что Духи прислали вестником будущего белую женщину, но мистический предмет, лежащий в ее безвольных пальцах являл собою доказательство того, что она и есть призванный гость. Забрав у нее амулет, он повесил его себе на грудь, затем прикоснулся к ее шей, нащупал пульс и призвал женщину к пробуждению. Она застонала. Веки ее вздрогнули, на миг приоткрылись, и Серебряный Шип мельком увидел цвет ее глаз — таким бывает небо, когда его впервые приветствуют лучи восходящего солнца.

Никки очнулась от звука глубокого мужского голоса, назвавшего ее имя. Голос был совершенно ей незнаком, и она удивилась, откуда ему известно ее имя, которое, кстати, он произносил на каком-то странном английском — ней-а-ки. Осторожно, чтобы опять не закружилась голова, она медленно приоткрыла глаза и обнаружила себя лежащей на спине, взгляд ее уперся в сверкающий медальон, свисавший теперь с шеи мужчины — шеи, так же сильно продубленной солнцем, как и его широкая обнаженная грудь. Он навис над ней, заслонив полнеба.

— Что… что случилось? Что здесь происходит? — выпалила она.

Вместо храброго окрика получился пронзительный перепуганный вопль. Не зная, чего от него ждать, помощи или злодейства, она поспешно отползла назад и села. Резкое движение отозвалось в голове, и должна была пройти целая минута, прежде чем она осмелилась поднять настороженный взгляд на его лицо.

То, что она увидела, ничуть не уменьшило ее тревогу. Лицо бронзовое, как и тело. Черты лица правильные и дерзкие, обрамлены гладкими черными волосами, спадающими к плечам. Все это она заметила почти мельком, но глаза — вот что сразу приковало ее внимание и не отпускало его. Они мерцали серебром, двойным отблеском света и так неотразимы были в своей яркости, что она с суеверным ужасом ощутила его способность заглянуть в самую глубину ее души.

Она вздрогнула и отшатнулась назад. Он тотчас прикоснулся к ее руке — то ли для того, чтобы схватить ее, то ли чтобы предохранить от падения, она не знала. Сама того, не желая, она не смогла удержаться от испуганного крика сорвавшегося с ее уст.

— Не надо меня страшиться, маленькое существо, — мелодично проговорил он с интонацией, странно ей неведомой. — Я не причиню зла, ибо именно я призвал вас сюда.

— Кто… кто вы? Откуда вам известно мое имя? — выпалила она, и глаза ее расширились от страха непонимания.

— Оно написано на ваших мокасинах, — ответил он и с усмешкой спросил: — Видно, женщины шеманезе любят сообщать о себе всем. Или это ваши мужчины приказывают вам так поступать?

— Я американка, а никакая не шеман… как бишь ее, — заявила она, озадаченная странностями его речи. — А вот вы кто такой? И что имели в виду, сказав, что призвали меня сюда? Никто меня не призывал. Я сама приехала в этот парк.

Она быстро огляделась вокруг и немного успокоилась, ибо все еще пребывала у воды, там же, где упала, потеряв сознание.

— У нас в племени шони меня зовут Мона Кахви — Серебряный Шип. На вашем языке это будет Сильвер Торн. Вы можете теперь подняться? Вам не станет опять плохо?

Только теперь, когда он помог ей встать на ноги, Никки заметила, что его манера одеваться столь же необычна, как и речь. Его одеяние походило на рыжевато-коричневые шорты, но это скорее было чем-то вроде юбки из оленьей кожи, под стать его мокасинам! Сбитая с толку, она пыталась все это осмыслить. Наконец ее мозг нашел логическое объяснение, и она довольно ехидно рассмеялась.

— Ох, теперь до меня дошло! — пояснила она, отсмеявшись. — Вы участник действа «Текумсех», так ведь? Все еще в костюме и репетируете свою роль, я думаю. Прошлой ночью я видела постановку, и это действительно очень интересно. Мне даже показалось, что я попала в данные времена Текумсеха.

— Ничего не ведаю о действе, которое вы упомянули, но вы, в самом деле, находитесь во времени Текумсеха. Это и мое время, — серьезно пояснил он, окинул взором окрестности и, вновь посмотрев на хрупкую фигурку, покачал головой. — И эхо я призвал вас сюда из будущего, хоть и надеялся, что придет мужчина, возможно из тех, кто поумнее и занимает видное положение. Меньше всего я думал, что это окажется женщина, к тому же — белая. Мне бы поточнее излагать свои просьбы, обращаясь к Духам.

— Да уж… Непредсказуемость всегда одолеет любые благие намерения и расчеты, — мрачно пошутила Никки.

Тревога ее, однако, вернулась и многократно умножилась. Этот малый, видно, и в самом деле настоящий колдун! Закинув рюкзак за плечи, Никки отступила назад. Ей хотелось бы знать, есть ли у нее шанс убежать или придется вытащить газовый баллончик в умудриться прыснуть в странного незнакомца, пока он не напал на нее. Но как им пользоваться, этим средством самообороны? Где оно, кстати? Боже милостивый! Она даже не держит его под рукой, не очень-то веря в то, что оно сработает. Почему, в самом деле, она не испытала его хотя бы на соседской собаке? Но как сама она только что сказала индейцу, непредсказуемость раз за разом одерживает верх над всеми доводами рассудка.

knizhnik.org

Читать книгу Зачарованные »Харт Кэтрин »Библиотека книг

   

Опрос посетителей
Что Вы делаете на сайте?
   
   

На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.

   

   

Харт Кэтрин. Книга: Зачарованные. Страница 1
КЭТРИН ХАРТ

ЗАЧАРОВАННЫЕ

В 1813- году индеец племени шони по имени Серебряный Шин выронил из руки амулет, наделенный чудодейственной силой. В 1996 году, в Огайо учительница истории Николь Сван нашла амулет... и ее мир перевернулся.11813 год. Пещера на юге Огайо.

Закончив приготовления к древнему ритуалу, Серебряный Шип улыбнулся, преисполненный надежд на успех. Если заклинание сработает как должно, это станет воистину славным деянием — гораздо более грандиозным и возвышенным, чем все достижения его братьев. Не то чтобы он соперничал с Текумсехом ИЛИ Тенскватавой, просто все трое никогда не упускали случая улучшить свои последние достижения теми способами, в которых каждый из них был силен.С самого начала братья отличались от всех остальных необычностью своего появления на свет, поскольку были единственной тройней, рожденной за всю историю индейского племени шони. Но кроме этого и так уже достаточно феноменального обстоятельства, каждого из них Духи благословили магическими силами, подобных которым никогда прежде не было засвидетельствовано в племени, во всяком случае не в таком избытке. Все трое не только могли творить разные волшебные действа, но и обладали даром предвидеть события будущего и даже в какой-то степени влиять на них. Несколько месяцев назад Текумсех, перворожденный в этой троице, предсказал появление блуждающей звезды, такой же, как та, что пересекла небо в ночь их рождения. А год спустя Текумсех вызвал великое сотрясение земли, прокатившееся от Канады до Флориды, от восточных пределов реки Миссисипи до западных. Тенскватаве, совсем молодому пророку, стало ведомо о часе предстоящего затмения солнца, что внушило к нему немалое почтение людей племени. И хотя о том же знали его братья, он умудрился опередить их с предсказанием, чтобы еще более увеличить собственную значимость и усилить власть над людьми.Не в пример своим прославленным братьям Серебряный Шип отличался большей скромностью во всем, что касалось его собственных достижений, хотя был не менее серьезен в своих стараниях. Однако он преуспевал в дружеских соревнованиях, в которых со своими предсказаниями участвовал со времен отрочества. Эти состязания, в которых братья мерились силами, оттачивали их необыкновенные способности, помогая улучшать достижения последних сорока пяти лет.Теперь Серебряный Шип приближался к решению наиболее трудной задачи, превосходящей даже его собственные возможности. Предстояло вызвать душу из далекого будущего, дабы получить от нее хоть какое-то представление о дальнейшей судьбе людей его племени. До настоящего времени ни он, ни его братья не могли предсказать события, выходящие за пределы их собственной жизни, но Серебряный Шип не сомневался, что этого можно добиться и что именно он сумеет свершить подобное.Преклонив колени перед небольшим костром, Серебряный Шип осторожно отделил глиняную форму от углей. Сдерживаемое глиняными границами, пульсировало и поблескивало расплавленное серебро, точно повторяя цвет глаз Серебряного Шипа — еще одна его странность. Слегка подув на кипящую массу, Серебряный Шип начал монотонно напевать древнее заклинание. Тихо. Благоговейно. Отбросив интересы, заботы и огорчения мира сего за пределы пещеры и сосредоточив все свои мысли и энергию на магическом действе.Когда форма немного остыла, он раскрыл ее и бережно, не тревожа еще мягкий диск металла, дал серебру соскользнуть в деревянную бадью, наполненную водой, храпящей ледяной холод ручья, струящегося из самого сердца пещеры. Немного погодя он вытащил амулет из воды и прикрепил его к сыромятному шнурку. Затем особым составом собственного приготовления старательно отполировал медальон до идеального блеска. Одна его сторона была совершенно плоской и зеркально-гладкой. На другой отпечатались концентричные круги, один в другом, изображая время жизни и времена бесконечности. А перо, врезанное в этот знак, символизировало власть над временем.Шли часы. День за пределами пещеры уступил дорогу ночи. Полная и яркая луна поднялась и озарила землю окрест, а коленопреклоненный Серебряный Шип все еще перемежал торжественные песнопения с необходимыми заклинаниями, наделяя амулет всем могуществом магии, какую он мог вызвать. Наконец, когда луна достигла зенита, он вынес амулет в ночь. Стоя возле небольшого водопада, он держал его перед собой. Серебряный диск, свисая со шнурка, поворачивался, подобно маленькой луне, отражая свет своего огромного двойника, воцарившегося в небесной выси.— Созданный землей и огнем, омытый ветром и водой, благословенный Луной и Духами, отмеченный временем и властью, я посылаю этот амулет в мир будущего. Да будет человек, нашедший его, призван в наш мир, в это время и место, Дабы сообщить знания и учения дней, которые еще настанут.С этими словами Серебряный Шип качнул медальон и выронил его в поток, струящийся из пещеры. Он проследил, как амулет ударился о воду, повернулся несколько раз, создав небольшой бурунчик, и под действием сильных струй начал продвигаться. Шнурок скользнул по выступающему краю валуна, и амулет скрылся из виду.Серебряный Шип, не отводя глаз от воды, уселся на каменистом берегу и приготовился ждать, терпеливо и, если понадобится, долго.

1996 год. Семь пещер, юг Огайо.

Николь Сван вышла из прохладной пещеры на яркий солнечный свет, и тотчас влажный тяжелый зной прильнул к ее коже. В какой-то момент она испытала соблазн сразу же углубиться в следующую пещеру. Ее джинсы и свитер годились для холодных температур подземелья, а совсем не для ранней июньской жары, накатившей вопреки всем прогнозам погоды.ЖИВОТ ее жалобно бурчал, ибо от скудного завтрака не осталось ничего, кроме приятных воспоминаний. Она уже несколько часов бродила здесь, и в самих пещерах, и по тропам их лесистых окрестностей, сжигая энергию, полученную от утреннего кофе и того, что мог предложить ей рюкзак. Наступило время ленча, и Никки вспомнила об одном идеальном местечке для своего уединенного пикника. Стащив с себя шерстяную кофту и завязав ее рукава на животе, она перекинула за спину рюкзак, одолженный у племянника, и устало поплелась к прелестному маленькому водопаду, запримеченному ею еще утром.Делая шаг за шагом, она убеждала себя, что все эти упражнения — именно то, в чем она нуждается, ибо они помогут ей потерять те несчастные двадцать липших фунтов, которые она накопила, как впавшая в зимнюю спячку медведица. В лицо своему тридцатилетию она, конечно, смотрела прямо. И, преподавая историю Огайо стае нерадивых долговязых юнцов, более поднаторела в науке терпения, нежели в аэробике. И все же недавно дала себе несколько обещаний и намеревалась выполнить их. В это лето, хорошо поработав и страстно желая вырваться из классной комнаты, она задумала перевернуть свою жизнь. Решила, что пора, наконец, позаботиться о себе как в физическом, так и в эмоциональном плане.Придерживаясь принятого решения, она запланировала трехмесячный курс действий, направленный на самосовершенствование и в то же время способный щедро вознаградить ее теми удовольствиями, которые она, выполняя поставленную задачу, испытает попутно. Настоящее путешествие отвечало всем этим требованиям. Оно давало возможность посетить разные исторические места, окинуть взором нечто гораздо более интересное, чем-то, что она видит, вытаскивая студентов на запланированные классные экскурсии. В то же время Никки считала себя в какой-то мере причастной к истории индейцев — любимейшему ее предмету, — и более всего потому, что одна из ее родных бабок принадлежала к местному клану племени шони. От этого отдаленного родства Никки унаследовала черные полосы и смуглую кожу, в то время как ее фиалковые глаза и упрямая натура достались ей от шотландского рода, к которому принадлежала ее матушка. Но вот от кого она получила пламенно-вспыльчивый темперамент и врожденное чувство юмора, оставалось только гадатьВ данную минуту Никки ощущала себя погрузившейся в свой собственный, только ей принадлежащий кусочек истории.На прошлой неделе, без особых даже хлопот с ее стороны, обычный весенний насморк пошел на убыль, она заперла свой маленький домик на северо-западе Огайо и отправилась в южную область штата. Впервые же дни она посетила несколько Древних холмов, включая известный Змеиный. А вчера вечером видела пьесу «Текумсех», разыгранную на открытом воздухе, и была совершенно очарована ею. При мерцающем свете костра, в окружении ночной темноты, на подмостках самой природы и действо и актеры показались ей настолько реальными, будто она волшебным образом переместилась в эпоху великого вождя племени шони и находилась в центре всего, что происходило с ним и его племенем на этом самом месте, но только сто восемьдесят лет назад. Зрелище фантастичное! Сегодня, когда она обходила пещеры, ей все еще чудилось эхо, вторящее шагам индейцев шони и их голосам, нашептывающим древние тайны, а дуновение ледяного воздуха ощущалось как пальцы призраков, от прикосновения которых кожа становилась гусиной.Покружив по извилистой тропке, Никки нашла то место у воды. Здесь, в тени старого раскидистого дуба, на берегу маленького озерца, был прекрасный вид на водопад, что и заставило ее выбрать это прелестное местечко для вкушения ленча. Сначала, однако, не мешало бы смыть с лица и рук дорожную пыль и пещерную паутину.Опустившись на колени у кромки озерца, Никки зачерпнула в ладони воды и плеснула на разгоряченные щеки. Божественное ощущение! Благословенная прохлада! Освежившись, она скинула с ног разогретые «никесы»1, закатала джинсы и погрузила ступни в воду. Ну, кто бы мог подумать, что она способна позволить себе нечто подобное! Но даже если местные парковые правила и запрещают это, две изнемогающие от зноя ступни вряд ли способны слишком уж сильно загрязнить священную воду природного заповедника.Размышляя над этим, Никки заметила под водой какой-то металлический блеск, нечто находящееся всего в нескольких дюймах от ее руки.— Наверно, рыболов потерял блесну,— задумчиво предположила она. Затем уныло хохотнула и проворчала: — Скорее всего, крышка от бутылки. И почему это люди не хотят быть более аккуратными и разбрасывают повсюду свой хлам? Разве наша планета не достаточно еще загажена? И разве экология сегодня не притча во языцех нашей нации?Нахмурившись, Никки решила достать жестянку. Но когда она склонилась к воде, вес ее рюкзака чуть не опрокинул ее в воду. Прозрачность струй давала обманчивое представление о глубине потока. Руки ее погрузились гораздо глубже ожидаемого, и прежде чем пальцы достигли блестящего предмета, свесившиеся рукава свитера изрядно намокли.— Ну, замечательно! — проворчала она. Испортить тридцатидолларовую чистошерстяную вещь из-за грошовой жестянки! Хорошенькое дело! Почему никто не предупредил меня, что с тридцати лет неуклюжесть только возрастает? Что дальше? Бифокальные очки и ортопедическая обувь?Хоть и с трудом, Никки восстановила равновесие, не причинив более вреда ни себе, ни своему одеянию. Но когда она разжала руку, ее раздражение вмиг иссякло. Там, на ладони, лежал металлический кружок, совершенно плоский диск, особым образом прикрепленный к сыромятному шнурку. И хотя она определенно не была специалистом по металлам, медальон показался ей изготовленным из серебра. На верхней стороне вещицы оттиснуто несколько кругов, один в другом. Она перевернула предмет и на безукоризненно отполированной поверхности увидела отражение своего взгляда. Взяв медальон за шнурок и подняв повыше, она с любопытством изучала его, как вдруг он начал медленно поворачиваться.Маленькое подобие луны заметно убыстряло вращение, перехватывая блуждающие солнечные Лики и ослепляя ее ими. Оно походило на магический шар гипнотизера, втягивающий в себя свет и взгляды зрителей. Обворожительно. Усыпляюще.И хотя Никки осознавала эффект, производимый на нее кружением странной эмблемы, остановить его она почему-то не решилась. И вот, стоя на коленях, почти ослепленная сверкающим амулетом, она почувствовала головокружение, ибо, всмотревшись повнимательнее, заметила, что выгравированные круги свиваются в спираль, то, расходясь, то приближаясь к центру и весьма напоминая сливающиеся друг с другом узоры на детской юле. Сначала спиральный узор, затем ее отражение. Спираль — отражение. Повторенные многократно, со все возрастающей скоростью, они соединились в одно — эти круги и ее лицо, пойманное в ловушку яркого водоворота и становящееся с каждым поворотом все меньше, все отдаленнее. Меньше... дальше... быстрее... уловленное в силки... падая...

1813 год

Серебряный Шип насторожился. Что-то переменилось. В самом ли деле он услышал тихий звук? Или это всего лишь случайная вибрация воздуха, вторгшаяся в его размышления? Его проницательные глаза, в поисках источника беспокойства, обозрели пространство под водопадом.Хватило краткого мига, чтобы обнаружить причину, и сердце Серебряного Шина вздрогнуло от волнения. Там, на речном берегу, лежало тело! Может, это посланник, которого он вызывал? Некто из будущего?С большей, чем требовала осторожность, поспешностью он спустился по каменистому склону, так что впереди него сыпался град гальки. В нескольких шагах от тела он остановился, разглядывая его с расстояния. Кем бы этот человек ни был, он лежал неподвижно — без сознания или мертвый. Длинные темные волосы скреплены на затылке красивой металлической застежкой. Одежду его составляли грубые голубые штаны, желтая рубашка и нечто вроде попоны, повязанное вокруг талии как Фартук и передвинутое на спину. На ногах туфли, вернее, короткие башмаки, каких Серебряный Шип никогда раньше и не видывал. Они были голубые с белым, из какого-то особого материала, бороздками на подошвах, а по бокам у них написано «Nike». Серебряный Шип, который много лет назад выучился говорить и читать по-английски,— хотя слова он произносил далеко не всегда правильно,— счел эту надпись за имя незнакомца.Человек все еще оставался, недвижим, и Серебряный Шип приблизился и опустился рядом с ним на колени. Опасаясь возможной ловушки, Серебряный Шип сжал хрупкое плечо незнакомца и быстро перевернул его на спину. Глаза его расширились от удивления, ибо он сразу же понял свою ошибку. Вопреки одежде оказалось, что это не мужчина, не ребенок и не кто-нибудь еще. Парочка выпуклостей под рубашкой неопровержимо свидетельствовала о том, что тело это женское. Черные как смоль волосы обрамляли бледное топкое лицо с красиво очерченными яркими губами и длинными густыми ресницами.

Все книги писателя Харт Кэтрин. Скачать книгу можно по ссылке

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

   

   

Поиск по сайту
   
   

   

Теги жанров Альтернативная история, Биографии и Мемуары, Боевая Фантастика, Боевики, Военная проза, Детектив, Детская Проза, Детская Фантастика, Детские Остросюжетные, Детское: Прочее, Другое, Иронический Детектив, Историческая Проза, Исторические Любовные Романы, Исторические Приключения, История, Классическая Проза, Классический Детектив, Короткие Любовные Романы, Космическая Фантастика, Криминальный Детектив, Любовные романы, Научная Фантастика, Остросюжетные Любовные Романы, Полицейский Детектив, Приключения: Прочее, Проза, Публицистика, Русская Классика, Сказки, Советская Классика, Современная Проза, Современные Любовные Романы, Социальная фантастика, Триллеры, Ужасы и Мистика, Фэнтези, Юмористическая Проза, Юмористическая фантастика, не указано

Показать все теги

www.libtxt.ru

Читать онлайн книгу «Зачарованные тропы» бесплатно — Страница 1

Антон Вильгоцкий

Хроники Схарны

Книга 3. Зачарованные тропы

Глава 1

Восседая на резном троне из черного дерева, Лангмар удовлетворенно созерцал на глазах становившееся все более пышным убранство холла вновь заселенного замка Падшего лорда Джетро. Еще совсем недавно все здесь было пустым и неухоженным, но вот уже несколько дней члены Черного братства воссоздавали былое великолепие и обустраивали жилые помещения для своих нужд.

Немалую помощь оказывали им в этом злобные карлики, именуемые дуэргарами. Обнаружив неподалеку от замка массовое захоронение этих существ, Тергон-Газид воскресил целую сотню. Дуэргары являли собой неудачный плод одного из мрачных магических экспериментов дзергов. Создавая бессмертных надсмотрщиков для своих рабов, волкоголовые использовали в качестве исходного материала представителей самих младших рас. На основе тел эльфов, людей и орков были созданы вампиры ветвей нахейрос, золдан и кадрис. Лишь гномы не поддались древней злобной магии. Из них получились не кровососы, а гораздо более слабые монстры, которые, к тому же, не обладали бессмертием. Дуэргары, хоть и были склонны к людоедству и даже к поеданию себе подобных, вполне могли прожить и на подножном корме. В эпоху Волшебных войн дзерги использовали их в качестве «пушечного мяса» – наряду с троллями.

Статью эти твари более всего походили на больных или недоразвитых гномов. Черты лица имели дикие, почти звериные, а цвет кожи – такой, будто разлагались заживо. Хорошо хоть, соответствующий запах их не сопровождал. Но и без него эти «недогномы» были не самой приятной компанией. Впрочем, черным магам, обосновавшимся в замке Джетро, они подчинялись безоговорочно.

Сейчас два десятка дуэргаров, рыча и повизгивая, обставляли центральный холл, который в ближайшем будущем должен был стать залом собраний. Карлики расставляли мебель, развешивали ламбрекены, зажигали факелы на стенах, драили пол. То же самое происходило и в прочих помещениях цитадели.

Предстояли и другие работы – ремонтные, для которых силы и навыков даже ста дуэргаров было недостаточно. Никто из магов, и уж тем более дзерг, тоже не подумал бы прикасаться к зубилам и молоткам. Но это не являлось серьезной проблемой. В Диких землях, несмотря на их зловещую репутацию, имелось немало человеческих поселений, откуда черные братья могли выкрасть несколько жителей для рабства. Лангмар уже отправил шпионов в ближайшие деревни.

Здесь, в высившейся над бурным морем неприступной цитадели, бывшие колдуны чувствовали себя в абсолютной безопасности. Никто, кроме преданных делу Мрака людей, не знал о месторасположении их убежища. Можно было спокойно накапливать силы и готовить планы захвата. Сначала – Арлании, потом – всего континента, а после – и остального мира…

Портовый город Дарголан, входивший в состав Биланского герцогства и расположенный к западу от его центра, привык встречать множество кораблей. Ежедневно в его гавани останавливались разнокалиберные и разноцветные суда, привозившие грузы и путешественников с далеких континентов и островов. Люди – белые, краснокожие, смуглые, черные, как смоль, и даже с кожей голубоватого оттенка; эльфы – как темные, так и обыкновенные, делившиеся на бессчетное количество кланов; гномы – эти друг от друга отличались разве что цветом одежды – каждый день сходили по трапам на гостеприимную арланскую землю. Другие покидали ее – возвращаясь домой или же отправляясь в дальние странствия.

Кого здесь не видели уже много лет, так это орков. Представители этого народа, по праву считавшиеся лучшими мореплавателями Схарны, давным-давно покинули большую землю и обосновались на крупном архипелаге, носившем с тех пор название Орочьих островов. Орки жили там на полном самообеспечении и практически не контактировали с другими расами. Встретиться с зеленокожими можно было только в открытом море, куда они выходили рыбачить и охотиться на китов.

Разумеется, орки не стали бы давать от ворот поворот тому, кто захотел навестить их на островах. Но туда никто и не стремился – так уж повелось, что у людей, эльфов и гномов попросту не было с орками общих интересов.

И если кое-кто из обитателей Дарголана – здесь ведь проживало немало моряков – хоть раз в жизни да повидал живого орка, то в остальной Арлании о Владыках океана знали больше понаслышке да по книжкам.

Но даже для Дарголана появление у берега целых трех кораблей с орочьими флагами стало большим сюрпризом. Почти у всех, кто увидел эти маневренные фрегаты – за рыбой на таких судах не ходят – с мрачными изваяниями на носах и с красно-черными парусами, возникла мысль о нападении. Ведь орки никогда не привозили в Арланию никаких товаров и сами ничего не покупали у жителей континента. Тенларские торговцы, бывало, заворачивали на Орочьи острова, но возвращались несолоно хлебавши. Понятие роскоши было чуждо оркам: дорогие ковры, нежные шелка, драгоценности, изысканные пряности и прочие подобные вещи из стандартного купеческого арсенала нисколько их не интересовали. А все, что производили сами зеленокожие, было предназначено исключительно для потребления внутри их общины.

Кто посмекалистее, быстро понял, что трех кораблей – к тому ж, не самых больших, а значит, не слишком-то и вместительных – будет маловато для нападения на крупный, хорошо защищенный город. Но нашлось и довольно много паникеров, которые быстро разбежались кто куда с воплями об атаке орков. Привлеченные этими криками, к набережной стянулись менторы и солдаты. Они были готовы в любой момент отразить нападение, буде таковое состоится.

Опасения, впрочем, оказались напрасными. Орочьи корабли пришвартовались обычным порядком, даже не попытавшись пролезть к берегу без очереди. Для попытки атаки форта такое поведение было совершенно уж нетипичным.

Последние сомнения относительно мирных намерений прибывших в Дарголан орков развеялись, когда те сошли на берег. Это сделали всего пятеро – с корабля, на котором виднелись флагманские знаки отличия. Прочие два фрегата даже не стали опускать трапы.

Один из ступившей на дарголанский берег пятерки резко отличался от остальных. Он был одет во что-то наподобие черной мантии, имел длинные седые волосы и шел, опираясь на деревянный посох с причудливо изогнутым навершием. Большинство наблюдателей посчитали его за обычного старика – орки ведь тоже стареют – но те, кто читал книги по истории Схарны не вполглаза, сразу поняли, что видят перед собой шамана.

Возглавлял орочью делегацию широкоплечий рыжеволосый верзила в громоздком доспехе, с двумя устрашающего вида булавами на поясе и с кривым ятаганом в ножнах за спиной. Его моряцкие регалии, общие для всех рас, сообщали, что этот орк является капитаном и имеет внушительный стаж путешествий по океанским просторам.

В облике зеленого капитана присутствовала одна довольно забавная деталь. Длинные рыжие усы. Человек или гном с таким украшением не выглядел бы смешно, но на орочьем лице, где почти отсутствует нос, а губы считай, что и не видны, усы действительно смотрелись весьма нелепо.

Однако ж, те, кто находился поблизости от бравого капитана, постарались удержаться от насмешек по поводу его внешности. Орк и кулачищем может зарядить так, что улетишь вверх тормашками метров на десять, а если оружие в ход пустит, то и вовсе пиши пропало, если ты, конечно, не мастер фехтования.

Сами орки тоже не проявляли никакой агрессии по отношению к кому бы то ни было. Они, казалось, не особо-то и интересуются происходящим вокруг. Капитан спросил у кого-то из бродивших по набережной людей, как пройти к городской ратуше. Получив ответ, островитяне неспешно двинулись в указанном направлении. Корабли по-прежнему почти не подавали признаков жизни – на палубах не было видно никого, кроме рулевых. Стражи порядка, сочтя, что никаких эксцессов и дальше не будет, начали расходиться.

А пятеро орков через двадцать минут возникли на пороге кабинета дарголанского бургомистра. Последний, пожилой седовласый мужчина по имени Керрангар, был этим фактом шокирован и даже слегка расстроен. Шокирован – поскольку за свои шестьдесят два года он никогда не видел ни одного живого орка, а тут, поди ж ты, сразу пять. А расстроен лишь потому, что из-за их появления Керрангару пришлось оторваться от своей полуденной трапезы. Впрочем, данное неудобство бургомистр быстро устранил, приказав лакею принести вина и закусок для нежданных гостей. «С чем бы ни явились они сюда, обсуждать эти дела мы будем за едой», – подумал глава портового города.

– Приветствуем вас, сударь Керрангар, – раскланявшись, произнес лидер зеленокожей пятерки. – Меня зовут Бендрог Фар’Хаддерон. Я – командир личной гвардии короля орков Рагрида Четвертого и капитан фрегата «Лунный серп», на котором наша делегация прибыла в этот славный город. Также перед вами стоят: заместитель верховного шамана Шуад Дибберакс, лейтенант королевской гвардии Дефестор Шаргрим, и рядовые бойцы Уллар и Скитон.

Пожалуй, даже эльфийский князь не стал бы настолько подробно представлять всех, кто с ним пришел, но таков уж был этикет народа орков.

«Однако ж, крутые товарищи ко мне пожаловали, – подумал Керрангар. – Если не считать лейтенанта и рядовых, здесь сейчас находятся двое из первой десятки в иерархии Орочьих островов. Поохотиться на перепелов такими компаниями не ходят. Видать, дело у них и впрямь серьезное».

– В настоящее время в порту Дарголана стоят «Лунный серп» и еще два корабля, на которых находятся триста тридцать три орка-воина, – продолжал капитан Фар’Хаддерон – будничным тоном, как будто не король Рагрид был его непосредственным начальником, а Керрангар, и подобные рапорты орк сдавал дарголанскому бургомистру каждый день. – Мы отчалили от родных берегов, как только узнали о том, что случилось в Арлании. Мы готовы оказывать людям, эльфам и гномам континента Хайласт всяческую помощь в надвигающейся войне.

– Войне? – изумленно произнес бургомистр. – Какой еще, так ее-перетак, войне?

– Ну как же? – орочий капитан казался искренне удивленным, словно под окнами ратуши уже были слышны лязг мечей и стоны умирающих воинов. – В войне с воскресшими дзергами.

«Это, должно быть, какой-то розыгрыш», – подумал Керрангар, побледнев и схватившись за сердце…

Десять пар лошадиных копыт дробно стучали по камням дороги, ведущей из Эльнадора к Диким землям. «Отряд Дорнблатта» начал свой путь навстречу великой цели освобождения Схарны от древнего зла.

«Приключения начинаются, – мрачно подумал бывший разбойник, придворный маг, истребитель чудовищ и фермер, а ныне – вообще не поймешь, кто, Борланд из Альфенрока. – Да нет же, тролль побери! Они продолжаются! Надеюсь, хотя бы после того, как с Газидом и Лангмаром будет покончено, я смогу, наконец, как следует отдохнуть».

Сейчас, покуда до прямого взгляда в лицо опасности оставались сотни лиг извилистого тракта, можно было еще подумать о чем-то приятном – например, о грандиозной пирушке, которую Весельчак закатит для всего Альфенрока, когда этот незапланированный вояж благополучно завершится. Мысль о том, что их поход в логово Мрака может окончиться как-то иначе, Борланд старался к себе не подпускать.

Чтобы отвлечься от невеселых раздумий, он начал мысленно перечислять названия яств и напитков, которые украсят праздничный стол. «Жаль, что моих познаний в кулинарии и тонких винах не хватит на все время пути», – подумал Борланд.

Мысли о том, что ждет впереди, одолевали не только лидера отряда. На ту же тему размышлял и Заффа. Но, в отличие от Борланда, который опасался гипотетических, не возникших еще неприятностей, у дородного биланца недавно возникла вполне реальная проблема. Несколько дней назад Заффа встретил в Эльнадоре Синтию – женщину, с которой у него некогда был роман. Старые чувства вспыхнули с новой силой, но картину заметно осложнял факт замужества Синтии. Супругом же ее был не кто иной, как барон Деларвус Линорик. Этот аристократ обладал прескверным характером и имел весьма дурную репутацию. Узнай барон о том, что его жена вновь принялась крутить шашни с бывшим любовником – не миновать Заффе стрелы наемного убийцы в спину, или бокала с отравленным вином.

Далеко не радужными были и думы кандарского эльфа Индалинэ Итрандила. Участие в этом походе являлось для него серьезным испытанием. Но вовсе не потому, что Итрандил боялся встречи с дзергом и черными колдунами. Он не испытывал даже тени страха. Тревожило эльфа совсем другое.

Можно было даже не помышлять о том, чтоб обойтись без кровопролития, учитывая то, к кому они направлялись в гости. Хоть Индалинэ и получил на то благословение своего отца Эрталиона и заручился согласием совета эльфийских старейшин, ему все равно предстояло стать первым в Схарне эльфом, совершившим умышленное убийство человека – и, скорее всего, не одного. Пускай эти люди и являлись законченными негодяями – от испорченности своей они вовсе не перестали быть людьми.

Бард Намор Долгонос также не мог похвастаться благостным расположением духа. Правда, в отличие от Борланда, Заффы и остроухого, причиной его уныния был обыкновенный страх. Впрочем, боялся Намор не смерти. А того, что если костлявая ненароком приберет к рукам его душу, это помешает ему прославиться. Бард ведь, по большому счету, присоединился к команде Борланда именно с этой целью. Не сложилась у Намора певческая карьера – так пусть же Схарна узнает Долгоноса-героя! Иначе как-то уж совсем нехорошо получается.

А русского мага Андрея Королева сильнее всего заботило то, сумеет ли он найти общий язык со своими спутниками. Неосторожными высказываниями и необоснованным сарказмом в адрес Дорнблатта и Борланда Королев вызвал в членах команды недоверие к своей персоне. С этим нужно было что-то сделать, покуда оно не трансформировалось в неприязнь. Даже возвращение на Землю отошло в мыслях Андрея на второй план. Ведь вражда в собственном стане – совершенно недопустимое дело, когда за судьбу целого мира отвечают всего пятеро.

На деле их, конечно, было шестеро – Андрей покамест не знал об этом. Именно тот участник отряда, который имел наиболее мрачный вид, сохранял сейчас самое бодрое настроение.

Обернувшись летучей мышью, вампир Ревенкрофт летел вдоль дороги, параллельно движению всадников. И думал клыкастый поборник справедливости совсем не о том, как ему избежать проблем при встрече с Тергон-Газидом. Ревенкрофт был вполне доволен тем, как складывалась в последнее время его не-жизнь. Мир значительно изменился за те семь десятков лет, что нахейрос провел, отдыхая в своем потайном логове в катакомбах Биланы. Жить – Ревенкрофт по привычке употреблял это слово, хоть и не являлся по-настоящему живым – было теперь поинтереснее, чем до спячки. Особенно же радовал вампира тот факт, что он проснулся аккурат накануне нового конфликта, а не в спокойные, сытые и предельно скучные времена.

«Отряд Дорнблатта» успел отъехать от арланской столицы всего-то на пятьдесят лиг. Впереди лежал еще довольно долгий путь – границы с Дикими землями конники и их крылатый спутник должны были достичь дней через пять, не раньше. Конечно, куда удобнее было бы переместить героев к месту назначения при помощи Большого портала. Но, как не раз предупреждал Дорнблатт, это могло поставить под удар исход всей их миссии.

«Да ну и тролль бы с ней, с дорогой, – подумал Борланд, вспомнив о наставлениях архимага. – В конце концов, это гарантирует нам с ребятами еще как минимум пять лишних дней жизни».

Вечер, когда этот человек ступил на землю Эльнадора, запомнился многим. Всякий, кто видел его, останавливался и в течение долгих минут изумленно таращился вслед. Нет, появление на улицах арланской столицы мрачного великана с посохом в руке вовсе не сопровождалось никакими сверхъестественными событиями вроде свечения в ночном небе или раскатов грома из-под земли. Оно само казалось чем-то подобным – очень уж впечатляюще выглядел вновь прибывший…

Огромного роста, с престранными чертами лица и с уродливым горбом на спине, человек приблизился к городским воротам на границе между поздним вечером и ночью. Начавшие густеть сумерки мешали как следует его разглядеть. Припозднившийся путник словно бы сливался с темнотой – или вырастал из нее. От этого он казался стражникам, что первыми увидели его, еще громаднее, чем был на самом деле. Несмотря на то, что в городскую стражу нет дороги трусам, мужички в доспехах здорово струхнули, когда высоченный горбун в сером плаще внезапно возник в поле их зрения.

Но все же, они должны были выполнять свою работу. Хотя, конечно, стражи ворот готовы были пропустить гиганта в город, не сказав ему ни единого слова. Но тот, словно бы насмехаясь, сам остановился напротив, выжидающе глядя на стушевавшихся охранников. Он, несомненно, прекрасно осознавал, что его причудливая внешность внушает окружающим страх, готовый в любой момент перерасти в панический ужас. И вел себя сейчас так, будто хотел лишний раз убедиться в этом.

Так получилось, что ближе всех к горбуну оказался самый молодой из дозорных, начавший свою службу в городской страже лишь две недели назад. Звали его Шентор, и было ему всего-то девятнадцать лет от роду. Поняв, что просто так ночной великан не уйдет, юноша несколько раз оглянулся на своих сослуживцев, ища поддержки. Но тщетно. Никто не шагнул вперед, чтобы встать с ним плечом к плечу. Никто не проронил даже ободряющего слова. В доли секунды огромный мир словно бы сжался до небольшой площадки диаметром в несколько метров. И в центре ее, окруженные бескрайней темнотой, стояли молодой Эльнадорский стражник с алебардой в дрожащих руках и опиравшийся на длинный посох грозный гость из ниоткуда.

Шентор мгновенно понял, чем может быть чревата для него сложившаяся ситуация. Несмотря на то, что его так называемые товарищи, среди которых присутствовали куда более опытные бойцы, тоже не на шутку перепугались, единственным трусом в команде будет, в конечном итоге, объявлен он, Шентор. По очень простой, можно даже сказать – дурацкой, причине – он ближе всех стоял к проклятому горбуну! Начинать свою карьеру на службе у короля с такой нелепой оплошности было никак нельзя…

«Да пусть он хоть прихлопнет меня, как муху, но я не ударю в грязь лицом, – подумал Шентор и сделал шаг по направлению к горбуну. – Умру героем, а не обгадившимся от страха трусливым сусликом!».

Он все еще чувствовал себя так, будто во всей Арлании, да что там – на всем необъятном пространстве Схарны не осталось никого, кроме них двоих. Шентор заметил, что на лице горбуна появилось одобрительное выражение. Уродливый странник явно знал себе цену – как знал он ее и тем, кто мог позволить себе не бояться к нему приблизиться.

Но ведь Шентор боялся! В доли секунды перед юным дозорным возникла новая задача – теперь он должен был утаить свой страх не только от сослуживцев, но и от того, кто стал причиной этого страха. А уж это было куда как более трудным делом…

– Кто вы, сударь? – вопросил Шентор, переборов робость и стараясь говорить как можно тверже. «Сударь». Создание, что возвышалось сейчас над ним, соответствовало такому определению меньше, чем кто-либо другой в окружающем мире. Самый мерзкий из болотных троллей больше тянул на «сударя», чем этот чудовищный горбун.

Великан шагнул ему навстречу. Шентор чудом удержался от того, чтобы отскочить в сторону. Горбун теперь нависал над ним подобно серой скале. Стражник почувствовал тянущийся из складок одежды ночного гостя мертвенный холод.

Холод ли? Нет, пожалуй, то было нечто другое, совсем не родственное ослепительной белизне ледяных пещер, горделивому спокойствию заснеженных горных пиков, бодрящему дыханию зимы и торопливой звенящей прохладе родников. С горбуна же стекали невидимые потоки невыносимой скверны, само присутствие которой в мире, где существуют цветы и дети, было невероятным, недопустимым преступлением! Шентору захотелось швырнуть наземь свою алебарду – она все равно не помогла бы, вздумай горбун напасть – и, разрывая рот в безумном крике, стремглав броситься прочь. Неважно, в какую сторону – только бы подальше от него… Юноша с огромным трудом справился с парализующими волю эмоциями.

– Имя мое – Джорандо, – произнес великан. Шентор был потрясен, услышав его голос. Так мог говорить просвещенный человек приятной наружности и блестящих манер, но никак не… – ощупывая взглядом своего жуткого собеседника, Шентор пытался найти слова, которыми можно было бы его описать. «Урод». «Чудовище». «Исчадие Мрака». Ничего другого на ум.

– Какова… – слова застревали в горле. Сглотнув слюну, Шентор договорил до конца, решив, что ни о чем больше не станет спрашивать грозного визави:

– Какова цель вашего визита в Эльнадор?

– О, в этом нет никакой тайны, – улыбнувшись, сказал «человек», назвавший себя Джорандо. – Я – волшебник. Хочу устроиться преподавателем в вашу Магическую Академию. Навыки, которыми я владею, были бы очень полезны будущим магам, – с гордостью добавил гигант.

Шентор смотрел на его зубы. Все они имели один размер. Во рту Джорандо не было ни клыков, ни резцов, ни коренных – лишь ослепительно белые пластины передних зубов, одинаковые на обеих челюстях. «Как такое возможно?», – изумленно подумал Шентор. Увиденное слегка отвлекло его от мыслей об истинной сущности обладателя этих зубов.

Джорандо говорил мягко, вежливо и спокойно. Это слегка разрядило воцарившуюся у входа в Эльнадор напряженность. Многие маги – большие оригиналы, и порой они могут менять обличье, чтобы сделать более эффектным свое появление в обществе. Наверняка и этот из таких. Так рассуждали воины, охранявшие ворота, к которым подошел Джорандо. Но только не Шентор. Он ведь стоял ближе всех к страннику в сером плаще. Он видел. Он чувствовал.

– Должно быть, вы – известный волшебник, господин Джорандо? – набравшись смелости, спросил старший смены.

– Пока – не очень, к сожалению, – горбун улыбнулся еще шире. – Но могу вас заверить, в своей области я – непревзойденный мастер.

– А что это за область, позвольте поинтересоваться? – подал голос еще кто-то.

– А вот это пока – секрет, – на сей раз Джорандо продемонстрировал охранникам не улыбку, а что-то вроде ехидной усмешки. Он уже начинал им нравиться – несмотря на грозную внешность и бросающееся в глаза увечье. – Подчеркиваю – пока. Если мои планы осуществятся, то в самом скором времени вы все узнаете, – последняя фраза Джорандо звучала уже заискивающе – будто он и не мог разметать стражников двумя-тремя взмахами своего массивного посоха, даже не прибегая к магии. Только Шентор понимал, что горбун делает это специально, желая отвлечь охрану от опасных мыслей. Но предъявить ему было нечего. Догадки и доказательства – совершенно разные вещи, хоть оба слова и начинаются с одного и того же слога.

– Однако заинтриговали вы нас, – хохотнув, сказал старший. – В последнее время в Эльнадор приходит много крутых волшебников.

– Кого вы имеете в виду? – исподволь поинтересовался Джорандо.

– Не так давно здесь проходил сам знаменитый Кедрик, – сказал стражник. – Победитель дзерга Архун-Коллака. Думаю, вы слышали о нем.

– Кедрик, ну как же! – воскликнул горбун после крохотной паузы. – Я не просто слышал о нем. Он – мой давний знакомец. Стало быть, Кедрик сейчас в Эльнадоре?

– Нет, – покачал головой лидер дозора. – Я слышал, что Освободитель Биланы отбыл сегодня утром. Странно, конечно, ведь он, вроде бы, тоже собирался преподавать в Академии.

– Отбыл? – Шентор заметил, что великан выглядит скорее настороженным, нежели опечаленным. – Вот незадача. Мне бы очень хотелось с ним повидаться! – опираясь на посох, Джорандо двинулся к арке ворот. Еще пятнадцать минут назад стражники готовы были броситься врассыпную, но теперь, после столь милой беседы, они совершенно не боялись горбатого мага. Ну, не наделила его судьба благообразной внешностью – что уж тут поделаешь? Зато он вежлив и обходителен, и наверняка научит студентов Магической Академии множеству полезных вещей. Джорандо сейчас даже не казался стражам ворот таким же большим, как в тот момент, когда они увидели его.

Один лишь Шентор с прежней тревогой в глазах глядел, как удаляется серый горб. Юноша четко осознавал, что реальное положение дел вовсе не соответствует тому, что было сказано у ворот. Но вряд ли смог бы он объяснить кому-нибудь ход своих мыслей. Как можно втолковать обычному человеку, что нечто, кажущееся всем вокруг живым и добрым, на самом деле злобно и… мертво? Более того – является Смертью во плоти…

Глава 2

В биланской таверне «Кирка и кувалда» тем вечером было тихо и немноголюдно. Не так уж много ведь минуло времени после грозных событий на древнем кладбище, из-за которых город в считанные дни опустел едва ли не вполовину. Состоятельные господа, что составляли большую часть клиентуры таверны Хенгрида, разбежались, кто куда, одними из первых и только-только начинали возвращаться домой. Гному даже пришлось немножко урезать цены, чтоб удержать оборот на прежнем уровне. Однако новость о том, что заведение Хенгрида стало куда доступнее, чем раньше, достигла пока не всех ушей. Те, кто прежде не мог себе позволить обедать и ужинать здесь, не успели привыкнуть к новой возможности, и вечера в «Кирке и кувалде», еще недавно бывшие шумными и веселыми, протекали сейчас в гораздо более спокойной обстановке.

Меньше работы было теперь у всех – у поваров, девушек-подавальщиц, уборщиков. А также – у юного музыканта Скольда, которому в иные дни и вовсе не приходилось сыграть ни единой песни. Новая клиентура не привыкла единовременно вкушать и яства и искусство – порой гитариста даже специально просили замолчать.

Что ж, Скольд не обижался. Это в любом случае было удобнее, чем бренчать часы напролет, стараясь не повторить ни одной мелодии. Теперь он сидел в таверне все больше для вида, и у него оставалось достаточно свободного времени для сочинения собственных песен – после встречи с кандарским эльфом это стало получаться у Скольда гораздо лучше, чем прежде – и размышлений о жизни. Только вот, и песни, которые складывал Скольд, и думы его были совсем невеселыми…

Всю свою недолгую жизнь парень провел в Билане – не был ни в гномьих пещерах, ни в эльфийских лесах, ни в столице, ни даже на морском берегу. Зарабатывать на жизнь музыкой Скольд начал в четырнадцать лет. Сейчас, на девятнадцатом году, бард полагал, что досконально знает царящие в родном городе настроения, и ничего хорошего от продолжения такой жизни ждать не следует. Точнее – ничего сверх того, что есть у него в настоящий момент – а развлекать посетителей в «Кирке и кувалде» Скольду давно и, можно сказать, смертельно надоело. Порой ему хотелось прервать танцевальную мелодию или романтическую балладу и прямо в разгар пиршества начать горланить пошлые частушки. Все, что угодно – лишь бы обратить внимание гомонящей публики на трагедию молодой творческой души.

Впрочем, даже если бы все эти люди вдруг бросились к нему и принялись утешать, это все равно ничуть не помогло бы Скольду. Единственный выход он видел для себя в том, чтобы сменить место жительства. И, разумеется, новым домом должна была стать не тихая деревушка близ Биланы. И даже не лесное поселение эльфов – у них, конечно, многому можно научиться, но… куда более реален вариант, при котором юный бард попросту затеряется среди таких мастеров гитары, сделавшись бледной тенью каждого из них. Нет, если куда и перебираться в ближайшее время, так исключительно в Эльнадор…

Только одно обстоятельство мешало Скольду сорваться с места в один из этих тоскливых сентябрьских вечеров. Здесь, в Билане, у него было собственное, неприкосновенное место в жизни. Стабильный заработок и, пускай, совсем небольшая, но все-таки – известность. А вот в Эльнадоре… Там придется все начинать с нуля. И даже до нуля, наверное, нужно будет еще очень долго карабкаться вверх…

1 2 3 4 5

www.litlib.net