Название книги: Задверье (Никогде). Задверье книга


Задверье читать онлайн, Гейман Нил

Нил Гейман Задверье

Нил Гейман

«Мир под Лондоном».

Здесь Слово становится Силой в прямом смысле – ведь слова, которые в Над-Лондоне всего лишь названия улиц, парков, станций метро, в Под-Лондоне обретают ИСТИННУЮ ЖИЗНЬ.

Пирует в пустых вагонах метро на станции «Эрлс-Корт» химерический двор буйного Эрла…

Хранят древнюю тайну Чернецы, чья крепость расположена под станцией «Блэкфрайерз»…

Несет смертельную угрозу Великая змея Серпентина – суть озерца Серпентайн…

Есть миры и миры, а есть между ними – ДВЕРИ. И путь в Задверье для нового Странника – Ричарда Мейхью – открывает девушка д'Верь.

Дорога вниз НАЧИНАЕТСЯ…

Начинается один из лучших романов эстета «черной готики» Нила Геймана!

Предисловие переводчика

Читателю следует учесть, что перед ним романизация телесериала, а потому сам текст напоминает скорее сценарий, чем собственно роман. Да, разумеется, автор «набрасывает картинку», но именно набрасывает, а не описывает. Все сведено к действию и диалогам, реплики в которых в силу изменений в мировом кинематографе за последние двадцать лет оказываются ужатыми и отрывистыми.

При переводе сделан ряд допущений, которые бы хотелось разъяснить, не затрудняя чтение излишними примечаниями, их в тексте и без того достаточно.

Одна из изюминок романа заключается в том, что большинство второстепенных персонажей названы по станциям лондонского метро, улиц или районов Лондона (как, например, Ислингтон). Эти названия в английском языке, как правило, исторические и потому несут смысловую нагрузку, хотя сами лондонцы их как таковые, наверное, уже не воспринимают. Автор обыгрывает их, заставляя своего англоязычного читателя вспомнить их изначальное значение. Приблизительно то же самое можно было бы сделать в русском языке с названием станций московского метро «Охотный ряд», «Чистые пруды» или «Полянка», улиц Мясницкая или Щипок. Большинство этих персонажей обитают в фантастическом, слегка галлюциногенном мире Под-Лондона, поэтому для сохранения обаяния романа я решила названия станций «реального Над-Лондона» оставить как транслитерации, а для мест и людей Под-Лондона дать смысловые соответствия. Так появились, к примеру, Чернецы на станции «Блэкфрайерз» (это название буквально переводится как «Черные монахи»), а станция «Найтсбридж» превратилась в Подмирье в Черномост, «Эрлз-Корт» – в Эрлов двор. Графическое соответствие слов «Isle» (остров) и «Islington» (Ислингтон) – случайно, слово «Islington» на староанглийском означало «Холм человека по имени Гисла» (A.D. Mills Oxford Dictionary of London Place Names. Oxford University Press, 2001).

Исключения составляют понятия, прочно вошедшие в обиход с переводами романов Диккенса или рассказов Конан-Дойля (скажем, Старый Бейли, или Олд-Бейли, долговая тюрьма Флит) или ставшие уже привычными благодаря рекламе или современной переводной литературе: например, название магазинов «Харродс» (один из самых фешенебельных универсальных магазинов Лондона), «Харви энд Николс» (фешенебельный мужской универмаг) или «Маркс энд Спенсер».

В ряде случаев, когда персонажи названы по оккультным понятиям, как, скажем, Илиастр, они разъясняются в примечаниях внутри самого текста. Я решила не давать примечание на присловье, в романе заменяющее расхожее «Боже мой», а именно «Темпль и Арч» или «Клянусь Темплем и Арчем», выражения, связанные с системой английского судопроизводства. Начиная с XIV в., в Лондоне существовало четыре гильдии юристов-законников, две самые старые из которых назывались Темпль («Внутренний Темпль» и «Средний Темпль»), впоследствии это название перешло на район, в котором находились здания гильдий. С конца XIII в. в Лондоне существовал Церковный апелляционный суд, заседавший в церкви Сент-Мери-ле-Боу, также именовавшийся «Церковь на Арках» по арочным сводам ее крипты. Этот духовный суд сокращенно назывался «Арч».

Значительная часть имен/мест в романе только упоминается: таковы Пастушья королева из Пастушьего куста (станция метро «Шепхердс-Буш»), Конечные Прилипалы (станция «Кроуч-эндерз»), Олимпия (выставочный зал, где, в частности, проводится выставка «Идеальный дом»). Станция «Бэнк» получила свое название от Английского банка в Сити, на одноименную площадь перед которым она выходит. Престарелый эрл упоминает про Белый Город, в реальном Лондоне – это большой стадион и выставочный зал в западной части мегаполиса). Упомянутая Варни «Майская ярмарка» в «Надмирье» – Мейфэр, фешенебельный район Вест-Энда, или гостиница-люкс «Мейфэр» в том же районе. А вот пугающая Серпентина – в реальном Лондоне Серпентайн, или Змейка, узкое озеро в центре Гайд-Парка.

И последнее: в главах 7-й и 19-й я сочла уместным вложить в уста эрла отрывки из драмы «Выкуп головы» Эгиля Скаллагримсона в переводе С.В. Петрова.

Анна Комаринец

Как ни мрачен был тот день, день Кенсингтонских грязей, но история не забудет трех рыцарей (по-древнему – Найтов), оборонявших ваше беспорядочное отступление от Гайд-Парка (потому и Гайд, что по-древнеанглийски «гайд» значит прятаться) – и в честь этих трех Найтов мост и был назван Найтсбридж, рыцарский мост.

Гилберт К. Честертон. Наполеон Ноттингхилльский

Если к путнику щедрым ты был,

Когда придет ночь всех ночей,

Когда услышишь, что час пробил,

Открой глаза – увидишь сотню свечей.

И Христос твою душу прими.

Если с другом ты кров разделил,

Когда придет ночь всех ночей

Дверь толкни, куда крест ты прибил,

Услышь шорох крыльев и звон ключей.

И Христос твою душу прими.

Если были хлеб и эль у тебя,

Когда придет ночь всех ночей,

Очаг разожги, поленья любя,

Да пляшет огонь горячей.

И Христос твою душу прими.

Плач ночного бдения над телом

Пролог

В ночь перед отъездом в Лондон Ричарду Мейхью было совсем не радостно. Нет, вечером он радовался. Радовался, когда читал напутственные открытки и обнимал не совсем непривлекательных знакомых барышень. Радовался предостережениям о пороках и опасностях Лондона. Радовался подаренному зонтику – белому, с картой Лондонского метро, – ребята скинулись ему на подарок. Радовался первым нескольким пинтам эля… Но с каждой следующей пинтой ловил себя на том, что радуется все меньше и меньше. Вот так и дошло до того, точнее – этого мгновения, когда он, дрожа от холода, сидел на тротуаре у двери паба в маленьком шотландском городке, взвешивая «за» и «против» того, сблевать ему или нет, и совсем не радовался.

В пабе друзья Ричарда продолжали праздновать его приближающийся отъезд с пылом, который, на взгляд Ричарда, уже отдавал чем-то зловещим. Крепко сжимая сложенный зонтик, он спрашивал себя, такая ли уж удачная идея поехать в Лондон.

– Тебе ухо востро надо держать, – произнес надтреснутый старческий голос. – Оглянуться не успеешь, как они на тебя навалятся. Или даже в кутузку засадят, чему тут удивляться? – С остроносого чумазого лица смотрели острые проницательные глазки. – Ты в порядке?

– Да, спасибо, – вежливо ответил Ричард.

Это был молодой человек, почти мальчишка с виду, со слегка волнистыми темными волосами и огромными зелеными глазами. Вид у него был вечно встрепанный, будто его только что разбудили, и это делало его для противоположного пола гораздо привлекательнее, чем он сам был в силах понять или поверить.

Чумазое лицо смягчилось.

– Вот, возьми, бедняжка. – В руку Ричарду легла монетка в пятьдесят пенсов. – Давно бродяжничаешь?

– Я не бездомный, – смущенно объяснил Ричард и попытался вернуть старухе монету. – Прошу вас… возьмите деньги назад. У меня все хорошо. Я просто вышел глотнуть свежего воздуха. Я завтра еду в Лондон, – пояснил он.

Старуха всмотрелась в него подозрительно, потом взяла свой пятидесятипенсовик, и он словно по волшебству исчез под наслоением пальто и шалей, в которые она куталась.

– И я бывала в Лондоне, – доверительно забормотала она. – Замужем там была. Мой был совсем непутевый. Мама мне говорила не выходить за чужака, но, хотя сейчас по мне не скажешь, тогда я была молодая и красивая и поехала по зову сердца.

– Нисколько не сомневаюсь, – сказал Ричард. Уверенность, что его вот-вот стошнит, понемногу слабела.

– Ну и чего хорошего мне это дало? Я была бродяжкой, уж я-то знаю, каково это – остаться без дома, – сказала старуха. – Вот почему я решила, что и ты такой. Ты зачем в Лондон едешь?

– Мне там работу предложили, – с гордостью ответил он. ...

knigogid.ru

Нил Гейман «Задверье»

О чудесах и чудовищах Нила Геймана

У многих не грешащих оригинальностью авторов есть своя Главная тема, идея идей, к которой их тянет вернуться чуть ли не в каждом новом творении. Есть такая тема и у Нила Геймана. Сюжеты его книг нередко строятся на сосуществовании двух вселенных, двух параллельных миров, которые иногда все-таки пересекаются. Два уровня бытия в том или ином виде присутствуют и в «Звездной пыли», и в «Истории с кладбищем», и в «Коралине». Вот, и в «Задверье» эти две реальности — Над-Лондон и Под-Лондон — всем знакомый мир повседневности и знакомый лишь избранным (или изгнанным) мир необычного. Что и говорить, идея не нова, наверное, со времен Платона, и до Геймана она активно эксплуатировалась. Положа руку на сердце, признаем: мэтр повторяется. Но так ли страшно это повторение? Ведь всякий раз Гейман как подлинный демиург создает новый мир и населяет его новыми созданиями, которые живут своей жизнью, иногда человеческой, иногда не очень. В конце концов, любая сказка — спасибо Проппу! — состоит из набора архетипов.

К слову сказать, «Задверье» — одно из первых воплощений идеи двух миров у Геймана. Все отмеченные выше произведения были написаны позднее. Так что, сюжетная основа «Задверья» еще относительно свежа, если говорить о творчестве Геймана.

Приключения, выпавшие на долю обычного лондонского клерка Ричарда Мэйхью, легче всего описать словами его собственного воображаемого дневника: «В пятницу у меня были работа, невеста, дом и жизнь, которая имела какой-то смысл... Теперь у меня нет невесты, нет дома, нет работы, и я иду в нескольких сотнях футов под улицами Лондона с такими же шансами на долгую жизнь, как у суицидной дрозофилы». Чтобы лишиться всего этого в одночасье, ему и нужно-то было всего лишь спасти грязную бродяжку, истекающую кровью на лондонской мостовой. Стоит ли говорить, что бродяжка несмотря на чумазое лицо оказалась настоящей леди — леди д'Верью, обладающей уникальным семейным даром открывать любые двери, и чуть ли не единственной оставшейся в живых представительницей этого весьма уважаемого семейства. Растерянного и недоумевающего Ричарда Мэйхью захватывает водоворот событий в Под-Лондоне, который лишь отдаленно напоминает знакомый ему город. Главная цель д'Вери — отыскать убийцу своей семьи. Ричард, постепенно оправляясь от удивления, вынужден стать ее спутником в надежде когда-нибудь вернуться в свой мир. Такова незамысловатая завязка этой истории.

Но сказать о «Задверье» только это, — значит, не сказать ничего. Несмотря на все сюжетные штампы и предсказуемый конец, повествование не теряет увлекательности. Более того, создается полное впечатление того, что автор намеренно использует не самые оригинальные сюжетные повороты, смеясь над потугами будущего критика. Что ж, независимые умы никогда не боялись банальности! Эдакое отрицание отрицания.

Обращает внимание одна особенность построения сюжета в духе автора: Гейман часто идет на сделку с... логикой. Примеров этому легион. Я бы даже сказала, пренебрежение логикой — такая же характерная особенность авторского стиля, как упомянутое выше пренебрежение сюжетной оригинальностью. Интересно, что автор порой и сам отчетливо видит тот или иной казус, но, в лучшем случае, отделывается его констатацией в диалоге своих героев. Так, на вопрос рационального гостя из Над-Лондона о том, кто решает когда и где быть следующей ярмарке и как распространяется весть о ней, д'Верь просто отвечает: «Никогда не задумывалась». И все. А вы говорите логика! Все противоречия сняты росчерком пера! Не выдерживают критики и попытки объяснить, почему далеко не все обитатели Над-Лондона могут лицезреть выходцев из Под-Лондона. Я не хочу сказать, что Гейман совсем не дружит с рациональностью. В большинстве случаев сюжетная линия выстроена вполне непротиворечиво, но... Как иногда легкий шрам совсем не портит симпатичное лицо, а, напротив, придает ему особое очарование несовершенства, так тот или иной не вполне логичный пассаж придает книгам Геймана флер сказочности, а сказке логика не нужна в принципе.

Книга написана человеком, отпустившим свою фантазию на волю, не боящимся быть чуточку нелогичным, чуточку неоригинальным. И это высший пилотаж!

А теперь о «чудовищах». Читая «Звездную пыль», я познакомилась с «добрым сказочником» Гейманом. Однако дочитав до отрезанной головы единорога в луже крови, поняла, что это далеко не единственная ипостась автора. В «Задверье» в полный рост встает ее противоположность, так сказать, темная сторона гения, — «мастер черной готики» Гейман. Конечно, оба определения — не более, чем штампы из аннотаций и рецензий на его книги. Однако нужно признать, что предельную концентрацию садизма и жестокости на страницах его книг нельзя списать только на законы жанра. Это такая же фирменная особенность его творений как многократно отмеченный легкий и непринужденный стиль, как способность создавать яркие зрительные образы с помощью слова. Справедливости ради стоит отметить, что садистские подробности сдобрены изрядной долей черного юмора. Да и оба гротескных образа убийц-садистов — разговорчивого коллекционера-вандала мистера Крупа и вечно голодного, питающегося дохлыми щенками, крысами и мышами мистера Вандермара — по праву можно считать одной из удач книги. Они беспощадны, они смакуют чужое страдание как изысканный деликатес, они лучшие киллеры в подмирье. «Пожалуй, их можно назвать людьми». По крайней мере, явные черты сходства с людьми — две руки и две ноги — у них имеются. «Черную игрушку ты сделал, мэтр Гейман!» — хочется крикнуть читателю, проглатывающему скупые деловитые детали сцены распятия маркиза де Карабаса, — «Не верю!» Ведь все так хорошо начиналось. И, правда, — мертвые воскресают, герой делает тот выбор, который должен сделать, все закончивается также, как и начиналось, — хорошо. Словом, «он пугает, а мне не страшно», — как сказал Толстой о Леониде Андрееве. Вот и мне тоже — не страшно.

Нельзя не упомянуть еще об одной особенности авторского стиля: Гейман никогда не дает полной всесторонней картины своего вымышленного мира. Он великодушно предоставляет читателю возможность дофантазировать детали, лишь несколькими штрихами очерчивая силуэт героя или суть события. Дай бог Гейману читателя с воображением! Здесь есть над чем поработать!

Например, кто такая Серпентина? О ней мы и знаем только, что она одна из семи сестер, которыми пугают детей в подмирье. Ее змеиное имя тоже дает мало: это всего лишь один из лондонских топонимов, подобно именам большинства персонажей романа. Но, как говорится, умному достаточно. Автор сознательно играет с читателем. Он бросает ему только намек, он говорит ему: «Вспомни все, что читал о змеях (крысах, ярмарках, канализации, садистах,..) Подумай, отгадай, раскрась (своей богатой фантазией скупой эскиз моего полотна)». И вот мы уже думаем, отгадываем, раскрашиваем и в нашем сознании вслед за именем Серпентины встают у кого змей-искуситель, у кого Уроборос, прикусивший собственный хвост, у кого критская богиня со змеями, а у кого и знак доллара, тоже ведь змеиный в своей графической основе. Книги Геймана настойчиво требуют активного соавторства читателя.

Но иногда имя обманывает нас и герой на поверку оказывается вовсе не связанным с ассоциативным рядом, вызванным его именем. Таков маркиз де Карабас, не имеющий ничего общего с литературным прототипом. На мой субъективный взгляд, в нем гораздо больше от Кота в сапогах, чем от его хозяина. Гуляет он сам по себе и, конечно, как у любой кошки у него больше одной жизни!

Что сказать о главном антагонисте, ангеле Ислингтоне?! Это слабый раствор Люцифера, данный в уже знакомой нам скупой авторской манере. Еще один лондонский район, еще одна станция метро, еще один персонаж. На сей раз отрицательный, плохо различающий добро и зло, заточенный за былые грехи и стремящийся на волю во что бы то ни стало. Что нужно узнику, томящемуся в темнице (хоть и светлой, просторной и вполне эстетично выглядящей)? Конечно, ключ. И человек, который может им воспользоваться. Здесь, безусловно, у критически настроенного читателя может возникнуть вопрос к мэтру: зачем ему ключ, когда в его руках девушка, и без того открывающая любые двери? Но поскольку я таким Зоилом не являюсь, у меня сей вопрос и не возник!

Пожалуй, главный герой на фоне самобытных образов обитателей подмирья выглядит несколько невзрачно. Но таким он и был задуман. Посредственность, обретающая веру в себя и совершающая Поступок. Человек, нашедший себя в этом (или в том) мире. Негероический герой. И здесь никакой интриги: Ричард Мэйхью был просто обречен успешно пройти испытание в подмирье уже потому, что у него хватило духу совершить другой важный шаг — не пройти мимо человека, который остро нуждался в его помощи. И это замечательный портрет нравственного человека! Неуклюжего, часто бывающего обузой для своих спутников, порой недалекого, но в нужный момент спасающего ситуацию. Но разве повернется язык обвинить Геймана в морализаторстве? Положительный герой скучен как никогда, зато какой парад планет из образов убийц, предателей и просто злодеев.

Не рискую даже перечислить всех героев подмирья. А ведь в них самый смак геймановской фантазии! Даже имея весьма туманное представление о топографии Лондона, можно наслаждаться замысловатым переплетением реальности и вымысла. Порой кажется, что некоторые места в Под-Лондоне живее многих персонажей. Мост, через который в полном соответствии с древней традицией о всех и всяческих мостах дано перейти не каждому. Ярмарка, по прихоти загадочной администрации перемещающаяся из фешенебельного «Харродс» на эсминец «Белфаст», — самое чудесное место в этом чудесном мире, крайне удобное для развития сюжета в нужном направлении. Как тут не вспомнить о ярмарке близ Застенья из «Звездной пыли», где также можно купить и продать все — от кошачьего дыхания до воспоминаний до трехлетнего возраста. Похоже, Гейман испытывает к этому образу сильнейшее тяготение.

И еще: что-то неладно в подмирье с пространственно-временным континуумом — то на реке Килберн с античных времен стоят римские легионеры, то в вагоне лондонской подземки обнаруживаются реликты раннефеодальной монархии во главе с Эрлом. Двери открываются по желанию в ту точку пространства, которая в данный момент кажется уместной главной героине. В общем, геймановский Пегас, как обычно, закусил удила. И слава богу!

Разберешь вот так, разложишь все по полочкам и неминуемо задашься вопросом: как, почему, на какой основе против всех законов физики, литературы или чего-то еще, из сочетания всех этих авторских особенностей, которые по отдельности можно счесть, скорее, недостатками, родилось цельное и вполне жизнеспособное творение? «Когда б вы знали, из какого сора...» Видимо, это тот случай, когда целое больше суммы частей. Где же та неуловимая алхимия, превратившая недостатки в достоинства? Дай ответ. Не дает ответа.

Вот такая история, написанная не благодаря оригинальному сюжету, а несмотря на сюжет банальный, ставшая вопреки всем умозаключениям одной из лучших книг Нила Геймана. Вот такие чудеса!

fantlab.ru

Читать онлайн книгу «Задверье» бесплатно — Страница 1

Нил Гейман

Задверье

Предисловие переводчика

Читателю следует учесть, что перед ним романизация телесериала, а потому сам текст напоминает скорее сценарий, чем собственно роман. Да, разумеется, автор «набрасывает картинку», но именно набрасывает, а не описывает. Все сведено к действию и диалогам, реплики в которых в силу изменений в мировом кинематографе за последние двадцать лет оказываются ужатыми и отрывистыми.

При переводе сделан ряд допущений, которые бы хотелось разъяснить, не затрудняя чтение излишними примечаниями, их в тексте и без того достаточно.

Одна из изюминок романа заключается в том, что большинство второстепенных персонажей названы по станциям лондонского метро, улиц или районов Лондона (как, например, Ислингтон). Эти названия в английском языке, как правило, исторические и потому несут смысловую нагрузку, хотя сами лондонцы их как таковые, наверное, уже не воспринимают. Автор обыгрывает их, заставляя своего англоязычного читателя вспомнить их изначальное значение. Приблизительно то же самое можно было бы сделать в русском языке с названием станций московского метро «Охотный ряд», «Чистые пруды» или «Полянка», улиц Мясницкая или Щипок. Большинство этих персонажей обитают в фантастическом, слегка галлюциногенном мире Под-Лондона, поэтому для сохранения обаяния романа я решила названия станций «реального Над-Лондона» оставить как транслитерации, а для мест и людей Под-Лондона дать смысловые соответствия. Так появились, к примеру, Чернецы на станции «Блэкфрайерз» (это название буквально переводится как «Черные монахи»), а станция «Найтсбридж» превратилась в Подмирье в Черномост, «Эрлз-Корт» – в Эрлов двор. Графическое соответствие слов «Isle» (остров) и «Islington» (Ислингтон) – случайно, слово «Islington» на староанглийском означало «Холм человека по имени Гисла» (A.D. Mills Oxford Dictionary of London Place Names. Oxford University Press, 2001).

Исключения составляют понятия, прочно вошедшие в обиход с переводами романов Диккенса или рассказов Конан-Дойля (скажем, Старый Бейли, или Олд-Бейли, долговая тюрьма Флит) или ставшие уже привычными благодаря рекламе или современной переводной литературе: например, название магазинов «Харродс» (один из самых фешенебельных универсальных магазинов Лондона), «Харви энд Николс» (фешенебельный мужской универмаг) или «Маркс энд Спенсер».

В ряде случаев, когда персонажи названы по оккультным понятиям, как, скажем, Илиастр, они разъясняются в примечаниях внутри самого текста. Я решила не давать примечание на присловье, в романе заменяющее расхожее «Боже мой», а именно «Темпль и Арч» или «Клянусь Темплем и Арчем», выражения, связанные с системой английского судопроизводства. Начиная с XIV в., в Лондоне существовало четыре гильдии юристов-законников, две самые старые из которых назывались Темпль («Внутренний Темпль» и «Средний Темпль»), впоследствии это название перешло на район, в котором находились здания гильдий. С конца XIII в. в Лондоне существовал Церковный апелляционный суд, заседавший в церкви Сент-Мери-ле-Боу, также именовавшийся «Церковь на Арках» по арочным сводам ее крипты. Этот духовный суд сокращенно назывался «Арч».

Значительная часть имен/мест в романе только упоминается: таковы Пастушья королева из Пастушьего куста (станция метро «Шепхердс-Буш»), Конечные Прилипалы (станция «Кроуч-эндерз»), Олимпия (выставочный зал, где, в частности, проводится выставка «Идеальный дом»). Станция «Бэнк» получила свое название от Английского банка в Сити, на одноименную площадь перед которым она выходит. Престарелый эрл упоминает про Белый Город, в реальном Лондоне – это большой стадион и выставочный зал в западной части мегаполиса). Упомянутая Варни «Майская ярмарка» в «Надмирье» – Мейфэр, фешенебельный район Вест-Энда, или гостиница-люкс «Мейфэр» в том же районе. А вот пугающая Серпентина – в реальном Лондоне Серпентайн, или Змейка, узкое озеро в центре Гайд-Парка.

И последнее: в главах 7-й и 19-й я сочла уместным вложить в уста эрла отрывки из драмы «Выкуп головы» Эгиля Скаллагримсона в переводе С.В. Петрова.

Анна Комаринец

Как ни мрачен был тот день, день Кенсингтонских грязей, но история не забудет трех рыцарей (по-древнему – Найтов), оборонявших ваше беспорядочное отступление от Гайд-Парка (потому и Гайд, что по-древнеанглийски «гайд» значит прятаться) – и в честь этих трех Найтов мост и был назван Найтсбридж, рыцарский мост.

Гилберт К. Честертон. Наполеон Ноттингхилльский

Если к путнику щедрым ты был,

Когда придет ночь всех ночей,

Когда услышишь, что час пробил,

Открой глаза – увидишь сотню свечей.

И Христос твою душу прими.

Если с другом ты кров разделил,

Когда придет ночь всех ночей

Дверь толкни, куда крест ты прибил,

Услышь шорох крыльев и звон ключей.

И Христос твою душу прими.

Если были хлеб и эль у тебя,

Когда придет ночь всех ночей,

Очаг разожги, поленья любя,

Да пляшет огонь горячей.

И Христос твою душу прими.

Плач ночного бдения над телом

Пролог

В ночь перед отъездом в Лондон Ричарду Мейхью было совсем не радостно. Нет, вечером он радовался. Радовался, когда читал напутственные открытки и обнимал не совсем непривлекательных знакомых барышень. Радовался предостережениям о пороках и опасностях Лондона. Радовался подаренному зонтику – белому, с картой Лондонского метро, – ребята скинулись ему на подарок. Радовался первым нескольким пинтам эля… Но с каждой следующей пинтой ловил себя на том, что радуется все меньше и меньше. Вот так и дошло до того, точнее – этого мгновения, когда он, дрожа от холода, сидел на тротуаре у двери паба в маленьком шотландском городке, взвешивая «за» и «против» того, сблевать ему или нет, и совсем не радовался.

В пабе друзья Ричарда продолжали праздновать его приближающийся отъезд с пылом, который, на взгляд Ричарда, уже отдавал чем-то зловещим. Крепко сжимая сложенный зонтик, он спрашивал себя, такая ли уж удачная идея поехать в Лондон.

– Тебе ухо востро надо держать, – произнес надтреснутый старческий голос. – Оглянуться не успеешь, как они на тебя навалятся. Или даже в кутузку засадят, чему тут удивляться? – С остроносого чумазого лица смотрели острые проницательные глазки. – Ты в порядке?

– Да, спасибо, – вежливо ответил Ричард.

Это был молодой человек, почти мальчишка с виду, со слегка волнистыми темными волосами и огромными зелеными глазами. Вид у него был вечно встрепанный, будто его только что разбудили, и это делало его для противоположного пола гораздо привлекательнее, чем он сам был в силах понять или поверить.

Чумазое лицо смягчилось.

– Вот, возьми, бедняжка. – В руку Ричарду легла монетка в пятьдесят пенсов. – Давно бродяжничаешь?

– Я не бездомный, – смущенно объяснил Ричард и попытался вернуть старухе монету. – Прошу вас… возьмите деньги назад. У меня все хорошо. Я просто вышел глотнуть свежего воздуха. Я завтра еду в Лондон, – пояснил он.

Старуха всмотрелась в него подозрительно, потом взяла свой пятидесятипенсовик, и он словно по волшебству исчез под наслоением пальто и шалей, в которые она куталась.

– И я бывала в Лондоне, – доверительно забормотала она. – Замужем там была. Мой был совсем непутевый. Мама мне говорила не выходить за чужака, но, хотя сейчас по мне не скажешь, тогда я была молодая и красивая и поехала по зову сердца.

– Нисколько не сомневаюсь, – сказал Ричард. Уверенность, что его вот-вот стошнит, понемногу слабела.

– Ну и чего хорошего мне это дало? Я была бродяжкой, уж я-то знаю, каково это – остаться без дома, – сказала старуха. – Вот почему я решила, что и ты такой. Ты зачем в Лондон едешь?

– Мне там работу предложили, – с гордостью ответил он.

– И чем заниматься будешь?

– Э… ценными бумагами.

– А я танцовщицей была, – сказала старуха и, фальшиво напевая себе под нос, проделала несколько неуклюжих па. Потом вдруг зашаталась, как волчок, у которого кончился завод, и наконец остановилась лицом к Ричарду. – Дай мне руку, я тебе погадаю, – предложила она.

Он послушался.

Взяв его руку в свою старушечью, она прищурилась и поморгала, как сова, которая, проглотив мышь, только сейчас понимает, что желудок не желает ее переваривать.

– Тебе предстоит долгий путь… – сказала она озадаченно.

– В Лондон, – поправил Ричард.

– Не просто в Лондон… – Она помолчала. – Не в тот Лондон, который я знаю.

Заморосил дождик.

– Извини, – сказала старуха. – Все начнется с дверей.

– С дверей?

Она кивнула. Капли западали гуще, застучали по крышам и по асфальту на мостовой.

– На твоем месте я бы остерегалась дверей.

Ричард нетвердо поднялся на ноги и тут же пошатнулся.

– Ладно, – сказал он, не зная, как, собственно, относиться к информации такого свойства. – Спасибо, обязательно.

Дверь распахнулась, и на улицу выплеснулись шум и свет.

– Ричард? С тобой все в порядке?

– Ага, все отлично. Через минуту вернусь.

Но старая дама уже брела прочь по улице под проливным дождем, верхняя шаль на ней намокла и обвисла. Ричарду захотелось для нее что-нибудь сделать, вот только он уже не мог предложить денег.

– Подождите! – окликнул он и поспешил за ней следом по узкой улочке, а холодные струйки стекали у него по лицу, капали с волос за воротник.

На ходу он завозился с зонтиком, пытаясь отыскать кнопку, которой тот открывался. Наконец раздался щелчок, и складки развернулись в гигантскую карту лондонского метро, где каждая линия была прорисована другим цветом, каждая станция помечена кружком с названием.

С благодарностью взяв зонт, старуха улыбнулась.

– У тебя доброе сердце. Иногда этого достаточно, чтобы уберечь тебя от беды, куда бы ты ни пошел. – Потом она покачала головой. – Но, как правило, не уберегает.

Налетел ветер, грозя вырвать у нее зонт или вывернуть его наизнанку, и она покрепче вцепилась в ручку, сжав ее обеими руками. И ушла в дождь и ночь, сгибаясь почти вдвое, лишь бы уберечься от яростных струй, – белый купол, испещренный названиями станций: «Эрлз-Корт», «Марбл-Арч», «Блэкфрайерз», «Уайт-Сити», «Виктория», «Энджел», «Оксфорд-Серкус»…

Ричард поймал себя на том, что тяжеловесно и пьяно размышляет, а действительно ли на «Серкус» есть цирк: настоящий цирк с клоунами, красавицами и дикими зверями…

Дверь паба распахнулась, и изнутри ударила звуковая волна, точно уровень громкости вывернули на максимум.

– Вот ты где, прохиндей. Это же твоя отвальная, Ричард! Все веселье пропустишь!

Он вернулся в паб, позывы к тошноте потерялись за странностью происходящего.

– Ты похож на утопшую крысу, – сказал кто-то.

– Ты же никогда утопшей крысы не видел, – возразил Ричард.

Кто-то другой протянул ему двойной виски.

– Хлебни-ка этого. Это тебя согреет. Настоящего скотча в Лондоне тебе не найти, знаешь ли.

– Да нет, конечно, найду, – вздохнул Ричард, вода с волос капала ему в стакан. – В Лондоне все что угодно есть.

Он опрокинул скотч, потом кто-то поставил ему еще один, а потом все поплыло и распалось на отдельные фрагменты; после он помнил только ощущение того, что оставляет нечто маленькое и разумное, в чем есть логика и смысл, ради чего-то огромного и древнего, в чем сам черт ногу сломит… А еще помнил, как в предрассветные часы безостановочно блюет в водосток, по которому бежит дождевая вода. А еще – как за стену дождя от него уходит белый силуэт, испещренный странного цвета символами, точно большой белый жук уползает в ночь.

На следующее утро Ричард сел в поезд, который через шесть часов привезет его к странным готическим шпилям и аркам лондонского вокзала Сент-Панкрас. Мама дала ему на дорогу небольшой пирог с грецкими орехами, который испекла специально для этого путешествия, и термос с чаем. В Лондон Ричард Мейхью поехал, чувствуя себя прескверно.

Другой пролог

Четырьмя веками ранее

Утро. Середина шестнадцатого столетия. В Тоскане идет дождь, холодный мерзкий дождичек, от которого весь мир становится серым.

Над маленьким монастырем на вершине холма повисло, пачкая утреннее небо, облако грязного дыма.

На холме, глядя, как занимаются строения, сидели двое.

– Преславное, однако, будет возгорание, мистер Вандермар, – сказал тот, что был пониже ростом, махнув сальной рукой на дым, – когда наконец возгорится. Однако строгая приверженность истине побудила бы меня сознаться в сомнениях, сможет ли по достоинству и в полной мере оценить его кто-либо из обитателей.

– Вы хотите сказать, мистер Круп, потому что они мертвы? – спросил его спутник. Он поглощал что-то, что, возможно, некогда было щенком: отрезал ножом куски от трупика и острием пихал в рот.

– Потому, как вы мудро заметили, мой мозговитый друг, что они мертвы.

Есть четыре простых признака, по которым человек наблюдательный может отличить мистера Крупа от мистера Вандермара. Во-первых, стоя мистер Вандермар на две с половиной головы возвышается над мистером Крупом. Во-вторых, глаза у мистера Крупа блекло-васильковые, а у мистера Вандермара – карие. В-третьих, мистер Вандермар изготовил себе кольца из черепов четырех крупных воронов, которые носит на правой руке, а у мистера Крупа никаких видимых украшений нет. В-четвертых, мистер Круп любит слова, а мистер Вандермар вечно голоден. Иными словами, они ничуть друг на друга не похожи.

Хлопнуло, взревело и взметнулось над стенами пламя – монастырь наконец-то возгорелся.

– Мозги я люблю, – согласился мистер Вандермар. – Особенно из костей высасывать.

Со стороны монастыря донесся крик, с грохотом обрушилась крыша.

– Надо же, один был жив, – удивился мистер Круп.

– Уже нет. – Мистер Вандермар затолкал в рот еще кусок сырого щенка. Свой ленч он нашел дохлым в канаве, когда они уже уходили из монастыря. Шестнадцатый век был ему по душе. – Куда теперь? – спросил он.

Мистер Круп усмехнулся – зубы у него были как катаклизм на старом кладбище.

– На четыреста лет вперед, – сказал он. – В Под-Лондон.

Мистер Вандермар переварил ответ компаньона вкупе с селезенкой щенка.

– Людей убивать?

– О да! – отозвался мистер Круп. – Это я могу вам с уверенностью гарантировать.

Глава первая

Она пряталась уже четыре дня. Четыре дня бездумного, сломя голову, бегства по переходам и туннелям. Она была голодна, устала так, как, кажется, вообще не способно устать тело, и каждую следующую дверь открывать становилось все труднее и труднее. На пятый день она нашла убежище в крохотном каменном закутке под землей, где, свернувшись калачиком, взмолилась ко всем силам охранить ее тут, дать передышку, и наконец уснула.

Мистер Круп нанял Росса на последней Передвижной Ярмарке, которая проходила в Вестминстерском аббатстве.

– Считайте его канарейкой, – сказал он мистеру Вандермару.

– Что, петь будет? – спросил означенный господин.

– Сомневаюсь. Искренне и от всего сердца сомневаюсь. – Мистер Круп расчесал пятерней обвислые оранжево-рыжие волосы. – Нет, мой чудесный друг, я рассматриваю его в переносном смысле, как своего рода птицу, которых раньше брали с собой, спускаясь в шахту.

Мистер Вандермар кивнул: до него медленно дошло. Да, канарейка.

Иных сходных с канарейкой черт у мистера Росса не было. Он был огромным, почти одного роста с мистером Вандермаром, крайне неопрятным и совершенно лишенным волос, будь то на голове, на лице или на теле. А еще он очень мало говорил, хотя не преминул упомянуть каждому нанимателю в отдельности, что убивать любит и хорошо это умеет. Последнее господ Крупа и Вандермара позабавило, как повеселило бы Чингисхана бахвальство юного монгола, только что впервые разграбившего селение или спалившего юрту. Он был канарейкой, приманкой и так этого и не узнал. Тем не менее одетый в грязную футболку и джинсы с коростой грязи мистер Росс пошел первым, а облаченные в элегантные черные костюмы господа Круп и Вандермар шагали следом.

Шорох во тьме туннеля. Нож мистера Вандермара очутился у него в руке, а потом снова исчез – теперь он слабо подрагивал почти в тридцати футах впереди. Сделав десятка полтора шагов, мистер Вандермар взял его за рукоять. На острие была насажена крыса, пасть которой беспомощно открывалась и закрывалась, пока жизнь утекала из раны в боку. Большим и указательным пальцами мистер Вандермар раздавил крысе череп.

– Теперь эта «крыса» ни на кого больше не донесет, – сказал мистер Круп и хохотнул над собственной шуткой.

Мистер Вандермар никак не отреагировал.

– Крыса, ну, осведомитель. Рассказывать – доносить? Дошло?

Сняв крысу с острия, мистер Вандермар откусил ей голову и стал задумчиво ее пережевывать.

Мистер Круп шлепнул его по рукам, сбив с ножа тушку.

– Прекратите, – сказал он.

Мистер Вандермар обиженно убрал нож.

– Приободритесь, – утешая, прошипел мистер Круп. – Всегда найдется другая крыса. А теперь – вперед! Дело делать. Людей калечить.

Три года лондонской жизни не изменили Ричарда, зато изменили его восприятие города. Поначалу Ричард представлял себе Лондон таким, каким видел на картинках – серый город, даже черный город, – и потому был немало удивлен, обнаружив, что он полон красок. Это был город красного кирпича и белого камня, красных автобусов и больших черных такси, ярко-красных почтовых ящиков и зеленых парков и кладбищ.

Это был город, в котором тщились потеснить друг друга старина и нескладная новизна, нельзя сказать, что без комфорта, но уж точно без малейшего уважения к соседу. Это был город магазинов и офисов, ресторанов и жилых домов, церквей и скверов, памятников, на которые никто не обращал внимания, дворцов. Это был город со множеством районов и предместий, носивших странные названия – Кроуч-Эндерз (который Ричард неизменно называл про себя Конечными Прилипалами), Чок-Фарм (где он так и не нашел никакой меловой фермы), Эрлз-Корт, Марбл-Арч (вот тут арка действительно имелась), – и каждое место обладало своим особым колоритом. Шумный, грязный, веселый, беспокойный город, который кормился туристами, нуждался в туристах и презирал туристов. Город, в котором средняя скорость передвижения по улицам за последние три века нисколько не изменилась, а ведь пять столетий подряд тут урывками расширяли дороги и шли на шаткие компромиссы между потребностями уличного движения (конного или – в последние десятилетия – моторизованного) и нуждами пешеходов. Город, населенный и кишащий людьми всех типов и цветов кожи.

В первые дни Лондон казался ему огромным, странным и по сути своей непостижимым. Некое подобие порядка придавала только карта метро, это изящное многоцветное топографическое отображение подземных линий и станций. Понемногу он стал понимать, что карта метро – удобная фикция, которая облегчает жизнь, но не имеет никакого отношения к облику реального города над ней. «Это все равно как быть членом политической партии», – пришло как-то ему в голову, и он очень гордился этой мыслью, пока однажды после попыток объяснить на вечеринке сходство между картой метро и политикой группке сбитых с толку случайных знакомых не решил впредь оставить политические комментарии другим.

Постепенно на личном опыте и с помощью белого знания (которое сродни белому шуму, но много полезнее) он начал познавать город, и этот процесс только ускорился, едва до него дошло, что собственно лондонский Сити площадью не больше квадратной мили лежит между Олдгейт на востоке и Флит-стрит и Дворцом Правосудия при Олд-Бейли на западе. Иными словами, это всего лишь крошечный муниципальный район, приютивший теперь финансовые институты Лондона, но с него-то все и началось.

Две тысячи лет назад Лондон был небольшим кельтским поселением на северном берегу Темзы, которое римляне сперва завоевали, а потом заселили. Лондон медленно рос, пока приблизительно тысячелетие спустя не слился с крохотным королевским городком Вестминстером к западу, и как только был построен Лондонский мост, соприкоснулся с городком Саутворк сразу за рекой. Он продолжал расти, и окрестные поля, леса и пустоши понемногу исчезали под шумными улицами. Он все расширялся и расширялся, вбирая в себя другие селения и деревушки, такие как Уайтчепел и Дептфорд на востоке, Хаммерсмит и Шепхердз-Буш на западе, Кэмден и Ислингтон на севере, Баттерси и Лэмбет на юге за Темзой, поглощая их, как лужица ртути поглощает все более мелкие шарики того же металла. И в конечном итоге от них остались одни названия.

Лондон вырос в нечто огромное и противоречивое. Это было хорошее место, отличный город, но все хорошие места имеют свою цену, и есть цена, которую приходится платить всем хорошим местам.

С течением времени Ричард все чаще ловил себя на том, что воспринимает Лондон как данность; а еще спустя какое-то время стал гордиться, что не посетил ни одной достопримечательности (если не считать лондонского Тауэра, куда ему пришлось сходить с приехавшей на уик-энд тетей Мод, при которой он играл роль гида поневоле).

Джессика все это разом изменила. По выходным во всех прочих отношениях Ричард оказывался в ее обществе в таких неожиданных местах, как Национальная галерея или галерея «Тейт», где узнал, что, если долго ходить по выставочным залам, обязательно заболят ноги, что через какое-то время все великие шедевры мира сливаются в одно пятно и что разуму обычного человека просто непостижимо, сколько дерут за пирожное и чашку чая бессовестные кафетерии музеев.

– Вот твой чай, а вот твой эклер, – говорил он ей. – Гораздо дешевле было бы купить какого-нибудь Тинторетто.

– Не преувеличивай, – весело отвечала Джессика. – И вообще в «Тейт» нет ни одного Тинторетто.

– Надо мне было взять тот вишневый пирог, – говорил он. – Тогда они могли бы позволить себе еще одного Ван Гога.

– Нет, – в полном соответствии с истиной возражала Джессика. – Не могли бы.

С Джессикой Ричард познакомился во Франции, куда однажды поехал на уик-энд два года назад. Точнее, обнаружил этот шедевр в Лувре, когда пытался отыскать знакомых по офису, организовавших эту поездку. Изумленно рассматривая колоссальную скульптуру, он сделал шаг назад и наткнулся на Джессику, которая любовалась исключительно крупным и исторически значимым алмазом. Он попытался извиниться перед ней по-французски, на котором едва-едва говорил, но быстро сломался, начал извиняться по-английски, потом попробовал по-французски извиниться за то, что извинялся по-английски, пока не заметил, что Джессика англичанка настолько, насколько это вообще возможно. Но к тому времени она уже решила, что он должен – в качестве извинения – купить ей дорогой французский сандвич и стакан несусветно дорогого газированного яблочного напитка. Вот, собственно, как все и началось.

Ему так и не удалось убедить Джессику, что на самом деле он не из тех, кто ходит по художественным галереям.

По выходным, когда они не ходили на выставки или в музеи, Ричард плелся за Джессикой, которая отправлялась за покупками – покупки она обычно делала в привилегированном Найтсбридже, в нескольких минутах пешком и в еще меньшем числе минут на такси от ее квартиры за Кенсингтонским дворцом[1] . Ричард сопровождал любимую в ее турне по таким громадным и устрашающим заведениям, как «Харродс» и «Харви энд Николс», универмагам, в которых Джессика могла приобрести все – от драгоценностей и книг до продуктов на неделю.

Ричард благоговел перед Джессикой – она была красивой, с ней часто было весело, и она определенно шла наверх. Джессика же видела в Ричарде неисчерпаемый потенциал, который, будучи должным образом развит и направлен подходящей женщиной, сделает его прекрасной принадлежностью семейной жизни. Если бы только он был пособраннее, иногда сетовала она про себя и дарила ему книги с названиями в духе «Одевайтесь для успеха» или «Сто двадцать пять привычек преуспевающего человека» и руководства о том, как вести бизнес наподобие военной кампании, а Ричард всегда благодарил и всегда собирался их прочитать. В отделе мужской моды «Харви энд Николс» она покупала ему одежду, какую, по ее мнению, ему следовало носить (он и носил, во всяком случае – по будням), а через год со дня их знакомства Джессика сказала, что, на ее взгляд, пора идти покупать обручальное кольцо для помолвки.

– Почему ты еще с ней? – спросил полтора года спустя Гарри из Корпоративных Финансов. – Она же просто Медуза Горгона.

Но Ричард только покачал головой.

– Да нет, она очень милая, если узнать ее поближе.

Гарри поставил на место пластмассового тролля, которого взял со стола Ричарда.

– Удивительно, как она еще позволяет тебе в них играть.

– Просто никогда разговор не заходил, – отозвался Ричард, беря в руки одного из троллей – у этого был клок оранжевых волос, а на физиономии несколько недоуменное выражение, будто он сам не знает, как сюда попал.

На самом деле разговор заходил. Но Джессика убедила себя, что Ричардова коллекция троллей просто признак привлекательной эксцентричности, сравнимой с коллекцией ангелов мистера Стоктона. Джессика как раз организовывала передвижную выставку этой коллекции и пришла к выводу, что великие люди всегда что-нибудь собирают. Но вообще-то Ричард троллей не собирал. Однажды он нашел одного на тротуаре у входа в офис и в тщетной попытке привнести в рабочее пространство толику индивидуальности аккуратно поставил на мониторе. В следующие несколько месяцев появились остальные: подарки коллег, заметивших, что Ричард питает слабость к этим безобразным созданьицам. Неизменно с благодарностью принимая подарки, Ричард расставлял их в стратегических местах по своему столу: вокруг телефонов и фотографии Джессики в рамке.

Сегодня на лоб любимой была наклеена желтая бумажка с напоминанием.

Была вторая половина пятницы.

Ричард давно заметил, что события – ужасные трусы: никогда не случаются по одному, всегда сбиваются в стаи и обваливаются все разом. Взять хотя бы эту конкретную пятницу. Джессика как минимум десять раз ему напомнила, что это самый важный день в его жизни. Но, разумеется, не в ее. Такой день настанет, когда – Ричард нисколько в этом не сомневался – ее назначат премьер-министром, королевой или Господом Богом. Но в его жизни сегодня, без сомнения, день самый важный. Поэтому было крайне прискорбно, что, несмотря на записку, которую Ричард повесил себе дома на дверцу холодильника, и вторую, которую налепил на фотографию Джессики на рабочем столе, он напрочь про это забыл.

А еще был доклад Уэндсворта, с которым он запаздывал и который занимал его мысли на девяносто девять процентов. Ричард сверил еще столбец цифр, потом заметил, что исчезла семнадцатая страница, и снова послал ее на распечатку, а потом обнаружилась еще одна пропущенная… Ну, словом, если бы только его оставили в покое и дали закончить… Если, чудо из чудес, не зазвонит телефон…

Зазвонил.

Ричард щелкнул клавишей ответа.

– Добрый день. Ричард? Исполнительный директор хочет знать, когда доклад будет у него.

Ричард глянул на часы.

– Через пять минут, Сильвия. Уже заканчиваю. Осталось только графики приложить.

– Спасибо, Дик. Я за ним спущусь. – Сильвия, любившая называть себя «ЛАИД», что в переводе на человеческий язык означало «личный ассистент исполнительного директора», обитала в атмосфере бодрой деловитости.

Стоило ему отпустить клавишу, как телефон зазвонил снова.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

www.litlib.net

Задверье. Автор - Гейман Нил. Содержание - Нил Гейман Задверье

Нил Гейман

Задверье

Предисловие переводчика

Читателю следует учесть, что перед ним романизация телесериала, а потому сам текст напоминает скорее сценарий, чем собственно роман. Да, разумеется, автор «набрасывает картинку», но именно набрасывает, а не описывает. Все сведено к действию и диалогам, реплики в которых в силу изменений в мировом кинематографе за последние двадцать лет оказываются ужатыми и отрывистыми.

При переводе сделан ряд допущений, которые бы хотелось разъяснить, не затрудняя чтение излишними примечаниями, их в тексте и без того достаточно.

Одна из изюминок романа заключается в том, что большинство второстепенных персонажей названы по станциям лондонского метро, улиц или районов Лондона (как, например, Ислингтон). Эти названия в английском языке, как правило, исторические и потому несут смысловую нагрузку, хотя сами лондонцы их как таковые, наверное, уже не воспринимают. Автор обыгрывает их, заставляя своего англоязычного читателя вспомнить их изначальное значение. Приблизительно то же самое можно было бы сделать в русском языке с названием станций московского метро «Охотный ряд», «Чистые пруды» или «Полянка», улиц Мясницкая или Щипок. Большинство этих персонажей обитают в фантастическом, слегка галлюциногенном мире Под-Лондона, поэтому для сохранения обаяния романа я решила названия станций «реального Над-Лондона» оставить как транслитерации, а для мест и людей Под-Лондона дать смысловые соответствия. Так появились, к примеру, Чернецы на станции «Блэкфрайерз» (это название буквально переводится как «Черные монахи»), а станция «Найтсбридж» превратилась в Подмирье в Черномост, «Эрлз-Корт» – в Эрлов двор. Графическое соответствие слов «Isle» (остров) и «Islington» (Ислингтон) – случайно, слово «Islington» на староанглийском означало «Холм человека по имени Гисла» (A.D. Mills Oxford Dictionary of London Place Names. Oxford University Press, 2001).

Исключения составляют понятия, прочно вошедшие в обиход с переводами романов Диккенса или рассказов Конан-Дойля (скажем, Старый Бейли, или Олд-Бейли, долговая тюрьма Флит) или ставшие уже привычными благодаря рекламе или современной переводной литературе: например, название магазинов «Харродс» (один из самых фешенебельных универсальных магазинов Лондона), «Харви энд Николс» (фешенебельный мужской универмаг) или «Маркс энд Спенсер».

В ряде случаев, когда персонажи названы по оккультным понятиям, как, скажем, Илиастр, они разъясняются в примечаниях внутри самого текста. Я решила не давать примечание на присловье, в романе заменяющее расхожее «Боже мой», а именно «Темпль и Арч» или «Клянусь Темплем и Арчем», выражения, связанные с системой английского судопроизводства. Начиная с XIV в., в Лондоне существовало четыре гильдии юристов-законников, две самые старые из которых назывались Темпль («Внутренний Темпль» и «Средний Темпль»), впоследствии это название перешло на район, в котором находились здания гильдий. С конца XIII в. в Лондоне существовал Церковный апелляционный суд, заседавший в церкви Сент-Мери-ле-Боу, также именовавшийся «Церковь на Арках» по арочным сводам ее крипты. Этот духовный суд сокращенно назывался «Арч».

Значительная часть имен/мест в романе только упоминается: таковы Пастушья королева из Пастушьего куста (станция метро «Шепхердс-Буш»), Конечные Прилипалы (станция «Кроуч-эндерз»), Олимпия (выставочный зал, где, в частности, проводится выставка «Идеальный дом»). Станция «Бэнк» получила свое название от Английского банка в Сити, на одноименную площадь перед которым она выходит. Престарелый эрл упоминает про Белый Город, в реальном Лондоне – это большой стадион и выставочный зал в западной части мегаполиса). Упомянутая Варни «Майская ярмарка» в «Надмирье» – Мейфэр, фешенебельный район Вест-Энда, или гостиница-люкс «Мейфэр» в том же районе. А вот пугающая Серпентина – в реальном Лондоне Серпентайн, или Змейка, узкое озеро в центре Гайд-Парка.

И последнее: в главах 7-й и 19-й я сочла уместным вложить в уста эрла отрывки из драмы «Выкуп головы» Эгиля Скаллагримсона в переводе С.В. Петрова.

Анна Комаринец

Как ни мрачен был тот день, день Кенсингтонских грязей, но история не забудет трех рыцарей (по-древнему – Найтов), оборонявших ваше беспорядочное отступление от Гайд-Парка (потому и Гайд, что по-древнеанглийски «гайд» значит прятаться) – и в честь этих трех Найтов мост и был назван Найтсбридж, рыцарский мост.

Гилберт К. Честертон. Наполеон Ноттингхилльский

Если к путнику щедрым ты был,

Когда придет ночь всех ночей,

Когда услышишь, что час пробил,

Открой глаза – увидишь сотню свечей.

И Христос твою душу прими.

Если с другом ты кров разделил,

Когда придет ночь всех ночей

Дверь толкни, куда крест ты прибил,

Услышь шорох крыльев и звон ключей.

И Христос твою душу прими.

Если были хлеб и эль у тебя,

Когда придет ночь всех ночей,

Очаг разожги, поленья любя,

Да пляшет огонь горячей.

И Христос твою душу прими.

Плач ночного бдения над телом

Пролог

В ночь перед отъездом в Лондон Ричарду Мейхью было совсем не радостно. Нет, вечером он радовался. Радовался, когда читал напутственные открытки и обнимал не совсем непривлекательных знакомых барышень. Радовался предостережениям о пороках и опасностях Лондона. Радовался подаренному зонтику – белому, с картой Лондонского метро, – ребята скинулись ему на подарок. Радовался первым нескольким пинтам эля… Но с каждой следующей пинтой ловил себя на том, что радуется все меньше и меньше. Вот так и дошло до того, точнее – этого мгновения, когда он, дрожа от холода, сидел на тротуаре у двери паба в маленьком шотландском городке, взвешивая «за» и «против» того, сблевать ему или нет, и совсем не радовался.

В пабе друзья Ричарда продолжали праздновать его приближающийся отъезд с пылом, который, на взгляд Ричарда, уже отдавал чем-то зловещим. Крепко сжимая сложенный зонтик, он спрашивал себя, такая ли уж удачная идея поехать в Лондон.

– Тебе ухо востро надо держать, – произнес надтреснутый старческий голос. – Оглянуться не успеешь, как они на тебя навалятся. Или даже в кутузку засадят, чему тут удивляться? – С остроносого чумазого лица смотрели острые проницательные глазки. – Ты в порядке?

– Да, спасибо, – вежливо ответил Ричард.

Это был молодой человек, почти мальчишка с виду, со слегка волнистыми темными волосами и огромными зелеными глазами. Вид у него был вечно встрепанный, будто его только что разбудили, и это делало его для противоположного пола гораздо привлекательнее, чем он сам был в силах понять или поверить.

Чумазое лицо смягчилось.

– Вот, возьми, бедняжка. – В руку Ричарду легла монетка в пятьдесят пенсов. – Давно бродяжничаешь?

– Я не бездомный, – смущенно объяснил Ричард и попытался вернуть старухе монету. – Прошу вас… возьмите деньги назад. У меня все хорошо. Я просто вышел глотнуть свежего воздуха. Я завтра еду в Лондон, – пояснил он.

Старуха всмотрелась в него подозрительно, потом взяла свой пятидесятипенсовик, и он словно по волшебству исчез под наслоением пальто и шалей, в которые она куталась.

– И я бывала в Лондоне, – доверительно забормотала она. – Замужем там была. Мой был совсем непутевый. Мама мне говорила не выходить за чужака, но, хотя сейчас по мне не скажешь, тогда я была молодая и красивая и поехала по зову сердца.

www.booklot.ru

Задверье (Никогде) - Нил Гейман

Загрузка. Пожалуйста, подождите...

  • Обложка: Похищенная (СИ)

    Просмотров: 3696

    Похищенная (СИ)

    Алина Углицкая

    Он помнил, как увидел ее впервые.Нет, не увидел – почувствовал.Это было как удар под дых. Как…

  • Обложка: Укроти мое сердце (СИ)

    Просмотров: 3443

    Укроти мое сердце (СИ)

    Елена Соловьева

    Если тебя похищают и продают на торгах как диковинную зверушку — не стоит отчаиваться. Кто знает, в…

  • Обложка: Вынужденная помощница для тирана (СИ)

    Просмотров: 3213

    Вынужденная помощница для тирана (СИ)

    Виктория Свободина

    Решившись после развода на переезд и новую работу, я была готова к любым трудностям. К любым. Но,…

  • Обложка: Космический подарок (ЛП)

    Просмотров: 3084

    Космический подарок (ЛП)

    Анжела Касл

    Галактические воины Джол, Хэл, Див и Рик, близнецы расы Галафракс, прогуливаясь по…

  • Обложка: Отбор для Черного дракона (СИ)

    Просмотров: 2918

    Отбор для Черного дракона (СИ)

    Оксана Гринберга

    Вражде между нашими странами более двух сотен лет, поэтому приглашение – вернее, приказ! - явиться…

  • Обложка: Дурашка в столичной академии (СИ)

    Просмотров: 2613

    Дурашка в столичной академии (СИ)

    Виктория Свободина

    Родиться в хорошей состоятельной семье — значит быть скованной условностями и правилами. А если ты…

  • Обложка: Маша и Дракон (СИ)

    Просмотров: 2602

    Маша и Дракон (СИ)

    Полина Белова

    Маша, сирота, волею случая попала в элитный колледж. Её ждут нелёгкие испытания, но девушка не…

  • Обложка: Подмена (СИ)

    Просмотров: 2369

    Подмена (СИ)

    Галина Чередий

    Среднестатистическая женщина, живущая по принципу работа-дом-работа, я даже не подозревала, что…

  • Обложка: Преданная помощница для кумира (СИ)

    Просмотров: 2280

    Преданная помощница для кумира (СИ)

    Виктория Свободина

    Я, девушка с улицы, что вдруг стала личной помощницей Кая Айстема - восходящей звезды и кумира…

  • Обложка: Мой развратный босс (СИ)

    Просмотров: 2014

    Мой развратный босс (СИ)

    Янита Безликая

    Как только я устроилась на новую работу, то у меня каждый день стал сражением с самой собой, и…

  • Обложка: Их сводная сестра (ЛП)

    Просмотров: 1851

    Их сводная сестра (ЛП)

    Алекса Райли

    Сладкая, невинная, девственная Сара никогда не переставала думать о своих сводных братьях, когда…

  • Обложка: Обряд (СИ)

    Просмотров: 1797

    Обряд (СИ)

    Людмила Константа

    Она — ведьма с комплексом серой мышки и тщательно скрывает это даже от себя. У нее нет ничего кроме…

  • Обложка: Разрешите вас арендовать (СИ)

    Просмотров: 1773

    Разрешите вас арендовать (СИ)

    Катерина Ши

    Смотрю на своего мужа и тихонько вздыхаю. Опять сидит за компом, играет в свою любимую стрелялку и…

  • Обложка: Благодарю за неё (ЛП)

    Просмотров: 1446

    Благодарю за неё (ЛП)

    Алекса Райли

    Отем всегда испытывала душераздирающие протяжение к своему брату, Хантеру. Но единственная проблема…

  • Обложка: Я не скажу тебе «нет» (СИ)

    Просмотров: 1205

    Я не скажу тебе «нет» (СИ)

    Ася Оболенская

    Когда Вика предложила прокатиться в салон к экстрасенсу, мне казалось, это будет весело. Но вместо…

  • Обложка: Свет в одиноком окне (СИ)

    Просмотров: 1154

    Свет в одиноком окне (СИ)

    Елена Соловьева

    История о том, как одна случайная встреча может изменить все. Вмешаться в планы, нарушить привычный…

  • Обложка: Муж прилагается к диплому (СИ)

    Просмотров: 1080

    Муж прилагается к диплому (СИ)

    AnaGran

    Каждый студент, поступающий на бюджет, обязан был отработать три года на государство, а там уж куда…

  • Обложка: Танец для Феникса (СИ)

    Просмотров: 1044

    Танец для Феникса (СИ)

    Екатерина Васина

    Говорят, фейри не умеют любить.Говорят, мы зависим от людей.Говорят, принцесса Двора Теней с…

  • Обложка: Новый Мир для Али

    Просмотров: 1019

    Новый Мир для Али

    Катерина Дэй Катерина

    Очаровательная Аля Ахметова знакомится с умопомрачительным индивидом из другого измерения, правда…

  • Обложка: Личная Королева герцога (СИ)

    Просмотров: 1001

    Личная Королева герцога (СИ)

    Людмила Константа

    Попав в иной мир и сбежав от плена герцога, Саша легко нашла свое место, пойдя по стопам деда:…

  • Обложка: Правила неприличия (СИ)

    Просмотров: 985

    Правила неприличия (СИ)

    Ася Оболенская

    Регина и Андрей люди настолько разные, что по всем законам логики никогда не должны были…

  • Обложка: Для него (ЛП)

    Просмотров: 979

    Для него (ЛП)

    Джейд Синнер

    Виктор Она – мечта любого мужчины. Каждый вечер по телевизору, вещание новостей с ее узкими юбками…

  • Обложка: Личная воровка герцога (СИ)

    Просмотров: 964

    Личная воровка герцога (СИ)

    Людмила Константа

    Саша - уверенная в себе женщина, ведущая двойную жизнь. Для одних - прилежная студентка, будущее…

  • Обложка: Хан (СИ)

    Просмотров: 843

    Хан (СИ)

    Елена Синякова

    Как выжить в городе, где тебя ненавидят? Как жить, оставишь один на один с неласковой судьбой,…

  • Обложка: Мой грязный ангел (ЛП)

    Просмотров: 769

    Мой грязный ангел (ЛП)

    Леди Эм

    Он - идеальный мужчина. Красив, как бог, горяч, как адское пламя. Каждая встреча с ним…

  • Обложка: Сладкая месть (СИ)

    Просмотров: 766

    Сладкая месть (СИ)

    Marien Fox

    — Ты слишком долго спала, моё терпение лопнуло, — хрипло произнёс он ей в губы. Кэролайн ожидала,…

  • Обложка: Ошибочное мнение (ЛП)

    Просмотров: 753

    Ошибочное мнение (ЛП)

    А. Е. Виа

    Он пытался утопить своих демонов, только для того, чтобы выяснить, что они умеют плавать. Жизнь не…

  • Обложка: Химик (СИ)

    Просмотров: 690

    Химик (СИ)

    Соня Рыжая

    Он был убежден, что она порочная лгунья, и продажная девка. Ни на грамм не верил невинному личику,…

  • itexts.net