Книга гримм


Читать онлайн книгу Грим (ЛП)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Назад к карточке книги

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

М. К. Айдем

«Грим»

Серия: Торнианцы (книга 1)

Автор: М. К. Айдем

Название на русском: Грим

Серия: Торнианцы

Перевод: Ариэль Гримм (1–9 гл), Энфи (с 9 гл)

Бета-коррект: Евгения Дулисова

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Алина З.

Оформление:

Eva_Ber

Глава 1

Солнце уже находилось в зените, когда Лиза пересекла газон, направляясь к могиле Марка. Это был прекрасный весенний день для пикника.

– С Днем Рождения, любовь моя, – Лиза улыбалась, когда ставила закуски и выпивку. Она отбросила в сторону случайную травинку, которая вторглась в их импровизированный столик, в то время как сама села, скрестив ноги. – Да, там на столике тот вонючий голубой сыр, который ты так любишь. Я вспомнила, насколько он тебе нравился, – сказала она, прежде чем откинуться на свои руки и закрыть глаза, позволяя солнцу согревать ее лицо.

– Девочки в порядке. Я привезу их позже. С ними сейчас Триша, пока они спят. Я просто хотела немного побыть с тобой наедине, – она сдерживала слезы в золотисто-карих глазах, когда смотрела на надгробие Марка.

«Марк Уилбур Миллер, – гласила надпись. – Любящий муж и отец».

– Я скучаю по тебе, Марк, – прошептала Лиза. – Я скучаю по нашим разговорам. Скучаю по тому, как ты всегда мог заставить меня смеяться. По твоим рукам, что обнимали и держали меня каждую ночь. Скучаю по тому, как ты всегда успокаивал и говорил, что все будет в порядке. Я скучаю по нашим ссорам… по примирениям… – ее голос затих, и она закрыла глаза, понимая, что не могла больше продолжать.

– Извини, – Лиза смахнула слезы, почти хихикая. – Вот он, твой двадцать седьмой день рождения, и я плачу как идиотка, – птицы пели ей в ответ, когда ветер откинул прядь длинных каштановых волос, чтобы приласкать ее лицо.

– Я знаю, – она протянула руку, заправляя волосы за ухо. – Ты был бы здесь, если бы мог. Защищая нас, убеждаясь в том, чтобы у нас было все, в чем мы нуждались, что мы будем в порядке. Карли пойдет в школу этой осенью, а Мики в детский сад, – Лиза глубоко вздохнула, думая о том, как быстро росли ее дети. – Я подумала, что, возможно, мне стоит закончить учебу, которую я начала, прежде чем родилась Карли, – она посмотрела на камень. – У меня осталось только два года, и тебе всегда нравилось, как я украшала дом. Я имею в виду, что мне всего двадцать четыре, я была бы не намного старше других студентов, – когда небо потемнело, Лиза нахмурилась. На небе не было ни облачка.

– Хм, это было странно, – позабыв об этом, она оглянулась к Марку. – Триша хочет, чтобы я встретилась с ее другом, но я сказала ей, что это слишком рано, и не думаю, что ты можешь изменить мое мнение, Марк Миллер! – Лиза понимала, что больше не могла сидеть. – Прошло меньше года, с тех пор как ты умер. Я еще не готова встречаться с мужчинами. Я не хочу встречаться с мужчинами, независимо оттого, что я обещала тебе, когда ты был болен! Не существует такого мужчины на планете, которого я могла бы полюбить так, как тебя; который мог бы любить наших девочек также, как и ты, и я не согласна на меньшее, Марк. Я хочу, все это… также… или я предпочла бы быть одной.

Вдруг Лиза услышала хруст ветки позади себя, а затем низкое рычание. Прежде чем девушка успела отреагировать и повернуться, ее мир потемнел.

***

Через иллюминатор диспетчерской Грим посмотрел вниз на маленькую голубую планету, после нескольких недель бесконечного поиска он наконец-то нашел ее. Как, настолько примитивная и отсталая планета была в состоянии воспроизвести так много женщин, да еще и оставленных без защиты? Почему эта планета никогда не была обнаружена? Десятки видов обыскивали Вселенные, искали совместимых женщин, так как они были самым ценным ресурсом во всех мирах. После сильной инфекции женские особи были всем, что стояло на пути полного вымирания для многих, в том числе Грима, и торнианцев в целом.

Именно поэтому его кровный брат Рэй, Император Торнианской Империи, доверил Гриму задачу поиска родной планеты его новой Императрицы. Ее приезд шокировал многих, в то время как она сама обладала диковинной красотой. Императрица отличалась от местных торнианских женщин: она была мягче, меньше. Ни одна другая самка во всех известных Вселенных не была на нее похожа.

Она была найдена на ганглианском рабовладельческом корабле, направляющимся в их родной мир, где бы ее высоко оценили с ее бледной кожей и огненно-рыжими волосами. Цветные волосы были столь же редки, как и сами самки. Торнианский закон был против рабства, и ганглианские корабли, которые везли рабов, были запрещены в Торнианской Вселенной. Когда пограничный корабль Рэя перехватил их судно, он обнаружил спрятаную там Ким. Она была избита, подвергнута насилию и едва жива. Ярость Рэя не знала границ, и он казнил весь экипаж. Затем Рэй утвердил Ким как свою собственную.

Ассамблея лордов на Торниане потребовала узнать, откуда она родом и были ли там доступные самки. Ким отказалась сказать им. Она не хотела помогать порабощать ее народ.

Всё можно было уладить и достигнуть компромисса, но, когда кто-то обнаружил, что Императрица зачала, воины из каждого Дома пригрозили, что будут сами искать планету. Чтобы успокоить их, Рэй провозгласил, что только избранной группе воинов будет позволено поехать на родную планету Императрицы и получить небольшое количество незащищенных женщин. После того, как эти женщины будут доставлены на Торниан, они смогут сами выбрать достойнейших торнианских воинов для Церемонии Соединения.

Многие спорили с Императором, но в этом вопросе Рэй был непоколебим. Пока они не узнают наверняка, что их Соединение пройдет успешно, Император не допустит больше, чем нужно женщин с планеты его супруги. Грим знал, что это также способ Рэя успокоить свою Императрицу, которая продолжала утаивать то, что знала. Именно из-за этого Рэй доверился только Гриму, рассказав ему о местоположении планеты. Император знал, что его брат никогда не предаст его, даже если Гриму никогда не будет позволено соединиться с одной из самок.

– Грим, Лукен вернулся с последней женщиной, – стоило Верону подойти ближе к навигационной консоли, как Грим заблокировал систему. Никому, даже самому надежному капитану Императора, не позволено знать местоположение Земли. – Вы сослужили удивительную службу для своих товарищей воинов.

– Я сделал так, как повелел мой Император, – голос Грима был даже грубее, чем обычно, его усталость влияла на уже поврежденные голосовые связки. – Посмотрим, пойдет ли нам это на пользу или же наоборот, покончит с нами.

– Почему вы думаете о таких вещах? – Верон не мог скрыть свой шок. – Мы ведь нашли самок. Тех, с кем способны размножаться. Это подарок от Богини!

– Они пришли добровольно, Верон? Им был предоставлен выбор? Чем отличается то, что мы сделали, от того, что сделали ганглианцы?

– Но… – Верон заикался. – Они будут защищены и не пострадают.

– Интересно, будут ли они видеть это таким образом…

***

Лиза резко проснулась, стащив что-то с глаз. Приподнявшись, она поняла, что чувствовала головокружение. Где она? Что произошло? Где ее дети?

– Полегче, – нежные руки подхватили ее за плечи.

Лиза заставила себя сосредоточиться на блондинке ее возраста, которая сидела рядом с ней.

– Что происходит? Кто ты? – потребовала Лиза ответа, пока ее глаза лихорадочно осматривали комнату.

– Я Ребекка Мейнс, и мы были похищены, – спокойно сообщила ей девушка.

– Похищены? – Лиза посмотрела за плечо Ребекки и увидела примерно дюжину других женщин.

– Да, я здесь дольше всех, около недели. Вот, выпей это, – блондинка протянула Лизе стакан, который другая женщина принесла ей. Подозрительно понюхав жидкость, Лиза просто посмотрела на нее. Ребекка понимающе улыбнулась.

– В ней ничего нет, я обещаю. Они хотят, чтобы мы были здоровыми, – ощущая сухость во рту, Лиза сделала несколько глотков.

– Кто они? Как долго я здесь? – потребовала ответов она.

– Они называют себя торнианцами. У них, кажется, нехватка женщин на планете, поэтому, когда они обнаружили людей, то пришли, чтобы заполучить несколько наших женщин.

– Планета… Люди… О чем ты говоришь?

– Они инопланетяне, – Ребекка увидела, как глаза Лизы расширились в неверии. – Я знаю, что это звучит глупо, но я серьезно. После того, как ты увидишь их, то поймешь, что это правда, – блондинка обернулась на других женщин. – Слушай, я полностью понимаю твое неверие. Неделю назад я работала допоздна в моем офисе… следующее, что помню, – я просыпаюсь здесь, – девушка указала на комнату. – Я не пострадала, никто из нас не пострадал, и, поверь мне, им не потребуется много усилий для того, что бы причинить нам вред.

– Как долго я здесь?

Ребекка взглянула на часы.

– Около четырех часов.

– Нет! Я должна выйти отсюда! Я должна попасть домой! – Лиза постаралась изо всех сил подняться на ноги.

– Мы бы тоже хотели. Если ты нашла способ, то мы с тобой, но ты должна понять, что мы прямо сейчас даже не на Земле. Я видела это собственными глазами. Они докажут это тебе и объяснят, что происходит.

– Ты объясни мне, – потребовала Лиза.

– Их цивилизация умирает, – сказала Ребекка со вздохом. – Что-то произошло, какая-то инфекция, у их женщин стало рождаться все больше и больше мальчиков, а девочек все меньше. Сначала они не предали этому большого значения, так как это раса воинов, как и на Земле, мальчиков ценили больше, но с течением времени, стало еще хуже. В настоящее время на каждую женщину рождается более двухсот мужчин.

– Они хотят, чтобы мы были производителями, – прошептала Лиза.

– Что-то вроде того. Они пришли на Землю за, как они называют их, «незащищенными самками», чтобы их самцы могли «соединиться» с ними.

– Соединиться?

– Я полагаю, что это означает: секс, брак, иметь детей, что угодно. Каллен – один из их воинов. Он приносит нам еду. Он, по крайней мере, был готов ответить на наши вопросы, в отличие от другого, Лукена. Кстати, он привел тебя сюда, и он редкостный засранец, – Лиза отчётливо услышала неприязнь в голосе Ребекки. – Каллен заверил, что у нас будет возможность выбрать воина, с которым мы соединимся, и что он будет защищать и заботиться о нас. Большая честь для воина – быть выбранным для соединения, так что они будут относиться к нам очень хорошо. Только самым достойным предоставляется эта честь, и если родится ребенок женского пола, то статус воина в обществе значительно возрастет.

– Но я не «незащищенная»! У меня уже есть дети! Я не могу оставить их! – Лиза начала отчаиваться. Она не могла оставить своих девочек.

– Ты замужем? – в голосе Ребекки явно слышался шок.

– Вдова. Я была на кладбище; посещала могилу Марка, мои дети с няней. Я должна добраться домой! – голоса других женщин в комнате начали повышаться.

Ребекка встала и целенаправленно пошла к панели, стуча по ней.

– Каллен! Каллен! Открой эту чертову дверь!

Когда дверь отодвинулась в сторону, у Лизы перехватило дыхание. Человек… мужчина, который вошел в комнату, огромный, и он определенно не человек. Его кожа светло-голубая, синий сапфир с отливом, которая напоминала жемчуг. На удивление, это не портило его.

На инопланетянине была надета какая-то униформа, которая обрисовывала его широкую грудь и накаченные руки. Длинные густые черные волосы обрамляли угловатое лицо, удивительно, но он выглядел почти как человек. У него два глаза, янтарного цвета, нос шире и более плоский, резко очерченные скулы и полные губы, когда он заговорил, показались белые клыки, чуть больше, чем у людей.

– Что тебе нужно, Ребекка? – его голос был глубоким, но нежным.

– Произошла ошибка! Лиза должна вернуться на Землю, – глаза Каллена последовали за ее жестом к Лизе.

– Вам все объяснили, – качая головой, ответил он. – Это невозможно.

– Ты также сказал, что тут только незащищенные женщины. Те, у которых нет связей, но у нее есть связи! – сердито сказала Ребекка.

– Она не несет запах мужчины, – Лизе надоело тратить время на препирательства, и она подошла ближе к инопланетянину.

– Послушай меня, ты, большой синий идиот! Ты вернешь меня к моей семье и сделаешь это прямо сейчас!

– Семья? – он перевел взгляд с Ребекки на Лизу.

– Да, семья! Мои дети! – его глаза расширились.

– У тебя есть потомство? – прошептал он.

– ДА! Я же говорю тебе об этом! – кричала Лиза.

– Каллен, она не может оставить их без защиты, – Ребекка положила руку на его плечо.

– Этого не может быть…

– Ну, это так, кто-то облажался, это нужно исправить, – все женщины в комнате закивали в знак согласия.

***

Грим вышел из очистительной кабинки, направляясь к зеркалу. Усталые глаза проследовали по его шрамам, которые находились по правую сторону лица и опускались вниз по торсу… Это случилось в один миг… Миг, который изменил всю его жизнь, и из-за этого случая, теперь он считается непригодным для соединения с самками своей планеты. Они считали его травмы признаком того, что он не в состоянии защитить их. Его. Короля Грима Вастери. Правителя Планеты Люды. Кровного брата Императора Рэя. Самого сильного и самого страшного воина в Империи. Даже травмированный, он никогда не был побежден, те, кто напал на него, умерли в тот же день, и были времена, когда он желал тоже умереть. По крайней мере, тогда бы он погиб в бою, без позора, вместо того, что бы ждать, когда всё, над чем он работал, отберут у него: его статус, его положение, все. Потому что он не произведет потомства.

– Что? – Грим сердито ударил по коммуникатору на стене.

– У нас проблема с последней самкой, полученной Лукеном, – сообщил ему Верон.

– Она успокоится, – ворчливо ответил Грим.

– Она требует, чтобы ее вернули. Утверждает, что у нее есть потомство. Это сильно тревожит других самок. Они становятся очень взволнованными.

Грим устало потер руками свое лицо. Ему не нужны проблемы на корабле.

– Приведите ее в командную рубку, – приказал он. – Я объясню ей.

– Да, сир, – ответил Верон, зная что, Грим использует свой ужасающий внешний вид, чтобы успокоить самку. На выходе мужчина посмотрел на сломанный коммуникатор, сочувствуя своему старому другу. В то время как сам Верон никогда не желал потомства, он знал, что Грим хотел, но он был лишен этого. Покачав головой, Верон направился уведомить Калена привезти самку.

***

Лиза стояла посреди какой-то странной комнаты, которая напоминала диспетчерскую с множеством кнопок и рычажков. Она не заметила присутствующих инопланетянинов, цветных мужчин в униформах, все ее внимание было приковано к иллюминатору, где она видела голубую Землю, которая становилась все меньше и меньше.

– Это невозможно. Она не несет запаха ни одного мужчины, – звук хлопнувшей по столу руки заставил Лизу подпрыгнуть. Когда она, наконец, поняла, что разгневанный мужчина говорит, то пронеслась через всю комнату к нему.

– Слушай ты, желтый идиот, меня не волнует, можешь ли ты почувствовать запах Марка на мне или нет! – Лиза тоже хлопнула кулачком по столу. – Ты забрал меня от моих детей. Они уже потеряли отца, они не потеряют и меня тоже! Не потому, что какой-то идиот не может почувствовать запах! – она посмотрела на Лукена хмурым взглядом. – Ты вернёшь меня обратно к ним! СЕЙЧАС ЖЕ!

Каждый мужчина смотрел на нее в шоке, ведь ни одна самка не смела кричать на воина. Размер и сила воина пугали женщин, несмотря на знание того, что они никогда не пострадают. Гнев Верона или Лукена заставил бы их съежиться и плакать.

– Я очень умный, – Лукен рычал на нее, находясь в ярости от оскорблений. Его глаза расширились, когда она наклонилась над столом, становясь еще ближе к нему.

– Ты не можешь доказать это. А теперь верни меня к моим детям! – приказывала она.

– Это невозможно! Ты уже получила программу обучения, – Лукен отошел от нее. Он закончил с обсуждением.

– О чем он говорит? – Лиза обратилась к остальным мужчинам.

– Ты получила нашу программу обучения, когда мы привезли тебя на борт, – ответил зеленокожий мужчина. – Как еще, ты думаешь, ты можешь говорить и понимать наш язык?

– Что? – голос Лизы оборвался, когда девушка вдруг поняла, что она не говорила по-английски, что они все не говорили по-английски! – Мне все равно! – она покачала головой. – Я хочу своих детей!

– Теперь ты знаешь о нас, ты не можешь вернуться, – сказал мужчина с сожалением.

– Но, Верон, – возразил Кален, – у нее есть потомство… – Лиза повернулась к Каллену, понимая, что у нее теперь был союзник.

– Ни один воин не согласиться вернуть ее. И я не могу заставить кого-то. Я не могу ничем помочь. Как только она прибудет на Торниан, то успокоится и соединится с кем-нибудь из воинов. Она скоро их забудет.

– Ты думаешь, я забуду своих детей? – Лиза обошла стол, чтобы заглянуть в глаза мужчине. – Думаешь, что я когда-нибудь соединюсь с одним из вас, забыв про них? Ты сошел с ума?!

– Верон, остальные самки… – Каллен попробовал снова, – они крайне взволнованы этой ситуацией. Они говорят, что не будут соединяться с нашими воинами, если мы не решим эту проблему.

– Что? – Верон не мог поверить, что это происходит. – Все потому, что она утверждает, что у нее есть потомство? – сердито спросил мужчина, указывая на Лизу.

– Да.

– Ваши женщины, должно быть, настоящие суки, – глухо сказала Лиза. – Вы не имеете ни малейшего понятия о том, на что готовы пойти человеческие женщины, чтобы защитить свое потомство, или что мы сделаем с теми, кто угрожает им.

После ее заявления наступило неловкое молчание, заполнившее комнату.

Грим вошел в командную рубку незаметно для всех, в том числе и для трех спорящих. Он был ошеломлен всем происходящим так же, как и другие мужчины. Эта маленькая самка осмелилась спорить с торнианским воином, не говоря уже о том, что он был одним из императорских капитанов, это неслыханно. Что она будет делать, если вызов действительно будет принят?

– Я приму и защищу ее потомство, – вдруг, как будто издалека, он услышал собственный голос. – При условии, что она согласится соединиться со мной и ни с кем другим.

Лиза медленно повернулась в поисках источника глубокого скрипучего голоса, который заставил ее покрыться мурашками и побледнеть. Мужчина стоял у дверей, возвышаясь над остальными, семь футов в высоту (прим. 2,13 м) и там, где они были больше, он был массивнее. Если они были в цвете драгоценностей, он – бронзовый. Его кожа слегка мерцала, переливаясь на жестких мышцах, но ее внимание привлекли его лицо и шея. Толстые темные шрамы, которые начинались чуть выше уха, затем переходили на лицо, горло, шею и исчезали в вороте формы.

– Если она сможет объяснить, почему не носит аромат мужчины, – его темно-серые глаза опасно сверкали. Лиза пыталась прочистить внезапно пересохшее горло, но прежде чем она успела ответить, Верон заявил.

– Вы не можете сделать это, Грим, вы были признаны непригодным для соединения, – в голосе мужчины проскальзывали сочувствующие нотки.

– Это не ваше решение, капитан. Это ее решение, – холодные глаза прищурились. – Рэй поддержит мое требование, если это ее выбор.

Все взоры обратились к ней.

– Марк умер, – с трудом произнесла Лиза. – Почти год назад.

– Его запах соединения по-прежнему сохранился бы, – обвинил Грим.

– Он заболел, в то время как я носила нашего второго ребенка, почти четыре года назад.

Грим нахмурился, когда ее глаза стали грустными.

– Ты ожидаешь, что мы поверим, что ты осталась с ним? – в неверии спросил Верон.

– Конечно, я осталась! – возмущение прогнало печаль в ее глазах, в то время как Лиза смотрела на Верона. – Он был моим мужем! Мы дали клятвы! – она видела шок на лицах воинов.

– Клятвы? – переспросил Верон. Воины не давали обеты женщинам.

– Да, обещания, – девушка оглядела комнату, не в состоянии понять их замешательство. – Любить, уважать и беречь друг друга, в радости или горе, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас, – снова наступила ошеломленная тишина.

– Ты ожидаешь, что я поверю, что ты сохранила этот… обет. В течение почти четырех лет, не получая никакого облегчения? – в глазах Грима она увидела неверие и шок.

– Это не ваше дело! – сердито ответила Лиза.

– Мое, если ты хочешь мою защиту для своего потомства, – Грим понимал, что заинтригован, когда бледная кожа самки стала розовой.

– Прекрасно! Прошло уже четыре года, с тех пор как мой муж был способен облегчить мое состояние, как ты выразился, – сказала она сквозь сжатые зубы. – Это было тем, что заставило его понять, что что-то с ним не в порядке, но к тому времени было уже слишком поздно.

– Тем не менее, ты осталась, – Грим хотел услышать, как она скажет это сама.

– Конечно, я осталась, я любила его. Он бы сделал то же самое для меня, – это простое заявление было сказано с абсолютной убежденностью. Казалось, что каждый торнианец в комнате потерял дар речи.

Грим смотрел на маленькую самку, неуверенный, доверять ли ей. Император Рэй сообщил ему, что они отличались от торнианских самок, но, конечно, ни одна женщина не останется с непригодным мужчиной так долго. Она будет искать защиту у другого, оставив свое потомство с мужчиной.

– Я – не торнианская самка, – ее тихо произнесенные слова прервали его мысли. – Не суди меня за то, что бы сделали они. Ты не знаешь меня.

Грим передвинулся так, что бы встать перед ней, скрестив руки на массивной груди и пытаясь оценить ее слова.

– Ты соединишься только со мной.

– Что это значит? – прошептала Лиза, девушка вынуждена была вытянуть шею и запрокинуть голову, чтобы поддерживать зрительный контакт.

– То, что только я облегчу твою потребность, – его жесткие серые глаза впились в нее. – Неважно, что это.

– Что это значит? – если бы это было возможно, его глаза стали бы еще жестче, а голос грубее.

– Ты не можешь расстраиваться из-за меня, из-за моей внешности и соединиться с другим мужчиной, бросив меня, чтобы защитить свое потомство.

– Твоя внешность… – ее глаза путешествовали по шрамам, которые потемнели, когда напряглась его челюсть. – Какое это имеет отношение? – спросила она, запутавшись, видя потрясение на его лице после своего вопроса. – Будешь ли ты причинять мне вред? Вредить моим детям? – Грим заметил мелкую дрожь в ее голосе, которая подсказывала ему, что она боялась, но все же бросала ему вызов.

– Никогда.

– Они останутся со мной, – Лиза заставила себя продолжить. – Я буду контролировать то, что происходит с ними.

– Они будут воспитываться в соответствии с законами Торниана, – твердо сообщил ей Грим.

– Они не торнианцы. Только у меня будет контроль.

– Над твоим потомством. Над нашим будет у меня, – Лиза со страхом посмотрела в глаза огромному инопланетянину, пытаясь понять, не лжет ли он. Пытаясь решить, сможет ли она жить с ним. Она даже не была уверена, что сможет иметь детей от этого… мужчины. Но Лиза не могла рисковать своими детьми, оставляя их одних на Земле.

– Если ты честен со мной, то, как только я получу своих детей, я охотно соединюсь с тобой.

– Только со мной, – потребовал он.

– Только с тобой, – согласилась она, и через мгновение он кивнул, нажав кнопку на пульте.

– Тогда решено.

– Я протестую! – внезапное заявление Лукена заставило Грима повернуться лицом к самцу поменьше. – Она должна быть доставлена ​​в Ассамблею, чтобы соединиться с достойным воином, а не с непригодным!

– Тогда ты должен был обеспечить ее всем необходимым. Она добровольно согласилась соединиться со мной. Это было засвидетельствовано и записано. Все решено! – он повернулся к маленькой самке. – Идем, мы вернем твое потомство.

***

Грим размышлял, почему Богиня вдруг улыбнулась ему? Женщина. У него есть женщина. Он посмотрел вниз на маленькое создание, идущее рядом с ним. Она даже не дотягивала до его плеча. Как она сможет дать ему потомство? О чем он думал?

Наблюдение за тем, как она противостояла Лукену, бесстрашно бросая вызов большому самцу, заставило его почувствовать что-то внутри. Она была свирепой, воином в своем собственном мире. Говорила ли она правду, что осталась с мужчиной, даже когда он не смог доставлять ей удовольствие и не был в состоянии защитить ее? Она отказалась бросить свое потомство. Ни одна торнианская самка не поставила бы интересы своего потомства превыше своих. Они были женщинами. Они были всем, что имело значение, и все же, эта маленькая человечка действовала, как если бы это было нормально. Она, должно быть, лгала.

Потомство другого мужчины… Грим поморщился. Он не хотел их. Особенно, с Земли. У них было достаточно мужчин на его планете. Женщины – вот они необходимы, но если принять их означало не только соединиться с землянкой, а также сохранить свое положение, то пусть так и будет. Он будет терпеть их.

***

Лиза не верила в то, на что она только что согласилась. О чем она думала?! Она собиралась стать секс-рабыней почти семифутового пришельца. Она доверяет ему не только свою жизнь, но и жизнь ее девочек и, возможно, любых будущих детей. Что она могла подумать… за исключением того, что… что-то в нем притягивало ее… может быть, это было из-за того, как все остальные относились к нему, со страхом, но и так, словно он был неисправен. Они сказали, что он непригоден. Что они знали об этом Гриме, чего не знала она? Он сказал, что не навредит ей и девочкам. Может быть, она была глупой, что поверила ему?

Лиза тихо сидела рядом с Гримом и наблюдала, как он умело пилотировал кораблем. Внезапные перемены в ее жизни должны были удивить ее, но это не так. Такое случалось с ней и раньше, когда она перешла от радости, что ждет второго ребенка, к тому, чтобы быть беременной женой больного раком человека. Она была вынуждена измениться тогда, чтобы адаптироваться, если хотела выжить и не сойти с ума от горя. Она могла сделать это снова, ради своих девочек.

– Как тебя зовут? – потерявшись в своих мыслях, Лиза вздрогнула, когда Грим заговорил.

– Лиза… Лиза Миллер.

– Лизамиллер, – Грим повторил странное имя.

– Нет, – она ждала, пока он не посмотрел на нее. – Мое имя Лиза. Моя фамилия… фамилия моего мужа была Миллер. Это была его фамилия.

– Ты взяла его имя, когда вы соединились? – нахмурился мужчина.

– Да. Многие женщины на моей планете делают так. Это обозначение того, кто ты… что ты замужем… – она колебалась, подыскивая слова. – Брак. Соединение. Разве это не то же самое на Торниане?

– Нет, – резко ответил он. – Где твое потомство? – Лиза перевела взгляд с него на вид из иллюминатора корабля, с удивлением обнаружив, что они находились на кладбище, там, чуть дальше, виднелась могила Марка. Сэндвич и питье все еще были там, но одеяло исчезло. Лиза посмотрела на могилу мужа в последний раз и сосредоточилась на непроницаемом лице Грима, думая о своем будущем.

– Вон туда, – она указала налево, в город. – Там… в конце улицы.

Грим сканировал дом, на который она указала.

– Я обнаружил три существа в жилище.

– Это они. Мне нужно добраться до них. Они будут напуганы.

– Площадь позади твоего жилища подойдет для посадки, – мужчина начал маневрировать корабль ближе.

– Ты не беспокоишься, что ваш корабль увидят? – Лиза не могла скрыть своего удивления.

– Судно скрыто, – сказал он ей, когда они приземлились.

– Грим… – он посмотрел на нее и ждал, – эта «программа обучения», которая позволяет мне говорить и понимать тебя…

– Что ты хочешь узнать про это? – хрипло спросил он.

– Будут ли мои дети по-прежнему в состоянии понимать меня? – он видел ее страх, но не понимал его причину.

– Ты знаешь, что будут, – раздраженно ответил он.

– Как бы я знала это? – Грим смотрел на нее подозрительно, не понимая, в какую игру она играла.

– Инструктор объяснил это тебе.

– Инструктор? – девушка схватила его за руку, когда он отвернулся. – Что это за программа обучения? Кто, черт возьми, такой, этот инструктор? – спросила она.

– Мужчина, который был там, когда ты закончила программу. Он снял обучатель и должен был объяснить тебе все.

– Я проснулась, стащила что-то, что закрывало мои глаза, и там была только Ребекка. Там не было никакого инструктора, только другие женщины, пока Каллен не открыл дверь.

Грим зарычал, и это заставило Лизу шарахнуться в сторону. Его взгляд застыл на ней.

– Ты удалила обучатель самостоятельно? – он притянул Лизу к себе на колени, держа ее голову неподвижно меж своих крупных, но нежных рук. – Ни одного инструктора не было там, чтобы помочь тебе? Спокойно, – приказал он, когда девушка начала вырываться. – Я должен быть уверен, что ты не навредила себе.

Грим осторожно провел пальцами через шелковистые каштановые волосы, пока медленно осматривал ее голову. Он внимательно наблюдал за ней, чтобы увидеть, если причинит ей какую-то боль. Его пальцы прошлись вдоль ее челюсти, слегка касаясь губ, которые раскрылись при его прикосновении. Желание мелькнуло на мгновение в его глазах, прежде чем оно исчезло, и Грим убрал руки.

– Я не нахожу никаких повреждений, – сказал он грубо.

– Хорошо, – прошептала она. – Это хорошо.

– Когда вернемся, мы сходим в Исследовательскую, чтобы исправить инструкцию, – его глаза ужесточились при мысли о том, как сильно она могла бы пострадать. – Твое потомство будет понимать тебя, но не меня, – ответил он на ее первоначальный вопрос. – Я буду понимать их, только если мы будем физически связаны между собой.

– Физически связаны… ты имеешь в виду – прикосновение? – он кивнул.

– Да, – поднимаясь, он держал ее несколько мгновений, а затем медленно позволил ей соскользнуть вниз по его твердому телу, заставляя почувствовать каждую выпуклость, прежде чем он, наконец, отошел. – Давай вернем твое потомство и уйдем.

Глава 2

– Перестань плакать! Ты капризный, надоедливый ребенок! – резкий мужской голос заставил Грима встать покровительственно перед Лизой, когда они вошли в ее жилище, но Лиза оттолкнула его в сторону и пронеслась мимо.

Она была в шоке от того, что ее деверь стоял над ее детьми и кричал (прим. брат мужа).

– Она ушла! Она никогда не вернется! Она все равно никогда не любила вас! Идем!

– Питер, что, черт возьми, ты делаешь? – Грим следил за тем, как она бесстрашно отпихнула крупного мужчину в сторону и упала на колени, обнимая своое рыдающее потомство, а они тут же прильнули к ней.

Питер оттолкнулся от стены.

Эта маленькая сука! Неужели она действительно думает, что может толкнуть его… его! Он заставит ее заплатить, заставит ее выродков смотреть. Тогда они узнают, чего ожидать, если когда-нибудь ослушаются его снова.

Подняв кулак, он двинулся к ней, готовый показать, как настоящий мужчина контролирует женщину. Глубокий, угрожающий рык заставил мужчину замереть; его глаза в панике начали метаться по комнате. Что это было?

Когда Грим вышел из тени кухни, у Питера отвисла челюсть.

Назад к карточке книги "Грим (ЛП)"

itexts.net

Бестиарий существ из сериала «Гримм» - Ужасно интересно - Библиотека

Авторы сериала «Гримм» (Grimm) вот уже шестой сезон подряд не перестают удивлять нас интересным сюжетом и колоритными персонажами. Так называемые существа, которые Живут среди людей, С каждой новой серией все сильнее поражают фанатов шоу своим оригинальным видом и способностями. В сего сценаристы показали зрителям уже около сотни наиболее разных существ: от безобидных древогрызов до смертоносных потрошителей. Ниже пятнадцать наиболее интересных существ, с которыми сталкивались главные герои сериала.

Асванг (Aswang)

Человекоподобное существо-вампир из филиппинской мифологии. Асванги необычайно проворные и ловкие, Имеют длинные когти и острые зубы. При помощи длинного языка Они парализуют беременных женщин, После чего питаются младенцами в утробе матери. Каждая новая жертва асванга продлевает ему жизнь. Помимо этого, согласно традициям этих существ, сын асванга обязан отдать своего первенца на съедение своей же матери.

Свинорыл (Bauerschwein)

подобное на свинью существо имеет характерные заостренные уши и пятачок. Трудолюбивые и прилежные, в большинстве своем свинорылы совершенно безобидны и никогда не конфликтуют С гриммами, но вот С потрошителями у них давняя кровавая вражда. Свинорылам редко выпадает случай насолить своим более свирепым обидчикам, но Если уж участь дает им такую возможность, Они не преминут ей воспользоваться...

Потрошитель (Blutbad)

При схлынивании Потрошители стают похожими на волков — покупают хищные, заостренные черты лица и обрастают шерстью. Их глаза меняют цвет на алый, а голос становится более грубым. Потрошители весьма сильны и опасны, долгое время считались главными плохишами среди существ. Они заклятые враги свинорылов и много раз сталкивались в смертельных схватках С гриммами. Интересно, что часовщик Монро (Сайлас Уэйр Митчелл) является потрошителем и наилучшим друзей главного героя сериала — детектива Ника Беркхардта (Дэвид Джунтоли). По предположению создателей драмы, Адольф Гитлер также был потрошителем.

Рыжехвост (Fuchsbau)

Рыжехвосты похожи на лисиц, Имеют рыжеватый окрас и заостренные ушки. Славятся своею хитростью и коварством, хотя агрессивными Их назвать нельзя. Нередко ведут тихую размеренную жизнь среди обычных людей или иных существ. Главным рыжехвостом сериала можно смело назвать очаровательную Розали (Бри Тернер) — владелицу экзотической лавки специй и пряностей. Розали стала хорошей подругой Монро и Ника.

Стервятники (Geier)

Стервятники похожи на грифов, а При схлынивании получают заостренный нос-клюв и выпирающие надбровные дуги.В отличие от грифов, Стервятники питаются не только падалью. Эти подлые существа любят полакомиться человеческими органами, Часто вырывая Их из тел еще живых людей. Они весьма ловкие и умеют бесшумно лазать по деревьям, когда преследуют своих жертв.

Хладнокровус (Gelumcaedus)

Хладнокровусы — чрезвычайно опасные и свирепые люди-аллигаторы. Имеют толстую кожу зеленоватого цвета и огромную пасть С острыми зубами. Считаются древнейшими существами. Живут стаями, обитают в канализации и подземных тоннелях, где обустраивают себе гнезда для спячки. Хладнокровусы необычайно сильны, а Их челюсти нетрудно Имеют возможность перекусить человеческую кость.

Ведьма (Hexenbiest)

Ведьмы — самовлюбленные и коварные колдуньи, которые в собственном истинном облике напоминают отвратительных зомби. Они весьма хитры и ради собственной выгоды не остановятся ни перед чем. Прочие существа отдают предпочтение держаться от них подальше, ведь всякий знает, что ничего хорошего от ведьмы ждать не стоит.В едьмы занимаются зельеварением, создают яды и разные снадобья, могущие подчинить чужую волю. Одна из главных антагонисток сериала, Адалинда (Клэр Коффи), является потомственной ведьмой.

Крампус (Krampus)

Если к хорошим детям на Рождество приходит Санта, то к плохим — злой Крампус. Интересно, что даже в мире существ Крампус считается мифом, ведь он может схлынуть только под Рождество.В остальное время Крампус живет жизнью обычного человека и даже не подозревает о своем альтер-эго.В нешне Крампус напоминает альпийского козла — После схлынивания у него отрастают длинные рога и борода, он надевает костюм Санты и отправляется на розыск плохих детишек. Крампус похищает и жестоко избивает своих жертв, После чего подвешивает Их в корзинах на высокое дерево.В ночь на зимнее солнцестояние он поедает Их, а потом превращается обратно в человека и ничего не помнит про то, что натворил.

Львиногрив (Lowen)

Львиногривы похожи на львов, Имеют аналогичные властные повадки и нрав.В момент схлынивания Они обрастают гривой, и у них появляются острые клыки. Львиногривы физически развиты, быстры и весьма опасны. По легенде, в древности Они были хозяевами африканских прерий, но враги разорили Их прайды, а сами существа стали гладиаторами на аренах Древнего Рима.В память о былых временах Львиногривы сами организовывают бойцовские клубы, где устраивают смертельные бои между другими существами.

Мантикора (Manticore)

Мантикоры весьма похожи на львиногривов, но, в противоположность от последних, Имеют длинный скорпионий хвост С острым ядовитым жалом на конце. Мантикоры являются отличными солдатами, потому что совершенно не боятся гибели и считают за честь умереть на поле боя. Они весьма сильные и ловкие, умеют бесшумно красться и прыгать на большие расстояния. Их Яд сначала парализует жертву, а через несколько секунд убивает ее.

Вихрекрыл (Murcielago)

Вихрекрыл — опытный и опасный хищник, своими чертами лица напоминающий летучую мышь. Его главное оружие — звуковая волна, При помощи которой он может разорвать своей жертве барабанные перепонки, взорвать глаза и нанести множество смертельных повреждений внутренним органам.

Чудо-птица (Seltenvogel)

Чудо-птица — весьма редкое и ценное существо. Часто чудо-птицы мирные и кроткие, нетрудно поддаются влиянию иных.В древние времена Они высоко ценились, и Часто Их держали в заточении, Как наложниц. Их главная особенность заключается в том, что раз в жизни чудо-птицы выращивают у себя в горле Так называемую Неоценимость — плотное минеральное отложение, которое увеличивается и развивается, Как яйцо, но в реальности состоит из золота.

Смертоплюй (Cracher-Mortel)

Смертоплюй — чрезвычайно опасное и коварное существо, напоминающее гибрид человека и рыбы фугу. Они весьма высокомерны, самоуверенны, хитры и хладнокровны, исповедуют религию вуду. Как можно понять из названия, Главным оружием Смертоплюя является ядовитая слюна, в которой смешано много опасных токсинов. Яд Смертоплюя имеет несколько эффектов: сначала жертва впадает в состояние, весьма подобное на смерть, а После « воскрешения» она превращается в послушного зомби, который со временем становится безумным и агрессивным.

Муза (Musai)

Музу тяжело отнести к виду какого-нибудь животного, большинствосходятся во мнении, что это существо является чем-то средним между человеком и эльфом. Музы Имеют темно-красные волосы, огромные голубые глаза и светящуюся кожу. Их Главным оружием являются губы, которые выделяют особое вещество, вызывающее у жертвы эйфорию и привыкание. После поцелуя Музы влюбляют в себя жертву, полностью подчиняя ее своей воле, покуда та окончательно не сойдет С ума от любви.

Панцирьгений Безобиднус (Genio innocuo)

Панцирьгении — довольно редкий вид существ.В нешне Они напоминают черепах, отличаются кротостью характера, сами по себе являются мирными и безобидными. Эти существа весьма пугливы, но чрезвычайно умны.В о время схлынивания Они обрастают зеленой чешуйчатой кожей, а на спине у них появляется рисунок в виде черепашьего панциря.

veryscary.ru

Читать онлайн книгу «Гримм. Ледяное прикосновение» бесплатно — Страница 1

Джон Ширли

Гримм. Ледяное прикосновение

John Shirley

GRIMM: THE ICY TOUCH

Печатается с разрешения издательства Titan Publishing Ltd.

Copyright © 2013 by Universal City Studios Productions LLLP

Grimm is a trademark and copyright of Universal Network Television LLC

Licensed by NBC Universal Television Consumer Products Group 2013

All Right Reserved

Cover images © Universal Network Television LLC

Additional cover images © Dreamstime

© Е. Лозовик, перевод на русский язык, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Всем поклонникам «Гриммов»

– Вы не знаете, здесь ли живет мой жених? – спросила девушка.

– Бедное дитя, – отвечала ей старуха, – ты и не представляешь, куда попала.

Это разбойничий притон!

Ты надеешься на радостную встречу, но здесь всех пришедших встречает только Смерть!

Братья Гримм. «Разбойник-жених»

Пролог

ФРАНЦИЯ, 1815 ГОД

Давным-давно Гримм отправился в путешествие вместе с императором…

Холодный весенний рассвет застал их возле мыса Антиб. Небольшая флотилия – всего шесть кораблей – бросила якорь в бухте Жуан, в 147 милях к северу от острова Корсика, где сорок лет назад началась история опального ныне императора Бонапарта. Сейчас он вместе с остальными встречал восход на борту флагмана – брига «Непостоянный».

Было 1 марта 1815 года.

Иоганн Кесслер ждал императора в шлюпке, которая должна была доставить его на французскую землю. Смуглолицый, темноглазый, он являл собой образец невозмутимости. Никто бы не догадался, что за внешним спокойствием скрывается настоящая буря, причиной которой был один из спутников Кесслера – Альбер Денсво, сидевший сейчас с ним по соседству. Вот ведь ирония: Денсво был Существом, Ищейкой. Кесслер узнал об этом совсем недавно, когда Денсво на секунду потерял контроль, открыв свою истинную природу.

Европа уже несколько лет зачитывалась сказками братьев Гримм: легендами об оборотнях, ведьмах, драконах. Но лишь единицы во всем мире знали, что эти истории – не вымысел. Сами братья были уверены, что просто коллекционируют существ из народной мифологии, однако это было не так.

Темное сердце каждой сказки хранило в себе невероятное знание: Существа реальны. Много веков они жили бок о бок с людьми: одни сливались с толпой, скрывая свое звериное лицо, другие не таясь творили ужасные вещи.

Но где бы ни появилось Существо, следом за ним приходил охотник – один из тех, кто посвятил жизнь поиску и уничтожению самых опасных монстров. Не так давно, отдавая издевательскую дань нашумевшим сказкам двух братьев, этих охотников стали называть… Гриммами.

Насколько Кесслер знал, Денсво и не догадывался, что сидит сейчас бок о бок с одним из них.

Лодка качнулась: император спустился на борт. Полковник Молле проводил его величество на корму.

Невысокий, светлокожий, грузноватый Бонапарт не производил бы на окружающих никакого впечатления, если бы не внимательный взгляд глубоко посаженных глаз. Голову опального императора украшала знаменитая треуголка, но в остальном он был одет весьма скромно: в длинную черную шинель и белый жилет; через плечо тянулась белая же лента. Оказавшись на корме, он остановился, напряженно вглядываясь в туман, в надежде разглядеть ожидающих на берегу людей. Как император, Наполеон предпочел бы занять место на носу, но полковник уговорил его сесть на корме, опасаясь возможного выстрела с берега.

Выбраться с Эльбы с без малого тысячей ста гренадерами Бонапарту было несложно: корабли британцев и Бурбонов в этот момент находились слишком далеко. Гораздо труднее оказалось добраться до французского побережья: то и дело менявшийся ветер вынуждал флотилию постоянно корректировать курс. «Наш «Непостоянный» оправдывает свое название», – устало пошутил как-то император, узнав, что маршрут снова изменился.

Но пока корабли скитались по морю, на суше пошли слухи о скором возвращении Бонапарта. У врагов было достаточно времени, чтобы подготовиться, так что Молле не собирался рисковать.

Кесслер тоже вглядывался в туманный берег, одновременно страшась обнаружить там солдат Бурбонов и отчаянно надеясь увидеть хоть кого-то. У места высадки их вполне мог поджидать полк местного гарнизона, готовый дать залп по баркасу, как только он подойдет достаточно близко. Когда из тумана выступили темные фигуры, Иоганн невольно поежился – он не желал смерти ни императору, ни себе. Призраки на берегу обрели плоть… и оказались людьми Наполеона. Один из них подал знак, что берег чист. Кесслер не смог сдержать вздоха облегчения. Его спутники тоже повеселели, некоторые обменялись улыбками. Спустя десять месяцев они готовы были вернуться во Францию ради новых побед. Vive la France![1]

Наполеон обладал удивительной способностью вдохновлять людей, очаровывая все новых и новых последователей. Немец Иоганн Кесслер охотно поддался этому обаянию; то же случилось и с австрийцем Денсво, который занял должность советника императора незадолго до отплытия на Эльбу. Ходили слухи, что именно он убедил Бонапарта вернуться во Францию. Он и его монеты. Пока Кесслеру удалось лишь мельком взглянуть на загадочные амулеты, которые император все чаще носил с собой, но и этого короткого мгновения оказалось достаточно, чтобы заметить, как яркий блеск крупных золотых монет зажег отсвет в тусклых серых глазах Наполеона.

Это подтверждало теорию Кесслера – Денсво передал Бонапарту не простые монеты, а древние и могущественные артефакты. Созданные на одном из греческих островов в незапамятные времена, они сменили множество хозяев: Калигула любил перебирать их, как четки, а Нерон не расставался с ними ни на секунду. В последний раз их видели в Китае у одного из правителей династии Хань. Если Кесслер был прав и император сейчас перебирал в кармане те самые артефакты, его главная миссия была обречена на провал.

Рулевой отдал приказ, и гребцы заработали веслами. Баркас медленно направился к берегу.

– Вон там оливковая роща, полковник, – Наполеон повернулся к Молле, указывая в глубь берега. – Встанем там лагерем и подождем, пока все наши люди не окажутся на берегу.

– Хорошо, мой император.

Выбранная Бонапартом роща на многих произвела гнетущее впечатление: старые деревья тянули к небу искривленные черные ветви с набухающими, но пока едва заметными почками. Однако императора это не смутило.

– Судьба благосклонна к нам! – провозгласил он, срывая с одного из деревьев едва зазеленевший побег и поворачиваясь к стоявшему у шатра Кесслеру. Тот едва не подавился галетой. – Оливковая ветвь – символ мира.

– Воистину так, мой император, – отозвался Иоганн, прокашлявшись. – Мир – это величайшее счастье.

– И я его не нарушу, – спокойно ответил Наполеон. – Мои солдаты не сделают ни единого выстрела, если их не станут к этому вынуждать.

Кесслер перевел взгляд на военных, мелькавших среди узловатых олив. Молле развернул боевое построение, заняв всю рощу, но противники не появлялись; предоставленные сами себе люди негромко переговаривались или отдыхали, опершись о стволы. Никто не знал, что их ожидало – поражение от армии роялистов или триумф и воцарение Наполеона.

Наверняка было известно лишь одно: Бонапарт действительно намеревался добраться до Парижа, не сделав ни одного выстрела. Бурбоны, занявшие его трон, будут загнаны в тупик – им придется открывать огонь первыми, но многие солдаты наверняка откажутся стрелять в бывшего императора. Людовик XVIII достаточно умен, чтобы понять: прикажи он атаковать Наполеона, и армия может восстать против него самого.

Взглядом приказав Кесслеру следовать за собой, император зашел в шатер, где на столе уже была разложена карта побережья. Опустившись на походный стул, Наполеон пальцем провел по линии дороги, ведущей к Греноблю.

– Вы собираетесь идти к Парижу кружным путем? – спросил Иоганн, поражаясь собственной дерзости.

– Да, – кивнул Бонапарт. – Если мы хотим избежать ненужных столкновений, лучше держаться горных дорог и двигаться в обход гарнизонов. На это понадобится время. Но именно оно нам и нужно, чтобы собраться с силами.

Кесслер провел при штабе достаточно времени, чтобы понять план Наполеона. Опальный император рассчитывал застать своих противников врасплох, удивить их внезапным возвращением во главе армии. «Они будут потрясены и не смогут действовать», – любил повторять он, когда начинались разговоры о французском походе. Пока Бурбоны будут скованы по рукам и ногам, пытаясь разобраться в ситуации, Наполеон привлечет на свою сторону народ Франции. Французы, возможно, и не простили ему отчаянное нападение на Россию и 700 000 погибших, но и в Бурбонах они тоже успели разочароваться. Новое правительство провалило все попытки восстановить экономику, поэтому все больше людей снова и снова возвращались в воспоминаниях к триумфу Революции, втайне мечтая об очередной смене власти. Почувствовав свободу, они больше не хотели возвращения монархии.

Смерть Жозефины в 1814 году стала для Наполеона жестоким ударом. Два дня он оплакивал возлюбленную, отказываясь выходить из своих покоев, а когда наконец снова появился в обеденной зале, невозможно было не заметить, как сильно изменила его потеря. В глазах императора появился странный блеск, им овладело нервное напряжение, которое сделало Наполеона восприимчивым к чужому влиянию. Именно тогда при дворе откуда ни возьмись появился Денсво. Пламенными речами и искусными словами он все больше распалял разум Бонапарта. А потом в ход пошли загадочные монеты.

Были ли они на самом деле монетами Закинтоса – артефактами, видевшими расцвет и крах Калигулы и Нерона? Положение Кесслера при «дворе» пока что не позволило этого выяснить. Официально он занимался поиском союзников для возвращения Наполеона среди немецкого дворянства: многим из них эрцгерцог Австрийский Карл Людвиг, разгромивший «маленького капрала» при Асперне, досаждал своей несговорчивостью. Аристократы предлагали Наполеону свою помощь, не подозревая, что их письма читает Кесслер – агент эрцгерцога на Эльбе. Карл Людвиг ненавидел Бонапарта, а вот Иоганн Кесслер постепенно проникался к нему симпатией. Наполеон действительно был гениальным стратегом и полководцем – изгнание служило гарантией его безопасности. Если бы только можно было предотвратить побег! Но Кесслер узнал о нем слишком поздно – а завязавшаяся дружба с императором не позволяла ему предпринять сколько-нибудь решительные шаги.

Снаружи послышался топот копыт, и через секунду в шатер вошел Денсво. За его спиной спешивался один из маршалов армии Наполеона – Жан-Батист Друэ, граф д’Эрлон. Кесслер встречался с ним лишь однажды, но хорошо запомнил.

– Генерал Друэ! – воскликнул Наполеон, отвлекшись от карты и торопясь навстречу гостю. – Наконец-то! Вижу, вы смогли достать для нас лошадей?

– Часть из них еще в пути, император. С ними и ваша карета. Но их все равно слишком мало. Я слышал, с вами прибыла тысяча солдат…

– Не тревожьтесь об этом. Мы отправимся в Париж пешком, не торопясь и с мирными намерениями.

Наполеон вышел из шатра и тут же наклонился, чтобы сорвать фиалку. Любуясь цветком, он задумчиво произнес:

– Как рано в этом году на Антибы пришла весна. Еще одно доброе предзнаменование.

– Так вы не отказались от идеи пересечь Францию с букетом цветов вместо оружия и с улыбкой на лице? – мягко произнес Денсво. Его слова были исполнены иронии, но голос, когда он склонился перед императором, превратил ее в восхищение и одобрение.

– Оружие у нас будет, мсье, – решительно оборвал его Наполеон. – Но мы сделаем все возможное, чтобы не прикасаться к нему.

– Возможно, Бурбоны и позволят вам такую роскошь, милорд. Но их союзники намерены сражаться.

– Будем надеяться на мир и готовиться к войне. Теперь к делу, генерал Друэ. Нам нужно выбрать маршрут…

Наполеон излучал уверенность, но уверенность странного свойства: подкрепленную суевериями, знаками и предзнаменованиями, которые видел только он сам. В руках императора то и дело мелькали монеты, которые – на второй день марша Кесслеру наконец удалось рассмотреть их – действительно были древними артефактами с Закинтоса. Бонапарт оставил их без присмотра всего на пару секунд: положил на столешницу, чтобы достать из сундука очередную карту. Иоганн метнулся к нему – помочь, а на самом деле бросить изучающий взгляд на кругляши из желтого металла, тускло блестевшие на деревянной поверхности. Монеты полностью соответствовали изображению в гримуаре. Согласно записям, они были отлиты в восьмом веке. На одной стороне можно было различить свастику, древний символ удачи, который использовали на Дальнем Востоке, а вторую украшало изображение немейского льва. Кесслер мимолетно коснулся одной из них и тут же ощутил легкое покалывание в пальцах – как будто артефакты вибрировали от количества связанных с ними легенд. Ходили слухи, что монеты Закинтоса дают своему обладателю власть над умами окружающих, наделяя его обаянием и колдовской харизмой. Говорили также, что монеты отравлены, и яд этот постепенно превращает обаяние своего хозяина в безумие и отчаяние.

И все же, если хотя бы часть мифов была правдива, Наполеон мог использовать их, чтобы вернуть себе власть. Как агент эрцгерцога Карла, Кесслер был обязан этому воспрепятствовать. Как охотник-Гримм – тем более. Артефакту такого рода не место в руках Денсво – впрочем, как и в руках Бонапарта.

Но сейчас ему пришлось положить монету обратно на стол, стоило Наполеону поднять голову. Еще не время.

– Любопытные монеты, – заметил Кесслер, внимательно наблюдая за реакцией императора. – Греческие?

– Верно, – холодно бросил Бонапарт, поспешно пряча их в карман. – Греческие.

Легендарное везение императора подверглось первому испытанию уже на подступах к Лиону. Там его поджидала настоящая армия – шесть тысяч человек, объединенных ясным приказом: разогнать отряд Наполеона или, если удастся, уничтожить его.

Офицер армии роялистов был выше «маленького капрала» почти на голову – и все же едва заметно дрожал от страха. Тысячи глаз были устремлены на Бонапарта. Тысячи людей ждали его ответа.

Кесслер думал, что император примет условия капитуляции, а затем перегруппирует свой отряд и неожиданно нападет на противника. Но Наполеон задумчиво изучал стоящих перед ним солдат, словно силясь прочесть что-то в их глазах.

Едва заметно вздрогнув, он бросил быстрый взгляд на собственное войско, которое уступало роялистам в числе, но не в отваге. Солдаты были готовы к бою. Оглядев их, Наполеон повернулся к полковнику Молле:

– Прикажите опустить оружие.

Денсво шагнул вперед и что-то шепнул на ухо императору. Тот кивнул в ответ и незаметно достал из кармана монеты Закинтоса – рассеянно, будто не задумываясь о своем жесте. Но стоило золотым кружкам коснуться пальцев Наполеона, как он преобразился. Перемена была незаметной для случайного взгляда, но Кесслер, привыкший различать чудесное в повседневности, сразу ее отметил. Казалось, прикосновение холодного металла вдохнуло в императора новые силы. Он выпрямился и вскинул голову; в запавших глазах вспыхнул огонек. Когда Бонапарт заговорил, его голос звучал громко и властно, легко достигая слуха всех, кто собрался на поле. Кесслер был готов поклясться, что от фигуры в треуголке волнами расходится энергия, заметная даже обычным людям.

– Я смотрю на вас и вижу людей, с которыми раньше сражался бок о бок, – звучно обратился Наполеон к войску противника. – Я вижу лица тех, кто помог выбить из нашей страны англичан.

Повисла пауза. Помолчав немного, он неожиданно распахнул полы своей шинели, открывая грудь:

– Если кто-то из вас хочет выстрелить в своего императора – стреляйте же!

Обе армии оцепенели.

А затем, в полной тишине, один из солдат потянулся к белому плюмажу дома Бурбонов, украшавшему его фуражку, сорвал его и бросил на землю. После этого он достал из-за пазухи трехцветную кокарду войска Наполеона и закрепил ее на одежде.

По рядам противника прокатился многоголосый шепот. Люди начали срывать знаки Бурбонов – сначала отдельные смельчаки, а потом и все остальные – каждый из сотен солдат.

– Vive l’Emperor![2] – прокатилось по полю.

Шеститысячное войско роялистов перешло на сторону опального императора без единого выстрела.

Кесслер бросил короткий взгляд на Денсво – и увидел то, что ожидал увидеть. Среди тысяч окружавших их людей только он мог заметить, как австриец на секунду потерял над собой контроль, обнажив обычно спрятанные под мороком черты Ищейки – морду кровожадного дикого пса. Иоганн почти увидел, как тот скалит зубы, не в силах сдержать восторга…

Наполеон приподнял шляпу, приветствуя новых союзников, и Кесслер повернулся к нему, чтобы присоединить свой голос к приветствиям и поздравлениям, звучащим со всех сторон.

* * *

18 июня 1815 года. Ватерлоо – «равнина слез» – Нидерланды.

Земля размокла от дождей, но тем утром тучи наконец-то разошлись. К полудню Наполеон Бонапарт счел, что можно выводить на поле войска. Прозвучал приказ, и по передовым отрядам британцев под руководством герцога Веллингтона был дан пушечный залп. Когда дым рассеялся, войска пошли в лобовую атаку.

Британцы не заставили себя долго ждать: дружный залп мушкетов внес хаос в идеальное построение противника. Люди валились на землю – мертвые или умирающие; пули разрывали плоть и разбивали кости; то и дело слышалось испуганное ржание лошадей. Над мокрой землей снова потянулся дым – на сей раз сизый. Запахло порохом и кровью: ее пролилось уже слишком много.

Кесслер стоял возле Наполеона, наблюдая за сражением через латунную подзорную трубу. Линзы позволяли разглядеть, как пропитываются кровью синие мундиры, как искажаются в агонии лица. От мысли, что каждый из этих солдат надеялся прожить еще много лет, становилось жутко.

Наполеон замер поодаль, рассеянно поигрывая золотыми монетами и не отрывая взгляда от разворачивающейся перед ним битвы. С того дня, когда монеты Закинтоса помогли ему собраться с мыслями у Лиона, император больше не выпускал их из рук, но Кесслер давно заметил, что эффект артефакта обернулся против своего владельца.

Из Наполеона, казалось, уходила жизнь. Он стал болезненным, капризным, вечно жаловался на больные почки и дурное самочувствие, почти не садился в седло. Даже сейчас он щурился, будто не в силах разглядеть поле битвы.

Под пристальным взглядом Гримма Бонапарт поежился и спрятал монеты в карман. Последнее время он почти не расставался с ними. Пусть вред от артефакта был велик, пользу его трудно было переоценить. Если монеты Закинтоса останутся у императора, он выиграет эту битву и продолжит сеять хаос в Европе.

Кесслер ощутил укол совести при мысли о том, что ему предстоит сделать. Наполеон нес войну – но и культуру, и просвещение. Он мечтал о царстве разума и порядка, и нередко Иоганну казалось, что для западного мира такой правитель стал бы спасением.

Но он был агентом эрцгерцога Карла и подданным Германии – страны, которую Бонапарт завоевал почти полностью.

Или все-таки другом императора?

Сейчас это было одно и то же. Как агент и как друг, Кесслер должен был избавить Наполеона от влияния монет Закинтоса. Даже понимая, что с их потерей Бонапарт лишится всей своей энергии – слишком уж велика была его зависимость от артефакта, – Иоганн все равно считал это добрым делом. Пусть эту битву император проиграет (чего искренне желал бы и эрцгерцог), зато безумие и болезни, вызываемые монетами, обойдут его стороной.

Случай не заставил себя ждать. После полудня потеплело настолько, что Наполеон снял шинель и небрежно перекинул ее через спинку стула. Кесслер дождался, пока Денсво выйдет за водой, и шагнул к императору, сделав вид, что заинтересовался разложенной на столе картой. Остальное было делом техники: склонившись над разметкой диспозиции вместе с Наполеоном, Иоганн скользнул левой рукой в карман сложенной шинели и вытащил монеты.

Выпрямившись, он столкнулся взглядом с вернувшимся Денсво. От входа в шатер, где стоял австриец, кражу нельзя было заметить: склонившийся над картой Наполеон перегораживал гипотетическому наблюдателю обзор. Но Денсво все равно что-то учуял.

Поняв это, Кесслер быстро отвел взгляд и, пробормотав: «Пойду проверю, напоили ли мою лошадь», поспешил из ставки императора. У выхода он бросил последний взгляд на Наполеона: больше им не суждено будет встретиться. Вздохнув, Иоганн направился к коновязи.

Отвязывая свою гнедую кобылу, Кесслер не мог не думать о том, что поспешное бегство лишит его возможности выполнить вторую задачу: убить Денсво. Австриец был не просто Ищейкой – он даже не сдерживал свою хищную сущность, часто добивая раненных на поле боя солдат. У Иоганна были основания подозревать, что, помимо этого, Денсво убивал крестьян в деревнях, мимо которых проходили отряды Наполеона, причем делал это ради развлечения. Впрочем, никогда не поздно вернуться и прикончить его. Сейчас важнее было избавиться от монет. Убийство привлечет к его бегству ненужное внимание и позволит быстро выйти на след. Он найдет Денсво потом, когда придет время.

На сторожевых постах давно привыкли к тому, что Кесслер приезжает и уезжает, когда ему вздумается, поэтому никто не попытался его задержать. Иоганн беспрепятственно въехал в Сонийский лес. От мокрой земли поднимался пар – будто души погибших солдат пытались вернуться к жизни.

Придется переждать бой в лесу, а уж потом двигаться к немецкой границе.

Внезапно до слуха Кесслера донесся глухой перестук лошадиных копыт, утопавших в мягкой лесной почве. Повернувшись в седле, он ожидал увидеть кавалерию, дозор – кого угодно, только не Альбера Денсво в сопровождении юноши, которого Иоганн раньше не встречал. На лицах обоих мужчин застыла гримаса злости, не оставлявшая сомнений в том, что именно они сделают с Кесслером, когда до него доберутся.

Завидев жертву, преследователи разделились, зажимая Иоганна в клещи с двух сторон. Тот придержал поводья, надеясь, что Денсво и его спутник по инерции проскочат мимо, и можно будет отступить в чащу. Но расчет не оправдался: австриец на ходу вытащил из-за пояса пистолет и метким выстрелом уложил лошадь Кесслера – тот едва успел выдернуть сапоги из стремян и откатиться в сторону.

На ноги он вскочил уже с саблей в руках: фамильный клинок с выгравированным на рукояти соколом тускло блеснул в лесных сумерках. За поясом у Кесслера был заряженный пистолет, и он был готов выхватить его, как только мишени перестанут двигаться.

Всадники развернулись и направили лошадей прямо на Иоганна, но Денсво в последний момент натянул поводья так, что его белый конь присел на задние ноги. Затем мужчина хищно оскалился:

– Неужели ты думал, что я не найду тебя?

– Было бы странно, если бы Ищейка не взяла след.

– Я убью тебя в поединке, подонок, – прорычал в ответ Денсво. Поняв, кто перед ним, он перестал скрываться: лицо медленно вытягивалось в подобие собачьей морды, покрываясь шерстью; глаза вспыхнули недобрым огнем.

Одним плавным движением Денсво спрыгнул с лошади и, выхватив саблю, остановился напротив соперника. Замах, несколько шагов – Кесслер легко увернулся от удара. Длинный клинок впустую описал сияющую дугу, заставив австрийца раскрыться. Иоганн не стал ждать второго шанса. Сабля коротко блеснула, и Денсво по-волчьи взвыл от боли: острие угодило ему в левую подмышку. Кесслер тут же отступил в сторону. Ищейка не сводил с него алых глаз: Существо явно было удивлено скоростью и мастерством противника.

Денсво несколько раз моргнул, превозмогая боль, и снова кинулся в атаку: убить Ищейку было не так-то просто. Краем глаза Кесслер заметил, что юноша – на вид ему было не больше пятнадцати – тоже спускается с коня, причем куда более неумело.

– Лукас, назад, – рявкнул Денсво, тоже уловивший движение позади.

– Отец! Позволь мне помочь! Ты ранен…

«Так это его сын», – мелькнуло у Кесслера в голове. Память услужливо подбросила сценку: Денсво говорит, что встретится с сыном в Ватерлоо.

– Лучше послушайся отца, – произнес Гримм. – Я не хочу убивать и тебя тоже.

Левая сторона мундира Денсво влажно поблескивала от крови, но он снова замахнулся, рассчитывая застать врага врасплох. Однако сейчас Кесслера направляли способности Гримма, и он легко избежал удара. Денсво не удержался на ногах, свалившись на землю возле трупа убитой им лошади.

Развернувшись на каблуках, Иоганн оказался лицом к лицу с мальчиком, направившим на него пистолет. Пуля просвистела совсем рядом с левым ухом охотника, но не задела его. Лукас выругался и схватился за саблю. Черты его лица начали расплываться, обнажая хищную природу Ищейки.

Кесслер выхватил пистолет, подаренный ему Наполеоном после побега с Эльбы, и прицелился в правое плечо мальчишки. Один выстрел, – и Лукас с воплем осел на землю: пуля раздробила ему кость. Пришло время заняться отцом – Денсво как раз поднялся на ноги. В его лице не осталось ничего человеческого, с острых клыков капала алая от крови слюна.

– Отдай монеты и убирайся прочь! – потребовал монстр. – Так и быть, я дам тебе пожить еще немного.

– Чтобы ты снова передал их Наполеону?

– Этого ты не узнаешь, – рыкнул Денсво, кинувшись на Кесслера с саблей. Но рана была глубока, а силы почти оставили его, поэтому клинок лишь впустую рассек воздух.

Иоганн парировал его выпад, скользнул в сторону и одним ударом перерубил шею австрийца. Страшная красноглазая голова откатилась в сторону.

Лукас бросился было к отцу, но тут же упал на колени, впившись пальцами в мокрую землю.

– Нет! – взвыл он, пытаясь подняться на ноги.

– Ты же не надеешься убить меня, мальчик?

Лукас все же выпрямился. Теперь он переводил взгляд с Кесслера на голову отца, которая постепенно снова принимала человеческий облик. Пальцы юноши разжались, и сабля с глухим звоном ударилась о камень.

Кесслер подошел ближе, и острие его клинка уперлось в шею Лукаса.

– Достаточно одного удара – и ты последуешь за отцом, – спокойно сообщил немец. – Воссоединитесь в Аду, как и положено Существам, отвергнутым Церковью.

Небольшая ложь – Иоганн прекрасно знал, что многие из Существ были христианами, и Денсво могли быть из их числа – возымела свой эффект: мальчик нервно сглотнул и облизнул губы. Его правая рука плетью висела вдоль тела.

– Я… я должен тебя убить…

– О нет. Это я должен убить тебя. Но видишь ли, Гриммы убивают Существ только тогда, когда их к этому вынуждают. Ты молод и, возможно, решишь питаться скотом, а не людьми. Поклянись мне в том. Поклянись, что никогда не попробуешь плоти женщины или мужчины.

– К-клянусь…

– Что ж, еще один вопрос – и ты будешь жить. Расскажи, зачем твой отец дал Наполеону монеты? Какая ему была выгода в том, что император снова нападет на войска союзников?

– Я не знаю, – мальчик качнул головой. – Не знаю.

– Тогда передавай привет отцу, – пожал плечами Кесслер, поудобнее перехватывая рукоять.

– Подождите! Отец… он говорил, что война не продлится долго. Наполеон одержит победу – но лишь на время. Потом он падет. Дальше будет хаос. Те, кому он служил, желали именно этого.

– А кому он служил?

– Он сказал, что объяснит мне это, когда я стану мужчиной. Сказал, что я не дорос до знакомства с теми, чья пища – война и разруха.

– Вот как. Значит, никаких имен?

– Нет, – Лукас прикрыл глаза дрожащей рукой. – Отец, я предал твое доверие…

Кесслер фыркнул.

– Я узнал слишком мало, чтобы об этом говорить. И все же ступай. Может, хоть так ты запомнишь, что истинное величие в том, чтобы даровать жизнь, а не отнимать ее. Забери оружие и уходи.

Он опустил саблю и кивнул на стоящую в стороне лошадь.

1 2 3 4

www.litlib.net


Смотрите также