Book: Карнавал. Карнавал книга


Book: Карнавал

Сергей Петрович Трусов

Карнавал

Фантастический рассказ

В книге - фантастические рассказы. Через необычные, причудливые и фантастические приключения героев автор дает глубокий анализ реальным жизненным явлениям, ставит различные проблемы взаимоотношений между людьми, увлекает юного читателя в мир познания и романтики, заставляет его задуматься над вопросами настоящей жизни.

Человек тихо застонал и открыл глаза. Несколько минут он лежал не двигаясь, а затем, приподнявшись, наугад протянул руку. Пальцы, пошарив в темноте, наткнулись на стакан, и тот с грохотом покатился по полу. Человек упал на подушку и облизнул сухие губы. Осторожно высвободив из-под одеяла вторую руку, оперся на нее и предпринял отчаянную попытку сесть. С третьего раза ему это удалось, и сердце затрепетало, словно пойманная птица.

"Сегодня?" - он задавал себе этот вопрос вот уже несколько дней подряд. Болезнь, словно забавляясь, держала его на неуловимой грани между жизнью и смертью, но в том, что неизбежное близко, человек не сомневался. Уклончивые рассуждения врачей, сочувственные взгляды медсестер, неожиданная выписка из больницы - все говорило о бесплодности дальнейшей борьбы.

Сегодня или завтра...

Когда глаза привыкли к темноте, человек нашел таблетки, проглотил две штуки, запил водой. Сердце постепенно успокоилось. Снова отсрочка.

Собираясь уже лечь, он услышал неясные звуки: далекий рокот барабанов, вой труб, звон тарелок и что-то еще, чему трудно было сразу дать определение. Звуки становились все громче, по стенам комнаты заметались огненные сполохи, и в страшном уже грохоте, доносившемся с улицы, стали ясно различимы клики огромной толпы.

Превозмогая слабость, человек встал и прошлепал к окну. По широкой автостраде, проходящей рядом с домом, ползла бесформенная дрожащая масса. Она пела, орала, свистела, взрывалась вспышками разноцветного пламени, двигаясь в сторону реки.

Человек отшатнулся, потер глаза и вновь прильнул к стеклу.

Люди... Их были тысячи. Разодетые, как на рождественском маскараде, они заполнили всю улицу. Были здесь цыганки со звонкими бубнами, карлики в шутовских нарядах, великаны на длинных ходулях и вообще ни на что не похожие чудища с жуткими мордами. Они прыгали, хохотали, кружились в неистовой пляске, жгли бенгальские огни и палили в небо из пистолетов. В людском водовороте важно вышагивали быки с украшенными гирляндами цветов рогами. Быки тащили повозки, на которых сидели и стояли потешные музыканты. Играли на трубах, арфах, губных гармошках, каких-то кастрюлях. Толстяк в набедренной повязке один занял целый помост на колесах и без устали колотил в гигантский барабан.

Размах празднества внушал ужас. Казалось, полчища сумасшедших стекались сюда со всего света. Человека охватило чувство нереальности происходящего: сколько он ни пытался вспомнить, с чем связана эта вакханалия лиц и масок, ничего не получалось. Долгая болезнь сделала свое дело, и он не мог поручиться даже за то, что знает, какой сейчас месяц.

Когда первое оцепенение прошло, человек оторвался от окна, прошел в прихожую и принялся надевать туфли. Спустившись по лестнице, он толкнул дверь и оказался на улице.

Ночная прохлада ворвалась в легкие, и перед глазами замельтешили разноцветные пятна. Почти теряя сознание, человек ступил к ограде и, облокотившись, перевел дух.

Мимо катилась ликующая орава бродячих комедиантов. Потом, горланя разухабистую песню, протопали бравые морские разбойники. Раскачиваясь из стороны в сторону, они прямо на ходу хлебали ром из темных бутылок и тут же крошили их вдрызг о мостовую. Два быка волочили нечто вроде походной кухни. Над закопченным котлом, установленным на телеге, поднимался пар, разнося сочный запах вареного мяса. Вокруг котла, размахивая огромным черпаком, прыгал босой детина в белых штанах и белом поварском колпаке. Один за другим он выуживал дымящиеся куски мяса и плюхал их в миски, протянутые из хохочущей толпы. Над всем этим сонмищем то и дело взвивались шутихи, разбрызгивая миллионы радужных искр.

Человек открыл калитку и неуверенно ступил на тротуар. Ему сразу стало лучше. Почувствовал странную легкость во всем теле и засмеялся. Он тоже участник маскарада, разве не забавный у него костюм - ночная пижама и черные выходные туфли?

- Какой праздник? Эй, какой праздник? - крикнул он, пытаясь остановить королевского пажа с факелом в руке.

Мальчишка вильнул в сторону, выписал над головой замысловатую огненную фигуру и, обращаясь к толпе, дурашливо прокричал:

- Братья, какой сегодня праздник?

Толпа завизжала от удовольствия, на разные лады повторяя рассмешивший ее вопрос:

- Эгей! Какой праздник?

- Что за шум, братья?

- Разве сегодня праздник?

- Сегодня карнавал!

- Кар-на-ва-а-ал!!!

Многотысячный рев всколыхнул толпу, и она еще пуще завертелась в безудержной пляске.

"Карнавал?" - Человек с недоуменной улыбкой взирал на общее помешательство, мысленно перебирая все известные ему праздники. Он родился и вырос в этом городе, но не помнил, чтобы хоть раз здесь устраивали что-нибудь подобное. И вдруг его осенило. "Ну конечно, - вспыхнуло в голове, и он облегченно вздохнул. - Ведь это же сон. Просто сон, и больше ничего".

И правда, он чувствовал себя совсем легким, почти невесомым, как это часто бывает в сновидениях. Казалось, оттолкнись ногой - и повиснешь в воздухе, и поплывешь куда захочешь, стоит лишь пожелать.

- Побереги-и-ись!

Он обернулся и увидел, как прямо на него летят бешеные конские глаза. Продолжая улыбаться, безучастно смотрел на застывшие над землей копыта, развевающуюся конскую гриву, бледное лицо всадника.

- ...и-ись!!

Его дернули за рукав, и кошмарное видение пронеслось мимо, обдав острым запахом конского пота. Вслед всаднику из толпы полетели хохот и пустые бутылки.

- Эй... - Кто-то осторожно трогал его за плечо.

Он вздрогнул и, обернувшись, увидел перед собой девушку в костюме пастушки. Ее длинные, распущенные по плечам волосы были украшены розами, темные глаза смотрели прямо на него и словно о чем-то спрашивали.

- Ты испугался? - Она наклонила голову, и ему показалось, будто они уже давным-давно знакомы.

- Н-нет, - чуть заикаясь, произнес он. - А кто ты?

- Джульетта, - просто ответила она.

- А я... - Он хотел назвать свое настоящее имя, но передумал и соврал: - Ромео.

- Неправда, - рассмеялась девушка, и в ее глазах заиграли чертики. Ты, наверное, здесь первый раз. Пойдешь с нами?

- Пойду, - кивнул человек.

- Подожди, - Джульетта приколола к его пижаме одну из своих роз. - Так будет лучше.

Они вклинились в гущу людей. То, что он в следующую минуту увидел, поглотило все его внимание, вытеснило из головы остальные мысли. На широком помосте, который тащили четыре быка, разыгрывалась жуткая сцена. Два человека, один в красном, другой в желтом камзолах, бешено наскакивали друг на друга, размахивая обнаженными шпагами. Это могло показаться шутливым турниром, если бы не лица. Разгоряченные, со сверкающими глазами, они были полны решимости убить, убить по-настоящему. Импровизированные подмостки были окружены зрителями, ревом подбадривающими то одного, то другого дуэлянта. И вот тот, что был в красном, изловчился и в стремительном выпаде проткнул своего противника. На желтом камзоле расплылось бурое пятно. Пронзенный захрипел и рухнул на колени. Тут же десятки рук стащили его на землю, под крики опьяненной зрелищем толпы на помост вскочил новый безумец. Удача и на сей раз сопутствовала красному камзолу: не прошло и минуты, как его шпага нанесла один за другим три разящих удара.

Новоявленный Ромео содрогнулся и взглянул на свою спутницу.

- Каждый развлекается, как хочет, - пожала та плечами.

На помост тем временем вскарабкался еще один любитель острых ощущений, и схватка возобновилась. Противником красного камзола был снова желтый; внимательно вглядевшись в его лицо, человек оторопел - это был тот самый несчастный, которого только что закололи.

- Эй, Артур! - Джульетта, заметив кого-то в толпе, помахала рукой. Привет, Артур, наконец-то я тебя нашла. Познакомься, это Ромео.

- Вы, вероятно, новенький? - спросил Артур, который был в костюме графа Монте-Кристо. - Все кажется несколько необычным, не правда ли? Ничего, привыкнете, поначалу это всех удивляет.

- Но как вы узнали, что я новенький?

- По вашему лицу, - невозмутимо ответил Артур и, улыбнувшись, добавил: - Видно, что еще не совсем пришли в себя.

Человек машинально провел ладонью по лицу и вопросительно взглянул на новых друзей.

- А признайся честно, - кокетливо промурлыкала Джульетта, - ведь ничего подобного ты не ожидал? Приятная неожиданность, правда?

- Пойдемте, - Артур взял его под руку. - Вообще-то у меня здесь недалеко друзья, и у них коляска, но если мы прогуляемся пешком, то больше увидим. Не возражаете?

- Нет, - покачал головой Ромео, решив уже ни на что не обращать внимания.

Втроем было веселее и как-то спокойнее.

- Ромео.

- Да? - Он уже настолько привык к своему новому имени, что отзывался на него совершенно непроизвольно.

- Взгляните-ка вон туда. - Артур показал рукой поверх толпы.

Вдалеке, возле самой реки, светилось что-то, похожее на большую подкову. Присмотревшись, человек понял, что это гигантская арка, тускло мерцающая синим светом, уходящая опорами в воду и образующая над мостом еще один своеобразный мост.

- Что это?

- Мы идем туда, - помахал рукой Артур, не расслышавший, должно быть, вопроса. - Там...

Мимо прокатилась роскошная карета, запряженная тройкой белых лошадей. Из-за задернутых штор вразнобой неслись писк, визг и хлопки открываемого шампанского. Понять, что говорил Артур, было невозможно. Человек хотел переспросить, но...

- Сестри-ица!

Перед ними словно из-под земли вырос бродяга в живописных лохмотьях. Растопырив руки, в одной из которых была зажата пузатая бутылка, он двинулся к Джульетте с явным намерением ее обнять.

Джульетта легко увернулась, спряталась за спину Ромео.

- Бра-атец! - мгновенно переключился бродяга, нисколько не огорчившись. Разглядев пижаму, он хитро прищурился и погрозил пальцем: - А ты, братец, любитель поспа-ать. - Он покачнулся, но, чудом удержав равновесие, промычал: - На... Хлебни...

Ромео взял любезно протянутое угощение и взглянул на Артура. Тот, смеясь, кивнул.

Отхлебнув, Ромео с интересом ожидал, какой же вкус будет у вина. Сколько раз он пытался пить и есть в своих сновидениях, но едва что-нибудь подносил ко рту, как оно теряло и вкус, и запах и вообще превращалось в ничто. Так случилось и теперь.

Бродяга, получив бутылку назад, радостно захихикал и приложился к горлышку. Раздалось торопливое бульканье, и по давно не бритым щекам потекли струйки красноватой жидкости.

Ромео улыбнулся и, обращаясь к Джульетте, шутливо произнес:

- Опасность миновала, мадам, можно следовать дальше.

- Стойте! - властно приказал вдруг Артур, преградив им дорогу. Джульетта, отойди в сторону.

- Ну, Артур, ну что такое?

- Я сказал - отойди.

- Э-э-мм... В чем дело? - спросил Ромео у Артура, который сейчас вовсе не походил на воспитанного человека.

- Вы пили вино? - Артур внимательно глядел ему в глаза.

- Ну пил.

- Да? И какой же у него вкус?

- Что-то вроде бургундского, - небрежно произнес Ромео.

- Бургундское, - задумчиво повторил Артур и, понизив голос, заговорщически прошептал: - А не показалось? Может, там вообще ничего не было, а?

- Допустим, - осторожно согласился Ромео.

Лицо Артура дернулось, но он тут же взял себя в руки.

- Вы знаете, дорогой друг, не обижайтесь, но вам пора домой.

- Артур, что ты говоришь? - изумилась Джульетта.

Тот быстро наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Девушка сразу сникла и как-то странно взглянула на своего нового знакомого.

- Эй, что случилось? - Ромео не на шутку забеспокоился.

- Пойдемте, я провожу вас. - Артур мягко взял его за руку, и они повернули обратно. - Только, ради бога, не обижайтесь. Поверьте, вам нельзя идти с нами дальше.

- Джульетта!

- Не кричите, не надо...

Они медленно шли теперь уже навстречу развеселой, ликующей публике. Ничего не понимая, Ромео решил покориться. "Видно, уж так надо, - устало думал он, с трудом переставляя отяжелевшие вдруг ноги. - Сон есть сон, и ничего здесь не поделаешь".

Вскоре показался его дом. Они остановились и посмотрели друг на друга...

- Вы здесь живете?

- Да.

- Вам надо отдохнуть. Постарайтесь ни о чем не думать.

- Но...

- Прощайте. - Артур повернулся и быстро скрылся в толпе.

Ромео стоял у открытой калитки и хмуро смотрел на проходящих мимо людей. Раз или два ему показалось, что в толпе мелькнули глаза провожатого.

Вскоре показался хвост шествия. Похоже, что сзади плелись те, у кого не хватило сил всю ночь напролет горланить бессмысленные песни. Кое-кто еще, правда, пытался тянуть что-то охрипшим голосом, но тут же умолкал. Веселье заметно шло на убыль.

Вот и все. Так ничего и не поняв, человек стоял на том самом месте, откуда недавно началось его путешествие. Недавно?.. Он не имел понятия, сколько прошло времени и был ли вообще хоть какой-нибудь смысл у этого слова. Вздохнув, он поднял голову и посмотрел вверх.

Была дивная ночь. Прямо над крышами ярко пылали крупные мохнатые звезды. Красноватый диск Луны, походивший на чей-то немигающий глаз, висел посреди улицы, отражаясь в слепых окнах соседних домов. Казалось, само небо смотрит на город, укутав его своим плотным ночным покрывалом.

Человек зябко повел плечами и вошел в дом.

* * *

Дождь.

Он проснулся и, лежа с закрытыми глазами, слушал, как тихонько шуршат о стекло капли. Так шуршат сухие листья, когда кто-то осторожно, не поднимая ног, бродит под окнами в пустом саду. Странное было в том, что человек в эту минуту чувствовал... И тут он вспомнил.

Сон.

Он открыл глаза и сел. Он, кажется, был болен?.. Болен. А теперь?

Он взял со столика зеркало и поднес его к лицу.

"Вы, вероятно, новенький?.. Ничего, скоро привыкнете..."

Он крепко зажмурился.

Цветок. Сочная, словно только что срезанная, роза была приколота к его пижаме маленькой изящной булавкой. Та самая роза...

На улице шел дождь. За сплошным потоком воды, стекавшим по стеклу, мутно вырисовывался знакомый город. По дороге, где ночью проходило карнавальное шествие, теперь изредка проносились нечеткие силуэты автомобилей. Человек быстро оделся, сунул за пазуху цветок и выбежал из дому.

Ни арки, ни каких-либо других следов недавнего празднества не было видно. Человек заметался по тротуару. Хоть бы какой-нибудь намек на реальность сновидения! Нет, ничего. Только цветок.

Человек растерянно оглянулся по сторонам, словно ища помощи. Улица была пуста. Лишь чуть поодаль, возле остановки автобуса, стояла девушка под зонтиком.

- Простите, - начал он...

Прямо на него смотрели глаза той самой девушки, что спасла его от копыт обезумевшей лошади.

- Вы?! - Он протянул руку, словно боясь, что она сейчас растворится в воздухе. - Боже мой, значит, это был не сон? Но куда все подевались? Где Артур? Где все остальные?

- Не спрашивайте, - тихо прошептала она. - Я не должна была приходить.

- Но почему?

- Скажите, - перебила она, - до сегодняшней ночи с вами ничего не произошло? Может, какая-нибудь неприятность? Может, вы болели?

- Да, я был болен, но теперь... Постойте, а как вы догадались?

- Странно, - задумчиво произнесла девушка, будто не слыша вопроса. Непонятно почему, но сегодня ночью что-то нарушилось. Хорошо, что Артур вовремя заметил.

- Что заметил?

- Вино. - Она внимательно посмотрела ему в глаза. - Оно оказалось не для вас.

- Я ничего не понимаю.

- Только не обижайтесь, пожалуйста, но я вас очень прошу: верните розу. Она не должна оставаться у вас.

- Пожалуйста. - Он достал цветок.

- Не обижайтесь, - слабо улыбнулась она. - Поверьте, я очень рада вас видеть, но нам нельзя встречаться.

- Хм... Как знаете. Но объяснили бы хоть, что за карнавал вы тут вчера устроили.

- Карнавал... - еле слышно повторила девушка, и в глазах ее промелькнуло мечтательное выражение. - Было очень весело.

- Так что за карнавал? - хмуро повторил он, начиная уже злиться.

- Я сама во всем виновата. - Она взглянула на цветок, потом на него. И за то, что я сегодня еще здесь, следующий раз для меня не будет праздника.

- Какого праздника? Когда следующий раз?

- Праздник жизни. Одна ночь в тысячу лет.

- В тысячу лет? - Его брови поползли вверх. - Что вы имеете в виду?

- Ничего, прощайте.

- Э, нет! - Он с улыбкой загородил ей дорогу. - Наговорили тут всяких небылиц и "прощайте"?

- Что вы хотите еще узнать?

- Ну хотя бы, кто вы? Где живете? Почему Артур так странно себя вел? Он что, ревновал?

Она долго смотрела ему в лицо, словно пытаясь запомнить его по крайней мере лет на тысячу, и тихо произнесла:

- И я, и Артур, и все остальные нигде не живут. Мы жили... А теперь прощайте.

- Как жили?! - Он схватил ее за руку.

- Пустите! - Девушка резко отшатнулась, глядя на него расширенными от страха глазами. - Вы не должны меня держать, не должны... Ах!

Роза, которую она сжимала в руке, отлетела в сторону и упала на землю. Он быстро нагнулся, подхватил цветок, выпрямился.

Вокруг никого не было.

- Джульетта!

Порыв ветра хлестнул по лицу мокрой пощечиной.

- Джульетта... - Он бессильно опустил руки и хрипло прошептал: Жили... Да разве может быть такое?!

* * *

Дождь кончился внезапно.

По дороге, звеня мокрыми шинами, наперегонки мчались блестящие автомобили. Разбрызгивая лужи, они с шумом проносились мимо стоявшего на остановке человека. Промокший до нитки, он безучастно смотрел в разрыв серых туч, где плескалось яркое солнце. Иногда он подносил что-то к лицу и подолгу разглядывал. Это был цветок. Засохший и невзрачный...

www.e-reading.by

Книга Карнавал, глава Карнавал, страница 1 читать онлайн

Карнавал

Будильник ещё не пропел ежедневную побудку, но один из обитателей квартиры уже сидел в перекрёстке света, накрест падающего от немого телевизора и монитора. Холодные лучи вычерчивали силуэт худого юноши, расстелившегося на кресле аморфной фигурой. Из одежды при нём были только посаженные вкось наушники и нижнее бельё. Среди интернет-статей и погружаемых видео-роликов всплыло окно мессенджера соцсети,  в котором некий Вадим, с черно-белым скопищем пикселей и красным пятном посреди на аватарке, вопрошал - "Ник, ну чё, вечер в силе?".  Ник неприятно поёжился: он не любил когда его имя "Никита" срезали до трёх букв, образуя обезличивающий интернет-термин. Друзья знали о подобной реакции, но хохоча и издевки ради, продолжали так обращаться. Почему люди сегодня так себя ведут было не понятно. Ник с тоской вспоминал старый фильм  "Служили два товарища" и завидовал тем закалённым узам. В современности найти настоящего друга сложней, чем удалённые сцены из ретро-фильма. Дав утвердительный ответ, он продолжил просматривать содержимое сайтов, кликами перепрыгивая с закладки на закладку. Возникающие графические труды обитателей сети не сильно его интересовали, разве что для ознакомления. Процесс пропалывания цифровых полей подкреплялся не любопытством, а сложно трактуемым бессвязным страхом пропустить что-то важное и уже на следующий день оказаться тем порицаемым меньшинством, что выбыло из актуального тренда и утеряло свою компетентность. Потому руки и глаза продолжали безвольно процеживать потоки информации, но а мысли же уносили Ника в предстоящий вечер  - "скорей бы!".  Вкладки продолжали открываться-закрываться, сменяясь в бесконечном конвейере.

Клик-клик-клик.  

 

            Скрежет мела по зашарпанной доске пролетел по полупустой аудитории. Добравшись до последних рядов галерки он разбудил от задумчивости обособленно сидящего Ника, упершегося взглядом в пахабную карикатуру, выцарапанную на парте умельцами. Стоящий майский зной и рассуждения апатичного профессора, вяло читающего об экспрессии и эмоциональных бунтах, погружали если не транс, то в путы дум. Но не тех, на которых настаивала администрация вуза.

 

 

                Схожий крик Ник усматривал в первобытном творчестве, впившемся в дерево сквозь слой лака. Царапинами вырисовывалось щуплое лицо с отвисшими, как складки шарпея, синяками под глазами, с раскосым взглядом и волосами, словно после сеанса электрошоковой терапии. Рисунок венчала неаккуратная толстая надпись: "Поник? Пять лет и ты - выпускник!". Прочитав её, бьющая рифма вызвала раздражение. Словно нарочитое послание от кого-то из дружков Ника.  Преподаватель продолжал автоматичные рассуждения, не обращая внимание на студентов, а те, не обращая внимание на него, томились в полудрёме. "Скорей бы вечер!".

 

            Выйдя из вуза и минуя прорвь студентов, Ник добрался до метро и погрузился в новую толпу людей. Очередь стояла до кассы, ещё одна - до турникетов, а после - до эскалатора. За годы монотонных повторений тело двигалось автоматически, не мешая погружению в мысли.

 

            Вагон был полон пассажиров с пустыми взглядами, устремленными в окно или менее приглядные точки. Ник и сам прилип взглядом к какому-то банеру, которых было в густом избытке. Поля рекламы  давно не воспринимались сознанием, лишь помечались визуальным спамом и, тем самым, нисколько не оправдывали денежные траты и жертвы поглощённого пространства.

 

            Отвлекло ощущение чего-то резонирующего и выделяющегося из царившей гармонии безразличия. Посмотрев по сторонам Ник заметил сидящую слева женщину и её пятилетнюю дочь, одетую в живые пёстрые цвета. Девочка с нескрываемым любопытством  изучала окружение и его обитателей. Поймав на себе взгляд, она подхватила его и мило улыбнулась. Никита, словно пуская в ход поржавелый механизм, неловко улыбнулся в ответ. Так они и ехали, смотря друг в друга и улыбаясь, пока их не прервала мать девочки, отдернув дочь и громко шепча - "Так не положено". Ник трепыхаясь скинул улыбку и вернулся к рекламам.

 

            Надпись на спине рабочего "СтойИнвест" раскладывалась занятным ребусом. Советские привычки сращивания слов при современном капитализме рождали причудливых смысловых химер: новосозданное слово могло означать как строителей, просящих денег, так и направление строя, идущего на запад, или же призыв строить на этом же западе. Интересно, учредители компании догадывались о семантическом содержании, или это, как и многое другое, было типичной условностью? Ребус вместе с робой шагнул вперёд, фокусировка отклеилась. Ник скользнул взглядом по рабочему и его робе, которая иронично сидела на выходце с востока, и посмотрел за его плечо: перед кассой стояло ещё человек шесть с набитыми корзинами. Комплект продуктов покупателей был схож, как и их взгляды, знакомые ещё с поездок в метро.

litnet.com

«Карнавал» – читать

Сергей Трусов

Сергей Петрович Трусов

Карнавал

Фантастический рассказ

В книге - фантастические рассказы. Через необычные, причудливые и фантастические приключения героев автор дает глубокий анализ реальным жизненным явлениям, ставит различные проблемы взаимоотношений между людьми, увлекает юного читателя в мир познания и романтики, заставляет его задуматься над вопросами настоящей жизни.

Человек тихо застонал и открыл глаза. Несколько минут он лежал не двигаясь, а затем, приподнявшись, наугад протянул руку. Пальцы, пошарив в темноте, наткнулись на стакан, и тот с грохотом покатился по полу. Человек упал на подушку и облизнул сухие губы. Осторожно высвободив из-под одеяла вторую руку, оперся на нее и предпринял отчаянную попытку сесть. С третьего раза ему это удалось, и сердце затрепетало, словно пойманная птица.

"Сегодня?" - он задавал себе этот вопрос вот уже несколько дней подряд. Болезнь, словно забавляясь, держала его на неуловимой грани между жизнью и смертью, но в том, что неизбежное близко, человек не сомневался. Уклончивые рассуждения врачей, сочувственные взгляды медсестер, неожиданная выписка из больницы - все говорило о бесплодности дальнейшей борьбы.

Сегодня или завтра...

Когда глаза привыкли к темноте, человек нашел таблетки, проглотил две штуки, запил водой. Сердце постепенно успокоилось. Снова отсрочка.

Собираясь уже лечь, он услышал неясные звуки: далекий рокот барабанов, вой труб, звон тарелок и что-то еще, чему трудно было сразу дать определение. Звуки становились все громче, по стенам комнаты заметались огненные сполохи, и в страшном уже грохоте, доносившемся с улицы, стали ясно различимы клики огромной толпы.

Превозмогая слабость, человек встал и прошлепал к окну. По широкой автостраде, проходящей рядом с домом, ползла бесформенная дрожащая масса. Она пела, орала, свистела, взрывалась вспышками разноцветного пламени, двигаясь в сторону реки.

Человек отшатнулся, потер глаза и вновь прильнул к стеклу.

Люди... Их были тысячи. Разодетые, как на рождественском маскараде, они заполнили всю улицу. Были здесь цыганки со звонкими бубнами, карлики в шутовских нарядах, великаны на длинных ходулях и вообще ни на что не похожие чудища с жуткими мордами. Они прыгали, хохотали, кружились в неистовой пляске, жгли бенгальские огни и палили в небо из пистолетов. В людском водовороте важно вышагивали быки с украшенными гирляндами цветов рогами. Быки тащили повозки, на которых сидели и стояли потешные музыканты. Играли на трубах, арфах, губных гармошках, каких-то кастрюлях. Толстяк в набедренной повязке один занял целый помост на колесах и без устали колотил в гигантский барабан.

Размах празднества внушал ужас. Казалось, полчища сумасшедших стекались сюда со всего света. Человека охватило чувство нереальности происходящего: сколько он ни пытался вспомнить, с чем связана эта вакханалия лиц и масок, ничего не получалось. Долгая болезнь сделала свое дело, и он не мог поручиться даже за то, что знает, какой сейчас месяц.

Когда первое оцепенение прошло, человек оторвался от окна, прошел в прихожую и принялся надевать туфли. Спустившись по лестнице, он толкнул дверь и оказался на улице.

Ночная прохлада ворвалась в легкие, и перед глазами замельтешили разноцветные пятна. Почти теряя сознание, человек ступил к ограде и, облокотившись, перевел дух.

Мимо катилась ликующая орава бродячих комедиантов. Потом, горланя разухабистую песню, протопали бравые морские разбойники. Раскачиваясь из стороны в сторону, они прямо на ходу хлебали ром из темных бутылок и тут же крошили их вдрызг о мостовую. Два быка волочили нечто вроде походной кухни. Над закопченным котлом, установленным на телеге, поднимался пар, разнося сочный запах вареного мяса. Вокруг котла, размахивая огромным черпаком, прыгал босой детина в белых штанах и белом поварском колпаке. Один за другим он выуживал дымящиеся куски мяса и плюхал их в миски, протянутые из хохочущей толпы. Над всем этим сонмищем то и дело взвивались шутихи, разбрызгивая миллионы радужных искр.

Человек открыл калитку и неуверенно ступил на тротуар. Ему сразу стало лучше. Почувствовал странную легкость во всем теле и засмеялся. Он тоже участник маскарада, разве не забавный у него костюм - ночная пижама и черные выходные туфли?

- Какой праздник? Эй, какой праздник? - крикнул он, пытаясь остановить королевского пажа с факелом в руке.

Мальчишка вильнул в сторону, выписал над головой замысловатую огненную фигуру и, обращаясь к толпе, дурашливо прокричал:

- Братья, какой сегодня праздник?

Толпа завизжала от удовольствия, на разные лады повторяя рассмешивший ее вопрос:

- Эгей! Какой праздник?

- Что за шум, братья?

- Разве сегодня праздник?

- Сегодня карнавал!

- Кар-на-ва-а-ал!!!

Многотысячный рев всколыхнул толпу, и она еще пуще завертелась в безудержной пляске.

"Карнавал?" - Человек с недоуменной улыбкой взирал на общее помешательство, мысленно перебирая все известные ему праздники. Он родился и вырос в этом городе, но не помнил, чтобы хоть раз здесь устраивали что-нибудь подобное. И вдруг его осенило. "Ну конечно, - вспыхнуло в голове, и он облегченно вздохнул. - Ведь это же сон. Просто сон, и больше ничего".

И правда, он чувствовал себя совсем легким, почти невесомым, как это часто бывает в сновидениях. Казалось, оттолкнись ногой - и повиснешь в воздухе, и поплывешь куда захочешь, стоит лишь пожелать.

- Побереги-и-ись!

Он обернулся и увидел, как прямо на него летят бешеные конские глаза. Продолжая улыбаться, безучастно смотрел на застывшие над землей копыта, развевающуюся конскую гриву, бледное лицо всадника.

- ...и-ись!!

Его дернули за рукав, и кошмарное видение пронеслось мимо, обдав острым запахом конского пота. Вслед всаднику из толпы полетели хохот и пустые бутылки.

- Эй... - Кто-то осторожно трогал его за плечо.

Он вздрогнул и, обернувшись, увидел перед собой девушку в костюме пастушки. Ее длинные, распущенные по плечам волосы были украшены розами, темные глаза смотрели прямо на него и словно о чем-то спрашивали.

- Ты испугался? - Она наклонила голову, и ему показалось, будто они уже давным-давно знакомы.

- Н-нет, - чуть заикаясь, произнес он. - А кто ты?

- Джульетта, - просто ответила она.

- А я... - Он хотел назвать свое настоящее имя, но передумал и соврал: - Ромео.

- Неправда, - рассмеялась девушка, и в ее глазах заиграли чертики. Ты, наверное, здесь первый раз. Пойдешь с нами?

- Пойду, - кивнул человек.

- Подожди, - Джульетта приколола к его пижаме одну из своих роз. - Так будет лучше.

Они вклинились в гущу людей. То, что он в следующую минуту увидел, поглотило все его внимание, вытеснило из головы остальные мысли. На широком помосте, который тащили четыре быка, разыгрывалась жуткая сцена. Два человека, один в красном, другой в желтом камзолах, бешено наскакивали друг на друга, размахивая обнаженными шпагами. Это могло показаться шутливым турниром, если бы не лица. Разгоряченные, со сверкающими глазами, они были полны решимости убить, убить по-настоящему. Импровизированные подмостки были окружены зрителями, ревом подбадривающими то одного, то другого дуэлянта. И вот тот, что был в красном, изловчился и в стремительном выпаде проткнул своего противника. На желтом камзоле расплылось бурое пятно. Пронзенный захрипел и рухнул на колени. Тут же десятки рук стащили его на землю, под крики опьяненной зрелищем толпы на помост вскочил новый безумец. Удача и на сей раз сопутствовала красному камзолу: не прошло и минуты, как его шпага нанесла один за другим три разящих удара.

Новоявленный Ромео содрогнулся и взглянул на свою спутницу.

- Каждый развлекается, как хочет, - пожала та плечами.

На помост тем временем вскарабкался еще один любитель острых ощущений, и схватка возобновилась. Противником красного камзола был снова желтый; внимательно вглядевшись в его лицо, человек оторопел - это был тот самый несчастный, которого только что закололи.

- Эй, Артур! - Джульетта, заметив кого-то в толпе, помахала рукой. Привет, Артур, наконец-то я тебя нашла. Познакомься, это Ромео.

- Вы, вероятно, новенький? - спросил Артур, который был в костюме графа Монте-Кристо. - Все кажется несколько необычным, не правда ли? Ничего, привыкнете, поначалу это всех удивляет.

- Но как вы узнали, что я новенький?

- По вашему лицу, - невозмутимо ответил Артур и, улыбнувшись, добавил: - Видно, что еще не совсем пришли в себя.

Человек машинально провел ладонью по лицу и вопросительно взглянул на новых друзей.

- А признайся честно, - кокетливо промурлыкала Джульетта, - ведь ничего подобного ты не ожидал? Приятная неожиданность, правда?

- Пойдемте, - Артур взял его под руку. - Вообще-то у меня здесь недалеко друзья, и у них коляска, но если мы прогуляемся пешком, то больше увидим. Не возражаете?

- Нет, - покачал головой Ромео, решив уже ни на что не обращать внимания.

Втроем было веселее и как-то спокойнее.

- Ромео.

- Да? - Он уже настолько привык к своему новому имени, что отзывался на него совершенно непроизвольно.

- Взгляните-ка вон туда. - Артур показал рукой поверх толпы.

Вдалеке, возле самой реки, светилось что-то, похожее на большую подкову. Присмотревшись, человек понял, что это гигантская арка, тускло мерцающая синим светом, уходящая опорами в воду и образующая над мостом еще один своеобразный мост.

- Что это?

- Мы идем туда, - помахал рукой Артур, не расслышавший, должно быть, вопроса. - Там...

Мимо прокатилась роскошная карета, запряженная тройкой белых лошадей. Из-за задернутых штор вразнобой неслись писк, визг и хлопки открываемого шампанского. Понять, что говорил Артур, было невозможно. Человек хотел переспросить, но...

- Сестри-ица!

Перед ними словно из-под земли вырос бродяга в живописных лохмотьях. Растопырив руки, в одной из которых была зажата пузатая бутылка, он двинулся к Джульетте с явным намерением ее обнять.

Джульетта легко увернулась, спряталась за спину Ромео.

- Бра-атец! - мгновенно переключился бродяга, нисколько не огорчившись. Разглядев пижаму, он хитро прищурился и погрозил пальцем: - А ты, братец, любитель поспа-ать. - Он покачнулся, но, чудом удержав равновесие, промычал: - На... Хлебни...

Ромео взял любезно протянутое угощение и взглянул на Артура. Тот, смеясь, кивнул.

Отхлебнув, Ромео с интересом ожидал, какой же вкус будет у вина. Сколько раз он пытался пить и есть в своих сновидениях, но едва что-нибудь подносил ко рту, как оно теряло и вкус, и запах и вообще превращалось в ничто. Так случилось и теперь.

Бродяга, получив бутылку назад, радостно захихикал и приложился к горлышку. Раздалось торопливое бульканье, и по давно не бритым щекам потекли струйки красноватой жидкости.

Ромео улыбнулся и, обращаясь к Джульетте, шутливо произнес:

- Опасность миновала, мадам, можно следовать дальше.

- Стойте! - властно приказал вдруг Артур, преградив им дорогу. Джульетта, отойди в сторону.

- Ну, Артур, ну что такое?

- Я сказал - отойди.

- Э-э-мм... В чем дело? - спросил Ромео у Артура, который сейчас вовсе не походил на воспитанного человека.

- Вы пили вино? - Артур внимательно глядел ему в глаза.

- Ну пил.

- Да? И какой же у него вкус?

- Что-то вроде бургундского, - небрежно произнес Ромео.

- Бургундское, - задумчиво повторил Артур и, понизив голос, заговорщически прошептал: - А не показалось? Может, там вообще ничего не было, а?

- Допустим, - осторожно согласился Ромео.

Лицо Артура дернулось, но он тут же взял себя в руки.

- Вы знаете, дорогой друг, не обижайтесь, но вам пора домой.

- Артур, что ты говоришь? - изумилась Джульетта.

Тот быстро наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Девушка сразу сникла и как-то странно взглянула на своего нового знакомого.

- Эй, что случилось? - Ромео не на шутку забеспокоился.

- Пойдемте, я провожу вас. - Артур мягко взял его за руку, и они повернули обратно. - Только, ради бога, не обижайтесь. Поверьте, вам нельзя идти с нами дальше.

- Джульетта!

- Не кричите, не надо...

Они медленно шли теперь уже навстречу развеселой, ликующей публике. Ничего не понимая, Ромео решил покориться. "Видно, уж так надо, - устало думал он, с трудом переставляя отяжелевшие вдруг ноги. - Сон есть сон, и ничего здесь не поделаешь".

Вскоре показался его дом. Они остановились и посмотрели друг на друга...

- Вы здесь живете?

- Да.

- Вам надо отдохнуть. Постарайтесь ни о чем не думать.

- Но...

- Прощайте. - Артур повернулся и быстро скрылся в толпе.

Ромео стоял у открытой калитки и хмуро смотрел на проходящих мимо людей. Раз или два ему показалось, что в толпе мелькнули глаза провожатого.

Вскоре показался хвост шествия. Похоже, что сзади плелись те, у кого не хватило сил всю ночь напролет горланить бессмысленные песни. Кое-кто еще, правда, пытался тянуть что-то охрипшим голосом, но тут же умолкал. Веселье заметно шло на убыль.

Вот и все. Так ничего и не поняв, человек стоял на том самом месте, откуда недавно началось его путешествие. Недавно?.. Он не имел понятия, сколько прошло времени и был ли вообще хоть какой-нибудь смысл у этого слова. Вздохнув, он поднял голову и посмотрел вверх.

Была дивная ночь. Прямо над крышами ярко пылали крупные мохнатые звезды. Красноватый диск Луны, походивший на чей-то немигающий глаз, висел посреди улицы, отражаясь в слепых окнах соседних домов. Казалось, само небо смотрит на город, укутав его своим плотным ночным покрывалом.

Человек зябко повел плечами и вошел в дом.

* * *

Дождь.

Он проснулся и, лежа с закрытыми глазами, слушал, как тихонько шуршат о стекло капли. Так шуршат сухие листья, когда кто-то осторожно, не поднимая ног, бродит под окнами в пустом саду. Странное было в том, что человек в эту минуту чувствовал... И тут он вспомнил.

Сон.

Он открыл глаза и сел. Он, кажется, был болен?.. Болен. А теперь?

Он взял со столика зеркало и поднес его к лицу.

"Вы, вероятно, новенький?.. Ничего, скоро привыкнете..."

Он крепко зажмурился.

Цветок. Сочная, словно только что срезанная, роза была приколота к его пижаме маленькой изящной булавкой. Та самая роза...

На улице шел дождь. За сплошным потоком воды, стекавшим по стеклу, мутно вырисовывался знакомый город. По дороге, где ночью проходило карнавальное шествие, теперь изредка проносились нечеткие силуэты автомобилей. Человек быстро оделся, сунул за пазуху цветок и выбежал из дому.

Ни арки, ни каких-либо других следов недавнего празднества не было видно. Человек заметался по тротуару. Хоть бы какой-нибудь намек на реальность сновидения! Нет, ничего. Только цветок.

Человек растерянно оглянулся по сторонам, словно ища помощи. Улица была пуста. Лишь чуть поодаль, возле остановки автобуса, стояла девушка под зонтиком.

- Простите, - начал он...

Прямо на него смотрели глаза той самой девушки, что спасла его от копыт обезумевшей лошади.

- Вы?! - Он протянул руку, словно боясь, что она сейчас растворится в воздухе. - Боже мой, значит, это был не сон? Но куда все подевались? Где Артур? Где все остальные?

- Не спрашивайте, - тихо прошептала она. - Я не должна была приходить.

- Но почему?

- Скажите, - перебила она, - до сегодняшней ночи с вами ничего не произошло? Может, какая-нибудь неприятность? Может, вы болели?

- Да, я был болен, но теперь... Постойте, а как вы догадались?

- Странно, - задумчиво произнесла девушка, будто не слыша вопроса. Непонятно почему, но сегодня ночью что-то нарушилось. Хорошо, что Артур вовремя заметил.

- Что заметил?

- Вино. - Она внимательно посмотрела ему в глаза. - Оно оказалось не для вас.

- Я ничего не понимаю.

- Только не обижайтесь, пожалуйста, но я вас очень прошу: верните розу. Она не должна оставаться у вас.

- Пожалуйста. - Он достал цветок.

- Не обижайтесь, - слабо улыбнулась она. - Поверьте, я очень рада вас видеть, но нам нельзя встречаться.

- Хм... Как знаете. Но объяснили бы хоть, что за карнавал вы тут вчера устроили.

- Карнавал... - еле слышно повторила девушка, и в глазах ее промелькнуло мечтательное выражение. - Было очень весело.

- Так что за карнавал? - хмуро повторил он, начиная уже злиться.

- Я сама во всем виновата. - Она взглянула на цветок, потом на него. И за то, что я сегодня еще здесь, следующий раз для меня не будет праздника.

- Какого праздника? Когда следующий раз?

- Праздник жизни. Одна ночь в тысячу лет.

- В тысячу лет? - Его брови поползли вверх. - Что вы имеете в виду?

- Ничего, прощайте.

- Э, нет! - Он с улыбкой загородил ей дорогу. - Наговорили тут всяких небылиц и "прощайте"?

- Что вы хотите еще узнать?

- Ну хотя бы, кто вы? Где живете? Почему Артур так странно себя вел? Он что, ревновал?

Она долго смотрела ему в лицо, словно пытаясь запомнить его по крайней мере лет на тысячу, и тихо произнесла:

- И я, и Артур, и все остальные нигде не живут. Мы жили... А теперь прощайте.

- Как жили?! - Он схватил ее за руку.

- Пустите! - Девушка резко отшатнулась, глядя на него расширенными от страха глазами. - Вы не должны меня держать, не должны... Ах!

Роза, которую она сжимала в руке, отлетела в сторону и упала на землю. Он быстро нагнулся, подхватил цветок, выпрямился.

Вокруг никого не было.

- Джульетта!

Порыв ветра хлестнул по лицу мокрой пощечиной.

- Джульетта... - Он бессильно опустил руки и хрипло прошептал: Жили... Да разве может быть такое?!

* * *

Дождь кончился внезапно.

По дороге, звеня мокрыми шинами, наперегонки мчались блестящие автомобили. Разбрызгивая лужи, они с шумом проносились мимо стоявшего на остановке человека. Промокший до нитки, он безучастно смотрел в разрыв серых туч, где плескалось яркое солнце. Иногда он подносил что-то к лицу и подолгу разглядывал. Это был цветок. Засохший и невзрачный...

Поделиться впечатлениями

knigosite.org

Читать онлайн книгу «Карнавал страха» бесплатно — Страница 1

Дж. Роберт Кинг

Карнавал страха

Памяти Фрэнка У. Кинга, который верил в добрые шутки, великие книги, внуков и сны.

Пролог

Ферин Айронгрод отступил от массивного гранитного камня и внимательно оглядел буквы, которые только что высек. Осколки гранита весело поблескивали на полуденном солнце. Мастер отряхнул узловатые мозолистые руки от каменной пыли и убрал зубило в карман фартука, где лежали инструменты.

– Большой Карнавал, ха? – пробормотал он. – Большой Карнавал Л'Мораи. – Он аккуратно вычистил крошки из острых углов буквы М, смахнул пыль с камня и начал полировать его мягкой тряпкой. – Больше похоже на Большое представление уродов.

Резкий порыв ветра налетел на травянистый холмик, на котором стоял Ферин, закрутив вереск странными кругами. Место, отведенное для Карнавала, было пустынным и казалось еще больше из-за завывания ветра под холщовыми тентами.

Отвернувшись на минуту от камня, каменщик бросил взгляд на песчаную дорожку, ведущую к круглым площадкам, на которых стояли тенты, палатки, открытые сцены и будки кукольников, которые окружал раскидистый вереск. Вся территория была огорожена живой изгородью из ежевики, вдоль которой тянулся ров с водой. Были и металлические ворота, обозначавшие вход на Карнавал.

Слева от Ферина треугольником располагались шатры и повозки артистов. О том, что там живут люди, свидетельствовали тонкие черно-серые струйки дыма, тени которых тянулись к небу. Жилье отгораживал от будок и павильонов белый забор. Большинство палаток Карнавала было сшито из ткани, и лишь немногие сколочены из сосновых досок, наспех окрашенных белилами. Между ними артисты разбили импровизированные дорожки и улицы. Вечером эти улицы должны были заполнить парни из Л'Мораи, но сейчас Карнавал был пустынным.

Обойдя камень, который он отделывал, Ферин заметил полотна вывесок, натянутые между палатками.

– Аллея уродов, – прочитал он, качая головой. – Потрясающая глотательница огня… Женщина с тремя ногами… Мальчик с лошадиной головой… Злой волшебник. – Он поежился, читая последнее объявление: ведьмы и эльфы всколыхнули любопытство людей Л'Мораи.

– Нравится мой Карнавал, да? – Голос, налетевший, как гром, раздался из-за камня.

Ферин развернулся.

– Месье Сайн, – прошептал он, увидев владельца балаганов, одетого в темное. Он был большим, неряшливым и носил черный плащ с капюшоном. Из тени капюшона выглядывали густые брови, крючковатый нос и редкие желтые зубы. Ферин, избегая его взгляда, ответил, махнув в сторону камня:

– Нравится, да. Настоящий карнавал. Месье Сайн кивнул. На его темном лице появилась тень улыбки:

– Может быть, закончив работу над камнем, ты присоединишься к нам? Мне нужен карлик-шпагоглотатель. Или тебе больше нравится компания фокусников и волшебников?

Ферин опустил угольно-черные глаза:

– Сцена не место для карликов.

– Для цивилизованных, возможно, – ответил громовым голосом владелец, – но наши ребята-волшебники совершенно дикие, уверяю тебя.

Ферин вдруг понял, что вытащил зубило из кармана и держит в руке, будто приготовившись ударить.

– Нельзя так обращаться с людьми – дикие они или нет.

– Я обращаюсь так со всеми уродами, – легкомысленно отозвался мсье Сайн. Он протянул жилистую руку с длинными крючковатыми ногтями к камню и провел по рельефу букв. – Если бы не я и мой Карнавал, все эльфы, волшебники и карлики – даже цивилизованные карлики – были бы убиты народом Л'Мораи. Ведь в конечном счете, – добавил он, обнажая желтые зубы, – уроды есть уроды.

Ферин немного нервно наблюдал за тем, как движется по камню рука черного мсье.

– Я закончил название, видите. Внизу я наметил написать ваши имена.

Пальцы задержались на букве М, и голос стал холоднее.

– Наметил? Все надо сделать к вечеру.

– А я и не собирался тут оставаться дольше, – проворчал Ферин, глядя на спускающееся солнце.

Владелец Карнавала кивнул, и голова в капюшоне качнулась вместе с плечами.

– Пусть мое присутствие не отвлекает тебя от работы, мой маленький мужчина.

Ферин кивнул и поднял глаза. Только тут он заметил, что над широким зубастым ртом карнавальщика тянется, задевая одну ноздрю, глубокий шрам. Лицо Ферина вспыхнуло, он снова отвел глаза, делая вид, что смотрит на инструмент. Он установил зубило на камне и начал выбивать букву О, мерно ударяя по зубилу молотком. Острый конец инструмента ударил по камню, оставив метку, обозначавшую верхнюю точку буквы. Ферин чувствовал, что карнавальщик сзади придвинулся ближе, почти нависнув у него над плечом. Он слышал его гнилостное дыхание. Стараясь не обращать внимания на непрошеного наблюдателя, Ферин закончил верх О и принялся за ее середину.

– Подожди-ка! Что ты делаешь? – вдруг спросил карнавальщик.

Карлик сжал зубы и остановился. Он кивнул на незаконченную букву.

– В каком смысле – что делаю? Я высекаю букву О.

Сайн одной рукой схватил каменщика за рукав, а другой показал на разметку.

– Основатели: Андрэ и Джурон Сайн. Что это?

– Если хотите, чтобы ваше имя стояло первым, мсье, вам надо поговорить с братом, – ответил Ферин, дрожащим голосом.

– Я – бог Карнавала, урод – не может быть моим братом, – прошипел Сайн. – Мое имя будет на камне единственным.

– Когда ваш брат договаривался со мной…

Слова застряли у Ферина в горле, когда костлявые руки сомкнулись у него на шее. Сердце карлика застучало, а земля поплыла под ногами. Он почувствовал, как его подняли и встряхнули, он пытался лягаться, чтобы освободиться, но хватка врага была железной. Глаза его выкатились из орбит, а небо окрасилось в пурпурные тона. Владелец Карнавала поднял его высоко над землей, и Ферин теперь близко видел его искаженное лицо, а когда тот Заговорил, сразу почувствовал тошнотворную вонь.

– Это не могильный памятник, мсье Карлик. Это краеугольный камень. И на нем никогда не появится имя моего брата. Так решил я. Переделай разметку. – Он выдыхал после каждого слова, извергая зловоние.

Ферин мог только моргать, кровь прилила к его голове. Холодная улыбка обнажила кривые зубы мсье Сайна, и он медленно опустил Ферина на землю. Карлик широко открыл рот, и глубокий вдох насытил его легкие холодным воздухом. Он бросился к камню и прижал к его холодной поверхности пыльные руки.

– Как хотите, сэр. Но я уже начал букву О. Без имени вашего брата нарушится симметрия.

– Затри это О и начинай сначала, – рявкнул Сайн, отворачиваясь. – Все должно быть готово сегодня. – Не говоря больше ни слова, Джурон Сайн направился в сторону палаток.

Прежде чем солнце совсем село, Ферин замазал начатую букву О и доделал всю надпись. Получив плату, он устремился вниз по дороге, с тревогой вглядываясь в темноту на востоке.

Осмотрев работу карлика.

Джурон Сайн облокотился на камень, глядя вслед удаляющемуся Ферину. Понимающая улыбка кривила его неприятный рот. «Ты вернешься», – думал он, тихо посмеиваясь про себя. Он был уверен, что вскоре его Карнавал обогатится отличным шпагоглотателем.

Несколько вечеров спустя Джурон Сайн лежал у того же камня под черным и беззвездным небом. На расстоянии трех ярдов от него в ворота Карнавала входили один за другим члены попечительского совета. Огни их факелов образовывали горящую цепь над вересковой тропой. Раз они пришли, значит, готовы были платить.

Джурон с удовлетворением прислушивался к голодному рокоту толпы и звяканью монет, падающих в корзинки, какофонии музыки и криков со стороны самого Карнавала.

– Мой Карнавал, – прошептал самому себе Джурон, стягивая с головы черный колпак. Медленная улыбка удовлетворения снова пробежала по его губам, и он опять повернулся в сторону ворот, чтобы рассмотреть толпу горожан, вливавшуюся в железные ворота.

Их безразлично-любопытные лица мерцали в огнях факелов. Жирный мясник сунул руку в карман, достал монету, бросил ее в корзинку и тут же двинулся к палаткам буфета, которые начинались сразу за воротами.

– Заходи каждый! Заходи все! – выкрикивал узенький человечек в полосатой рубашке и с гипсовой повязкой на лбу. – Поглядите на уродов Л'Мораи – обиженные природой, отринутые судьбой – все живые! Заходите на Карнавал – взгляните в лицо своим глубинным страхам!

В белой будке недалеко от него сидел толстый человек в красной шелковой рубашке.

– Будущее ждет! Отыщите его щедрую руку в лабиринтах случая! Сыграйте в игру с удачей! Нищие становятся королями, а короли нищими.

– Огромные мерзкие существа – все как один убийцы. Посмотрите – они на привязи. Посмотрите, как они будут умирать. Глядите, как они будут драться на ринге единоборства. Драться на смерть! – кричал третий, держащий огромное бревно на загорелых плечах.

Джурон рассматривал толпу, стекавшуюся на Карнавал.

– Они прошли весь путь от Л'Мораи, – бормотал он, – как скотина идет на забой, с широко открытыми глазами и ничему не сопротивляясь.

Внимание Джурона привлек мальчишка, который болтался возле камня. Ребенок провел ручонкой по блестящему граниту, а потом отступил на несколько шагов и, не замечая отвратительную тварь, которая притаилась в тени, начал по складам читать:

– Боль-шой Кар-кар-карнавал Л'Мораи. Ос-основа-основатель Джурон Сай-Сайн. 1272. – Радуясь собственной находчивости, мальчишка снова подошел к камню и нащупал маленькой ручонкой букву О. Цемент был неровным на том месте, где мастер заделал свою ошибку.

– Да, мой мальчик, – произнес Джурон. – В нынешнем, 1272 году, здесь будет построена большая арена.

Испуганный неожиданным хриплым голосом вороноподобного существа, мальчишка кинулся бежать со всех ног. Сайн долго смотрел ему вслед, не упуская ни единого шага, ни одного движения малыша, пока тот, нырнув под большой тент, не скрылся из виду.

Сайн, вздохнув, снова привалился к камню. Он полез в глубокий карман плаща и достал свечу и трутницу. Под привычными пальцами коробочка легко открылась, и он достал оттуда огниво, потом зажег свечу, прикрыв пламя жилистой ладонью.

– А как там мой братец? – взволнованно пробормотал он.

Навалившись на камень, он сдвинул верхушку гранитной глыбы, и перед глазами предстала небольшая темная комната. Неожиданно налетевший ветерок заставил пламя свечи зловеще колебаться.

Успокоив огонек между ладонями, Джурон поднес свет к комнатке. До пола было фута четыре. Пламя вспыхнуло ярче, осветив остатки семи или восьми свечей, сгоревших до основания – до капель воска, которые покрывали пол жирными пятнами.

Джурон заглянул внутрь. С остатков свечей он перенес свое внимание на ногу человека, который лежал в углу каменного мешка. Кости выпирали через пергаментно-белую кожу, а вены рисовали красно-синюю карту на его худой икре. Глаза, закрытые в беспокойном полусне, были опухшими, а губы – сухими и бугристыми. Отвратительно улыбаясь, Джурон положил свечу возле ноги. Пламя начало лизать истощенную плоть.

С криком боли человек проснулся и поджал ногу, чтобы спастись от огня. Он широко открыл глаза и уставился наверх, шепча:

– Это ты, Джурон?

– Ты с каждым днем становишься все больше и больше похож на меня, братец, – отозвался Джурон.

Андрэ покачал головой и сел, прислонившись к холодной стене.

– Что – что ты со мной делаешь, Джурон?

– Ты что, не помнишь, Андрэ? Лекарство было таким же сильным, а?

– Пожалуйста, Джурон, я умираю от жажды.

– Прости, братец, – последовал холодный ответ. – Еды и воды больше не будет. Ты и так достаточно загадил камень. Пришло твое время умирать.

– Чем я это заслужил?

– Лучше будет, если я тебе не отвечу, – спокойно бросил Джурон. – Молись о прощении. – Он порылся в складках плаща и вытащил поблескивающую рубиновую подвеску. – Ты видел, что я нашел? Голос из камня стал бешеным:

– Отдай это мне, Джурон! Отдай! Это мое по праву рождения.

– Тебе осталось только побеспокоиться о правах смерти. К тому же его целительная сила распространяется на болезни и раны, а не на голодное угасание.

– Если ты собираешься убить меня, то дай мне хотя бы умереть, не снимая своей подвески. Умоляю тебя…

– А разве ты дал мне поносить камень, когда меня обезобразила чума? Мольба Андрэ перешла в рычание:

– Отдай мне подвеску, Джурон. Или я прокляну тебя, и тогда твои муки превзойдут мои вдвое!

– Завтра начнется строительство арены. Будет выложен первый ряд камней, начиная с этого – в котором лежишь ты. А потом будет еще один ряд, и еще…

– Я буду кричать.

– Как вчера и позавчера? Думаю, нет. Этот порошок делает тебя молчаливым, – ответил Джурон, открывая стеклянную баночку.

– Я ненавижу тебя, Джурон. Вся моя любовь обратилась в ненависть.

– В конечном счете, мы одинаковы, – отозвался Джурон, высыпая тончайший порошок в каменную могилу брата.

Глава 1

Мария отбросила назад угольно-черные волосы и поправила повязку, закрывающую глаза. Затем, оставив на столе перед собой все кинжалы, кроме одного, она подняла клинок и приготовилась кинуть его. Толпа затихла. Сильным броском кисти, молодая женщина послала кинжал прямо в душный воздух. Острый нож взлетал все выше и выше, и в тишине Мария прекрасно слышала резкий звук, с которым он режет воздух. После минутного замешательства она услышала взрыв толпы и резкий всхлип холста тента где-то наверху.

– Видите, – крикнула она хорошо поставленным актерским голосом, – точность – инстинкт, а не зоркость глаз.

Переступив босыми ногами по песку, она продолжила:

– Вы уже убедились, что я слепа. Я ношу повязку только для тех, кто этому не верит. – Она подняла руку и выставила перед зрителями открытую ладонь. – Но для того, чтобы поймать кинжал, мне нужны не глаза, а руки.

Шорох падающего кинжала потонул во вздохе толпы. Ладонь сомкнулась на рукоятке ножа, Мария взмахнула им и, широко улыбаясь, добавила:

– Инстинкт важнее глаз.

Она раскланивалась, а толпа взрывалась неутихающими аплодисментами. Подойдя к столу на сцене, Мария глубоко вздохнула, готовясь к новому номеру, и взяла еще два кинжала. На сцене воняло потом и дымом – сегодня собралась самая большая толпа за весь год. Мария кинула в воздух первый нож, за ним быстро последовал второй, она поймала первый и тут же из быстрых рук выпорхнул третий. Толпа замерла, а Мария чутко прислушивалась к ритму ножей, которые ловила и подбрасывала.

– Искусство жонглирования – древнее и благородное, – говорила она в промежутках между падением и взлетом острых стальных клинков. – Сам Совет Л'Мораи – труппа жонглеров, поддерживающая бесконечный круговорот справедливости и свободы, закона и прав. Я рада, что они мастерски владеют приемами жонглирования. Даже вы – простые люди – и те жонглеры. – Она подбросила последний нож, который держала в руках, и прибавила еще один со стола. Толпа взорвалась аплодисментами.

– Конечно, ни советника, ни простолюдина нельзя назвать совершенным жонглером. Мы всего лишь люди. Мы стареем, и часы наших сердец теряют свой четкий ритм. – Говоря, она не прекращала жонглировать, но теперь пропускала некоторые ножи. – В конце концов сердца теряют последний пульс. – Она отложила два ножа и послала в воздух только два последних. – Мы стареем, а потом ритм прекращается вовсе. – Она подбросила два клинка и дала им спокойно вонзиться в песок у своих босых ног. – И мы умираем. Но едва только ритм восстанавливается, – она опять стала подбрасывать пять клинков, – мы живем снова.

Вдруг что-то больно ударило Марию в лоб, она испуганно отступила назад, стараясь удержаться на ногах, и упавшее лезвие скользнуло вдоль ее икры. Она тяжело осела на песок, подтянула ногу к себе и прижала к ране вспотевшую ладонь.

Только в это мгновение Мария услышала смех толпы и почувствовала запах гнилого яблока, которое ударило ее. Придерживая рану, она попыталась встать, но голова и тело будто налились свинцом.

– Ну и как твой ритм? – раздался крик из рядов зрителей.

Сжав зубы от боли, Мария старалась не упасть в обморок. Толпа была огромной и возбужденной, а нога уже раскалилась от крови. Почувствовав, как становится мокрым песок, на котором она сидела, она беспомощно повернула голову к людскому морю. Тихий стон сорвался с ее губ.

И тут сквозь смех зрителей она услышала шорох шелковых плащей и топот чьих-то ног.

– Арлекины, – прошептала она с облегчением.

К ней вразвалочку подскочил арлекин и завопил:

– Чертовски хорошо сыграно, Мария. Пробирает до крови! – Толпа взорвалась новыми аплодисментами, криками и свистом. Пара рук в перчатках коснулась ее ноги, а другая пара схватила за руки.

Потом одна из перчаток взметнулась наверх, и арлекин закричал:

– Глядите-ка! Она повязала нас кровью!

Ответом каменной арене был хохот.

Выкрикивая шутки и непристойности, арлекины подхватили Марию и потащили с арены, каждые несколько шагов подбрасывая в воздух с криками:

– Э-эх!

Шум и свист были прерваны глубоким басом владельца Карнавала.

– Пусть нас услышит Мария – очаровательная слепая жонглерша! – Он сделал паузу, и ряды зрителей взорвались аплодисментами. – А теперь позвольте мне представить артистов, которые не обладают ни грацией, ни красотой, ни мужеством Марии: приготовьтесь к встрече с арлекинами Л'Мораи!

Эти слова тоже сопровождали аплодисменты, а арлекины уже несли Марию к каменному спуску с арены.

– Ты справишься с ней, Антон? – спросил один арлекин, отпуская Марию. – Нам пора на выступление, чтобы успокоить эту толпу.

– Все в порядке, – раздался задыхающийся голос Антона, который взвалил Марию себе на плечи. – Я отнесу ее в палатку.

Мария оттолкнула вонючий воротник клоуна и пробормотала слова благодарности.

Широкоплечий рассмеялся и шагнул с посыпанного песком пола, неся Марию мимо клеток рычащих собак и уродливых клоунов. Шум арены слышался меньше, когда она добрались до арки выхода и ступили в свежесть ночи.

– Карнавал на этом месте уже давным-давно, – пробормотал Антон, – а они все еще кидаются яблоками.

– Четыреста лет, мой друг, – уточнила Мария, – и гнилые яблоки тоже. – Ее пустые глаза, казалось, были устремлены назад к залу. – Чем больше толпа, тем отвратительнее она себя ведет.

– Это так страшно, Мария, – вздохнул арлекин, и его большие ботинки сделали еще несколько шагов по утоптанной дорожке. – Они запретили себе развлекаться и поэтому приходят сюда, чтобы веселиться за наш счет.

– Спасибо тебе и всему братству шутов, – произнесла Мария с волнующим смешком, прижимаясь к нему покрепче.

– Эх, – отозвался Антон с дурацким присвистом, – нам – уродам – надо держаться вместе. – Они подошли к двери ее палатки. – Вот мы и на месте. Если хочешь, я помогу тебе забинтовать рану.

– Ты уже здорово помог мне, – спокойно отозвалась слепая жонглерша. – Все будет в порядке. А вот ты можешь опоздать на представление, – добавила она с грустной улыбкой. – Кукольник свернет тебе шею, если ты не выйдешь на сцену.

– Думаешь, из меня получится хороший безголовый? – спросил Антон, смеясь и опуская ее на землю. – Ты точно сама справишься?

Мария уже шла к своему вагончику.

– Я видала вещи и похуже, – ответила она. – Если тебе попадется кто-нибудь с руками, перепачканными яблочным соком, передай ему от меня привет. – Она помахала окровавленной ладонью.

– В твою честь! – в шутливом салюте вскинул свою испачканную руку Антон и отправился назад к сцене.

Мария с болью улыбнулась, а потом уперлась рукой в дверь, пытаясь открыть ее. Вдруг острый запах теплой крови ударил ей в нос, и у нее закружилась голова.

– Надо потерпеть, – приказала она себе, стискивая зубы.

Девушка открыла дверь и с трудом добралась до угла, где стояли кувшин и тазик. Руки дрожали, когда она выливала воду в таз. Вымыв руки, она на ощупь нашла чистое полотенце, которое висело рядом на стуле, оторвала от него полоску, намочила из кувшина и протерла рану, а потом завязала икру остатком ткани.

Это был не первый случай, когда она получала рану во время представления, но до сих пор порезы бывали случайностью, а зрители никогда не смеялись. Мария с трудом облокотилась о стол, а в ушах не замолкали шум и хохот. СМЕХ И КРОВЬ. СМЕХ И КРОВЬ. Это была строка из старой поэмы, которую часто читал ей отец. У нее до сих пор сохранилась та книжка, стоявшая сейчас на полке у двери вместе с другими сказками. Впрочем, теперь ей не нужны были книги – чума унесла и отца, и ее глаза.

Приволакивая раненую ногу, она добралась до стула рядом с умывальником. Сиденье было теплым и мокрым. Поправляя сзади юбку, она почувствовала, что пальцы снова стали липкими. Кровь.

– Нога кровоточит больше, чем я думала, – пробормотала она себе под нос. Сделав еще несколько неуклюжих шагов по комнате, молодая женщина решила прилечь, а кровь вытереть позже.

Двигаясь к кровати, Мария поскользнулась и чуть не упала, с трудом удержав равновесие.

Пол был мокрым.

Снова кровь.

Сердце неприятно заныло у нее в груди. Она набрала побольше воздуха и потащилась к кровати, опустилась на нее, но тут же поняла, что и кровать влажная. Сердцебиение стало еще сильнее. Она провела пальцами по покрывалу, но тут же отдернула руку. Кругом была теплая кровь. Подавив тошноту, Мария пересела на середину узкого ложа.

Ее рука наткнулась на ногу.

Она встала и повернулась, будто могла что-то увидеть. Ни звука, кроме громкого стука ее собственного сердца. Она тихо протянула руку к ноге и снова потрогала ее. Нога не двигалась. Она попробовала ущипнуть кожу, никакого эффекта. Человек был мертв.

Впрочем, это был не совсем человек – нога была слишком короткой – нога карлика. Она стала нервно ощупывать тело: мускулистые икры, острые коленки…, чем выше поднималась ее рука, тем более влажной была одежда. Девушка была так испугана, что почти ждала, что неподвижное тело сейчас встанет с кровати и вцепится ей в горло, но тут рука нащупала нечто, что заставило ее вздрогнуть и похолодеть от ужаса: из живота карлика торчал острый клинок.

Мария метнулась прочь от кровати, ударилась о полку, с которой посыпались книги, она опять поскользнулась на мокром полу, но удержалась на ногах, схватившись за спинку стула.

Потом наступила минута тишины, и она услыхала дыхание. Нет, это не было дыханием карлика или ее собственным, вырывающимся из сдавленной страхом груди, дышал кто-то, спрятавшийся в углу комнаты, кто-то, видевший, как она вошла, наблюдавший, как она мыла руки и бинтовала ногу, как хромала к кровати и как обнаружила тело.

Убийца.

Она чувствовала, что он смотрит на нее, ощущала на его лице жестокую улыбку убийцы. Отступив назад, Мария оказалась возле сундука у кровати. Дрожащей рукой она откинула крышку… Раздались шаги.

Ее рука нырнула в сундук и вытащила оттуда кинжал. Не раздумывая, Мария бросила его туда, откуда слышались звуки. Раздался крик удивления – мужской голос – и шаги в сторону двери. Мария достала второй кинжал и метнула его в спину убийце. Нож прорезал одежду и достиг плоти. Третий кинжал. Убийца вскрикнул, бросаясь вон из двери. Мария была в двух шагах от него, она схватилась за косяк, чтобы не упасть в лужу крови. Она услышала его шаги впереди и поняла, что он убежал. Убежал в сторону людного Карнавала.

Девушка выбежала из вагончика и упала на колени в траву у порога.

– Помогите! – закричала она. – Пожалуйста, помогите! Здесь произошло убийство!

***

Человек-великан тоскливо окинул глазами очередь ребятишек, которая толпилась перед его будкой. Чем больше вечерело, тем длиннее становился хвост, теперь не такой отчетливый в сгущающихся сумерках.

– Меня! Поднимите меня, мсье Великан! – кричал очередной чумазый мальчишка, бросая медную монетку в деревянную копилку.

Великан повернулся на пронзительный крик. Пламя факелов отбрасывало свой отблеск на его большое лицо и широкую костлявую грудь.

– Кин-са очень сильный! – пробормотал он себе под нос, становясь на колени перед ребенком. Тот с восторгом вскарабкался на руки великану и взобрался ему на плечи. Потом мальчишка издал режущий ухо вопль триумфа и гордо окинул отпрянувших испуганно и завистливо малышей.

Дождавшись, пока маленькие ручонки вцепятся ему в волосы, великан начал медленно подниматься. Когда он выпрямился в полный рост – и его бедра оказались примерно на уровне голов остальных прохожих – мальчишка, отчаянно перебирая ногами, встал на плечах у гиганта.

– Смотрите! – завопил он. – Я стал высоким, как дерево! Я все вижу! – и уставился на соседнюю сцену, где пожиратель огня засовывал в рот горящие факелы. После него следовала будка необыкновенно толстой уродки, потом собаки, прыгавшие через горящие кольца. Мальчишка упоенно расхохотался, и его смех смешался с рокотом толпы и аплодисментами зрителей.

– Ой! – вдруг вскрикнул он, на мгновение пошатнувшись и хватаясь за столб, на котором была прикреплена табличка:

ГЕРМОС. ЧЕЛОВЕК-ВЕЛИКАН.

Длинная рука Гермоса удержала мальчишку на плечах, и тот снова стал оглядывать Карнавал с его будками, палатками, фонарями и толпой.

Вдруг размеренный ритм веселых Карнавальных развлечений прервал ужасный крик:

– Помогите! Пожалуйста, помогите! Здесь произошло убийство!

Вопль доносился со стороны, где жили артисты – там было темно и тихо.

Одним быстрым движением великан стряхнул мальчишку с плеча и ловко поймал его на руки, потом поставил его на землю, закрыл копилку и запер калитку загончика. Не обращая внимания на крики разочарования, он направился в сторону палаток. Его облепили десятки ребятишек, которые пытались взобраться по длинным ногам урода, но он, показав в усмешке белые зубы, стряхнул их с себя и, сделав один большой шаг, оказался на людной тропинке, вне досягаемости своих мучителей.

– Здесь произошло убийство!

Крик раздавался из актерского квартала, где в убогих вагончиках и палатках жили работники Карнавала. Потоптавшись среди зевак, которые сбежались на крики, Гермос легко перешагнул шестифутовый забор, который окружал жилой район, отделяя его от самого Карнавала. Он шагал по темной траве, идя на звуки перепуганного голоса, и наконец заметил женщину – это была жонглерша кинжалами Мария.

Сердце его сжалось. Он много раз видел, как она проходила мимо его загончика, а однажды даже остановилась, чтобы послушать возбужденный детский смех. Он помнил ее черные, как полночь, длинные волосы, и белые, как луна, глаза. Он хорошо запомнил эту женщину.

Одним прыжком Гермос преодолел разделявшее их расстояние и опустился на колени перед Марией, чьи руки, одежда и ноги были покрыты кровью. Все ее тело сотрясалось от страха, а с губ срывались новые и новые крики. Он осторожно обнял слепую.

– С тобой все в порядке, леди, – успокоил он, и его глубокий голос показался великану неуклюжим и грубым.

Она прижалась к его костлявой узкой груди.

– Я слышала его! Он…, он был еще там, – бормотала она.

– Ты цела, – повторил великан, поглаживая ее по спине граблей руки.

Теперь толпа оказалась рядом с ними: хромоножка, пара размалеванных шутов, уроды-близнецы, укротитель, женщина с козлиным лицом. Чем ближе они подходили, тем медленнее были шаги.

– Посмотрите-ка – кровь!

– Мария умирает, да?

– Что это делает Гермос?

Гермос перевел взгляд со слепой жонглерши на обступившую толпу, все смотрели на них со страхом, но никто не двигался с места.

– Пропустите! – бормотал толстяк, протискиваясь сквозь толпу. Он сбросил черный плащ, оставшись в красном шелковом камзоле, из рукава которого вытащил связку носовых платков. Опускаясь на колени рядом с Гермосом, он облизнул верхнюю губу с черными усиками.

– С ней все в порядке? – спросил он, поднимая подбородок Марии и заглядывая в ее перепуганное лицо.

Гермос отвел глаза, не выдержав пристального взгляда толстяка.

– Она кричала, – ответил он громоподобным голосом.

– Тут произошло убийство! – снова выкрикнула Мария, вырываясь из рук великана.

– Убийство? – нахмурился толстяк, заметив кровавое пятно, которое растекалось по его шелковому рукаву. – Кто?

– Это Борго, – выдохнула Мария, закрывая слепые глаза руками, – по крайней мере, мне так показалось. Тело там…, в кровати. – Она махнула в сторону вагончика.

– Боже, – прошептал толстяк, поднимая глаза к колесу луны.

Вагончик был темен, дверь беспомощно болталась на петлях. Кругом громоздились другие палатки и вагончики, но ни в одном не горел свет. Быстро поднимаясь на ноги, человек в плаще начал:

– Мсье великан…

– Гермос, – представился великан.

– Гермос, – повторил толстяк и улыбка осветила его лицо, – помоги ей. – Он быстро взглянул на Марию, потом на Гермоса. – Я Моркасл, между прочим, маг и волшебник.

Гермос грустно кивнул, когда волшебник уже шел к вагончику. Внимание толпы переключилось с окровавленной женщины на дверь ее домика. Когда Моркасл приблизился к входу, его лицо побледнело, а черные усики встали дыбом. Запихивая платки в рукав, он извлек оттуда свечу, зажег ее и двинулся ко входу, высоко поднимая ноги, будто шагал по мелкой речке.

Когда помещение немного осветилось, Моркасл увидел, что все вокруг алое, будто комната была выкрашена вместо краски кровью. Кровь покрывала стены и капала с потолка. Стопка одежды, пакет крупы, яблоки на подоконнике – все было в крови. Особенно кровать.

Моркасл тяжело вздохнул и закрыл платком нос и рот. Глаза его сами собой закрылись, и он отшатнулся к двери.

– Ты в порядке, – сказал он сам себе, – ты в порядке. Тебе не стоит на это смотреть. – Несмотря на уговоры, глаза медленно открылись.

На кровати лежало тело. Это был Борго – карлик, глотавший шпаги, один из самых старых артистов Карнавала. Он выступал тут сотни лет, каждый вечер глотая шпаги, которые были длиннее, чем он сам. Теперь он неподвижно лежал на алых простынях, раскинув сведенные судорогой руки. Большая голова карлика запрокинулась назад, а широко открытые глаза пялились на массивную рукоятку шпаги, торчавшую у него изо рта. Обоюдоострый конец ее клинка выглядывал из распоротого живота. На ноге карлика явственно виднелся кровавый отпечаток женской руки.

Спотыкаясь Моркасл бросился вон из двери, отбежал немного и упал на землю, спрятав лицо в ладонях. Тихо перешептываясь, подходили другие артисты. Кто-то подобрал свечу и тоже направился к вагончику. Качая головой, Моркасл встал и поковылял в сторону Гермоса и Марии.

– Не верю! – бормотал он. Лицо его приняло серо-зеленый оттенок. – Не верю!

Мария повернула заплаканное лицо к волшебнику.

– Убийца был еще там, когда я вошла. Я ударила его, у него должна быть длинная царапина на спине.

Холодный пот выступил на лбу мага.

– Забери ее отсюда, Гермос. Возьми ее в свою палатку. Следи, чтобы с ней все было в порядке, а я пошлю за жандармами в Л'Мораи.

Глаза великана вспыхнули, он мгновение колебался, а потом подошел к слепой женщине. Он подхватил ее на руки, но Мария вырвалась, разжимая хватку его костлявых рук.

– Я могу идти, – сказала она, поднимаясь на ноги. Потом она добавила с скрытой горечью:

– Я слепая, а не безногая. – Кроткая улыбка смягчила слова. – К тому же я возвращаюсь в свой вагончик.

Моркасл шагнул к ней и просительно произнес:

– Пожалуйста, не надо. Это не место для женщин.

– Это мой дом! – настаивала она, отталкивая мужчин и направляясь к вагончику. – Я вымою кровь.

Как гигантская тень, Гермос последовал за ней.

– Ты не можешь туда вернуться, – крикнул вдогонку Моркасл, тяжело вздыхая. – Все испорчено.

Чем ближе Мария подходила к вагончику, тем увереннее становились ее шаги. Дрожащей рукой она оперлась на угол домика и затем двинулась дальше.

– Простыни, одежда, кровать, пол, – бормотал, шагая сзади Моркасл, – все, все пропиталось кровью.

Гермос рассматривал слепую женщину, задумчиво хмуря лоб. Она отошла от двери, глубоко вдыхая холодный ночной воздух.

Моркасл опустил руку ей на плечо.

– Ты все равно не можешь начать уборку до того, как придет жандарм. Да и потом сомневаюсь, чтобы тебе удалось все вычистить. Ты сто раз прополощешь простыни, но кровь так и не исчезнет.

– Я слепая, – ответила Мария. – Я могу жить и с пятнами.

– Пойдем, леди, – как можно нежнее прогрохотал Гермос.

Она задумалась, поджав губы, а потом кивнула.

***

Входя в высокую палатку, которую он называл своим домом, Гермос пригнулся. Медленно и осторожно он подталкивал впереди слепую. Она вцепилась в его костлявую руку, когда ноги коснулись незнакомого песочного пола. Несмотря на слепоту, она покрутила головой, словно оглядывалась.

– Судя по звукам, тесная, но высокая палатка, – громко заметила Мария, – но пахнет чисто.

Гермос растянул губы в нервной улыбке. В обоих случаях Мария оказалась права. Хотя потолок палатки был высоким, ее стены образовывали небольшой квадрат, и, чтобы пристроить свое длинное тело, Гермосу приходилось ложиться по диагонали – голова на одной кровати, ноги на другой. Кровати так и стояли, разделяя небольшое пространство пополам. Но Гермос мало обращал на это внимания: у него теперь были новые вещи, главной из которых был сундук, который ему дал Кукольник – владелец Карнавала. Это была простая черная коробка с металлическим замочком.

Опасливо ступая, Гермос подвел Марию к одной из кроватей. Ощупав руками деревянную раму, Мария села. Гермос отпустил ее руку и сел на кровать напротив, она жалобно скрипнула под его весом.

– У тебя две кровати? – удивилась Мария.

Гермос медленно кивнул, но вспомнив, что она ничего не видит, ответил:

– Да. Одна для головы, другая – для ног.

Мария улыбнулась, и это смягчило ее напряженное лицо.

– Ты спишь на двух кроватях, – повторила она. – Не проще ли попросить Кукольника сделать тебе одну – длинную?

– А я и не подумал об этом, – просто отозвался Гермос. Мария кивнула:

– А ты не слишком разговорчивый. Он покачал головой, наклоняясь к ней. Рядом с ним она казалась особенно маленькой, вся была перепачкана кровью и дрожала от страха. Тяжело вздыхая, он спросил:

– А ты?

Мария задумалась.

– Я не против разговоров. До болезни я много болтала, любила читать вслух отцу. У меня остались книги.

Снова вздыхая в наступившей тишине, Гермос переспросил:

– До болезни?

– Да, – грустно ответила Мария. – Мы часто вместе читали сказки – «Кролик связанные уши» и «Конь и копье». Знаешь их?

Великан покачал головой:

– Я не должен был спрашивать. Мария с удивлением наклонилась к нему:

– Что ты имеешь в виду?

– Никто не хочет говорить про чуму, – ответил он.

– А я не против, – возразила Мария, положив руку ему на колено. – Только так я могу говорить об отце.

– Он тебе читал вслух? – уточнил Гермос.

– Да. А я читала ему. – Она пожала плечами. – Боюсь, теперь все книги испортились – на них тоже попала кровь.

– Я могу их отчистить, – предложил Гермос. – И могу почитать тебе.

– Ты умеешь читать?

– Да, – ответил великан смущенным басом. – Я всегда умел. Лицо Марии потемнело.

– Если ты умеешь читать сквозь кровь… – Она покачала головой, потом они долго сидели молча, пока Мария не продолжила:

– А что ты делаешь…, я имею в виду в свободное время?

– Сплю и ем, – начал Гермос и осекся. – В смысле…, я вырезаю по дереву.

– Правда? – просияла Мария. – Ты мне дашь что-нибудь потрогать?

Гермос молча встал. Он перешагнул через кровать и открыл сундучок кукольника. Когда он вернулся к Марии, в руках у него была вырезанная из дерева лошадь ростом с кошку. Ее тщательно отполированная поверхность отливала коричневым.

– Вот, – сказал он, давая фигурку в руки Марии. – Это лошадь.

Девушка вздохнула, ощупывая чуткими пальцами игрушку.

– Красивая. – Она потрогала костлявую морду, мускулистые ноги и гладкий круп статуэтки. – Так вот как выглядят лошади. Я гладила их гривы, трогала кожу и даже один раз каталась верхом. Но я никогда не видела ни одну лошадь, даже в детстве, а если и видела, то чума выжгла мою память, как и зрение. Но эта фигурка дает мне представление о том, каковы лошади.

– Это Кин-са, – застенчиво пояснил Гермос. Он снова полез в коробку и достал оттуда еще две фигурки, поменьше, чем первая, и тоже протянул ей. – Собака – Ру-па, а кот Сейлор.

Мария восхищенно рассмеялась:

– Это были твои животные до того, как ты стал работать в Карнавале?

Гермос помрачнел и забрал у нее лошадь.

– Нет. Это боги.

– Боги? – повторила Мария удивленно. – Прости. Я не знала, что кто-то в Карнавале еще верит в богов.

Гермос собрал все три фигурки.

– Прости, – еще раз повторила слепая, поворачивая к нему печальное лицо.

– Да ладно, – отозвался Гермос, убирая статуэтки в сундук.

– Я тоже хотела бы, чтобы у меня были боги, в которых я могла бы верить, – продолжала Мария, – расскажи мне о них. Кто это Кин-са?

Гермос тяжело вздохнул:

– Это бог лошадей.

– Ага, – отозвалась Мария, с интересом кивая. – А Ру-па – бог собак, а Сейлор – кошек.

– Да, – подтвердил Гермес, а потом стал говорить, будто читая катехизис:

– Есть бог свиней, коров, кур, коз, крыс и зайцев.

– У них тоже есть имена?

– Да. – Гермос задумчиво прищурился, а потом снова полез в сундук. – Сейчас я вырезаю их всех вместе. – Он вынул из коробки длинную доску, напоминавшую конек крыши. – А когда закончу, то повешу у себя над дверью. – Он положил доску на колени Марии.

– Ой, – воскликнула она, ощутив тяжесть, и начала ощупывать резьбу. В центре стоял Кин-са – бог коней, с боков от него были вырезаны Ру-па и Сейлор. Вокруг них толпились те, кого Гермос назвал Му-са – бог свиней, Винар – коров, Фэейвиус – крыс и другие. В уголке Мария нащупала странный необработанный островок дерева.

– Что это? – спросила она.

– Это Тидхэр – бог кроликов, – объяснил Гермос, а потом застенчиво добавил:

– Он еще не закончен.

– А у тебя есть бог людей?

Гермос отрицательно покачал головой.

– Не думаю. С ним что-то случилось.

– А ты кому молишься? – бесхитростно спросила Мария.

– Чаще всего Кин-са, – ответил Гермос, убирая доску. – Он самый сильный. Самый быстрый.

– С сегодняшнего дня, если ты не возражаешь, – сказала Мария, – я тоже буду молиться Кин-са.

– Так спокойнее, – отозвался Гермос, осторожно пряча в сундучок своих богов. – Ты видела его…, слышала его? Убийцу?

Улыбка исчезла с лица девушки, а губы вытянулись в горькую линию.

– Да, слышала. Я тоже ранила его. Ударила в спину.

Беря плащ, который висел в углу палатки, Гермос заботливо укрыл плечи девушки.

– Ты испугалась?

– Да, – просто ответила Мария, посильнее запахиваясь. – Хотя нет, тогда мне не было страшно. Все случилось слишком быстро. Но теперь я боюсь.

– Мне очень жаль, – отозвался Гермос слишком быстро, потом встал и подошел к выходу из палатки, вглядываясь в черноту ночи. – Ты знала Борго?

– Все знали Борго, – ответила Мария, вспомнив, каким было на ощупь лицо карлика. – Он был гравер, как ты. Правда, каменщик. Много-много лет назад, когда я только попала сюда, он вырезал мне из кварца очень красивое маленькое деревце. Оно было таким замечательным, что на нем можно было потрогать каждый лист. Он сказал, что раз я никогда не увижу деревьев, я должна чувствовать, какие они.

Мария встала с кровати и направилась к великану, стоящему на пороге. Она медленно шла, держась за холщовые стены палатки, пока не добралась до него и не остановилась рядом. Гермос молчал, медленно моргая.

– А что ты делаешь тут – на Карнавале? – поинтересовалась она.

– Я очень высокий, – просто объяснил он.

– Я знаю, – рассмеялась она. – Но что ты делаешь?

Великан почесал голову костлявой рукой.

– Я поднимаю на плечи детей, чтобы они могли рассмотреть весь Карнавал.

– Поднимаешь, чтобы они могли видеть, – грустно повторила Мария, скрестив руки на груди. – А как выглядит Карнавал с такой высоты? Он красивый?

Глаза великана потемнели, пока он вглядывался в скопище будок и павильонов – холщовые и металлические крыши, множество огней и огоньков вокруг во тьме.

– Да.

На дорожке возле палатки раздались тяжелые шаги. Гермос отступил, пропуская в палатку жандарма, который нес впереди себя лампу. Желтый огонь упал на две фигуры, и на стене возникли две тени – Марии и огромная тень великана. Жандарм испуганно вздрогнул, а потом, прикрыв рукой глаза, оглядел пару.

– Уроды, – пробурчал он с облечением.

Мария, отступая назад и садясь на диван, ответила:

– Да, мсье, пара уродов с чуткими ушами.

Жандарм вспыхнул, а потом наклонился, ставя лампу на пол. Он пригладил усы и снял с головы фуражку.

– Простите меня, мадам.

– Не стоит так прихорашиваться, – заметил Моркасл, который вошел в палатку вслед за жандармом. – Она слепая.

– Слепая? – удивился жандарм. – А где же палка?

– Я знаю Карнавал так хорошо, как никто другой, – ответила Мария. – Мне не нужна палка.

Будто не слыша, жандарм повернулся к Моркаслу.

– Слепая? Мне показалось, что ты сказал, что есть свидетель.

– Да, – подтвердила Мария. Поворачиваясь к кровати, на которой она сидела, офицер рявкнул:

– Как ты можешь быть свидетелем?

– Судя по вашему голосу, вы на дюйм выше Моркасла. Судя по шагам, я бы сказала, что вы весите четырнадцать стонов. Я чувствую запах масла от ваших волос и узнаю голос из сотен других, – холодно ответила Мария. – Если бы вы были убийцей, я бы опознала вас.

Жандарм, почти побагровев, вынул из кармана ручку и бумагу.

– Расскажи мне об убийстве. Где это случилось?

– В моем вагончике, – ответила молодая женщина спокойно. – Когда я пришла, чтобы забинтовать ногу, тело уже было там.

– Чье? – спросил худой жандарм, что-то помечая на листке.

– Карлика, – ответила Мария. – Еще одного урода, как мы все.

– Борго – шпагоглотатель, – перебил ее Моркасл.

Офицер поднял голову и крякнул:

– Шпагоглотатель, да? Рискованная профессия. А оружие убийства?

– Шпага, – ответил Моркасл, приглаживая усы и глядя на жандарма так удивленно, как будто по-иному и быть не могло.

Офицер пораженно замер, перестал писать и полез в карман форменной куртки. – Шпага?

– Да, – нетерпеливо подтвердил волшебник.

– Дайте мне подумать, – сказал жандарм, складывая руки на груди. – Шпага прошла прямо через горло…

– И вышла через желудок, – раздраженно закончил волшебник. – Но это не несчастный случай.

– Неужели? – съязвил жандарм, стукая каблуками. – Еще бы, как могла шпага попасть в горло шпагоглотателю?

Мария встала и подошла к жандарму.

– Моя комната вся залита кровью, и я вспугнула кого-то, очевидно, убийцу. Он был выше среднего роста, тяжелый – стонов шестнадцать весом. Рабочий, судя по запаху. И главное – вы можете найти там отпечатки пальцев и следы.

Отступая к выходу из палатки, жандарм натянул белые перчатки.

– Посмотрим.

***

Моркасл остановился на пороге домика Марии, сдерживая гудящую толпу артистов и наблюдая за тем, как жандарм в черном плаще осматривает место преступления. Даже исключая тот факт, что все кругом было в крови, комната имела жуткий вид: занавески были сорваны, стул возле раковины валялся на полу, дверь висела на одной петле, одежда, упавшая с вешалок и крючков на стене, валялась под ногами, простыни были сбиты с матраса. И естественно на кровати лежал труп.

Моркасл отвел глаза от зарезанного карлика, стараясь смотреть туда, куда смотрит жандарм. Почти все стены были в кровавых отпечатках ладоней, которые отлично можно было разглядеть на фоне побелки. Большинство отпечатков были маленькими, но некоторые соответствовали размеру ладони нормального взрослого человека. Моркасл заметил, что на всех них не хватало указательного пальца.

Потом он перевел глаза на пропитавшиеся кровью покрывала, валявшиеся возле кровати. На одной из простыней он заметил кровавый след ноги, превышавший по размеру его собственный, рядом был знакомый четырехпалый отпечаток руки. В центре следа лежали два кусочки дерева, а сам отпечаток был слегка присыпан коричневатой пудрой. Когда жандарм перешел в другую часть вагончика, Моркасл отошел от двери и потрогал пудру. Порошок был тонким, нежным и похожим на муку.

– Назад! – скомандовал жандарм, грубо наступая ногой на это самое место.

Моркасл отскочил, видя, как порошок пропадает под ботинком офицера. Глаза его сами собой расширились, и он попытался остановить полицейского:

– Вы только что испортили…

– Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать? – буркнул жандарм. Покачав головой, он склонился над недвижным телом. Нос его тут же с отвращением сморщился, учуяв тошнотворный запах крови. Тело было уродливым, руки сжаты в маленькие кулачки, а глаза широко открыты. Широкий клинок порезал губы карлика и алые полоски как бы добавляли ему широты улыбки с каждой стороны рта. Сталь клинка была прекрасно отполирована, но наверху у самой рукоятки можно было рассмотреть сетку странных царапин. Жандарм внимательно осмотрел конец шпаги, торчащий из живота карлика. Там тоже было несколько непонятных зарубок-царапин.

– Недавно точили, – буркнул офицер, помечая что-то в своем блокноте. Вынув из кармана носовой платок, он обернул руку и перевернул тело на бок.

У основания черепа карлика виднелся ровный и аккуратный кружок срезанной кожи величиной с десятипенсовик. Ссадина не была похожа на случайный след борьбы. Офицер снова перевернул тело на спину, достал ручку и записал что-то.

Закончив осмотр и повернувшись на каблуках, жандарм направился к выходу из вагончика.

– Смерть наступила вследствие случайного съедения шпаги, – сухо заметил он.

Моркасл потрясенно смотрел, как офицер проходит мимо него к дверям.

– Что? – крикнул он, кидаясь вслед за ним. – Вы не можете отрицать, что это убийство.

– Уроды пытаются стать детективами, – с отвращением буркнул жандарм, аккуратно укладывал в карман блокнот и направляясь дальше.

– А как вы объясните круглый порез на затылке?

– Стукнулся головой о спинку кровати, когда заглотнул шпагу. – Зацепив ногой ведро с водой для лошадей, жандарм опрокинул его. – Убийства не было. Это несчастный случай.

– А как же отпечатки пальцев? Следы ног? Как же свидетельница? – выкрикивал Моркасл, побагровев от возмущения.

Жандарм остановился и резко развернулся к нему.

– Свидетельница? Слепая да к тому же женщина!? Жертва? Шпагоглотатель, который умер, проглотив шпагу?! Место преступления? Проходной двор, по которому прошествовал целый парад уродов?! И какие выводы я должен сделать?

– Вы не понимаете… – начал Моркасл, но жест жандарма оборвал его слова.

– Больше ни слова! – гаркнул офицер. Двумя большими шагами он достиг выхода из вагончика, схватил второе ведро и выплеснул его на окровавленную стену. Раздался громкий звук, кругом разлетелась вода, намочившая даже тело на кровати. Отпечатки ладони исчезли, на пол хлынули, устремляясь к порогу, розовые потоки. Толпа у дверей отступила, когда мутная красноватая жидкость добралась до их ног.

– Думаю, вам лучше засучить рукава, – прорычал жандарм артистам, которые при его появлении опасливо попятились назад. – Придется хорошенько убрать помещение, прежде чем женщина сможет вернуться домой.

Глава 2

– Какой прок от такого механизма без умелого палача? – с игривым смешком спросил Моркасл у толпы, указывая на гильотину, стоящую рядом с ним. – Уверен, что один из вас с удовольствием казнит меня!

Зрители голодными взглядами пялились на стальное острие ножа и, крича, тянули руки. Моркаслу это не слишком нравилось, ему не хотелось, чтобы его палач занимался бы делом с таким удовольствием и готовностью.

– Ну-ка посмотрим! – воскликнул он. – У кого из вас самый острый глаз?

Крики удвоились, а на дорожке появились попечители Карнавала, явно направлявшиеся к сцене, на которой выступал Моркасл. Мальчик, сидевший на высокой бочке у входа, вскочил.

– Пожалуйста, мадам! Прошу вас, мсье! – забормотал он, угодливо кланяясь в надежде разжиться лишней монеткой. Люди тут же полезли в карманы, стараясь в сгущающихся сумерках не ошибиться и не бросить больше десяти пенсов. Гнилые зубы мальчишки казались желтыми в слабом свете, он широко, но механически улыбался, благодаря за каждую подачку. Заплатив, попечители двинулись вперед, расталкивая зрителей, чтобы оказаться поближе к поблескивающей смертью машине.

Моркасл с отвращением улыбнулся, подходя к гильотине и касаясь стального лезвия холодной рукой.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

www.litlib.net

Book: Карнавал

Сергей Петрович Трусов

Карнавал

Фантастический рассказ

В книге - фантастические рассказы. Через необычные, причудливые и фантастические приключения героев автор дает глубокий анализ реальным жизненным явлениям, ставит различные проблемы взаимоотношений между людьми, увлекает юного читателя в мир познания и романтики, заставляет его задуматься над вопросами настоящей жизни.

Человек тихо застонал и открыл глаза. Несколько минут он лежал не двигаясь, а затем, приподнявшись, наугад протянул руку. Пальцы, пошарив в темноте, наткнулись на стакан, и тот с грохотом покатился по полу. Человек упал на подушку и облизнул сухие губы. Осторожно высвободив из-под одеяла вторую руку, оперся на нее и предпринял отчаянную попытку сесть. С третьего раза ему это удалось, и сердце затрепетало, словно пойманная птица.

"Сегодня?" - он задавал себе этот вопрос вот уже несколько дней подряд. Болезнь, словно забавляясь, держала его на неуловимой грани между жизнью и смертью, но в том, что неизбежное близко, человек не сомневался. Уклончивые рассуждения врачей, сочувственные взгляды медсестер, неожиданная выписка из больницы - все говорило о бесплодности дальнейшей борьбы.

Сегодня или завтра...

Когда глаза привыкли к темноте, человек нашел таблетки, проглотил две штуки, запил водой. Сердце постепенно успокоилось. Снова отсрочка.

Собираясь уже лечь, он услышал неясные звуки: далекий рокот барабанов, вой труб, звон тарелок и что-то еще, чему трудно было сразу дать определение. Звуки становились все громче, по стенам комнаты заметались огненные сполохи, и в страшном уже грохоте, доносившемся с улицы, стали ясно различимы клики огромной толпы.

Превозмогая слабость, человек встал и прошлепал к окну. По широкой автостраде, проходящей рядом с домом, ползла бесформенная дрожащая масса. Она пела, орала, свистела, взрывалась вспышками разноцветного пламени, двигаясь в сторону реки.

Человек отшатнулся, потер глаза и вновь прильнул к стеклу.

Люди... Их были тысячи. Разодетые, как на рождественском маскараде, они заполнили всю улицу. Были здесь цыганки со звонкими бубнами, карлики в шутовских нарядах, великаны на длинных ходулях и вообще ни на что не похожие чудища с жуткими мордами. Они прыгали, хохотали, кружились в неистовой пляске, жгли бенгальские огни и палили в небо из пистолетов. В людском водовороте важно вышагивали быки с украшенными гирляндами цветов рогами. Быки тащили повозки, на которых сидели и стояли потешные музыканты. Играли на трубах, арфах, губных гармошках, каких-то кастрюлях. Толстяк в набедренной повязке один занял целый помост на колесах и без устали колотил в гигантский барабан.

Размах празднества внушал ужас. Казалось, полчища сумасшедших стекались сюда со всего света. Человека охватило чувство нереальности происходящего: сколько он ни пытался вспомнить, с чем связана эта вакханалия лиц и масок, ничего не получалось. Долгая болезнь сделала свое дело, и он не мог поручиться даже за то, что знает, какой сейчас месяц.

Когда первое оцепенение прошло, человек оторвался от окна, прошел в прихожую и принялся надевать туфли. Спустившись по лестнице, он толкнул дверь и оказался на улице.

Ночная прохлада ворвалась в легкие, и перед глазами замельтешили разноцветные пятна. Почти теряя сознание, человек ступил к ограде и, облокотившись, перевел дух.

Мимо катилась ликующая орава бродячих комедиантов. Потом, горланя разухабистую песню, протопали бравые морские разбойники. Раскачиваясь из стороны в сторону, они прямо на ходу хлебали ром из темных бутылок и тут же крошили их вдрызг о мостовую. Два быка волочили нечто вроде походной кухни. Над закопченным котлом, установленным на телеге, поднимался пар, разнося сочный запах вареного мяса. Вокруг котла, размахивая огромным черпаком, прыгал босой детина в белых штанах и белом поварском колпаке. Один за другим он выуживал дымящиеся куски мяса и плюхал их в миски, протянутые из хохочущей толпы. Над всем этим сонмищем то и дело взвивались шутихи, разбрызгивая миллионы радужных искр.

Человек открыл калитку и неуверенно ступил на тротуар. Ему сразу стало лучше. Почувствовал странную легкость во всем теле и засмеялся. Он тоже участник маскарада, разве не забавный у него костюм - ночная пижама и черные выходные туфли?

- Какой праздник? Эй, какой праздник? - крикнул он, пытаясь остановить королевского пажа с факелом в руке.

Мальчишка вильнул в сторону, выписал над головой замысловатую огненную фигуру и, обращаясь к толпе, дурашливо прокричал:

- Братья, какой сегодня праздник?

Толпа завизжала от удовольствия, на разные лады повторяя рассмешивший ее вопрос:

- Эгей! Какой праздник?

- Что за шум, братья?

- Разве сегодня праздник?

- Сегодня карнавал!

- Кар-на-ва-а-ал!!!

Многотысячный рев всколыхнул толпу, и она еще пуще завертелась в безудержной пляске.

"Карнавал?" - Человек с недоуменной улыбкой взирал на общее помешательство, мысленно перебирая все известные ему праздники. Он родился и вырос в этом городе, но не помнил, чтобы хоть раз здесь устраивали что-нибудь подобное. И вдруг его осенило. "Ну конечно, - вспыхнуло в голове, и он облегченно вздохнул. - Ведь это же сон. Просто сон, и больше ничего".

И правда, он чувствовал себя совсем легким, почти невесомым, как это часто бывает в сновидениях. Казалось, оттолкнись ногой - и повиснешь в воздухе, и поплывешь куда захочешь, стоит лишь пожелать.

- Побереги-и-ись!

Он обернулся и увидел, как прямо на него летят бешеные конские глаза. Продолжая улыбаться, безучастно смотрел на застывшие над землей копыта, развевающуюся конскую гриву, бледное лицо всадника.

- ...и-ись!!

Его дернули за рукав, и кошмарное видение пронеслось мимо, обдав острым запахом конского пота. Вслед всаднику из толпы полетели хохот и пустые бутылки.

- Эй... - Кто-то осторожно трогал его за плечо.

Он вздрогнул и, обернувшись, увидел перед собой девушку в костюме пастушки. Ее длинные, распущенные по плечам волосы были украшены розами, темные глаза смотрели прямо на него и словно о чем-то спрашивали.

- Ты испугался? - Она наклонила голову, и ему показалось, будто они уже давным-давно знакомы.

- Н-нет, - чуть заикаясь, произнес он. - А кто ты?

- Джульетта, - просто ответила она.

- А я... - Он хотел назвать свое настоящее имя, но передумал и соврал: - Ромео.

- Неправда, - рассмеялась девушка, и в ее глазах заиграли чертики. Ты, наверное, здесь первый раз. Пойдешь с нами?

- Пойду, - кивнул человек.

- Подожди, - Джульетта приколола к его пижаме одну из своих роз. - Так будет лучше.

Они вклинились в гущу людей. То, что он в следующую минуту увидел, поглотило все его внимание, вытеснило из головы остальные мысли. На широком помосте, который тащили четыре быка, разыгрывалась жуткая сцена. Два человека, один в красном, другой в желтом камзолах, бешено наскакивали друг на друга, размахивая обнаженными шпагами. Это могло показаться шутливым турниром, если бы не лица. Разгоряченные, со сверкающими глазами, они были полны решимости убить, убить по-настоящему. Импровизированные подмостки были окружены зрителями, ревом подбадривающими то одного, то другого дуэлянта. И вот тот, что был в красном, изловчился и в стремительном выпаде проткнул своего противника. На желтом камзоле расплылось бурое пятно. Пронзенный захрипел и рухнул на колени. Тут же десятки рук стащили его на землю, под крики опьяненной зрелищем толпы на помост вскочил новый безумец. Удача и на сей раз сопутствовала красному камзолу: не прошло и минуты, как его шпага нанесла один за другим три разящих удара.

Новоявленный Ромео содрогнулся и взглянул на свою спутницу.

- Каждый развлекается, как хочет, - пожала та плечами.

На помост тем временем вскарабкался еще один любитель острых ощущений, и схватка возобновилась. Противником красного камзола был снова желтый; внимательно вглядевшись в его лицо, человек оторопел - это был тот самый несчастный, которого только что закололи.

- Эй, Артур! - Джульетта, заметив кого-то в толпе, помахала рукой. Привет, Артур, наконец-то я тебя нашла. Познакомься, это Ромео.

- Вы, вероятно, новенький? - спросил Артур, который был в костюме графа Монте-Кристо. - Все кажется несколько необычным, не правда ли? Ничего, привыкнете, поначалу это всех удивляет.

- Но как вы узнали, что я новенький?

- По вашему лицу, - невозмутимо ответил Артур и, улыбнувшись, добавил: - Видно, что еще не совсем пришли в себя.

Человек машинально провел ладонью по лицу и вопросительно взглянул на новых друзей.

- А признайся честно, - кокетливо промурлыкала Джульетта, - ведь ничего подобного ты не ожидал? Приятная неожиданность, правда?

- Пойдемте, - Артур взял его под руку. - Вообще-то у меня здесь недалеко друзья, и у них коляска, но если мы прогуляемся пешком, то больше увидим. Не возражаете?

- Нет, - покачал головой Ромео, решив уже ни на что не обращать внимания.

Втроем было веселее и как-то спокойнее.

- Ромео.

- Да? - Он уже настолько привык к своему новому имени, что отзывался на него совершенно непроизвольно.

- Взгляните-ка вон туда. - Артур показал рукой поверх толпы.

Вдалеке, возле самой реки, светилось что-то, похожее на большую подкову. Присмотревшись, человек понял, что это гигантская арка, тускло мерцающая синим светом, уходящая опорами в воду и образующая над мостом еще один своеобразный мост.

- Что это?

- Мы идем туда, - помахал рукой Артур, не расслышавший, должно быть, вопроса. - Там...

Мимо прокатилась роскошная карета, запряженная тройкой белых лошадей. Из-за задернутых штор вразнобой неслись писк, визг и хлопки открываемого шампанского. Понять, что говорил Артур, было невозможно. Человек хотел переспросить, но...

- Сестри-ица!

Перед ними словно из-под земли вырос бродяга в живописных лохмотьях. Растопырив руки, в одной из которых была зажата пузатая бутылка, он двинулся к Джульетте с явным намерением ее обнять.

Джульетта легко увернулась, спряталась за спину Ромео.

- Бра-атец! - мгновенно переключился бродяга, нисколько не огорчившись. Разглядев пижаму, он хитро прищурился и погрозил пальцем: - А ты, братец, любитель поспа-ать. - Он покачнулся, но, чудом удержав равновесие, промычал: - На... Хлебни...

Ромео взял любезно протянутое угощение и взглянул на Артура. Тот, смеясь, кивнул.

Отхлебнув, Ромео с интересом ожидал, какой же вкус будет у вина. Сколько раз он пытался пить и есть в своих сновидениях, но едва что-нибудь подносил ко рту, как оно теряло и вкус, и запах и вообще превращалось в ничто. Так случилось и теперь.

Бродяга, получив бутылку назад, радостно захихикал и приложился к горлышку. Раздалось торопливое бульканье, и по давно не бритым щекам потекли струйки красноватой жидкости.

Ромео улыбнулся и, обращаясь к Джульетте, шутливо произнес:

- Опасность миновала, мадам, можно следовать дальше.

- Стойте! - властно приказал вдруг Артур, преградив им дорогу. Джульетта, отойди в сторону.

- Ну, Артур, ну что такое?

- Я сказал - отойди.

- Э-э-мм... В чем дело? - спросил Ромео у Артура, который сейчас вовсе не походил на воспитанного человека.

- Вы пили вино? - Артур внимательно глядел ему в глаза.

- Ну пил.

- Да? И какой же у него вкус?

- Что-то вроде бургундского, - небрежно произнес Ромео.

- Бургундское, - задумчиво повторил Артур и, понизив голос, заговорщически прошептал: - А не показалось? Может, там вообще ничего не было, а?

- Допустим, - осторожно согласился Ромео.

Лицо Артура дернулось, но он тут же взял себя в руки.

- Вы знаете, дорогой друг, не обижайтесь, но вам пора домой.

- Артур, что ты говоришь? - изумилась Джульетта.

Тот быстро наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Девушка сразу сникла и как-то странно взглянула на своего нового знакомого.

- Эй, что случилось? - Ромео не на шутку забеспокоился.

- Пойдемте, я провожу вас. - Артур мягко взял его за руку, и они повернули обратно. - Только, ради бога, не обижайтесь. Поверьте, вам нельзя идти с нами дальше.

- Джульетта!

- Не кричите, не надо...

Они медленно шли теперь уже навстречу развеселой, ликующей публике. Ничего не понимая, Ромео решил покориться. "Видно, уж так надо, - устало думал он, с трудом переставляя отяжелевшие вдруг ноги. - Сон есть сон, и ничего здесь не поделаешь".

Вскоре показался его дом. Они остановились и посмотрели друг на друга...

- Вы здесь живете?

- Да.

- Вам надо отдохнуть. Постарайтесь ни о чем не думать.

- Но...

- Прощайте. - Артур повернулся и быстро скрылся в толпе.

Ромео стоял у открытой калитки и хмуро смотрел на проходящих мимо людей. Раз или два ему показалось, что в толпе мелькнули глаза провожатого.

Вскоре показался хвост шествия. Похоже, что сзади плелись те, у кого не хватило сил всю ночь напролет горланить бессмысленные песни. Кое-кто еще, правда, пытался тянуть что-то охрипшим голосом, но тут же умолкал. Веселье заметно шло на убыль.

Вот и все. Так ничего и не поняв, человек стоял на том самом месте, откуда недавно началось его путешествие. Недавно?.. Он не имел понятия, сколько прошло времени и был ли вообще хоть какой-нибудь смысл у этого слова. Вздохнув, он поднял голову и посмотрел вверх.

Была дивная ночь. Прямо над крышами ярко пылали крупные мохнатые звезды. Красноватый диск Луны, походивший на чей-то немигающий глаз, висел посреди улицы, отражаясь в слепых окнах соседних домов. Казалось, само небо смотрит на город, укутав его своим плотным ночным покрывалом.

Человек зябко повел плечами и вошел в дом.

* * *

Дождь.

Он проснулся и, лежа с закрытыми глазами, слушал, как тихонько шуршат о стекло капли. Так шуршат сухие листья, когда кто-то осторожно, не поднимая ног, бродит под окнами в пустом саду. Странное было в том, что человек в эту минуту чувствовал... И тут он вспомнил.

Сон.

Он открыл глаза и сел. Он, кажется, был болен?.. Болен. А теперь?

Он взял со столика зеркало и поднес его к лицу.

"Вы, вероятно, новенький?.. Ничего, скоро привыкнете..."

Он крепко зажмурился.

Цветок. Сочная, словно только что срезанная, роза была приколота к его пижаме маленькой изящной булавкой. Та самая роза...

На улице шел дождь. За сплошным потоком воды, стекавшим по стеклу, мутно вырисовывался знакомый город. По дороге, где ночью проходило карнавальное шествие, теперь изредка проносились нечеткие силуэты автомобилей. Человек быстро оделся, сунул за пазуху цветок и выбежал из дому.

Ни арки, ни каких-либо других следов недавнего празднества не было видно. Человек заметался по тротуару. Хоть бы какой-нибудь намек на реальность сновидения! Нет, ничего. Только цветок.

Человек растерянно оглянулся по сторонам, словно ища помощи. Улица была пуста. Лишь чуть поодаль, возле остановки автобуса, стояла девушка под зонтиком.

- Простите, - начал он...

Прямо на него смотрели глаза той самой девушки, что спасла его от копыт обезумевшей лошади.

- Вы?! - Он протянул руку, словно боясь, что она сейчас растворится в воздухе. - Боже мой, значит, это был не сон? Но куда все подевались? Где Артур? Где все остальные?

- Не спрашивайте, - тихо прошептала она. - Я не должна была приходить.

- Но почему?

- Скажите, - перебила она, - до сегодняшней ночи с вами ничего не произошло? Может, какая-нибудь неприятность? Может, вы болели?

- Да, я был болен, но теперь... Постойте, а как вы догадались?

- Странно, - задумчиво произнесла девушка, будто не слыша вопроса. Непонятно почему, но сегодня ночью что-то нарушилось. Хорошо, что Артур вовремя заметил.

- Что заметил?

- Вино. - Она внимательно посмотрела ему в глаза. - Оно оказалось не для вас.

- Я ничего не понимаю.

- Только не обижайтесь, пожалуйста, но я вас очень прошу: верните розу. Она не должна оставаться у вас.

- Пожалуйста. - Он достал цветок.

- Не обижайтесь, - слабо улыбнулась она. - Поверьте, я очень рада вас видеть, но нам нельзя встречаться.

- Хм... Как знаете. Но объяснили бы хоть, что за карнавал вы тут вчера устроили.

- Карнавал... - еле слышно повторила девушка, и в глазах ее промелькнуло мечтательное выражение. - Было очень весело.

- Так что за карнавал? - хмуро повторил он, начиная уже злиться.

- Я сама во всем виновата. - Она взглянула на цветок, потом на него. И за то, что я сегодня еще здесь, следующий раз для меня не будет праздника.

- Какого праздника? Когда следующий раз?

- Праздник жизни. Одна ночь в тысячу лет.

- В тысячу лет? - Его брови поползли вверх. - Что вы имеете в виду?

- Ничего, прощайте.

- Э, нет! - Он с улыбкой загородил ей дорогу. - Наговорили тут всяких небылиц и "прощайте"?

- Что вы хотите еще узнать?

- Ну хотя бы, кто вы? Где живете? Почему Артур так странно себя вел? Он что, ревновал?

Она долго смотрела ему в лицо, словно пытаясь запомнить его по крайней мере лет на тысячу, и тихо произнесла:

- И я, и Артур, и все остальные нигде не живут. Мы жили... А теперь прощайте.

- Как жили?! - Он схватил ее за руку.

- Пустите! - Девушка резко отшатнулась, глядя на него расширенными от страха глазами. - Вы не должны меня держать, не должны... Ах!

Роза, которую она сжимала в руке, отлетела в сторону и упала на землю. Он быстро нагнулся, подхватил цветок, выпрямился.

Вокруг никого не было.

- Джульетта!

Порыв ветра хлестнул по лицу мокрой пощечиной.

- Джульетта... - Он бессильно опустил руки и хрипло прошептал: Жили... Да разве может быть такое?!

* * *

Дождь кончился внезапно.

По дороге, звеня мокрыми шинами, наперегонки мчались блестящие автомобили. Разбрызгивая лужи, они с шумом проносились мимо стоявшего на остановке человека. Промокший до нитки, он безучастно смотрел в разрыв серых туч, где плескалось яркое солнце. Иногда он подносил что-то к лицу и подолгу разглядывал. Это был цветок. Засохший и невзрачный...

www.e-reading.mobi


Смотрите также