Название книги: Табу (ЛП). Книга табу


Читать Табу (ЛП) - Крезент Сем - Страница 1

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Табу (ЛП) - _1.jpg

Автор: Дженика Шоу, Сем Крезент

Название: Табу

Серия: вне серии

Количество глав: 9+эпилог

Переводчик: Инга Климова

Редактор: Ника Гарская

Бета-корректор: Ника Гарская

Обложка: Евгениея Кононова

Перевод группы: https://vk.com/bambook_clubs

Аннотация

Алексей

Я играл важную роль в её жизни даже дольше, чем могу вспомнить. И хотя, в своё время я был женат на её матери, мои чувства к Поппи усилились за эти годы. Она умна и красива, и знает, чего хочет от жизни. Я не должен ничего хотеть сделать с ней, в сексуальном плане: она намного моложе, и у нас есть прошлое. Но я хочу её, и мне похер, если кто-то скажет, что я не могу иметь Поппи.

Мне должно быть стыдно, что я дрочил, думая о ней, и что я даже не могу возбудиться с другой женщиной. Но это так. Она будет моей, так или иначе, и к черту последствия.

Поппи

В своё время, он был женат на моей маме, был человеком, с которого я брала пример и уважала. Однако все изменилось... я изменилась. Я не должна хотеть Алексея, потому что, у нас есть общая история. Но я взрослый человек и у меня есть потребности. И он единственный, кого я когда-либо хотела.

Это неправильно, табу, но я устала быть подобающей и правильной, когда речь шла об Алексее.

1 глава

Поппи

Я знала Алексея с детства, и так долго была влюблённая в него. Когда, спустя пять лет, он женился на моей матери, и фактически стал моим отчимом, я не смотрела так на него. Думать о нем, казалось неправильным, даже вульгарным. Он мог быть женат на моей матери, жить в моем доме, но он всегда будет Алексеем.

Его глубокий голос с русским акцентом и костюмы-тройки, которые он всегда носил, подогревали мои фантазии о нем, когда я была подростком. Я представляла его, как главу мафии, а сейчас понимаю, что это так стереотипно. Тем не менее, это было так горячо. Затем моё сердце трепетало, когда я думала о том, как он защищал бы меня. Это могло быть отвратительно, что я не видела в нем ничего больше, чем это, но мне было плевать. Когда, год спустя, он и моя мама развелись, эта маленькая часть меня ликовала.

Я не говорила, что не могу быть сукой.

И вот, я сидела в своей машине, которая едва ездила на работу и обратно, глядя на небоскрёб через дорогу. В этом здании находился офис Алексея, в котором он, наверное, сокрушал людей голыми руками. Да, он был вполне жестоким, и самым сильным человеком, которого я когда-либо знала. Неважно, что прошло много времени с тех пор, когда я разговаривала с ним. Даже больше, чем я хотела это признавать. Но он был единственным, кому я доверяла свои проблемы, единственным человеком, который знал меня так хорошо, как я сама, даже после всего этого времени.

Он был единственным, кто мог мне помочь.

Я выбралась из машины, сжимая в руках свою сумку, словно это был какой-то спасательный круг. Было ощущение, будто меня стошнит. Я, ни в коей мере, не боялась Алексея. Он был хорошим человеком, пока ты не перечишь ему. Я видела, как он избил какого-то парня, который столкнулся с моей мамой и всего лишь коснулся её груди. И хотя, это казалось немного чересчур, парень был пьян и говорил довольно неприятное дерьмо моей маме.

Почему я так нервничаю, чтобы попросить у него деньги, в которых я нуждаюсь? В основном потому, что я чувствую, что делаю это неправильно, как будто я использую его.

Но ты знаешь его почти всю жизнь. Он хороший парень, и не доставит проблем, помогая тебе.

Я была унижена причиной, по которой мне нужны были деньги, боясь, что сделает Алексей, как только выяснит все... что сможет. Алексей всегда находил дерьмо, как бы сильно кто-то ни старался его спрятать.

И как только я подошла к входной двери, мои руки затряслись. Казалось, что сердце, бьёт прямо по всей грудной клетке, но я знала, что несмотря ни на что, придя сюда, я приняла правильное решение.

Ты уверена в этом?

Алексей

Звук интеркома вырвал из меня проклятье. Я нажал на кнопку и рявкнул:

- Да?

- Мистер Макович, к вам пришла мисс Поппи Северис. У неё не назначено. Вы хотите избавиться от неё?

Поппи.

Я просто мысленно произнёс её имя, и мои внутренности сжались. Прошло слишком много времени, когда я видел её, черт, слышал о ней, но я всегда думал о ней. Ей было двадцать три, на пятнадцать лет моложе меня, но она самый искренний человек, которого я когда-либо знал. Я смотрел, как она из ребёнка превращается в великолепную женщину, которой она была сейчас, и теперь она была здесь, в моем офисе, и я мог думать только о неуместных вещах.

Я был больным ублюдком, но, даже зная это, я не мог затушить свою потребность в ней. Я хотел сделать её своей, когда ей было девятнадцать, и она вернулась из колледжа на каникулы. Я давно развёлся с её матерью, но всегда поддерживал с ней контакт, убеждаясь в её безопасности, заботясь, даже если она того не знала.

Я снова нажал кнопку интеркома, моё тело напряглось, а руки сжались в кулаки.

- Нет. Впусти её.

Я встал, глядя на дверь своего кабинета, дожидаясь, когда она войдёт. Затем дверь открылась, и Поппи вошла.

Во мне все замерло, пока я смотрел на неё. Блядь, это было слишком давно, и теперь она выглядела ещё великолепней, чем когда-либо. Как, нахрен, я собирался контролировать себя, когда речь заходила о том, что я чувствовал к ней?

2 глава

Поппи

Он согласился увидеться со мной. Теперь, мне надо было просто войти в эту дверь. Я была в шоке. Какая-то часть меня ожидала, что он скажет мне уйти. Входя в его кабинет, я была не готова к внезапному всплеску возбуждения, когда я уставилась на своего отчима. Он не был моим отчимом. Мать давно переехала к другому мужчине.

- Я возьму это на себя, - сказал он, обходя стол.

Я совсем забыла, насколько чертовски большим он был. Серьёзно, он заставлял меня выглядеть крохотной, а я была далеко не маленькой девочкой. Я годы была маленькой девочкой своей матери, потакая ей, отчего страдала булимией. Но я не собиралась копаться в этом дерьме. Я была здесь для того, чтобы думать не о прошлом, а о будущем.

Дверь за мной закрылась, и я оглянулась, чтобы убедиться, что мы одни.

- Поппи, прошло так много времени, - сказал он. Он засунул руки в карманы брюк, и я не могла не обратить внимания на его промежность. Мгновенно, я отвела взгляд. Я не знаю, что, черт возьми, со мной не так. Алексей никогда не был во мне заинтересован.

- Я знаю. Эм... - Черт, это было намного тяжелее, чем я думала.

- В чем дело? Как я понимаю, это не дружеский визит.

- Да и нет. В смысле, нет. Это не дружеский визит.

Я ощущала, как мои щеки все больше и больше краснели, пока он продолжал смотреть.

- Ну, чему я обязан удовольствием, видеть свою падчерицу?

Я не могла не вздрогнуть. Должны ли мы фактическое давать название тому, кем мы являлись друг другу? Он мне не родственник. Почему ему постоянно кажется, что он должен так поступать?

online-knigi.com

Табу (ЛП) - Дженика Сноу

  • Обложка: Пикантная особенность (СИ)

    Просмотров: 4123

    Пикантная особенность (СИ)

    Екатерина Васина

    Когда я откликнулась на просьбу подруги подменить её на рабочем месте, то и не подозревала об одной…

  • Обложка: Скажи, что ты наша (ЛП)

    Просмотров: 2837

    Скажи, что ты наша (ЛП)

    Алекса Райли

    Вы не можете дразнить таких двух альфа–мужчин, как Хадсон и Ридж, и не ожидать последствий, не…

  • Обложка: Куплю невесту. Дорого (СИ)

    Просмотров: 2715

    Куплю невесту. Дорого (СИ)

    Мира Славная

    Он - избалованный сын богатых родителей. Ему нужна фиктивная жена, чтобы отделаться от брака с…

  • Обложка: Женить принца (СИ)

    Просмотров: 2463

    Женить принца (СИ)

    Тереза Тур

    Королевство зельеваров бурлит: принцу приказали выбрать невесту. А что? Не надо было любовными…

  • Обложка: Крылья для Доминанта (СИ)

    Просмотров: 1992

    Крылья для Доминанта (СИ)

    Екатерина Васина

    С желаниями стоит быть поосторожнее. Ты хотела перемен в жизни? Так, пожалуйста, получи. Загадочные…

  • Обложка: Держи крепче (ЛП)

    Просмотров: 1869

    Держи крепче (ЛП)

    Алекса Райли

    Преуспевающий консультант по оптимизации трудовых процессов, нанятый «Osbourne Corp.», встречает…

  • Обложка: Верность воина (ЛП)

    Просмотров: 1615

    Верность воина (ЛП)

    Тэя Тайтон

    Эбигейл Дентон убежала из дома, чтобы начать новую жизнь, только для того, чтобы опять…

  • Обложка: Рыцари веры (СИ)

    Просмотров: 1583

    Рыцари веры (СИ)

    Франциска Вудворт

    Кристина чувствовала, что не стоит идти на поводу у подруги, но всё же уступила и согласилась пойти…

  • Обложка: Невеста твоего брата (СИ)

    Просмотров: 1478

    Невеста твоего брата (СИ)

    Ксения Фави

    Максим — старший из двух братьев в семье. Привлекательный, мужественный и сильный, в то же время он…

  • Обложка: Красавица для зверя (ЛП)

    Просмотров: 1422

    Красавица для зверя (ЛП)

    Фэй Мэдисон

    Однажды вкусив её сладкую девственную невинность, я потерял над собой контроль...Меня называют…

  • Обложка: Подарки не возвращают (СИ)

    Просмотров: 1382

    Подарки не возвращают (СИ)

    Аир Арлен

    Очередная попаданка в мир магии. Маг, что проводил ритуал, случайно успел выхватить сознание из…

  • Обложка: Добыча принца (СИ)

    Просмотров: 1365

    Добыча принца (СИ)

    Франциска Вудворт

    Новогодняя сказка.В преддверии праздника хочется чего-то сказочного…Короткая история любви. 

  • Обложка: Жар огня

    Просмотров: 1301

    Жар огня

    Франциска Вудворт

    Я думала, что жизнь наладилась. Больше нет никаких тайн, принц снова стал моим опекуном, враги…

  • Обложка: Ты счастье мое и беда (СИ)

    Просмотров: 1237

    Ты счастье мое и беда (СИ)

    Светлана Леонова

    Не спрятаться и не скрыться В многоликой столице, И в тесной уличной клетушке Нечаянно встречаются…

  • Обложка: Время проснуться (СИ)

    Просмотров: 1074

    Время проснуться (СИ)

    Екатерина Васина

    Три года назад Эльдар, известный среди трейсеров и джиперов под ником Ладон, пережил несчастный…

  • Обложка: Хорошая девочка попадает в неприятности (СИ)

    Просмотров: 1051

    Хорошая девочка попадает в неприятности (СИ)

    Софья Подольская

    Лена — современная женщина. Взрослая, спокойная, уравновешенная. За плечами болезненный развод и…

  • Обложка: Светлое чудо для темного мага (СИ)

    Просмотров: 987

    Светлое чудо для темного мага (СИ)

    Алена Медведева

    Считаете, что темных стоит бояться? Да вы просто не встречали светлую фею!А вот темному магу,…

  • Обложка: Сюрприз для советника (СИ)

    Просмотров: 977

    Сюрприз для советника (СИ)

    Елена Литвинова

    Какая судьба уготована младшей дочери опального герцога, оставшегося без титула и состояния? Только…

  • Обложка: Страсть к вещам небезопасна

    Просмотров: 969

    Страсть к вещам небезопасна

    Франциска Вудворт

    Костры, на которых жгли ведьм, остались в далеком прошлом. Но загадочный Орден по-прежнему борется…

  • Обложка: Неподходящая пара (ЛП)

    Просмотров: 926

    Неподходящая пара (ЛП)

    Лора Ли

    Изабель Мартинес была мгновенно очарована сексуальным Койотом, которого встретила в баре. Но…

  • Обложка: Только МАТ или иномирянка со своим уставом (СИ)

    Просмотров: 840

    Только МАТ или иномирянка со своим уставом (СИ)

    Майарана Мистеру

    Красиво выражение «Жизнь бьет ключом», но в случае с Василисой — без промаха и прямо по голове.…

  • Обложка: Последний мужчина на Земле (ЛП)

    Просмотров: 813

    Последний мужчина на Земле (ЛП)

    Мишель М. Пиллоу

    Доктору Микко Хэгану было поручено распределить по парам последних выживших на Земле с учётом…

  • Обложка: Любить Девианта (ЛП)

    Просмотров: 782

    Любить Девианта (ЛП)

    Лорен Донер

    Выжив в ужасной аварии и проведя много лет в плену у правительства Земли, Венис была вынуждена…

  • Обложка: Драконье серебро (СИ)

    Просмотров: 772

    Драконье серебро (СИ)

    Марина Суржевская

    Тысячелетие назад Великий Туман разделил наш мир на цивилизованную Конфедерацию и дикие фьорды. В…

  • Обложка: Облепиховое пламя

    Просмотров: 699

    Облепиховое пламя

    Александра Осенняя

    Однотомник! Я была довольна своей спокойной, размеренной жизнью, работой в книжном и толикой магии,…

  • Обложка: Планета мужчин или Пенсионерки на выданье (СИ)

    Просмотров: 681

    Планета мужчин или Пенсионерки на выданье (СИ)

    Нина Князькова

    Что вы будете делать, если вам предложат заново прожить вашу жизнь? А если не на Земле, а на…

  • Обложка: Перемены к лучшему (ЛП)

    Просмотров: 655

    Перемены к лучшему (ЛП)

    Руби Диксон

    Есть точный перечень того, что находится под запретом у медведей Пайн-Фоллс, и люди — одно из них.…

  • Обложка: Красная Шапочка и Серый Волк: Офисный переполох (СИ)

    Просмотров: 648

    Красная Шапочка и Серый Волк: Офисный переполох (СИ)

    Ульяна Бушуева

    Меня зовут Катрин Волден и я сотрудник компании «Стимул», которая занимается продажей квартир. Не…

  • itexts.net

    Читать онлайн книгу «Табу» бесплатно — Страница 1

    Дженика Шоу, Сем Крезент

    Табу

    1 глава

    Поппи

    Я знала Алексея с детства, и так долго была влюблённая в него. Когда, спустя пять лет, он женился на моей матери, и фактически стал моим отчимом, я не смотрела так на него. Думать о нем, казалось неправильным, даже вульгарным. Он мог быть женат на моей матери, жить в моем доме, но он всегда будет Алексеем.

    Его глубокий голос с русским акцентом и костюмы-тройки, которые он всегда носил, подогревали мои фантазии о нем, когда я была подростком. Я представляла его, как главу мафии, а сейчас понимаю, что это так стереотипно. Тем не менее, это было так горячо. Затем моё сердце трепетало, когда я думала о том, как он защищал бы меня. Это могло быть отвратительно, что я не видела в нем ничего больше, чем это, но мне было плевать. Когда, год спустя, он и моя мама развелись, эта маленькая часть меня ликовала.

    Я не говорила, что не могу быть сукой.

    И вот, я сидела в своей машине, которая едва ездила на работу и обратно, глядя на небоскрёб через дорогу. В этом здании находился офис Алексея, в котором он, наверное, сокрушал людей голыми руками. Да, он был вполне жестоким, и самым сильным человеком, которого я когда-либо знала. Неважно, что прошло много времени с тех пор, когда я разговаривала с ним. Даже больше, чем я хотела это признавать. Но он был единственным, кому я доверяла свои проблемы, единственным человеком, который знал меня так хорошо, как я сама, даже после всего этого времени.

    Он был единственным, кто мог мне помочь.

    Я выбралась из машины, сжимая в руках свою сумку, словно это был какой-то спасательный круг. Было ощущение, будто меня стошнит. Я, ни в коей мере, не боялась Алексея. Он был хорошим человеком, пока ты не перечишь ему. Я видела, как он избил какого-то парня, который столкнулся с моей мамой и всего лишь коснулся её груди. И хотя, это казалось немного чересчур, парень был пьян и говорил довольно неприятное дерьмо моей маме.

    Почему я так нервничаю, чтобы попросить у него деньги, в которых я нуждаюсь? В основном потому, что я чувствую, что делаю это неправильно, как будто я использую его.

    Но ты знаешь его почти всю жизнь. Он хороший парень, и не доставит проблем, помогая тебе.

    Я была унижена причиной, по которой мне нужны были деньги, боясь, что сделает Алексей, как только выяснит все... что сможет. Алексей всегда находил дерьмо, как бы сильно кто-то ни старался его спрятать.

    И как только я подошла к входной двери, мои руки затряслись. Казалось, что сердце, бьёт прямо по всей грудной клетке, но я знала, что несмотря ни на что, придя сюда, я приняла правильное решение.

    Ты уверена в этом?

    Алексей

    Звук интеркома вырвал из меня проклятье. Я нажал на кнопку и рявкнул:

    - Да?

    - Мистер Макович, к вам пришла мисс Поппи Северис. У неё не назначено. Вы хотите избавиться от неё?

    Поппи.

    Я просто мысленно произнёс её имя, и мои внутренности сжались. Прошло слишком много времени, когда я видел её, черт, слышал о ней, но я всегда думал о ней. Ей было двадцать три, на пятнадцать лет моложе меня, но она самый искренний человек, которого я когда-либо знал. Я смотрел, как она из ребёнка превращается в великолепную женщину, которой она была сейчас, и теперь она была здесь, в моем офисе, и я мог думать только о неуместных вещах.

    Я был больным ублюдком, но, даже зная это, я не мог затушить свою потребность в ней. Я хотел сделать её своей, когда ей было девятнадцать, и она вернулась из колледжа на каникулы. Я давно развёлся с её матерью, но всегда поддерживал с ней контакт, убеждаясь в её безопасности, заботясь, даже если она того не знала.

    Я снова нажал кнопку интеркома, моё тело напряглось, а руки сжались в кулаки.

    - Нет. Впусти её.

    Я встал, глядя на дверь своего кабинета, дожидаясь, когда она войдёт. Затем дверь открылась, и Поппи вошла.

    Во мне все замерло, пока я смотрел на неё. Блядь, это было слишком давно, и теперь она выглядела ещё великолепней, чем когда-либо. Как, нахрен, я собирался контролировать себя, когда речь заходила о том, что я чувствовал к ней?

    2 глава

    Поппи

    Он согласился увидеться со мной. Теперь, мне надо было просто войти в эту дверь. Я была в шоке. Какая-то часть меня ожидала, что он скажет мне уйти. Входя в его кабинет, я была не готова к внезапному всплеску возбуждения, когда я уставилась на своего отчима. Он не был моим отчимом. Мать давно переехала к другому мужчине.

    - Я возьму это на себя, - сказал он, обходя стол.

    Я совсем забыла, насколько чертовски большим он был. Серьёзно, он заставлял меня выглядеть крохотной, а я была далеко не маленькой девочкой. Я годы была маленькой девочкой своей матери, потакая ей, отчего страдала булимией. Но я не собиралась копаться в этом дерьме. Я была здесь для того, чтобы думать не о прошлом, а о будущем.

    Дверь за мной закрылась, и я оглянулась, чтобы убедиться, что мы одни.

    - Поппи, прошло так много времени, - сказал он. Он засунул руки в карманы брюк, и я не могла не обратить внимания на его промежность. Мгновенно, я отвела взгляд. Я не знаю, что, черт возьми, со мной не так. Алексей никогда не был во мне заинтересован.

    - Я знаю. Эм... - Черт, это было намного тяжелее, чем я думала.

    - В чем дело? Как я понимаю, это не дружеский визит.

    - Да и нет. В смысле, нет. Это не дружеский визит.

    Я ощущала, как мои щеки все больше и больше краснели, пока он продолжал смотреть.

    - Ну, чему я обязан удовольствием, видеть свою падчерицу?

    Я не могла не вздрогнуть. Должны ли мы фактическое давать название тому, кем мы являлись друг другу? Он мне не родственник. Почему ему постоянно кажется, что он должен так поступать?

    Уф!

    - Меня интересует, могу ли я одолжить у тебя денег.

    Я смотрела, как расширяются его глаза.

    - Одолжить?

    - Да, как кредит, только надеюсь, не под слишком большой процент?

    Он вытащил руки из карманов и скрестил их на груди, выглядя так, как будто мой вопрос его скорее позабавил.

    - Должен сказать, что я немного шокирован.

    - В хорошем смысле?

    Я надеялась, что это был шок в хорошем смысле. Ведь не хотела, чтобы это было плохо воспринято, не так ли? Даже когда он был женат на моей матери, я никогда ничего у него не просила. Когда мы выходили в свет, он всегда нас всем обеспечивал, но я ни разу его ни о чем не просила. Это было так неловко.

    - Я не знаю. Зачем тебе деньги, Поппи?

    Закусив губу, я старалась не вздрагивать больше, чем уже содрогалась. Я не хотела рассказывать ему, зачем.

    - Я ходила по магазинам.

    Он фыркнул.

    - Попробуй ещё раз.

    Похоже, я все ещё не могла лгать Алексею.

    Алексей

    Я должен сказать, что был немного шокирован тем, как изменилась Поппи. Прошло слишком много времени, когда я видел её в последний раз, и за это время она так изменилась. Прошло более четырёх лет, как я развёлся с её матерью, но я присматривал за Поппи. Она больше не выглядела как молодая девушка. Она была женщиной. Я предпочитаю женщин с мясом на костях. Её мать была в порядке, пока не похудела настолько, что я просто перестал находить её привлекательной. Женщина, на которой я женился, была не той, кем стала.

    Но это не то, почему мы развелись, ни в коей мере.

    Однако с Поппи, у меня не было никаких трудностей стать твёрдым. И это заняло всю мою концентрацию, чтобы смотреть на её лицо, а не путешествовать глазами по её телу. Её грудь была хорошей и большой, и в тот момент, когда она вошла, она соблазнительно покачивалась. Я очень хочу заставить её покрутиться, чтобы я смог увидеть все её тело. Блядь, я бы заплатил ей миллион долларов, только чтобы она сделала это голой.

    Стиснув зубы, я попытался напомнить себе, что не должен думать о такой херне про свою падчерицу. Хотя, не важно, что я сказал. Я хотел то, что хотел, и она была в начале грёбаного меню.

    - Я могла потратить все свои деньги на шопинг.

    - Ты забыла, что я тебя знаю, Поппи. Тебе насрать на шопинг. Ты всегда ныла, когда я брал твою мать за покупками. А теперь, зачем тебе нужны деньги?

    - Я разорилась, ладно, разорилась, и не могу взять кредит в банке. Я просто... подумала, что ты мог бы мне помочь.

    Она шагнула к двери, явно униженная, но я не собирался дать ей уйти.

    - Остановись, Поппи.

    На протяжении того времени, когда я был женат на её матери, я никогда не использовал этот тон с ней. Когда я командовал людьми, я ожидал, что они подчинятся. Но я всегда видел, что Поппи хрупка.

    Должен признать, что осознание, насколько быстро она подчинилась, возбудило меня ещё больше.

    Она не обернулась, и я не хотел, чтобы она это сделала, иначе она бы увидела мой твёрдый и жёсткий член. Я не был к этому готов. Ещё нет.

    Это было неправильно, что я хотел, чтобы она это видела? Что я хотел, чтобы она этого хотела?

    Была ли её киска красивой и тугой, или она трахалась со всеми парнями, которые окружали её?

    Поппи была настолько красивой, что мужчин влекло к ней. Её изгибы, улыбка, и то, насколько милой она была. Она была как пламя для мотыльков.

    Да, мне не нравилось, что другие мужчины были рядом с ней. Я хотел, чтобы они держались от неё как можно дальше.

    Взяв за плечи, я развернул её, и она посмотрела на меня своими большими глазами.

    Все это время, я думал, что я больной ублюдок, но то, как она посмотрела на меня, было незабываемо.

    Поппи хотела меня так же сильно, как я хотел её.

    3 Глава

    Поппи

    - Сядь, Поппи, - сказал Алексей. Его голос был жёстким и непреклонным.

    Я всегда немного боялась его, не потому, что я думала, что он причинит мне боль, а потому, что он был таким властным, таким опасным. Мужчины, с которыми он тусовался, были крепкие, большие, и я всегда думала, что возможно, с его делами не всегда все было честно и законно. Но опять же, это снова могло быть фантазией.

    Я подошла к дивану и села, наблюдая за тем, как Алексей подошёл к бару в углу офиса, и налил два бокала виски. Я никогда по-настоящему не пила, но сейчас мне нужно что-то крепкое, тем более что я знала, что он заставит меня все ему рассказать.

    Он вернулся, протянул мне бокал и сел напротив меня, сфокусировав свой взгляд на моих глазах. Напряжённость, которую я так хорошо знала, пронзила меня прямо в душу.

    - Скажи мне, что происходит, Поппи, и постарайся на этот раз не лгать.

    Я посмотрела на стакан. На кристальном стекле, маленькая радуга отбрасывала свет, преломляясь в жидкости янтарного цвета. Я смогу, наконец, с этим покончить. Я, в один глоток выпила напиток и выдохнула, когда алкоголь обжёг моё горло. Поставив пустой стакан на стол перед собой, я посмотрела на Алексея.

    - Я встретила парня.

    Боже, как неловко было начинать с этого. Сколько книг, фильмов, и даже моих подруг начинали свои рассказы этими словами?

    Алексей не двигался, не говорил, но сжал челюсти, и я видела, как его рука, которой он держал стакан, тоже напряглась, стиснув его.

    - На первый взгляд, все было хорошо, действительно хорошо, на самом деле. Но... - я посмотрела на свои руки, теперь сложенные вместе на коленях. - Мы были вместе всего несколько месяцев, но за это время, он узнал все данные моего счета.

    Я посмотрела на Алексея, не горя желанием заплакать, но мои эмоции стремительно и упорно накатывали.

    Было так чертовски больно говорить, особенно с Алексеем.

    - Он обчистил мой сберегательный счёт, мой текущий... все.

    Я прикусила щёку изнутри, чувствуя, как мои глаза наполняются слезами.

    - Что ещё, Поппи.

    Алексей наклонился вперёд, поставил стакан на стол, выглядя чертовски злым.

    Я смотрела на свои руки, и молчала, наверное, дольше, чем нужно. Это было очень драматично, и я унижалась здесь, рассказывая ему такие вещи, но я нуждалась в его помощи. Он был единственный, кто мог вытащить меня из сраной ямы, в которой я оказалась.

    - Прежде, чем я выяснила это, он подчистил все мои счета, тогда я сказала ему, что хочу с этим покончить.

    - Почему ты хотела с этим покончить? - Голос Алексея был глубоким, жёстким. Когда я не ответила, он повторил: - Скажи мне, Поппи, сейчас.

    Я подняла свой взгляд на него и просто выплюнула это.

    - Он ударил меня, и я не собиралась оставаться с парнем, который поднял на меня руку.

    Эмоция, отразившаяся на лице Алексея, была опасной и яростной, и я подалась от него на диване. Холод, исходящий от него, окутал меня в обещании того, что он сделает с моим бывшим.

    Алексей

    Я, блядь, убью этого мудака. Нет, сразу не убью, а заставлю его страдать, прежде чем я положу конец его никчёмному существованию. Он поднял руку на Поппи, обокрал её. Я удостоверюсь, чтобы этот ублюдок узнал, что связаться с ней, было последним, что он когда-либо, блядь, сделал.

    Я встал, мой гнев был практически осязаем, и я знал, что Поппи видела, и, черт возьми, чувствовала это. Я снова подошёл к стойке, налил себе выпить, осушил стакан и посмотрел на неё.

    - Мне нужно знать, где он.

    Она покачала головой прежде, чем я даже закончил.

    - Алексей, пожалуйста, нет. Мне не нужна помощь такого рода.

    Ей, возможно, только нужна помощь, чтобы обратно встать на ноги из-за того, что засранец украл все её деньги, но я должен помочь именно таким способом. Мне нужно причинить боль этому мудаку. Чего Поппи не знала обо мне, так это того, что у меня не всегда была эта империя. Я пришёл с Московских улиц, творя прискорбные вещи, чтобы выжить, и быть на шаг впереди, оставаясь на верхушке этого дерьма. Когда я подростком приехал в Америку, я надрывал задницу. Потребовалось почти два десятилетия, чтобы быть там, где я был сейчас. Как бы она действительно чувствовала себя, если бы узнала, что мужчина перед ней, который когда-то был женат на её матери, жил под одной крышей с ней, на самом деле был убийцей?

    Я посмотрел на неё, какой уязвимой она была, и как невинно выглядела. Я все ещё хотел её, и заботился о ней больше, чем когда-либо заботился о ком-то ещё. В каком-то смысле я облажался, учитывая наше прошлое, но видеть её здесь, после долгой разлуки, говорило мне о том, что я не смогу уйти. Я знал людей из своей прошлой жизни, которые бы без проблем замарали свои руки. Черт, они по-прежнему были в испорченном и мрачном мире, выживая только в том случае, если знали как.

    - Скажи мне, где он, - это все, что я сказал. Конечно, я мог бы найти его сам. Это займёт какое-то время, я знаю чертовски много нужных людей. Если она скажет, это сэкономит немного времени, и если честно, мне ужасно захотелось замарать свои руки.

    Я знал, что она расскажет, потому что Поппи была умной девушкой. Она знала, что если я хотел чего-то, то не останавливался, пока это не станет моим. И это включает того мудака, который причинил ей боль.

    И это также включает в себя Поппи во всех смыслах, в которых я хотел.

    4 Глава

    Поппи

    Я встала и, качая головой, подошла к Алексею.

    - Нет, я не могу тебе сказать, ни где он находится, ни кто он. Он не стоит того, и это не то, почему я сюда пришла. Я никому не хочу навредить, - сказала я. Даже тогда, я чувствовала лёгкую дрожь от того, каким чертовски злым он выглядел. Я хотела его обнять и прижаться к нему. Я хотела узнать, был ли он таким твёрдым, как я помнила.

    Алексей привык много тренироваться, и я пробиралась в зал, который он построил в доме, просто чтобы посмотреть на него. Конечно, он знал это. Мне нравилось смотреть, как напрягалось его тело, и видеть насколько сильным он был.

    - Это я буду решать, - сказал Алексей.

    Он всегда был защитником. Это одна из вещей, которую я люблю в нем.

    Не в силах остановить себя, я обняла его за талию. Он на секунду замолчал, а затем его рука оказалась на моей спине.

    - Пожалуйста, извини - сказала я. - Мне не следовало приходить.

    Он напрягся в моих руках.

    - Я рад, что ты пришла ко мне. Ты никому не должна позволять так обращаться с тобой, Поппи. Если позволишь одному, это буду делать и остальные.

    - Это то, что ты делал?

    - Я никому такого не спускал.

    Я не могла представить, чтобы он это делал. Черт, он так хорошо пах, и я закрыла глаза, наслаждаясь близостью с ним. Успокаивающее поглаживание его руки на моей спине изменилось. Открыв глаза, я уставилась на стену в его кабинете, когда моя киска начала сжиматься.

    - Я скучала по тебе, - сказала я ему.

    - Мы потеряли связь.

    - Я знаю. - Моя грудь была невероятно чувствительной. Посмотрев на него, прижимающего меня к себе, я облизала свои сухие губы. - Поддерживать связь, чтобы быть ближе, - я покачала головой. - Было бы неправильно после того, как ты развёлся с мамой.

    - Мы пошли в разных направлениях, но не должны были отдаляться друг от друга.

    Я кивнула, зная, что он был прав.

    - Встретил ли ты кого-то, с кем бы тебе захотелось снова остепениться?

    Хотя, почему я хотела это знать, для меня было загадкой.

    - Поппи?

    Он произнёс моё имя как вопрос, но я могу сказать, что он был на той же волне, что я.

    - Предполагаю, что да. Мужчины не ждут, так ли?

    - А откуда ты знаешь, что делают мужчины? - спросил он.

    Он флиртовал со мной? Его рука на моей спине переместилась на мою руку, и его пальцы начали ласкать меня. Взглянув на его губы, я подумала, как бы они ощущались на моих.

    - Я больше не ребёнок, Алексей. Я выросла. Не изображай отца, которым ты никогда не был.

    Я посмотрела на него. Я хотела убедиться, что он это знал.

    - Я вижу, что ты вся выросла.

    Он отвёл взгляд.

    Между нами повисла тишина и я осознала, что его рука находится на моей талии. Он протянул руку, поглаживая мою щёку. Это прикосновение было настолько нежным, что вызвало у меня стон.

    - Какого хрена ты творишь, Поппи? - спросил он.

    - Я не знаю, - солгала я.

    На самом деле, я была так возбуждена, и хотела его. Всего лишь небольшое движение, и его член будет упираться в мой живот. Глядя ему в глаза, я сделала именно это. Я потёрлась животом об него, его член был каменно твёрдым. Алексей хотел меня.

    Его глаза, казалось, потемнели.

    - Поппи... - Звучало так, будто он предупреждал меня, но это возбудило меня ещё больше.

    Я играла с огнём, но меня почему-то это не волновало. Было похоже что все, чего я когда-либо от него хотела, было прямо здесь, на поверхности, не готовое сдаться.

    - В чем дело, Алексей? Ты все ещё хочешь быть моим отчимом? - с горячим дыханием спросила я, зная, что это было неправильно. Я никогда не видела в Алексее отца, и не буду.

    Какого чёрта ты творишь?

    Я никогда не была такой развязной, за всю свою жизнь. Но, черт, это было так приятно... даже освобождающе.

    Алексей

    Ну, дерьмо.

    Поппи действительно выросла, и сейчас, она играла роль соблазнительницы.

    - Ты думаешь, я ничего не знаю о тебе, Поппи?

    - Что ты имеешь в виду? - спросила она, хмурясь.

    Я улыбаюсь. Эта женщина, она действительно воздействовала на меня, только она. После ухода от её матери, я перетрахал множество женщин. Я люблю секс, и мне нравится контроль. Но я не увлекаюсь БДСМ.

    Схватив её руку, я прижал её к стене своего кабинета, заперев её между собой и стеной. Она не могла выбраться.

    - Ты была так молода, но даже тогда, ты хотела мой член, не так ли, Поппи?

    Она ахнула.

    - Я мужчина. Намного старше тебя, но я знаю желание, когда вижу его, и ты хотела меня, так?

    - Да, - прошептала она. Для меня, это была маленькая победа. Возможно, я должен выследить ублюдка, который причинил ей боль и сбежал от неё, и поблагодарить его. Если бы он не сделал это с ней, она бы не была сейчас здесь. Опять же, я бы все равно выбил из него дерьмо. Никому, кто навредит Поппи, не сойдёт это с рук.

    - Я больше не твой отчим, - сказал я, и потеребил край рубашки, прикрывающий её тело.

    - Меня не волнует, если б ты и был им, Алексей. Я всегда считала маму идиоткой за то, что она позволила тебе уйти.

    Я отпустил её руки и отошёл от неё. Я двинулся к двери, щёлкнув замком, а потом подошёл к своему столу.

    - Отвечай на мои звонки и отмени мою встречу днём.

    Прежде чем кто-либо смог возразить, я отключил интерком. Мой член был каменно твёрдым, и хотел быть внутри неё. Уставившись на неё, я размышлял над следующими словами.

    Поппи была красивой женщиной, и нельзя отрицать, что притяжение было. Я увидел, как она облизнула губы, и как она посмотрела на моё тело, её напряжённые соски проступали сквозь рубашку. Она была возбуждена, и у меня было то, что она хотела.

    - Как на счёт небольшого предложения, Поппи?

    Её слова о том, что я был её отчимом, отдавались эхом у меня голове. У меня было ощущение, что Поппи связалась с немного запретным, табу.

    Так же, как и я.

    - Какого?

    - Я дам тебе деньги и позволю твоему другу жить. - Эта часть была ложью. - Взамен, я получу твою киску, задницу и рот.

    Её глаза расширились.

    - Для чего? - спросила она, но мы оба знали, что я имел ввиду.

    Я позволил словам зависнуть между нами на мучительно долгое мгновение.

    - Чтобы делать с ними то, что захочу. - Я расстегнул пояс и сбросил брюки, взяв свой член в руку. Я был грёбаной задницей, но я не мог удержаться рядом с ней. Я был каменно твёрдым, и мне нужно было хоть какое-то освобождение. От Поппи у меня сносит крышу, и мне нравилось это. - Все, что я хочу услышать от тебя, это "Да, Алексей, я твоя".

    5 Глава

    Алексей

    - Да, Алексей. - Её голос был мягким, а глаза широко открытыми. - Я твоя.

    Я смотрел на неё и слушал, что она говорила, и мой член становился твёрже, чем когда-либо в моей грёбаной жизни. Эта женщина, которую я не должен хотеть, от которой мне надо держаться подальше, значила для меня больше, чем любой другой человек в моей жизни. Я знал её, когда она была подростком, и смотрел, как она превращается в женщину, которой она была сегодня. Даже если я не общался с ней все эти прошедшие годы, я все ещё убеждался, что она цела и под присмотром.

    Я посмотрел на неё, желая её как грёбаный изверг, но я был достаточно силен, чтобы сохранить свой контроль. Я мог бы взять её... возьму, когда придёт время. Но сначала мне нужно позаботиться о том ублюдке, который трахал её, даже если я сказал, что оставлю его в покое. Я мог не убивать этого мелкого говнюка, но я сообщу ему, что наёбывать Поппи, это значит, связаться со мной, что для него это было не хорошо.

    Я поправил брюки и подошёл к столу, схватив листок бумаги, я написал адрес. Я хотел её у себя, хотел запереть её, и я не приму "нет" за ответ. Я чувствовал её возбуждение, как будто оно было собственным. Знал, что она хотела меня, и я был в курсе, что это не имело ничего общего с нашим прошлым или тем, что ей нужна моя помощь. Мы оба были взрослыми. Она была согласна, и достаточно доверяла мне, чтобы за помощью прийти ко мне, а не к другим. Я позабочусь о ней... во всех отношениях. Со мной, она была в безопасности, и тот, кто трахал её, встретится с моим гневом.

    - Иди сюда, Поппи.

    Через секунду она была рядом, и я, глядя ей в глаза, которые наполнились доверием, взял её за щёку. Было достаточно времени, чтобы показать ей, что она была моей.

    - Это моя квартира в городе. Я хочу, чтобы ты пошла туда, дождалась меня, и знай, что все будет хорошо. - Я протянул ей листок, и она посмотрела на него. - Я кого-нибудь попрошу отвезти тебя туда.

    - Но моя машина...

    - Она будет доставлена туда и поставлена в гараж.

    Она посмотрела на меня.

    - Я могу сама это сделать, Алексей. Я многое могу делать сама.

    Я не мог не улыбнуться. Она была единственным человеком, который мог разрушить эту нерушимую непреклонность, и встать рядом.

    - Я знаю, но пожалуйста, позволь мне позаботиться о тебе.

    Она на секунду замолчала, но потом кивнула. Я бы убедился, что все было в порядке, даже если бы колени были перебиты, и текла кровь.

    Поппи

    Прежде, чем я покинула его кабинет, Алексей расспросил меня о деталях, и я их ему рассказала. Я достаточно знала об Алексее и могла сказать, что он не намерен оставлять моего бывшего в покое. Но я также знала, что этот засранец сам напросился. Он наебал меня, заставил чувствовать себя, как дерьмо, и если из него выбьют дерьмо, возможно тогда, он не будет вести себя так с другой женщиной.

    Теперь, когда я вхожу в пентхаус Алексея, в центре города, чувствую, что попала в какую-то альтернативную вселенную. Сексуальное влечение, которое я ощущала с Алексеем, и те вещи, которые я хотела, чтобы он со мной сделал, создавали ощущение, будто я воспламеняюсь изнутри. Он был мужественным, сильным, и, несмотря на наше прошлое, и то, что все эти годы он думал обо мне, я всего лишь видела в нем человека, который заставлял мои ладони потеть, а сердце учащённо биться.

    Моей матери было все равно. По крайней мере, я не думаю, что ей было бы пофиг, если бы я ей сказала, что я хотела Алексея. Правда в том, что я не была с ней близка, и она удостаивала меня телефонным звонком, только когда был особый повод. Живя за границей с новым мужем, она понизила меня в списке приоритетов.

    Это было прекрасно. Она жила своей жизнью, а я своей, и если я для неё не была достаточно важна, чтобы уделить мне внимание, так уж и быть.

    Я прошлась по гостиной, справа от меня были панорамные окна, а слева, огромная кухня в сочетании гранита и нержавеющей стали. Алексей жил в стиле минимализма, но все же с комфортом, и я не могла не одобрить обстановку. Я, конечно, не жила в такой роскоши, но моя жизнь, бедная или нет, по большей части была счастливой.

    Хотя, не сейчас. Ты явно была достаточно отчаянной, чтобы прийти к Алексею и не скрывать свои чувства к нему.

    Слова шофёра звучали у меня в голове, когда я остановилась прямо перед одной из спален.

    - Мистер Макович сказал, чтобы вы чувствовали себя как дома. Одежда и предметы первой необходимости, были отправлены до вашего приезда в запасную спальню.

    Но я не планировала оставаться здесь с ним. По крайней мере, это то, что я говорила себе. Мне нужна его помощь, но какую цену я готова заплатить за это?

    Очевидно, чертовски высокую, учитывая тот факт, что ты сказала, что ты его, и ты в его доме.

    Я вошла в комнату, села на кровать и уставилась на открытую дверь. Да, я ввязалась во что-то серьёзное, что не казалось временным.

    Была ли я к этому готова?

    6 Глава

    Алексей

    Даже если Поппи и не дала мне адрес этого мелкого ублюдка, я его нашёл. Это было достаточно легко, тем более что он и не пытался скрыть, кем он был. Я взглянул на часы и увидел, что ублюдок уйдёт с работы через двадцать минут, и чувствовал, что моя кровь, ускоряясь, течёт по моим венам. Сегодня у меня не было подкрепления... оно и не нужно. Это всё было моё, и я смогу насладиться трепетом, когда заставлю этого придурка понять, что он связался не с той женщиной.

    Я сидел перед занюханным баром, где он работал, и моё сердце стабильно, сильно, качало адреналин по моим венам. Через окно я наблюдал, как красовался этот грязный ублюдок.

    - Я заставлю тебя заплатить, ты, маленький засранец, - сказал я себе, вцепившись руками в руль так, что побелели костяшки на пальцах.

    Следующие двадцать минут тянулись со скоростью улитки, а затем, наконец, этот ублюдок вышел из бара. Он закурил сигарету, добрался до своего грузовика, залез внутрь и отъехал от здания.

    Я следовал за ним до тех пор, пока кусок дерьма не остановился перед тем, что как я предполагал, было его домом. Я припарковал машину через дорогу, выключил фары, заглушил двигатель, и просто смотрел, как этот ублюдок входит в дом. Я ждал, чтобы убедиться, что никто не придёт, потом вылез из машины. Я подошёл к багажнику, открыл его и достал кастет и бейсбольную биту. Я решил отделать этого ублюдка в стиле старой школы, и это навеяло много воспоминаний из тех дней, когда я избивал людей в Москве.

    Кровь разгоняется по моим венам. Волнение от того, что произойдёт, заставляет меня хорошо себя чувствовать.

    Натянув фуражку пониже, я закрыл багажник и направился к входной двери. Я не хотел устраивать сцену и не хотел появления копов, так что я постучал, и оглянулся, чтобы убедиться, что в этом уединённом квартале тихо. Когда дверь открылась, я протиснулся внутрь и закрыл её за собой.

    1 2 3

    www.litlib.net

    Читать онлайн электронную книгу Табу - Александр Степанович Грин. Табу бесплатно и без регистрации!

    I

    Положение писателя, не умеющего или не способного угождать людям, должно внушать сожаление. У такого художника выбор тем несколько ограничен, так как настроенный антихудожественно к обычным проявлениям жизни – болезни, радости, горю, любви, труду, страстям и так называемым «достижениям» – человек становится более противосоциальным явлением, чем профессиональный убийца. Не может быть ничего оскорбительнее для читателя, как равнодушие к его нуждам: это понятно; вместе с тем писатель антисоциальный не может принудить себя к гуманистическому изображению быта; то, что он пишет, замкнуто само в себе, подобно ударам колокола в глухой пещере. Однако известен случай, когда именно такой писатель стал популярен, – я привожу здесь его собственный рассказ об этом странном, если не более, происшествии.

    – Мы отплыли, – сказал мне Агриппа, – отплыли из Калькутты с самыми зловещими предзнаменованиями. Во-первых, с парохода бежали крысы. Во-вторых, на очередной пассажирский рейс в разгаре сезона прибыло так мало пассажиров, что две трети кают остались пустыми. В-третьих, механик, накануне отплытия, видел себя во сне ползающим на четвереньках перед Нептуном; морской бог, по словам механика, яростно грыз свой трезубец. «Факты и комментарии!» Фламмарион[1]Фламмарион, Камиль (1842–1925) – французский астроном и популяризатор науки, автор ряда романов на темы астрономии. с достоверностью утверждает, что на кораблях, обреченных катастрофе, пассажиров всегда меньше против обыкновенного; знаменитый астроном приписывает это неосознанному предчувствию, однако с большей уверенностью можно наградить странным предчувствием крыс. Во всяком случае, я, как человек научно суеверный, посетил нотариуса и общество страхования жизни и – вы увидите далее – поступил правильно, так как могло быть хуже, чем вышло.

    На восьмой день нашего плавания мы потерпели классическое кораблекрушение, по всем правилам этого печального дела. Схематически можно выразить это так: туман, риф, пробоина, град проклятий, охрипшие голоса, шлюпки и неизменный, одиноко тонущий капитан наш не составлял исключения. Все это произошло на рассвете. Настроенный злорадно по отношению к обществу страхования жизни, я, тем не менее, не захотел увеличить своей особой список ужасных премий и, насколько хватило соображения, стал измышлять средства.

    Само собой понятно, что мне, при моей медленности и неповоротливости, не удалось пристроиться ни в одну шлюпку. Закон человеколюбия превратился в грубую солдатскую дисциплину, прозевавший команду терял связь с ходом массового спасения. Да, вышло так, что я остался на палубе, и, по правде сказать, у меня не хватило духу прыгнуть в последнюю, переполненную лодку, – может быть, я потопил бы ее своей тяжестью. Капитан, честный, как большинство из них, стоял у трубы, скрестив на груди руки. Лицо бедного малого напоминало взволнованное море, ему, конечно, страшно хотелось жить, но положение обязывает – приходилось идти ко дну. Однако, постояв еще минуту-другую и, видимо, волнуясь все более, капитан, бросив на меня взгляд, выражавший некоторое смущение, бултыхнулся в воду и поплыл к ближайшей шлюпке, где его, мокрого, втащили на борт, а я, охваченный непонятным равнодушием к жизни, уселся на его месте, рассматривая в бинокль переполненные людьми лодки, которые даже при несильном волнении неизбежно должны были пойти ко дну. Таким образом, у меня было сомнительное утешение – потонуть с комфортом и на просторе, тогда как мнимоспасшимся предстояло в бурную погоду пойти ко дну ужасной гирляндой, хватаясь друг за друга, как за соломинку.

    Пароход, раскачиваясь от перемещавшейся в трюмах воды, погружался медленно и безостановочно. Я, вытащив карманную библию, читал книгу премудрости Соломоновой; не будучи человеком религиозным, я, тем не менее, из понятной хитрости делал это на всякий случай. Закрыв библию, я стал думать о смерти, но, к удивлению своему, так вяло, что оставил этот предмет и занялся рассматриванием океана. Очень далеко, на линия горизонта, белел парус. Ранее его не было, из чего я без труда заключил, что судно не удаляется, а приближается, но трудно было сказать, сколько времени пароход останется над поверхностью воды. Думая, что это может случиться неожиданно и не желая попасть в могущую образоваться воронку, я сам бросился в воду, отплыв шагов на сто; пробковые нагрудник и пояс хорошо держали меня. В таком положении я стал ожидать спасителя, оказавшегося туземным рыбачьим судном, и через час был принят на борт. Тем временем пароход исчез в глубине океана, образовав, как я и ожидал, шумный водоворот, родивший множество мелких волчков-воронок, разбежавшихся под синим утренним небом с тихими всплесками.

    II

    Законы гостеприимства вынужденного – не совсем то же, что званый вечер; однако я не могу сказать, что чернокожие Аполлоны, провонявшие рыбой и чесноком, держали меня в черном теле. Попытки разумных, взаимных объяснений с помощью жестикуляции и щелканья языком не привели ни к чему – мы так и не разговорились, после чего, будучи оставлен в покое и утолив голод вареной рыбой, я крепко уснул. При слабом, но ровном ветре судно быстро скользило вперед, держась одного курса; шум рассекаемой форштевнем воды, глухие голоса дикарей, нестройные звуки дикого инструмента вроде волынки и скрип реи скоро усыпили меня. Я лежал в кормовой части, среди рыбьих костей, неубранных деревянных чашек и тряпок – рядом с моим лицом топали босые ноги рулевого, а надо мной двигался румпель.[2]Румпель – рычаг для поворота руля. Я заснул, полный странного равнодушия к дальнейшей своей судьбе и перенесся в страну видений, полных грозной таинственности, по пробуждении же не мог ничего вспомнить. Когда я проснулся, была ночь, передо мной на корточках сидели два чернокожих и рассматривали меня с большим увлечением. Один, ударив меня по плечу, сказал: «Като-то… като» – и засмеялся. По тону голоса я заключил, что ко мне относятся дружелюбно. Скоро подошли и другие, и снова завязался трудный разговор на двух языках; однако, желая выяснить направление и цель нашего путешествия, я добился того, что один из дикарей, показав на юг, вытянул три пальца и пригнул их, затем, очертив рукой в воздухе окружность, сказал: «Орпозо», что, по-видимому, было названием местности. Из всего этого я пришел к выводу, что судно плывет на юг, и через три дня будет в «Орпозо» – должно быть, какой-то остров.

    Я не буду описывать однообразия нашего плавания, так как при одном воспоминании о духоте зноя, рыбной вони и непобедимой от безделья сонливости мне становится скучно. Разумеется, во всем этом есть много интересных бытовых подробностей, но, не состоя этнографом, оставляю быт дикарей перу неутомимых исследователей, знающих это дело. Я же, будучи от природы не склонен к изображению домашней утвари и обычаев, перейду к главному. Утром третьего после моего спасения дня мы, держась вблизи высокого неизвестного для меня берега, обогнули его в южной части, лавируя среди островков, так круто и живописно изрезанных маленькими лагунами, что я, по неопытности, постоянно принимал устья их за целую сеть проливов и убеждался в ошибке, лишь заглянув в сияющую округлость их, полную скал и блеска. Сохранив и высушив свой костюм, я представлял, стоя с заложенными в карманы руками, странное среди голых и черных тел зрелище; по контрасту это доставляло мне известное невинное удовольствие. Насвистывая «Сон негра», я любовался царством первосказанной красоты, любимейшей матери людей – природы, исходящей лучезарными улыбками океана, серебристыми, лиловыми оттенками берегов, дивной прозрачностью воды, беспричинной, полной радости света, обмывающего в зеленоватой глубине воли плавники дельфинов, раковины, орхидеи и камни, отполированные столетиями столетий. В это время, вылетая на длинных веслах из дремотных лагун, несколько десятков пирог, полных вооруженными туземцами, образовали сомкнувшийся полукруг, и я услышал непередаваемый вой, способный внушить навсегда отвращение к человеческому голосу. Хозяева мои бросились к парусам, но было уже поздно, судно хоть и имело сзади открытый путь, неизбежно выйдя из ветра, остановилось бы в галсе, впереди же плотной, щетинистой от копий и щитов цепью надвигались враги.

    Я не успел опомниться, как несколько стрел, пробив паруса, закачались в них, подобно веткам под севшими на них птицами. Вытащив небольшой карманный револьвер, я схватил свой пробковый пояс и, прикрываясь им, как щитом, пустил три пули в стоявших на ближайшей пироге; двое, пронзительно заорав, нырнули в воду. Хозяева мои спешно вооружались ножами, палицами и копьями. Испустив столь же пронзительный гогочущий вопль, как и нападающие, они стали у бортов, размахивая над головой лезвиями, и, по тусклому свету загоревшихся бешенством глаз, я увидел, что кому-то придется круто.

    Я стоял у мачты, приберегая пули на крайний случай. Враги, раскачивая судне из стороны в сторону, висли на бортах, срывались, вскакивали на палубу, убивали и падали сами с раскроенными черепами. К ногам моим подкатилась, тяжело стукнув, ловко отрубленная голова. Держа револьвер в левой руке, а в правой толстый деревянный рычаг, я бил этим незамысловатым орудием всех подступавших близко, и с такой яростью, что обратил на себя исключительное внимание. Меня обступили со всех сторон, стараясь полоснуть на смерть, однако уроки отставного кавалериста Геймана не прошли даром, и я увесисто попадал в челюсти концом рычага, действуя тычком и наотмашь, пока не поскользнулся в крови, после чего упал на колени; рычаг был вырван из моих рук, а я, взмахнув револьвером, рассеял все остальные заряды в костлявые тела дикарей. На мгновение я увидел свободное пространство, а затем почти нечувствительный сгоряча удар в голову опрокинул все в диком смешении мелькающих черных белозубых лиц, и я с пересекшимся дыханием упал к ногам победителей.

    III

    Приступая теперь к событиям, имеющим прямое отношение к сущности моего рассказа, я заявляю, что все дальнейшее, как бы невероятно и чудовищно ни показалось оно людям мирного душевного склада, происходило в действительности, во всей своей ужасной бытовой простоте. Я очнулся на руках дикарей; от слабости я висел, как плеть, меня, подхватив подмышки, поддерживали в стоячем положении; неподалеку я увидел двух черных матросов со связанными позади руками; остальные, вероятно, были убиты. Я был гол, как и они – с меня сняли все. Нас окружала толпа, человек в триста, все это происходило в центре большой поляны – вековые деревья, застывшие в массивной неподвижности огромных стволов, придавали неизвестности будущего характер зловещий и мрачный. Взглянув перед собой, я увидел большой костер, возле которого суетились дети и женщины.

    Я попытался вырваться, но был прижат еще крепче. В это время к одному из пленников быстрыми скачками приблизился мускулистый дикарь, взмахнул дубиной и оглушил несчастного по голове тяжким ударом; пленник, пробежав шагов пять, упал в конвульсиях; второй, видя смерть товарища, жалобно закричал, но был убит тем же приемом. В тот момент, когда упала первая жертва, я почувствовал себя дурно от страха; еще немного, и я вновь, на этот раз уж навсегда, лишился бы сознания, оглушенный палицей. Инстинкт самосохранения, вспыхнувший при виде этой бесчеловечной расправы, с силой удара грома подсказал мне, что просить пощады бессмысленно. Явлению, поразившему меня, следовало противопоставить нечто, способное поразить, в свою очередь, шайку убийц. Палач, свалив второго, теми же кошачьими прыжками направился ко мне. Я вырвался из рук дикарей, схватил первого попавшегося за горло, отбросил его изо всей силы прочь и, кинувшись на землю, забился в невероятных корчах, подражая судорогам эпилептиков.

    Могу сказать смело, что, понадобись где-нибудь на сцене телодвижения, подобные выполненным мной в эти минуты, я остался бы непревзойденным в своей случайной импровизации. Я бился спиною, головою, грудью и животом, грыз землю, судорожно сплетал руки, барабанил коленями, закатывал глаза, хрипел и кричал. Сила отчаяния заставила меня быть почти истериком настоящим. Как ни был я поглощен единой мыслью поразить убийц безумством телодвижений, все же я не мог не заметить, что впечатление велико. Подбежавшие ко мне отступили, в кругу раздались крики, но не угрожающего оттенка, и скоро, продолжая вертеться волчком, но посматривая вокруг, я увидел, что окружен плотным кольцом присевших на корточки дикарей; наконец, обессилев, я вытянулся неподвижно лицом вверх, приготовившись, на всякий случай, ко всему худшему.

    Случилось так, что мой расчет оправдался. Я почувствовал, что меня осторожно приподымают, сопровождая это восклицаниями, и возгласами, и воплями; отдохнув несколько в сидячем положении, я встал и, с намерением усилить эффект, поднял руки вверх, как бы призывая на помощь и в свидетели знойное солнце. Подумав немного, я запел первое, что пришло в голову; то было «Хабанера» Бизе; суеверные мозги людоедов приняли ее с должным почтением. Ко мне подошел старик с птичьими костями в носу и глиняными кружочками в отвисших губах; костюм его состоял из моих брюк и носового платка, повязанного так, как это делают страдающие зубной болью; старик, положив мне на грудь руки, оглянулся и сказал: «Табу». Тотчас же от меня отошли все, оставив под присмотром двух человек, молчаливых, с испуганными, как теперь у большинства, глазами, и я, измученный, сел на землю.

    По-видимому, я отнял у людоедов много драгоценного времени, так как, лишь изредка посматривая в мою сторону, занялись они, с живостью и аппетитом проголодавшихся школьников, противоестественной трапезой. Тела убитых, выпотрошенные и освежеванные совсем так, как свиные или телячьи туши, были разделаны на куски и подвешены близ огня; дикари, занявшиеся этим, подбрасывали в рот маленькие кусочки сырого мяса, отрезая их полуворовски, полуоткрыто, как случайную привилегию. Через десять минут от стройных человеческих тел, превращенных в пищу, понесся запах крови, жира и гари. У ног леса дремали синие тени; струился, как вода, переливчатый, огненный воздух, а над пышной травой, пахучей и сочной, летали исполинские бабочки с волосатыми мясистыми тельцами, яркие и ленивые. Мне не предложили поесть. Не думаю, чтобы дикари в этом руководились соображениями этическими: им было, вероятно, мало самим, а я благодарил за это судьбу.

    IV

    Я хорошо сообразил свое положение и мог быть до времени спокоен за свою жизнь. «Табу» – абсолютный запрет, патент, выданный мне за относительную мою святость, которую я, по понятиям каннибалов, достаточно доказал акробатическими упражнениями и пеной у рта, – действовал, вообще, магически. Скоро я убедился, что это положение имеет свою обратную сторону, но не следует забегать вперед.

    Меня поселили в маленьком шалаше, очень хорошо пропускавшем ветер и дождь. Шалаш этот стоял несколько в стороне от деревни, раскинутой неправильным полукругом; я насчитал сорок два подобных моему шалаша и один побольше, в котором жил вождь этого свирепого племени, он же и жрец. Этот человек испортил мне много крови. Его звали Умоти, что в переводе значит муравьиное яйцо; я же назвал бы его охотнее яйцом василиска, так как ядовитый старик беспрестанно шпынял меня язвительными сожалениями относительно цвета кожи и глаз, считая голубые глаза непринятыми в хорошем обществе. Кроме того, он имел скверную привычку подозревать меня в тайных колдовских замыслах и терпеливо расспрашивал, что я думаю о своей манере барабанить пальцами по колену – в его глазах это равнялось каким-то волшебным манипуляциям. Кроме него заходил еще иногда ко мне человек с отвислым, дряблым и большим животом и очень большими белыми зубами, некто Башлу; этот осматривал меня плотоядно, вздыхая и приговаривая: «Белый человек очень добрый, очень мягкий, он очень вкусный». Башлу был простой мужик, загнавший в гроб четырех жен. Он носил мне пищу и воду. Мне обыкновенно доставались объедки и кости, к которым, зная несколько анатомию, я приступал после тщательного детального рассмотрения. Остальные дикари удостаивали меня своим посещением значительно реже и приходили обыкновенно группами; сидя на корточках вокруг меня, они беседовали со мной самым светским образом, т. е. о пустяках – своих семейных делах, сплетнях, охоте и рыбной ловле, амулетах, погоде, или рассказывали сказки, до чего были большие охотники. Часто я подвергался расспросам: людоеды желали знать, кто я, из какой страны, и едят ли у нас дряхлых стариков, ставших обузой общине. Я рассказывал им преимущественно о поражающих воображение завоеваниях науки и техники, с целью поддержать свою репутацию колдуна, и мне безусловно верили; что же касается съедения стариков, то, желая внушить уважение к белому племени, объяснил, что люди повсюду едят друг друга самым недвусмысленным способом.

    Нужно сказать, что «табу», спасшее мне жизнь, сыграло теперь чрезвычайно коварную роль. Умоти и его помощник Ако, опасаясь, что я, вступив, если мне это заблагорассудится, в конспиративный союз с духами Хамигеем, Таконтей и Вакос, могу, из беспредметной злобы, лишить воду – рыбы, леса – зверей, женщин – плодовитости, мужчин – острого зрения и сильной руки, но в то же время, боясь убивать меня, дабы не навлечь бедствий, еще горших, со стороны той же злобной духовной троицы, придумали объявить для меня «табу» все, за исключением трех шагов земли по окружности шалаша. Запретная граница была очерчена неглубокой канавкой, и я, под страхом лишиться правой руки, не мог перешагнуть ее ни в каком случае. О таковом решении мне было сообщено с барабанным боем и плясками, весьма свирепые па которых заставили меня три дня видеть плохие сны и вскрикивать. Хорошо зная открытый, прямолинейный характер своих хозяев, я и не пытался переступать роковую канавку, за которой мир более не существовал для меня; за мной был установлен надзор; я очень люблю свои белые, мускулистые руки и лишиться одной из них считаю непозволительной роскошью, и к тому же ее наверняка бы съели; племя, живущее постоянно впроголодь, не брезгающее гусеницами, личинками и жуками, упустило ли бы десять фунтов говядины?

    «Табу», вообще, играло слишком большую роль в жизни туземцев. Я не знаю, как они терпели такой порядок вещей. Священная роща, в которой стояло несколько деревянных идолов, была уже испокон века «табу» – вступивший в нее лишался языка и правого уха. «Табу» объявлялась всякая родившая в новолуние женщина – коснуться ее и заговорить с ней, под страхом смерти, не смел никто, кроме жреца. Молодая барышня, не старше пятнадцати лет, и в этом же возрасте юноши обязаны были подчиняться всякому приказанию людей старше себя. На каждый месяц было свое «табу»; так, например, запрещалось рыть землю в апреле, в сентябре драть кору, в марте ловить рыбу; Умоти пользовался безусловным правом объявлять «табу» на каждом шагу, что и делал в очень широких размерах; например, кокосовые орехи он объявлял под запретом, когда они созревали, и брал их себе, весьма неохотно уделяя часть подданным. Иногда, дисциплины ради, он заявлял «табу» на такие вещи, как тропа, изгородь, с целью проверить, послушно ли население. Однажды запрету подверглись из соображений высшей политики солнце, луна и звезды, и ни один людоед не смел посмотреть вверх.

    Разумеется, при столь серьезном отношении к делу, мне и помыслить нечего было перескочить канавку. Немытый, обросший волосами, в поясе из древесной коры, я проводил дни, лежа у шалаша, в тягостной, нестерпимой тоске пленника, сведенного до положения животного. Казалось мне порой, в полудремотном оцепенении, что в мертвом тумане веков вижу я свой собственный образ завывающего на скале, в тьме и молчании, дикого человека. Часто, припав к земле, я плакал тяжелыми, холодными слезами. Я видел синеющее в полуверсте море, обрывы скал, волшебную лесную растительность; далее за ними простирались еще воды, еще острова, реки, города, целые материки, весь пестрый узор планеты, кипящей, как водопад, блесками и очарованием; но это было под запрещением, так как суеверный дикарь соблаговолил прохрипеть «табу». Мне предстояло сойти с ума или же, отупев, покориться ужасному быту правоверных язычников. Неподалеку росли цветы; я не смел сорвать их. А между тем за любой из этих хорошеньких, упругих и влажных венчиков я с радостью разрешил бы земле, захоти она, расступиться и поглотить всю деревню с ее цепким, как репей, «табу», зверством и нищетой.

    Я очень скоро научился языку дикарей. Скупой лексикон их состоял из двухсот с небольшим слов, чуждых всякой грамматике. Некоторых понятий, как, например, «гармония» – «чистота» – «наслаждение» – «косность», не существовало совсем. Разряд ощущений высших, естественно, здесь отсутствовал; зато очень хорошо и удобно можно было толковать о пище, общинных жертвах духу Хамигею, очередных выборах старшины, являвшего нечто среднее между полицейским и простой синекурой; обыкновенно, старшина ровно ничего не делал. Я развлекался, как мог. Из глины я скатал несколько шариков, сделал из прутьев дужки и пяткой вместо молотка разыгрывал в одиночку крокетные партии. Немного позже я приручил и выдрессировал большого жука – насекомое скоро научилось ползать вокруг руки, останавливаясь по сигналу. Однажды, в лунную бессонную ночь, я заметил у входа плоскую голову змеи. Изумрудные глаза ее, в такт тихому шипению, магически покачивались передо мною. Искушение было велико, и я протянул уже руку, зная, что маленький укус решит все. Но был в глазах змеи как бы тихий укор. Пристальный взгляд ее, истинно мудрый, как мудры, не ведая этого, все низшие существа, наполнил меня сомнением. Я понял, что, пока жив, можно еще надеяться. Сама смерть качалась передо мной, но это был бы последний бесславный и горький шаг.

    Змея уползла. Я лег на кучу высохших веток и стал обдумывать план, весьма рискованный, но единственный в моем положении. Подходил к концу шестой месяц моего плена.

    V

    Я провел две ночи без сна, взвешивая, тщательно, как фармацевт, малейшие дозы вероятия, возможности риска, успеха полного и неполного. В первой части своего плана я не рисковал ровно ничем, зато во второй, при непосредственном переходе к действию, надо было играть только наверняка. Размышляя и взвешивая, я пришел, наконец, к заключению, что иного выхода нет. Понятно, что у меня не было никаких путей покинуть остров для лучших, желанных мест, но уже одна мысль, что, истребив людоедов, я смогу оставить трехкопеечную свою территорию и жить так свободно, как это позволяют условия, – воодушевляла меня сильнее, чем лоток с мясом – голодного бродячего пса. Луна была на ущербе, я выждал, когда она исчезла совсем, потому что нуждался в одной совсем темной ночи, и перешел в наступление.

    Утром, как всегда, пришел Башлу в сопровождении мальчика; пузатый малец тащил на деревянной доске большую рыбу, берцовую человеческую кость и нечто, напоминающее пряники, сделанные из мучнистых корней. Сделав вид, что за кость, как за лакомство, примусь после, я с довольной улыбкой отложил ее в сторону и стал жевать пряник. Башлу, ковыряя дротиком земляной пол, сказал:

    – Умоти просит белого человека вылечить ему зуб. Он очень болен, громко кричит и ругается.

    Я сделал вид, что не слышу. Больной зуб у каннибала – явление редкостное и сантиментальное, но, как ни любопытно мне было бы посмотреть на Умоти с флюсом, я воздержался. Прямой выгодой мне служило теперь, что вождь племени остро и болезненно (что может быть хуже зубной боли?) думает обо мне. Башлу хотел повторить сказанное, но заметил, что мои руки начинают дрожать. Частое, прерывистое дыхание и вытаращенные глаза произвели сильное впечатление; Башлу попятился и остановился у входа, я же, схватив рыбу за хвост, стал махать ею над головой, потом, дрожа и корчась всем телом, упал навзничь. Мальчик заплакал. Башлу, стукнув его по голове дротиком, побежал к деревне, испуская страшные призывные вопли, и скоро оба исчезли, оставив меня обдумывать продолжение так хорошо начатого дела.

    Тем временем я выполз из шалаша и скоро увидел направляющуюся ко мне толпу воинов с Умоти во главе; встав, я двинулся к ним навстречу, не переходя, однако, канавки, приплясывая и изгибаясь, как балерина, вертясь на пятках и, для разнообразия, кувыркаясь самым нелепым образом. Когда же вокруг меня столпилась суеверно настроенная деревня, я встал на четвереньки и взвыл неистовым голосом. Среди шума и криков слышал я трусливые возгласы, упоминающие Хамигея, Таконтея и Вакоса, а также имя духа добра – Усосо; поставив это в связь со своим поведением, я понял, что достиг цели. Устав, я выпрямился во весь рост, покачиваясь, воздев руки к небу, и с закрытыми глазами выкрикнул следующее:

    – Слушайте, вы, воины племени Ямма, духи неба открыли мне страшную тайну! Вам это очень важно и нужно знать! Слушайте внимательно. Усосо сказал: «Нет никого красивее, храбрее, быстрее и ловчее, чем Ямма, носящие в ушах птичьи клювы! Они бегают с быстротой ящерицы, лазают, как обезьяны, дерутся, как орлы, и никто не может равняться с ними ни в чем». Так сказал великий Усосо.

    Я произнес это нараспев, в нос. Кокетливый, самодовольный вопль и двести гримас были мне ответом.

    Царапая себе слегка на груди кожу, я продолжал:

    – Усосо сказал: «Настало время дать Ямма и женам их столько подарков, сколько может привезти зараз огненная пирога белых людей». Этим решением он привел в ярость Хамигея, который, как вам известно, весьма вспыльчив. Хамигей не желал, чтобы вы получили даже по пуговице, вроде тех, великий Умоти, которые ты вырвал из моих брюк и повесил на шею. Усосо и Хамигей кончили спор поединком. Три раза огненный дротик Хамигея угрожал сердцу Усосо, и три раза Усосо бил палицей по голове Хамигея; наконец, победил Усосо. Боги устали; Усосо, коснувшись меня рукой, сказал: «Пусть завтра все Ямма, женщины, воины, старики и дети сядут в свои пироги и плывут к югу от восхода до полудня. Тогда увидят они дымящуюся огненную пирогу белых, засевшую в зубчатой скале, покинутую людьми, и найдут на ней очень много красных, белых и зеленых платков, кроме того, очень много гладких пуговиц с прекрасными желтыми ушками. Есть там еще розовые и голубые бусы, и все, что носит на себе племя белых, все, что блестит, болтается, стучит и звенит у белого человека на животе и в карманах. Всего этого так много… о, Ямма, Усосо – великий благодетель черных людей!»

    Я упал, изрыгая пену и вопли. Восхищенные дикари плясали вокруг меня, хлопая друг друга по костлявым бокам. Умоти, улыбаясь во весь рот, мечтательно теребил висящую на шее пуговицу. Мне показалось, что я присутствую на адском рауте, где черти сошли с ума.

    В этот вечер на радостях убили трех стариков и съели их. Я слышал издали, как дерутся и сквалыжничают из-за какой-то лодыжки. Я же потирал руки, предвкушая высокое наслаждение, – выйти из надоевшего шалаша к морю и всей земле.

    В эту же ночь некая согбенная тень, припадая к земле, в мраке и тишине спящего острова пробралась на отмель, где перевернутые вверх дном, лежали тридцать узких пирог, и оставалась возле них около двух часов. Это был я. Рискуя рукой и жизнью, я продырявил днища всех тридцати пирог с помощью птичьей кости, наделав много хорошеньких круглых отверстий, и тщательно замазал их клейкой глиной, которая по предварительному испытанию могла выдержать с полчаса воду, не размокая. Всю эту ажурную работу я искусно покрыл илом и гнилью водорослей. От нервного напряжения я, вернувшись в шалаш, долго не мог уснуть и проснулся на рассвете, когда, в светлом огне зари, дымится трава.

    VI

    Ничего особенного во время сборов и отправления дикарей за пуговицами не произошло. С ясными и спокойными лицами садились бедняги в предательские пироги, изредка забегая ко мне справиться, подтвердил ли сегодня Усосо свое щедрое обещание. Я важно говорил с ними и предрекал большое количество пуговиц. В пироги расселись все, и ни единой живой души человеческой не осталось в деревне, кроме меня.

    Знаменательное событие это произошло 15 августа 1988 года. К полудню я рискнул выйти из шалаша, плача от радости. Я подошел к морю. В спокойной дали его нельзя было заметить никаких признаков человеческого дыхания. Свершилось. Я направился в священную рощу и посшибал идолы Хамигея, Таконтея и Вакоса, не пощадив также Усосо. Я выместил им глупое «табу» на раскрашенных их физиономиях, посидев поочередно на каждой. Затем я поджег рощу и все шалаши, наблюдая пожарище с ближайшего холмика. Я был свободен.

    После этого я стал жить в лесу, устраивая ловушки зверям и птицам. Полтора года я поддерживал ночью на береговой скале сильный огонь, пока не заманил бельгийского шкипера. Все кончилось, как дурной сон. Я утопил деревню, но совесть моя чиста и сон крепок. Я сделал это по праву насилия, употребленного надо мной, хотя – видит бог – предпочел бы другие способы. Нельзя жевать человека.

    librebook.me


    Смотрите также