10 самых крутых книг для архитектора. Зодчий книга


Книга "Зодчий. Жизнь Николая Гумилева"

Добавить
  • Читаю
  • Хочу прочитать
  • Прочитал

Оцените книгу

Скачать книгу

128 скачиваний

Читать онлайн

О книге "Зодчий. Жизнь Николая Гумилева"

Книга представляет собой подробную документальную биографию одного из крупнейших русских поэтов, чья жизнь стала легендой, а стихи – одним из вершинных событий Серебряного века. Образ Гумилева дан в широком контексте эпохи и страны: на страницах книги читатель найдет и описание системы гимназического образования в России, и колоритные детали абиссинской истории, малоизвестные события Первой мировой войны и подробности биографий парижских оккультистов, стихи полузабытых поэтов и газетную рекламу столетней давности. Книга беспрецедентна по охвату документального материала; автор анализирует многочисленные воспоминания и отзывы современников Гумилева (в том числе неопубликованные), письма и дневники. В книге помещено более двухсот архивных фотографий, многие из которых публикуются впервые, в приложении – подборка стихотворных откликов на смерть Гумилева.

На нашем сайте вы можете скачать книгу "Зодчий. Жизнь Николая Гумилева" Шубинский Валерий Игоревич бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Мнение читателей

Автор прав: в Гумилёве есть что-то, что влюбляет не только в его стихи, но и в него самого, - какое-то особое обаяние при всей сложности этого человека

5/5Иванеева Евгения

Автор скрупулезно собрал все накопленное историками, мемуаристами и составил, словно из пазлов, яркую картину короткой жизни поэта

5/5rEwol

Нет той тенденциозности разного характера,которая раздражала в тех книжках

5/5Шеляков Дмитрий

Автор давно и серьезно занимается биографией Гумилева-старшего (а с другой стороны, следующего издания придется ждать 10 лет, если оно вообще появится)

5/5orlando567

Отзывы читателей

Подборки книг

Похожие книги

Другие книги автора

Информация обновлена: 21.02.2017

avidreaders.ru

Зодчие Москвы (книга) - это... Что такое Зодчие Москвы (книга)?

«Зодчие Москвы» — двухтомное (в двух книгах) научно-популярное биографическое издание, вышедшее в издательстве «Московский рабочий» (Москва) в 1981 и 1988 году. Его две книги содержат большую подборку очерков о жизни и творчестве известных русских, иностранных и советских архитекторов (XV—XX веков), живших и работавших в Москве и внёсших значительный вклад в её архитектурный облик.

Авторами очерков были известные историки архитектуры и искусствоведы. Составитель — Ю. С. Яралов, доктор архитектуры, профессор, лауреат Государственной премии СССР. Научный редактор — С. М. Земцов.

Описание издания

Формат издания 60×84/16 (~143×205 мм).

Книги издания отличаются продуманностью исполнения, единым стилевым решением. Помимо основных биографических очерков в книгах помещены и обзорные очерки развития архитектуры Москвы в разные исторические периоды. Кроме того, на отдельных вклейках помещено достаточно большое число чёрно-белых иллюстраций.

Разворотный титульный лист (титул и контртитул) каждой книги содержит набранный художественным шрифтом перечень зодчих, чьи биографии помещены в данной части издания.

Книга первая

Книга вторая

Содержание томов

  • Зодчие Москвы. В двух книгах.Книга 1. Зодчие Москвы XV—XIX вв. — М.: Московский рабочий, 1981. — 304 с. — 50 000 экз.
  • Зодчие Москвы. В двух книгах.Книга 2. Зодчие Москвы XX век. — М.: Московский рабочий, 1988. — 368 с. — 39 000 экз.

Авторы очерков

  • Е. А. Белецкая
  • В. Н. и Н. И. Былинины
  • А. М. Викторов
  • Т. А. Гатова
  • Т. И. Гейдар
  • С. М. Земцов
  • А. А. Кипарисова
  • Е. И. Кириченко
  • А. Ф. Крашенинников
  • Т. П. Кудрявцева
  • М. С. Никольская
  • З. К. Покровская
  • Н. А. Потапова
  • Л. М. Смирнова
  • А. В. Соловьёв
  • Т. П. Федотова
  • С. П. Яковлев

См. также

dic.academic.ru

Читать книгу Зодчие Александра Волкова : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Александр Мелентьевич ВолковЗодчие

Часть перваяЮность Голована
Глава IНа охоте

– Стреляй, Андрюша!..

Голос замер, и только свистящее дыхание показывало, как трудно человеку в смертельном единоборстве со зверем.

Охотник и медведь, могучие, громоздкие, приникли друг к другу точно в дружеском объятии. Спина человека гнулась под косматыми лапами, но он удерживался невероятным напряжением мышц.

– Стре…ляй…

Мальчик лет двенадцати с луком в руке стоял неподалеку; в лице его не было ни кровинки, но серо-зеленые, широко расставленные глаза смотрели решительно. Андрюша выжидал, когда медведь окажется под прицелом.

Удобный миг настал, и мальчик решился. Стрела впилась в голову медведя, возле левого уха. Острая боль заставила зверя оторвать от спины охотника правую лапу и ощупать раненое место. Лапа опустилась с силой, сломала стрелу и загнала в рану. Зверь взревел.

– Испугать хочешь?

Охотник вывернулся, выхватил из-за опояски нож.

– Тятенька, тятя!

– Беги за елку! – прохрипел охотник.

Но Андрюша не подумал бежать. Вторая стрела ударила в маленький, налитой кровью глаз зверя.

Полуослепленный медведь взревел еще яростней и бросился на человека. Тот, отскочив, ответил могучим ударом ножа в левый бок зверя. Смертельно раненный медведь, падая, хватил лапой по голове охотника. Удар смягчила шапка, и все же человек рухнул вниз лицом.

Только теперь Андрюша испугался по-настоящему. Он бросился к неподвижному телу отца, попытался перевернуть его. Но плотника Илью односельчане недаром прозвали Большим: Андрюша не мог сдвинуть его с места.

Долго возился мальчик около отца. Наконец Илья опомнился.

– Живой! Живой! – обрадовался Андрюша.

Илья попытался двинуться и не мог: слабость сковывала члены, голова кружилась.

– На деревню… в Выбутино беги, сынок… Мужиков зови…

Андрюша огляделся.

Вечерело. В лесу, запорошенном снегом, было тихо. Ближайшие ели ясно виднелись от нижних, широких лап до острых темных верхушек. Но дальше все сливалось в серебристо-мутном тумане. Андрюша вздохнул. Полянка, на которой лежал медвежий труп да слабо шевелился раненый охотник, показалась мальчику такой родной и уютной…

Однако не может же отец пролежать на снегу долгую зимнюю ночь!

– Я пойду, тятя, пойду! А ты-то как?

– Не бойся… Я отлежусь…

Встав на лыжи и оглядевшись в последний раз, Андрюша заспешил к дому. Вот следы. Они указывают обратный путь. Мальчик внимательно приглядывался к чуть видной лыжне. До Выбутина добрых полтора десятка верст наберется, и не скоро вернется он с помощью…

Андрюша бежал, сжимая лук в руке. В лесу быстро темнело. На беду, начал порошить снежок.

– Занесет следы, заблудишься… – со страхом шептал Андрюша.

И вот следы окончательно исчезли. Андрюша напрягал зрение: со всех сторон мерещились тропки. Где же настоящая?

Мальчик упал на снег и заплакал. В лесу раздался волчий вой.

Не разбирая дороги, Андрюша понесся по лесу. Через несколько минут он прислушался.

Вой донесся с другой стороны.

Или он сбился с направления, или волки окружали его. Надо было искать убежище.

Андрюша заметался среди деревьев, а волчьи голоса слышались ближе, ближе… Он попытался вскарабкаться на елку, но гибкие лапы опустились, осыпав его снегом. Было от чего прийти в отчаяние. Андрюша выбежал на поляну. Посреди стояла сосна с низко начинающимися ветвями.

Спасение!

Быстро вскарабкался Андрюша на дерево – и вовремя! На полянку выскочили волки и взвыли – не то с досады, не то с радости. Потом обступили сосну и уселись, как собаки, ждущие подачки.

Андрюша прижался к стволу. Время тянулось нескончаемо. Вдруг мальчик вздрогнул, покачнулся, а волки привскочили точно по команде. Оказывается, Андрюша задремал и чуть не свалился с ветки. Он распустил опояску, привязал себя к дереву.

Но спугнутый сон уже не приходил. Андрюше представилось, что отец погиб, и он заплакал… Вот и дрожь начала пробирать его. Оцепенение сковывало тело, мысли путались…

Андрюшу снял утром старый Ляпун, осматривавший силки. Мальчик был без сознания. Соорудив салазки, старик повез его в Выбутино, гадая, куда девался Илья Большой.

Афимья заголосила, когда в сенцы внесли бесчувственного сына. Она поняла, что с мужем случилось несчастье. Андрюшу раздели, оттерли снегом. Мальчик бормотал:

– Тятя… медведь…

Больше ничего от него не добились.

Долго колесили охотники по лесу. Лишь к вечеру добрались до поляны, где дрался Илья с медведем. На снегу валялись обглоданные кости, виднелись пятна крови.

Мужики завздыхали, понурили голову.

– Покончился наш Илья…

Вдруг старик Ляпун воскликнул:

– Стой, мужики! Из берлоги пар идет!

В самом деле, из лаза поднимался легкий пар, заметный только охотничьему глазу. Кто в берлоге? Медведь или…

Еще не веря в счастливый исход дела, мужики двинулись к лазу, держа наготове рогатины и ножи.

– Кто добрый человек? – послышался изнутри слабый голос.

Из медвежьей берлоги на четвереньках выполз Илья Большой.

Глава IIВыздоровление

Силач и привычный охотник, Илья Большой быстро поправился после рукопашной с медведем. Но Андрюша заболел тяжко. Он лежал недвижно, сознание покидало его.

– Ужели помрет? – с тоской шептала Афимья.

Все знахари из окрестностей Пскова побывали около больного: нашептывали заклинания, поили наговорной водой… Мальчика уже приговорили к смерти, но он неожиданно начал поправляться.

Кончалась зима, когда Андрюша по-настоящему пришел в себя, поднял отяжелевшую голову, осмотрелся большими удивленными глазами. Все было привычное, родное, и, однако, казалось мальчику, что все это видит он в первый раз: он как будто сразу повзрослел.

Андрюша увидел себя на полатях, на куче мягкой рухляди. Над ним навис потолок, блестевший от многолетней копоти, точно покрытый черным лаком. До болезни мальчик любил выцарапывать на потолке узоры острой лучинкой. Теперь узоры чуть виднелись под наросшей пленкой свежей копоти, и Андрюша понял, как долго он хворал.

– Мамка… – Андрюшин голос прозвучал тихо, прерывисто.

– Родненький! Кровинушка моя! Опамятовался!.. – Афимья быстро влезла на полати и со счастливыми слезами приникла к сыну. – А мы уж не чаяли тебя живым видеть… Вот-то отец обрадуется!

– Мамка, а ноне какой день?

– Суббота, сынок, суббота ноне. Ох, много мы суббот прогоревали!

– Тятька с работы не вернулся?

– Нету, да, гляди, вот-вот придет. Уж и обрадуется!..

Илья пришел поздно, когда в светце горела лучина, и сразу наполнил избу шумом, движением, раскатами сильного голоса. Узнав, что сын очнулся и разговаривает, Илья выразил радость по-своему: схватил Андрюшу с полатей, закружил на руках над головой, весело загрохотал:

– Ожил, сокол! Ничего, наша порода крепкая! Как, Андрюшка, скоро на охоту пойдем?

– По мне – хоть завтрашний день, тятя! – бодрясь, ответил мальчик.

Мать вздохнула:

– Угомону на тебя нет, Илья! Ребенок, сказать, из гроба встал, а ты опять…

Плотник, бережно подсаживая Андрюшу на полати, успокоительно промолвил:

– Да ведь мы, мать, по-шутейному. Куда парню в лес, он и на ногах стоять не может!

Андрюша насторожился: в холодных сенцах завозились, кто-то ощупью отыскивал дверь.

«Сбираются…» – подумал мальчик. Он любил субботние вечера, когда соседи сходились к отцу потолковать о делах.

Кто-то поколотил ногой в примерзшую дверь, отодрал рывком. В облаке пара показался Ляпун, старик с изможденным лицом, спаситель Андрюши. Неторопливо поприветствовав хозяев, он сел. Явился молодожен Тишка Верховой, смущенно покрестился на образ, примостился на конце лавки.

Разговор не завязывался. Мужики вздыхали, почесывались, зевали. Начал хозяин:

– Отец Авраам грозился завтрашний день на село приехать – оброк добирать!

– Оброк? – испугался Ляпун. – Мы же сполна внесли, всё по уставной грамоте!1   Уставная грамота определяла повинности монастырских крестьян.

[Закрыть] – Старик, разговаривая, размахивал правой рукой; слушая, прикладывал руку трубочкой к уху. Ему повредил слух монастырский приказчик, ударив палкой по голове за дерзкое слово.

– Говорят, в деньгах нужда, – пояснил Илья. – Приедут с тиуном…2   Тиун – приказчик, управляющий.

[Закрыть]

– Тьфу! – злобно отплюнулся Ляпун. – Бездонную кадку не нальешь!

– А не платить? – спросил Тишка, пощипывая молоденькую рыжую бородку; он к ней не привык и всегда удивлялся, нащупав на подбородке кудрявые волосы.

– Хочешь, чтобы разорили, не плати! – сказал Илья.

– Можно, чай, к наместнику. Не по окладу, мол, требуют!

– «К наместнику»… Молчи, когда бог убил! – рассердился Ляпун. – Кто наместнику поминков3   Поминки – взятки.

[Закрыть] больше даст – ты али игумен?4   Игумен, или настоятель, – глава монастыря.

[Закрыть] То-то и оно!

Разговор прервался. Мужики вспоминали прошлое, те события, которые поставили их, бывших псковских горожан, под власть монахов Спасо-Мирожского монастыря.

От взрослых Андрюша Ильин не раз слышал историю о том, как потерял свою вольность Псков.

Началось это лет тридцать назад. По старинному договору с великими князьями в Пскове сидел московский наместник, но власть его была не велика. Городом правили выборные посадники, а важные дела решало вече, сходившееся по звону большого колокола.

С шумом и криком, иногда с кровопролитным боем решались вопросы, предлагаемые вечу. Но за народными толпами, сходившимися стенка на стенку, незримо стояли посадники, бояре, богатые купцы.

Дела вершились не по справедливости, а в пользу наиболее сильного, кто подкупами и посулами сумел сколотить себе самую большую партию.

Раздоры и несогласия знатных ослабляли город и могли оставить его беззащитным перед врагом.

Великий князь московский Василий III, дальновидный собиратель земли русской и умелый строитель государства, с тревогой смотрел на псковские порядки. Псковщина граничила с землями Ливонского ордена. Псы-рыцари то и дело нападали на русские владения, жгли, грабили, уводили в плен.

В последний раз немцы появились под стенами Пскова в 1501 году – при отце Василия, Иване III. Ливонский магистр Вальтер фон Плеттенберг привел пятнадцатитысячное войско. Псковитяне сами сожгли посады, расположенные за городскими стенами, и храбро отбивались от неприятеля, пока не подоспели на выручку московские воеводы Данила Щеня и Василий Шуйский.

Война окончилась бегством немцев в Ливонию. Но они могли снова нагрянуть. И если им удастся захватить Псков – это будет страшная угроза Московскому государству.

В 1509 году великий князь послал в Псков нового наместника – князя Ивана Михайловича из рода Репниных-Оболенских, человека сурового и немилостивого. У псковских посадников, бояр и богатых гостей5   Гости – богатые купцы, пользовавшиеся особыми правами.

[Закрыть] начались нелады с новым наместником, в Москву полетели жалобы.

Василий Иванович приехал в Новгород в самом начале 1510 года и приказал недовольным псковитянам явиться к нему – получить ответ на жалобы.

В праздник крещения, 6 января, собрались посадники, бояре и богатые гости в митрополичьей палате, а сотни младших людей стояли на морозе с непокрытой головой. Непокорный Псков ждал решения своей участи.

Московские бояре вошли в палату величавой поступью.

Прозвучали страшные для псковитян слова:

«Пойманы есте богом и великим государем…»6   Эти слова провозглашались в тех городах, которые провинились против Москвы и попадали под власть московского великого князя.

[Закрыть]

Псковитяне опустились на колени и выслушали приговор Москвы:

«Вечу не быть; вечевой колокол снять и отвезти в Москву, к его старшему брату – вечевому колоколу Великого Новгорода; во Пскове будут сидеть два государевых наместника и решать все дела… И коли вы не покоритесь, много прольется псковской крови…»

В числе младших людей, посланных в Новгород от псковского простого народа, стоял на митрополичьем дворе и дед Андрюши – Семен, Афимьин отец. Старик часто рассказывал внуку о былых днях.

Псковитяне покорились: Пскову ли выстоять против могучей Москвы!

Этим не кончилось. Опасаясь, что против Москвы начнутся козни, Василий Иванович приказал: триста знатных семей расселить по другим землям; на их месте посадить московских дворян и раздать им поместья изгнанных. И из Среднего Города, раскинувшегося между реками Великой и Псковой и окруженного каменной стеной, были выселены тысячи псковитян.

Москвичи переехали на житье в Псков. А в Москве, близ Сретенки,7   Сретенка – улица в Москве.

[Закрыть] возник целый поселок под прозванием «Псковичи». Князь Василий III «подавал им дворы по Устретенской улице, всю улицу дал за Устретеньем», – говорит летопись.

Родители Ильи Большого и Афимьи тоже лишились своих домиков в Среднем Городе; они, как и многие, не захотели уходить от родных мест и поселились в сельце Выбутино на берегу реки Великой, у последнего ее порога. Но земля здесь принадлежала древнему Спасо-Мирожскому монастырю, и вольные горожане попали в монастырскую кабалу.

Псковитяне жалели о потере самостоятельности родного города, но понимали, что без присоединения к Москве Псков мог попасть под пяту ливонских рыцарей и это было бы рабством. Лучше уж жизнь, хоть и трудная, под владычеством Москвы. Таких убеждений держались и старик. Семен и зять его Илья Большой…

Раздались новые удары в дверь. Вошел староста Егор Дубов, грузный, медлительный, с неподвижным, точно высеченным из камня лицом.

Из вежливости помолчали. Егор спросил:

– Об чем речь, православные?

Узнав, что из монастыря приедут за добавочным оброком, он молвил:

– А ведь боярским людям вроде полегчае…

– Славны бубны за горами! – насмешливо отозвался Илья.

– Нет, не говори! – оживился Егор. – Коли перечесть, что я в монастырь перетаскал с Петрова дня…8   Петров день – 29 июня (ст. ст.).

[Закрыть] и, боже мой! Туш говяжьих две, – староста загнул палец, – уток два десятка, – он загнул второй палец, – курей три дюжины, кабанчиков два, яиц поболе четырех сотен, меду шесть пудов…

– У меня бычка годовалого отняли! – пожаловался Тишка Верховой.

– … масла овсяного девять кадок, – продолжал Егор, загибая пальцы уже на другой руке, – чесноку вязок без счету…

– Вот жрут, дармоеды проклятые! – озлобился Ляпун.

– Это с нашего села, а сколько у них окромя деревень! Диво, братцы, – покачал седой головой Егор Дубов: – полсотни монахов, а какую власть над людьми забрали!

– Им так за святую жизнь положено, – усмехнулся Илья.

Мужики дружно захохотали.

Андрюша смотрел вниз серьезными, неулыбчивыми глазами. Мальчик удивлялся, что мужики ругают монахов. Он видел иноков в церкви; они казались тихими и благостными, как праведники на иконах.

«Не боятся, что бог накажет…» – со страхом подумал Андрюша про вольнодумцев-взрослых.

– Нет, как ни говори, – проворчал Ляпун, относя руку от уха, – а в старое время, в вольном Пскове, не в пример лучше жилось…

– Ты бы вспомнил сотворение мира! – непочтительно фыркнул Тишка и осекся под строгими взорами старших.

– А еще бы не лучше! – согласился с Ляпуном Егор Дубов. – Одно то взять, как нас монастырь год от году утесняет, свои старые грамоты рушит. Бобровые ловы от нас оттягали – раз! Рыбные тоже – два!

Он снова пустил в ход корявые толстые пальцы. Трудная должность выборного старосты приучила Егора вести всему счет; и хоть мужик не знал грамоты, но цепкая память и зарубки на деревянных бирках помогали ему без ошибок собирать оброки и рассчитываться с тиуном.

Выбутинцы любили угрюмого, неповоротливого Егора за честность, за то, что, не ослабевая духом, нес он мирскую тяготу и при всякой провинности односельчан первый скидал портки и ложился под розги.

Снова повздыхали, уставившись на стену. Там увидели привычное: юркие тараканы спускались с потолка, как всегда, когда прогревалась изба. К утру, лишь начнут промерзать стены, они пустятся обратно. Знакомая картина навела Илью на размышление:

– Вот, невелика тварь, а тоже ищет, где лучше!

– Уйду из Выбутина! Вот те крест уйду! – неожиданно воскликнул Тишка Верховой, возбужденно крутя бородку. Случайное замечание Ильи совпало с его затаенной мечтой. – Надел продам и подамся счастье искать!

– А покупщика найдешь?

– Найду!

– Вряд ли, – усомнился староста. – Ведь надобно за тебя внести и порядное и похоромное,9   Порядное – налог, взимавшийся с покупателя в зависимости от земли и угодий; похоромное – налог с продавца.

[Закрыть] сочти-ка… А впрочем, вас с бабой двое, може и уйдешь!

– А земля? – спросил Ляпун.

– Что земля?

– Батька твой распахивал деревню,10   Деревней в старину называли и пашню («деревня» происходит от слова «дерево»; чтобы поставить деревню, надо было вырубить деревья).

[Закрыть] ты забыл? Пни корчевал, аж кожа на спине лопалась, да вдвоем с маткой с поля волок! Забыл?

– Вот только что пашня… оно, конечно… – забормотал Тишка и смолк.

– То-то и оно! – победоносно махнул рукой Ляпун. – А они то знают и из нашего брата последнее выжимают…

Избу внезапно охватил мрак. Афимья, заслушавшись мужичьих речей, недоглядела за лучиной. Пришлось доставать угли из печи, вздувать огонь. Илья мягко пожурил жену:

– А ты, баба, позорчее досматривай!

Афимья поклонилась в пояс:

– Прощенья прошу, гостеньки дорогие!

– Что я еще скажу! – вспомнил Илья. – Говорят монахи, придет к ним с весны артель каменную церковь ставить.

Лица мужиков омрачились.

– Не было печали… – прошептал Егор Дубов. – Старых мало?

– Изветшали, вишь, того гляди обвалятся…

– Эх, – безнадежно махнул рукой староста, – теперь пойдет! То ли будем, то ли не будем сеять этот год. Уж я знаю, подводами замучают: кирпич вози, лес вози…

– Вот оно, мужицкое житье: как вставай, так за вытье! – произнес Ляпун и, кряхтя, поднялся с лавки. – Прощевайте, дорогие соседушки!

Он шагнул к двери, за ним Егор с Тишкой.

– Милости просим нас не забывать! – кланялись хозяева.

С этого вечера выздоровление Андрюши пошло быстро. Понемногу он начал ходить по избе, с трудом держа на плечах большую, не по возрасту, голову с высоким выпуклым лбом.

Ребята смеялись на Андрюшей: не голова – котел!

– Голова, вишь, к богатырю метила, а к тебе попала!

– А может, я богатырь и есть? – спрашивал Афимью тонким голоском маленький Андрюша.

Мать горько усмехалась:

– Богатыри, сынок, ведутся не от нашего порождения, а от княжьего да боярского…

Вот за эту-то несоразмерную свою голову Андрюша еще в раннем детстве получил прозвище Голован.

Большую Андрюшину голову покрывали густые темные вихры. С непокорными волосами сына Афимья не могла справиться. Немало масла извела – и всё без пользы. Прохожая странница посоветовала:

– А ты двенадцать вечеров подряд медвежий жир втирай: мягчит, родимая!

Но и медвежий жир, не переводившийся в доме охотника, не помог.

Глава IIIПервые труды

Когда Андрюша почувствовал, что руки его окрепли, он сказал:

– Мамынька, дай доску – рисовать стану.

Афимья уронила радостную слезу.

– Уж коли рисовать берешься, значит и вправду на поправку пошло…

Дарование Андрюши Ильина проявилось рано.

Мальчик видел красоту там, где другие равнодушно проходили мимо. Андрюша собирал вырезанные лапчатые листья клена, опавшие осенью: он выкладывал из них красивые узоры. Игра солнечных пятен на лужайке под старым дубом заставляла Андрюшу забывать всё на свете. Как зачарованный стоял он и смотрел, смотрел…

Родители ходили к обедне в Спасо-Мирожский монастырь. Андрюша уставал за долгой и скучной церковной службой; он уходил на кладбище срисовывать каменные надгробия.

Удачные рисунки отец сберегал. Лучший плотник в окрестностях Пскова, Илья Большой вырезал на досках любые узоры, деревянными кружевами украшал карнизы крыш, ворота, наличники окон. Искусство сына он понимал и ценил.

Когда Андрюше исполнилось десять лет, отец стал брать его на работу.

– Приучайся, сынок! Мы, плотники, как дятлы, век по дереву постукиваем…

Мальчик полюбил ранние выходы из дому. Весело было шагать по скрипучему снегу за высоким, сильным отцом, приятно ощупывать заткнутый за пояс, как у заправского плотника, топорик…

Мышцы у Андрюши окрепли, развился глазомер, рука привыкла отесывать бревно точно, по нитке.

Больше всего любил мальчик крыть с отцом крыши. Ему нравились смешные плотничьи слова, которым раньше придавал он совсем иной смысл.

Бык на селе большой, рыжий, злой; не раз мальчишки спасались от него за заборами. А тятька ставит «быки» на сруб, врубая один конец в «подкуретник» – верхнее бревно стены, а другой в «князевую слегу» – венчающий брус крыши.

Еще занятнее называл отец крайние стропила крыши: «курицы». Длинный брус курицы внизу заканчивался изогнутым корнем, предназначенным поддерживать водосток.

– Тятенька, корень мне обтесывать! – всегда договаривался Андрюша.

Отец давал ему волю. Плотно сжав губы, почти не мигая, мальчик всматривался в очертания корня. В такие мгновения он не видел окружающее. И чудилось ему, что из дерева проступает невиданная птичья голова или морда страшного зверя…

– Поймал! Поймал тебя! – торжествующе вскрикивал Андрюша и начинал работать.

Илья дивился его неистощимой изобретательности. Андрюша не повторялся: всегда новые изображения выходили из-под его рук. Деревенские мальчишки, Андрюшины приятели, теснились вокруг резчика, с восторгом наблюдая рождение причудливой головы.

На быки и курицы, схваченные поперечинами, наколачивался золотисто-желтый, пахнущий смолой тес; чтобы не сорвало его ветром, тес прижимался по верхнему ребру крыши «охлупнем»

Тут опять работа Андрюше: корневище охлупня обделывалось в форме конской головы. Так родилось выражение «конек крыши».

В окрестности знали и уважали Андрюшу Ильина не только ребята, но и взрослые.

– Золотые руки! – говорили о маленьком работнике.

Плотник Илья Большой был страстный охотник. Бывало крепился мужик и два и три месяца, исправно ходил в монастырь на работу, но становился все угрюмей, неразговорчивей. Тогда и монастырский келарь11   Келарь – помощник игумена, ведавший хозяйством монастыря.

[Закрыть] Авраам и семейные знали: скоро Илья сбежит в лес.

Он уходил тайком, до рассвета, заготовив нужный припас с вечера. Афимья, притаившись на печке, с улыбкой слушала, как муж бесшумно движется во мраке, собирает пожитки, достает из-под печки топор, подвязывает на спину сумку. Но боже упаси пошевелиться, показать Илье, что она не спит. Он яростно швырял топор под печку, закидывал куда попало котомку и целый день ходил чернее тучи.

Илья верил, что только тогда охота будет удачной, если удастся убраться из дому незаметно и до самого леса никто не попадется на дороге.

Дней пять, а то и больше Илья пропадал в лесу и возвращался с богатой добычей: то тащил медвежьи окорока, завернутые в косматую шкуру, то привозил на самодельных салазках тушу лося. Белок и горностаев, чтобы не портить шкурок, бил Илья стрелой в глаз.

Илья приходил домой веселый, оживленный, разговорчивый.

– Отвел душеньку! – посмеивался он над своей неуемной страстью. – Ах, и до чего хорошо в лесу! Век бы оттуда не вышел…

Из охотничьих трофеев Ильи львиная доля доставалась игумену Паисию и келарю Аврааму; поэтому монастырское начальство снисходительно относилось к исчезновениям Ильи.

Оброк Илья отрабатывал натурой: в монастыре довольно находилось дел по плотничьей части. А если у монахов делать было нечего, рачительный келарь отпускал Илью на заработки в соседние деревни, за что плотнику опять приходилось платить.

Возвратившись с охоты, Илья работал с особенным старанием, расплачиваясь за долги, которые умел насчитывать на крестьян келарь Авраам. Но проходило время, топор начинал валиться из рук плотника: лес вновь манил Илью.

Обучая сына плотничьему мастерству, Илья Большой старался вдохнуть в него и любовь к охоте. Андрюша, как и его товарищи, стал обучаться стрельбе из лука с семилетнего возраста.

– Стрельба лучная, – объяснял Илья сыну, – всякому человеку годится. Не только охотнику, но и воину лук – помощь и защита. А воином, сынок, недолго стать. Набегут немцы – всем подыматься!..

Уже первые упражнения потребовали от Андрюши большой силы воли. Мальчик стоял неподвижно два-три часа, крепко сжимая в руке гладкую палку: этим развивалась сила пальцев, крепкая хватка. Потом отец сделал Андрюше маленький лук, учил целиться, считаясь с силой и направлением ветра. С годами лук становился длиннее, тверже, все больше силы требовалось, чтобы натягивать тугую тетиву.

Андрюша стал искусным стрелком и горячо полюбил охоту. Отец и сын уходили в лес вдвоем. Афимья горевала и ждала возвращения охотников. Все шло благополучно до последней, роковой охоты, которая надолго уложила мальчика в постель.

Хорошую избу построил себе Илья Большой, когда обветшала старая избушка, поставленная тестем Семеном после изгнания из Пскова. Трудов своих строитель не пожалел, а лесу вокруг сколько хочешь. Изба Ильи стояла на высоком подклете: там помещались телята, куры. Крестьянские избушки обычно рубились о семи-восьми венцах; взрослые влезали в низенькую дверь скрючившись; распрямляясь, чуть не стукались головой о балку. А Илья поставил жилую горницу о двенадцати венцах; высокий хозяин едва доставал рукой потолок.

Мужики полушутя-полусерьезно звали жилье Ильи Большого хоромами. Оконные наличники и ставни, карнизы крыши – все было изукрашено резьбой.

Окно – око избы. Крохотные, подслеповатые окошки, словно маленькие глазки человека, придавали избушкам выбутинцев кислое, неприятное выражение. Хоромина Ильи смотрела весело, открыто, как и ее владелец – шумный, гостеприимный, добродушный. И недаром именно у Ильи собирались мужики провести субботний вечерок, единственный в неделе, когда над душой не висела мысль о завтрашней работе.

И все-таки изба топилась по-черному, как и все маленькие, бедные избушки: деревня тогда не знала печей с дымовыми трубами. В курных избах сажа покрывала стены и потолок, свешивалась сверху клочьями. Большие и малые – все ходили чумазые, как трубочисты. Дым и грязь никого не смущали.

«То не беда, когда дымит густо, – рассуждали мужики, – а то беда, когда в брюхе пусто!»

Заботливая Афимья не терпела неряшества: целый день она скребла и мыла горницу или убиралась в подклете.

Изба Ильи Большого стояла на берегу Великой, чуть пониже последнего, самого грозного порога реки, там, где она начинает плавный бег по равнине к недалекому Псковскому озеру.

Великая…

Какое очарование скрыто в имени реки, близ которой ты родился и вырос, в которой купался жаркими летними днями, по льду которой скользил на самодельных коньках…

Лет в десять-одиннадцать Голован прослыл первым пловцом в Выбутине. Было у деревенских ребят особое удальство, грозившее гибелью и потому манящее.

Целой ватагой уходили мальчишки за водопад и бросались в упругие, звенящие струи, чтобы выплыть на другой берег чуть повыше того места, где круто падал уровень воды и где течение приобретало неудержимую силу…

Стоило не рассчитать, ослабеть в борьбе с быстриной – и смельчака утаскивало в ревущий порог, откуда не было возврата. Так случалось почти каждый год. Но заходить слишком высоко никто не решался: над осторожными смеялись.

В опасной забаве Голован был первым: никто не бросался в стремительный поток ниже его, и изо всей гурьбы пловцов он достигал противоположного берега раньше всех.

iknigi.net

10 лучших книг об архитектуре: список книг для архитекторов

 

Если ты уже перелистал все возможные издания с архитектурой старого доброго Френка Л.Райта и, как таблицу умножения, знаешь содержание книг дедушки Нойферта и Ле Корбюзье, то вот тебе приятный бонус из 10 новых книг, с которыми просто обязан быть знаком каждый крутой архитектор нашего времени.

 

Поехали:

 

 

~ Philip Jodidio

100 Contemporary Concrete Buildings

изд. TASCHEN

 

 

Вот уже пол века на мировом архитектурном подиуме блистает во всех проявлениях его величество Бетон. На сегодняшний день это один из самых популярных материалов в строительстве в силу его доступности, прочности и возможности создавать из него любые формы.

Самая крутая бетонная архитектура последних лет красуется на страницах этого стильного TASCHENовского двухтомника.

 

 

 

 

 

 

 

 

~ Том УилкинсонЛюди и кирпичи: Десять архитектурных сооружений, которые изменили мир

 

 

Ты попадешь в увлекательное путешествие во главе с историком архитектуры Томом Уилкинсоном, в котором вы вместе будете исследовать долгие и непростые отношения между архитектурой и человеческим мировоззрением, в контексте их трансформаций во времени.

 

 

 

~ Лорейн Фарелли

Фундаментальные основы архитектуры

 

Эта книга будет полезна тебе даже если ты уже давно бороздишь архитектурные просторы.  А если ты студент – тогда срочно читать! Тут всесторонний обхват изучаемого предмета. Все четко, структурировано, компактно.

 

 

 

~ Philip Jodidio

ANDO. Complete works to date 1975-2014

изд. TASCHEN

 

 

 

Будет просто непростительной ошибкой, если ты пройдешь мимо наиболее полного издания монографии работ самого восхитительного японского покорителя пространств  - Тадао Андо.

Ведь он обладатель нескольких наиболее престижных мировых премий в области архитектуры, в т.ч. и Притцкеровской. А это уже не шутки. Ну и, конечно же, фотографии его потрясных творений заставят тебя провести немало времени с открытым от восторга ртом и глазами, полными вдохновения.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

~ JAPANКнига о японской архитектуре

изд. DETAIL

 

 

Немецкое издательство Detail познакомит тебя как можно подробнее с архитектурой предков открытых пространств и минимализма. Для любителей суши, так сказать.

 

 

 

~ Майкл Соркин

Двадцать минут на Манхэттене

 

 

 

 

Если вдруг ты всегда хотел прогуляться по Нью-Йорку с архитектурным критиком и послушать его рассуждения о современном урбанизме, истории, политике и социологии – тебе сюда. Ты побываешь на Манхэттене с Майклом Соркиным, который расскажет тебе, в чем секрет этого единого развивающегося организма.

Все это счастье произойдет с тобой по дороге от его дома в Гринвич-Виллидж до личной студии в районе Трайбека.

 

 

 

~

100 Interiors Around The World

изд. TASCHEN

 

 

 

Еще один потрясный двухтомник от TASCHEN, который объединил в себе все самые вдохновляющие и выдающиеся интерьеры нашего времени с шести континентов. Ты просто обязан это увидеть!

Ведь все они тщательно отобраны и круто сфотографированы, чтобы ты мог заценить весь глобальный спектр современных стилей.

 

 

 

 

 

 

 

~ Эдвард Глейзер

Триумф Города. Как наше величайшее изобретение делает нас богаче, умнее, экологичнее, здоровее и счастливее

 

 

 

Гарвардский экономист Эдвард Глейзер с помощью исторических описаний и собственных наблюдений покажет тебе скрытые механизмы работы городов. Вопреки общим представлениям, он объяснит, почему города являются более здоровыми, культурно и экономически богатыми, и даже экологичными местами для жизни.

 

 

 

 

~ Philip Jodidio

100 Contemporary Wood Buildings

изд. TASCHEN

 

 

С приходом на арену бетона и стали, многие ошибочно полагают, что деревянная архитектура осталась в прошлом. У нас, опять таки, есть два тома доказательств, что дерево возрождается снова и снова в самых безумных творениях современных деятелей.

В этом издании собраны самые инновационные и колоритные объекты 21 века, созданные из дерева благодаря новейшим технологиям производства и талантливым архитекторам со всего мира.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

~ Peter Chadwick

This Brutal World

 изд. PHAIDON

 

 

 

 

 

Супермощная коллекция самой впечатляющей брутальной архитектуры, когда-либо созданной на планете. Эта книга прольет свет на неизвестные тебе ранее брутальные сокровища со всего мира.

Не упусти возможность погрузиться в глобальное исследование этого впечатляющего архитектурного стиля через лучшие произведения Захи, Дэвида Чипперфилда, а также некоторых самых крутых представителей брутализма в ушедшем столетии. Да-да, ты уже догадываешься о ком идет речь - Ле Корбюзье, Луис Кан и другие талантливые дяди.

 

 

 

 

 

Читай также:

8 современных книг об архитектуре

 

thearchitect.pro

Зодчий. Содержание - Глава XXXVIII Зодчий и астроном

— Почему? За что? — только и смог спросить он, бессильно откидываясь на подушку.

Оказалось, что кто-то распространил слух, что иноверцы, следуя мерзким своим обычаям, впали в смертный грех… Поэтому-то и был издан приказ об их поголовном уничтожении.

Глава XXXVIII

Зодчий и астроном

Правителю Мавераннахра, его высочеству Улугбеку-мирзе устроили в Бухаре торжественную встречу. И вот уже третий день царевич пировал в старой цитадели в самом центре города. И этот пир тоже давали в его честь.

Справа от его высочества восседали правитель Бухары Шах Малик-тархан и шейх Ходжа Мухаммад Порсо, слева — самаркандский военачальник Амир Давуд Барлас и прочие знатные вельможи. Улугбек-мирза впервые посетил Бухару — второй по величине и значению город Мавераннахра. Прибыл он сюда под охраной тысячи нукеров из войск Амира Давуда Барласа через Каттакурган, Янгирабад, Карману, Ташрабад, Бустан, Гиждуван и Вавкент. Вся знать Бухары во главе с Шахом Маликом-тарханом и Ходжой Мухаммадом Порсо встретила его высочество в Гиждуване. По уверению старожилов, даже самого Амира Тимура не встречали в Бухаре с такой пышностью. Правда, Тимур пробыл в Бухаре всего два дня и стремительно ушел со своим воинством куда-то далеко в пески.

Улугбек явился на пятничную молитву в мечеть Калан, а затем началось посещение святых мест: мавзолея Чашман Аюб, мечети Намазгох, мавзолея Сайфиддина Бахарзи и Буенкулихана — и всюду царевич читал молитвы. Город очистили от грязи и мусора, улицы полили и подмели — на базарах было особенно многолюдно. Повсюду громоздились груды товаров.

Люди принарядились, у всех было праздничное настроение. Курильщикам опиума было строжайше запрещено появляться на улицах, а иноверцам приближаться к мечети Калан и к цитадели. Во всех медресе, на всех базарах глашатаи объявили о том, что скандалисты и бунтари будут сурово покараны. С утра до вечера толпился народ на прекрасно благоустроенном Шабском базаре, здесь круглые сутки зорко следили за порядком есаулы и миршабы[45]. Порою Шах Малик-тархан возил Улугбека в пригородный сад Баги-насим, где также устраивались пышные пиры.

И вот в один из таких дней перед неприметной калиткой дома зодчего в махалле Намазгох осадили своих коней какие-то нарядно одетые всадники. Это были посланцы Шаха Малика-тархана. Увидев конных, дети, игравшие на узкой улочке, бросились врассыпную. Старики, сидевшие у калиток, удивленно поднялись и низко поклонились незнакомцам. А те, рассылая кругом притворно любезные улыбки, осторожно постучали рукоятками нагаек в калитку зодчего. Со двора отозвался женский голос.

— Мы к господину зодчему Наджмеддину Бухари, — крикнул один из молодых вельмож. — Позовите его, у нас важное дело.

— Какое может быть важное дело, когда он болен, — послышалось в ответ.

— Матушка, не бойтесь нас, мы к вам с доброй вестью.

— А мы ничего и не боимся, нам уже давно надоело бояться, — ответил все тот же женский голос. — Калитка отперта, входите!

Приехавшие вошли во двор.

— Мир этому дому! — приветствовали они зодчего.

— Мир вам, — ответил зодчий, однако с постели, постланной во дворе на глиняном возвышении, не встал.

— А мы за вами!

Зодчий улыбнулся.

— Я уже не первый день жду, когда наконец вы меня заберете, — проговорил он.

— Значит, вы согласны с нами ехать? Собирайтесь!

— Прямо в тюрьму?

— В цитадель, — удивленно сказал один из вельмож, — на пир к правителю.

— На пир не пойду, — спокойно ответил зодчий. — Вот в тюрьму другое дело, тут я вынужден отправиться!

— О господи, да уж не юродивый ли этот зодчий?

— Нет, нукеры; я в своем уме. Только вот приболел немного. Недуг мой называется кабус, но если примените насилие…

. — Да поймите же вы наконец, мы явились к вам с доброй вестью, — сказал один из пришельцев, мужчина средних лет с ястребиным носом. — Возможно, с вами хочет побеседовать его высочество Улугбек-мирза. А может, хотят сообщить вам нечто важное. Откуда нам-то знать?

— Отправляйтесь к его высочеству и передайте, что я не приду.

Вельможи с недоумением переглянулись.

.— Выслушайте нас, господин зодчий, вас, несомненно, ждет удача и радость. Поднимайтесь!

Как раз в эту минуту во двор вошел Зульфикар и, увидав нарядных вельмож, в изумлении замер на месте.

— Я говорю им, — пояснил с улыбкой зодчий Зульфикару, — что не пойду на пир. Вот если в тюрьму, то пожалуйста.

— Что, в сущности, происходит? — спокойно спросил Зульфикар. Он знал, что в городе идут пиры и торжества в честь Улугбека.

— Вы его сын?

— Сын.

— Так объясните же ему, пусть он идет с нами, — снова заговорил человек с ястребиным носом. — Нас послал сюда его высочество Шах Малик-тархан. А ваш отец не желает идти во имя своей же выгоды.

— Отец пойдет, — все так же спокойно проговорил Зульфикар. — Но, во-первых, ему нужно подать арбу. И потом, пусть за ним приедет какой-нибудь старый человек. А я сам буду сопровождать отца.

Взглянув на зодчего, Зульфикар сразу понял, что старик совсем разволновался. Но он знал, с каким уважением его тесть относится к старым людям.

— Прекрасно!

— Значит, договорились.

Вельможи поспешно удалились.

Еще год назад до Мирзы Улугбека дошла весть о том, что знаменитый зодчий Наджмеддин Бухари, построивший великолепное медресе Мирзо Байсункур, а также многие мосты и водоемы, внезапно покинул Хорасан и проживает ныне в Бухаре. Тогда-то он отправил зодчему послание, где в самых похвальных выражениях упоминал о его заслугах и таланте и приглашал великого мастера к себе в Самарканд. Но зодчий ответил Улугбеку, что он стар и болен и что остаток своей жизни задумал провести в тишине и уединении. Он горячо поблагодарил Улугбека и также вельмож, доставивших ему послание владыки. И вот, пируя в цитадели, Улугбек вспомнил о зодчем, которого он ни разу в жизни не видел и который посмел отказать ему в свое время. И Улугбек высказал Шаху Малику-тархану свое желание повидать зодчего и побеседовать с ним. Об этом прославленном мастере, Наджмеддине Бухари, ему,

Улугбеку, не раз рассказывали его приближенные и помощники Али Кошчи, и Мешхеди, и Самарканди. И сейчас Улугбеку почему-то казалось, что беседа с упрямым и своенравным старцем, подвергшимся гонению, куда важнее всех этих пиров и развлечений. На приеме, устроенном вчера для ученых, астрономов и поэтов Бухары, Мирза Улугбек видел всех, в том числе зодчего Исмаила ибн-Тахира Исфагани, а вот зодчий Наджмеддин Бухари не явился, И Улугбек решил послать личное приглашение Наджмеддину Бухари.

К вечеру зодчий, в сопровождении старого мударриса[46] и нескольких вельмож, вошел вместе с Зульфикаром в ворота цитадели. Пройдя широкий двор, они вошли в просторную залу и увидели Улугбека, сидящего в кресле. Поклонившись правителю, зодчий сел на указанный ему слугами стул, почти рядом с самим Улугбеком. Мударрис и вельможи в залу не вошли, а Зульфикар хоть и вошел вместе с зодчим, но остался стоять у входа. По правую руку от Улугбека сидел Малик-тархан и еще какой-то человек. Взглянув на него, Зульфикар решил, что это и есть зодчий Исмаил ибн-Тахир Исфагани.

После обычных приветствий и расспросов о здоровье и благополучии Улугбек пригласил зодчего к дастархану и в упор спросил его:

— Я ведь направлял вам послание, приглашал вас к себе в Самарканд, так или нет?..

— Я от души благодарен вам, — ответил зодчий, поднявшись с места. — Ваше драгоценное послание я получил.

— Однако ваш ответ поразил и удивил нас. Я имею в виду ученых. Более того, он поверг нас в раздумье, — сказал Улугбек.

— Но я ведь все написал вам, ваше высочество.

— Как прикажете понимать ваши слова? — улыбнулся Мирза Улугбек. Ему было неловко, что он словно бы допрашивал старика, и поэтому всячески старался смягчить свои вопросы, дать почувствовать тому, что он и сейчас не прочь увезти его с собою в Самарканд.

www.booklot.ru

Издательство ЗОДЧИЙ | Новая книга о зодчих Хабаровска.

Новая книга о зодчих Хабаровска.

В издательстве Хабаровской краевой типографии вышла в свет новая книга известного на Дальнем Востоке исследователя и историка архитектуры Крадина Николая Петровича под названием «Зодчие Хабаровска (1858-2013)». В течение полутора десятилетий автор собирал материалы об архитекторах, работавших в Хабаровске с самого начала основания этого города и до сегодняшних дней. В книге собраны сведения почти о 600 архитекторах, внесших свой вклад в создание портрета города. Исследуя архивы не только Хабаровска, но и многих других российских городов (Москва, Санкт-Петербург, Иркутск, Владивосток, Благовещенск, Чита, Якутск), автор буквально по крупицам выявлял материалы о тех, кто трудился в Хабаровске на архитектурном поприще в дореволюционный и предвоенный периоды.

Читатели наверняка встретят в этой книге малоизвестные или давно забытые фамилии архитекторов и инженеров, создававших архитектурные сооружения, сохранившиеся до настоящего времени. Наряду с первыми инженерами, которые закладывали основы архитектуры дальневосточной столицы, в книгу включено немало имен молодых архитекторов – выпускников местной архитектурной школы, широким потоком влившихся в ряды практикующих зодчих. В кратких биографиях и иллюстрациях отражен вклад каждого архитектора в летопись дальневосточной столицы и других городов восточного региона России.

Книгу составляют обзорный вступительный раздел с биографическими очерками о наиболее известных зодчих Хабаровска, а также раздел, в который включены краткие биографические статьи об архитекторах и большое количество иллюстраций с их работами (проекты и постройки). Значительная часть материалов публикуется впервые. Новая книга известного на Дальнем Востоке автора рекомендуется для специалистов-архитекторов, административных работников и самого широкого круга читателей. Она может быть использована в качестве учебного пособия для студентов-архитекторов и дизайнеров высших учебных заведений Хабаровска, Владивостока, Якутска и других городов региона при изучении ими курса “Архитектура и градостроительство на Дальнем Востоке”. Вместе с тем следует отметить, что написана она не как учебник, а потому будет интересна любому человеку, взявшему ее в руки.

Объем монографии составляет более 400 страниц, в ней более 350 иллюстраций с архитектурными сооружениями, а также около 300 портретов зодчих. Наверняка читатели книги увидят в ней много нового для себя и, возможно, как-то по-иному посмотрят на город, на его застройку и творения не только современных, но и архитекторов прошлых времен. Перед читателем откроется широкая панорама архитектурно-строительной деятельности зодчих, получивших образование в столичных учебных заведениях, а также архитекторов, выпускником дальневосточных архитектурных школ, в первую очередь – хабаровской, существующей уже более 40 лет.

Примечательно, что издание монографии осуществлено на средства гранта Губернатора Хабаровского края, в рамках объявленного в 2012 г. Правительством России Года истории.

www.zodchiy21.ru

Зодчий - это... Что такое Зодчий?

  • ЗОДЧИЙ — Акад. А. И. Соболевский предполагал, что слово зодчий вошло в русский литературный язык в период второго югославянского влияния, т. е. не ранее конца XIV начала XV в. Это слово родственно словам здание, здати, созидати, и, по мнению А. И.… …   История слов

  • Зодчий —       журнал по вопросам архитектуры и строительства Петербургского общества архитекторов (с 1924 Ленинградского общества архитекторов). Выходил в 1872 1917 и 1924 (в 1872 1901 ежемесячно, в 1902 1917 еженедельно, в 1924 вышел 1 номер). Редакция… …   Санкт-Петербург (энциклопедия)

  • «Зодчий» — «Зодчий», журнал по вопросам архитектуры и строительства Петербургского общества архитекторов (с 1924 Ленинградского общества архитекторов). Выходил в 1872—1917 и 1924 (в 1872—1901 ежемесячно, в 1902—1917 еженедельно, в 1924 вышел… …   Энциклопедический справочник «Санкт-Петербург»

  • зодчий — архитектор Словарь русских синонимов. зодчий см. архитектор Словарь синонимов русского языка. Практический справочник. М.: Русский язык. З. Е. Александрова. 2011 …   Словарь синонимов

  • ЗОДЧИЙ — ЗОДЧИЙ, зодчего, муж. (книжн. устар.). Архитектор. Улица зодчего Росси (в Ленинграде). Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков. 1935 1940 …   Толковый словарь Ушакова

  • ЗОДЧИЙ — ЗОДЧИЙ, его, муж. То же, что архитектор. Шедевры старых зодчих. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 …   Толковый словарь Ожегова

  • Зодчий —         иллюстрированный журнал по вопросам архитектуры и строительства. Издавался Петербургским обществом архитекторов в 1872 1917 и в 1924 (1 выпуск). Имел несколько приложений. Публиковал материалы по современной архитектуре и строительному… …   Художественная энциклопедия

  • зодчий —   , его, м.   ** Великий Зодчий. патет.   О И.В.Сталине.   ◘ Нашей отчизны Великий Зодчий стал полководцем в тревожный час (Н.Рыленков. Солдаты Сталина). Нов. мир, 1946, № 4 5, 2 …   Толковый словарь языка Совдепии

  • ЗОДЧИЙ — Великий Зодчий. Публ. Патет. О И. В. Сталине. Вайскопф 2001, 365 …   Большой словарь русских поговорок

  • Зодчий —    древнерусское, восточнославянское укр. зодчий, белорус. зодчы, образовано с помощью суффикса ЧИЙ от зедати строить, производного от существительного зед глина, стена из камня. В древнерусском языке (XII в.) существительное ЗЪДЪЧИЙ наряду со… …   Архитектурный словарь

  • зодчий — ЗОДЧИЙ, его, м Книжн. То же, что архитектор. Было заметно, что при постройке его [дома] зодчий беспрестанно боролся со вкусом хозяина (Г.) …   Толковый словарь русских существительных

  • biograf.academic.ru