Эстер Хикс - Сара. Книга 1. Пернатые друзья - это навсегда. Пернатые книга


Профессионал читать онлайн - Ранульф Файнс

Ранульф Файнс

Профессионал

Посвящается четырем храбрецам — Джону, Майку, Майклу и Мэку

…Я не из тех, кто друга

В беде способен бросить.

Шекспир. Тимон Афинский. Перевод Н. Мелковой

Слова благодарности

Мне бы хотелось сказать спасибо тридцати двум людям, тем, кто помог изучить события, описанные в этой книге, и проверил точность моего повествования. По причинам, которые далее будут очевидны, я не могу назвать их по именам, но те, кого я имею в виду, поймут.

Я особенно признателен близким родственникам Джона Миллинга, Майка Кили, Майкла Мармэна и Мэка.

Я признателен Бриджи, которая 7 мая 1977 года родила Патрика Джона Миллинга, в настоящее время поразительно похожего на своего покойного отца.

Я признателен Полин и Люсии, по чьей просьбе скрыл фамилию Мэка — из соображений безопасности.

Я признателен Мэгги и Нэнси, соответственно вдове и матери Майка Кили.

Я признателен Розе-Мей и родителям Майкла Мармэна.

Все они терпеливо помогали советами.

Я также хочу поблагодарить Джан Милн за терпение и поддержку и Фрэнсис Пэджович за энергию и хорошее настроение.

Часть 1

Глава 1

Дэниел еще никогда не уезжал из дома. Ему, сыну золотоискателя из глухого поселка на арктическом побережье Аляски, в то солнечное, жаркое лето 1945 года Ванкувер показался городом чудес. Причиной этой полной радостей поездки стало окончание войны в Европе и прибытие в Ванкувер корабля, на котором вернулся домой отец Дэниела.

Солдаты сходили с парохода «Канадской тихоокеанской компании» на берег под восторженные крики гордых родственников. Кого-то ждало возвращение к прежней жизни и любви, однако многим предстояло изведать горечь разбитых надежд и неожиданных измен.

Дэниел не заметил, как исхудал и осунулся отец, — для мальчика он по-прежнему оставался великаном, к тому же в его руках были пакеты с подарками.

Такси доставило семью к дому неподалеку от моста Лайонс-Гейт, где была снята дешевая квартира. После чая, когда первая волна восторга спала, отец сделал свое заранее заготовленное объявление.

— У нас есть шесть дней до того, как пароход повезет нас домой, мои хиджи. — Никто не знал, почему он называет своих близких так, — но в этом слове было что-то хорошее, теплое. — И мы никогда не забудем эти дни, потому что гунны окончательно разгромлены и мы воссоединились.

И снова сочный, воздушный пирог с черникой пошел по кругу. Несмотря на возбуждение, спали они прекрасно, все шестеро в одной комнате.

Дни промелькнули счастливым калейдоскопом. Семья ходила смотреть, как по склонам горы Маунт-Гроуз народ катается на длинных деревянных досках, удержаться на которых, казалось, совершенно невозможно. Многие падали, и Дэн хохотал до слез.

Они съездили на тележке, запряженной лошадью, к пристани, купили глазированных яблок и пошли гулять, держась за руки, любуясь рыболовными траулерами и широкоплечими мужчинами в военной форме. Огромные пассажирские суда привезли новые тысячи сухопутных бойцов и морских пехотинцев, и семья присоединилась к толпе встречающих.

Они побывали в зоопарке и посмотрели пантомиму, побродили по трущобам Гэстауна, а в воскресенье истово пели в храме, поскольку мать и отец были ярыми пресвитерианцами — отец вырос в лоне Голландской реформаторской церкви, а мать принадлежала к роду первопоселенцев Вайоминга.

Свой главный сюрприз отец приберег до последнего дня перед отправлением парохода на север… В город приехал цирк, и, черт побери, сегодня вечером они все вместе побывают на представлении.

Перед этим великим событием они заглянули в битком набитую церковь и присоединились к благодарственным молитвам жителей Ванкувера, радующихся возвращению своих близких.

Затем пошли в цирк.

Клоуны, слоны, умеющие считать, жираф, медведи в шотландских юбках, карлики, дикарь со Скалистых гор, стрельба по надувным шарикам и водруженные на шесты кокосы с далеких южных островов.

Даже в свои пять лет Дэниел, выросший среди ребятишек-эскимосов, метко бросал деревянный шар. И он довольно неплохо стрелял из духового ружья, если только его никто не торопил. Дэниел сиял от радости, держа в охапке полученные в награду кокосы и деревянных медвежат.

Потом все вопили от восторга в сверкающих разноцветными огнями протоках Канала любви, охали и ахали в Доме криков, пугаясь упырей и чудищ, проносящихся мимо на невидимых кронштейнах.

Все, кроме семилетней Наоми, до смерти боявшейся высоты, затаив дыхание смотрели на огромное колесо карусели с восемнадцатью раскачивающимися лодками. Дэниел уселся на узкую скамью, переполненный любопытством, с липкими от леденцов губами. Служители, одетые индейцем и китайцем, оба в цилиндрах, убедились в том, что все надежно пристегнуты. Поскольку Дэниел был самый маленький, его втиснули рядом со старшей сестрой, одиннадцатилетней Рут. Перед ним сидела Наоми, в крепких объятиях матери, а в носовой части весело раскрашенной лодки, прямо за резной головой свирепого краснокожего, устроился отец; он сиял от гордости и поминутно оглядывался, убеждаясь, что его выводок веселится как никогда в жизни. Особенно любимая жена, которой он не далее как сегодня утром, держа в объятиях, поклялся, что больше никогда-никогда не покинет ее… ни ради Британского содружества, ни ради самого короля.

Огромное колесо проворачивалось рывками с радостным перезвоном, другие семьи занимали свои места, и наконец все лодки были заполнены смеющимися или изумленно разинувшими рты пассажирами.

Затем раздался свисток, китаец махнул флажком, и за лодками с лязгом захлопнулись двустворчатые стальные ворота. Дэниел почувствовал запахи горячего масла и печеных каштанов. Прохладный ветерок теребил золотистые волосы Наоми.

— Держись, любимая! — крикнул отец. — Мои дорогие малыши, держитесь крепче… и постарайтесь поцеловать звезды!

Колесо вращалось все быстрее и быстрее. Дэниел упивался скоростью, высотой, новизной ощущений. Лишь когда завизжала Наоми, бесконечная радость, которую он испытывал, немного поблекла. А когда и остальные сестры, даже взрослая Рут, начали стонать, Дэниел понял, что и он тоже должен бояться. Но он ощущал лишь прилив бодрости, обострившей его способность наблюдать и думать. Головокружительное движение стало другим. Что-то пошло не так. Лодка резко сместилась вбок относительно колеса. Дэниел увидел снопы искр и сломанную балку. В наивысшей точке лодка оторвалась от крепления, и когда она по огромной дуге устремилась вниз, вторая балка также лопнула. Лодка полетела, кувыркаясь, в пустоту.

Никто не услышал криков, ведь аттракционы и духовые оркестры, громкоговорители и актеры на эстраде производили такую какофонию, что в ней потонул бы звон колоколов, возвещающих Страшный суд. И никто не увидел, как шляпка маленькой Анны, которая сидела одна сзади, вцепившись в борт, соскользнула с головы и нырнула вниз, словно воздушный змей, потерявший восходящий поток.

Лодка рухнула на брезентовый шатер. Жизнь Дэниелу спасли тело Рут и прихоть судьбы. Его швырнуло на кучу одежды. Ему сдавило грудь, у него были сломаны обе ноги, но он остался в полном сознании.

Он увидел, как расколотый нос лодки с головой индейца, выкрашенный в зеленый цвет, глубоко впился в живот толстой цыганке. Он увидел, как его мать и Наоми, скованные объятиями ужаса, упали на столик с разложенными гадальными картами; их головы ударились друг о друга с такой силой, что седые пряди и золотистые локоны спутались в одном кровавом месиве. Судьба была милосердна к обеим, они сразу же затихли, и только ноги в чулках дергались вместе с порванным брезентом шатра, терзаемым ветром. Сестры Анны Дэниел не видел: быть может, ее в воздухе подхватил ангел, и она оказалась спасена, как и он сам. Мальчик не чувствовал боли, была только отчаянная потребность в глотке воздуха.

И как будто он услышал свое имя, произнесенное громким шепотом. Отец смотрел на него сверху вниз, зацепившись рукой за верх сломанного шеста, на котором держался шатер. Но только отец резко укоротился, став похожим на карликов из цирка, — его торс был оторван от остального тела. Дэниел видел все совершенно отчетливо, поскольку то, что осталось от отца, находилось совсем рядом, и рот, широко раскрытый под густыми усами, казалось, действительно округлился, произнося имя сына.

С того самого мгновения и по сей день де Вилльерс, едва только почувствовав, как образы рокового вечера возникают на задворках сознания, сжимал кулаки и гнал ужас прочь.

Шли годы, и более теплые человеческие эмоции, благословенные подарки природы, оставались за этой заслонкой, которой он сам загородил свое сознание. Ограничив способность чувствовать, де Вилльерс сохранил здравый рассудок. Если не считать того, что Дэниел выбрал ремесло наемного убийцы, он был вполне приятным человеком…

Глава 2

Дхофар, самая южная провинция Омана, граничит с Саудовской Аравией и Южным Йеменом. Граница проходит в основном по пескам пустыни. В шестидесятые годы группа дхофарских националистов, мечтающих избавить свою страну от тирании султана, посетила СССР в поисках поддержки. Советы быстро перенаправили националистические и исламские устремления в другое русло, и появилась новая повстанческая организация, получившая название Народный фронт освобождения Омана (НФОО). Вооруженные марксистской идеологией бойцы, действующие на своей родной земле, какое-то время оставались непобедимыми. К счастью, в 1970 году Кабус бин Саид отправил в ссылку своего реакционера-отца, стал новым султаном и объявил всеобщую амнистию. Многие террористы откликнулись на призыв и вступили в нерегулярные боевые отряды — фиркат, чтобы воевать со своими бывшими товарищами, нередко выходцами из того же племени, а то и рода.

Амр бин Исса из Дхофара не был счастлив. Ему, сорокасемилетнему шейху племени байт-джарбоат, люто завидовали многие собратья, суровые горцы. Ведь Амр был богат — и большинству его соплеменников такое богатство даже не снилось.

Семнадцатилетним подростком Амр вместе со своим дядей покинул дом, чтобы плавать по водам Персидского залива на рыбацком дхоу. Затем он какое-то время работал садовником в Бахрейне, а потом рассыльным разъезжал по городу на мопеде. У него была деловая хватка, и он одним из первых воспользовался теми возможностями, которые давало новообретенное нефтяное богатство Объединенных Арабских Эмиратов. Все началось с магазинчика в Дубае, торгующего бакалейными и хозяйственными товарами, а вскоре Амру уже принадлежала целая торговая сеть, размерами и объемом прибыли уступающая только корпорации «Химджи Рамдас».

Амр женился молодым, поскольку обладал неутолимым сексуальным аппетитом. Первый брак стал для него огромным разочарованием. Жена была сиротой, и ей, как и большинству дхофарских женщин, вскоре после рождения сделали варварскую процедуру обрезания. Вместе с клитором девочке удалили практически полностью всю чувствительность. Амр развелся и уехал из страны, оставив матери двух сыновей. Вскоре она повторно вышла замуж, за мужчину из племени байт-антааш, и с тех пор Амр редко виделся со своими мальчиками. Тем не менее они оставались его плотью и кровью.

Второй брак был совершенно другим. В возрасте двадцати четырех лет Амр, бороздя море на рыбацком паруснике, причалил к островку и влюбился в четырнадцатилетнюю девушку из племени шахра. Еще до того, как Амр обнаружил, что невинность Шамсы не тронута, он решил взять ее в жены, поскольку она показалась ему самым соблазнительным созданием на земле.

В строгой племенной иерархии Дхофара шахра занимали самую последнюю строчку. Некогда самое могущественное племя в стране, шахра приняли на себя всю тяжесть продолжавшейся целое столетие борьбы с португальскими захватчиками. Значительно ослабленные, они попали в подчинение племенам кара и в конце концов стали «не племенем». Эти люди потеряли право носить оружие и были низведены до положения бесправных слуг кара, которые взамен обеспечивали им защиту. Мужчины шахра не могли брать жен из господствующих племен, однако их женщины, обладавшие более светлой кожей по сравнению с большинством дхофарцев, очень ценились в качестве невест, особенно если учесть, что за них приходилось платить совсем небольшой выкуп.

Сильное сексуальное влечение переросло в дружбу и доверие, что большая редкость в дхофарских браках. На протяжении следующих семи лет Шамса родила Амру четверых сыновей. Амр бин Исса, гордый муж и отец, успешный предприниматель, пользовался уважением соплеменников, и тут в 1970 году шейх племени байт-джарбоат умер, не оставив законного наследника. Покойный вождь почти всю свою жизнь мстил за честь племени, которое в сороковые годы выдержало несколько разорительных набегов и лишилось множества людей. Вопрос о том, кто станет новым шейхом, расколол байт-джарбоат надвое. У сторонников ярых коммунистов из НФОО был свой ставленник, в то время как неатеистическое большинство видело следующим вождем Амра бин Иссу, обладавшего огромным состоянием, мудростью и благородной родословной. Амр одержал победу и сделался шейхом.

Подобно большинству своих земляков, от шейха до убогого сборщика хвороста, Амр и его сыновья вместе с НФОО сражались за свободу Дхофара. Один сын погиб в 1969 году, второй — в 1972-м, еще один — в январе 1973-го, и все в боях с правительственными войсками. Согласно тхаару, закону кровной мести, свято чтимому в племени, священный долг Амра заключался в том, чтобы отомстить за смерть своих сыновей.

В течение трех лет Амр, только что избранный шейхом, полностью отдавал себя племени, оставив все личные дела своим управляющим. В Дубае он был человеком чрезвычайно богатым, но у себя на родине вел такой же образ жизни, как и большинство горцев.

В 1974 году Шамса неожиданно снова забеременела. Перегоняя коз на горное пастбище, она упала с лошади; начались преждевременные роды, и она умерла. Амр был оглушен горем. Заботы о племени перестали его интересовать. Его популярность медленно угасала, и одновременно зашевелились недруги. Троюродный брат Хамуд, завидующий положению Амра, воспользовался тем, что тхаар не соблюден и смерть трех сыновей не отомщена, и тем самым еще больше распалил недовольство племени.

Законы ислама объединяют в себе множество порядков и правил, но для дхофарцев, несомненно, самым главным является тхаар. Убитый горем родственник имеет право требовать возмездия по закону «око за око». Наказание за умышленное убийство — смертная казнь. Наказание за убийство по неосторожности — кровный выкуп. И никаких сроков давности. Пусть преступление совершено больше сорока лет назад; кровник должен четко показать свои намерения и действовать в соответствии с обстоятельствами.

Даже в пределах одной мусульманской страны существует множество различных подходов к тхаару, поскольку требования Корана отражают, в несколько измененном виде, нормы доисламских племен. Если старейшины племени расходятся в толковании высказывания пророка, единое решение принимается большинством голосов. С годами разногласия насчет того, насколько суровыми должны быть предусмотренные Кораном наказания, в разных странах становились все более значительными. Сунниты, шииты, а в Омане еще и мусульмане-ибадиты также по-разному понимают каноны из-за существенных расхождений между этими течениями ислама.

Судан — мусульманская страна, однако тхаар там практически изжил себя. В 1988 году пятеро палестинских террористов зверски убили в хартумской гостинице двух суданцев и пятерых британских миротворцев. Преступников арестовали, и суданское правительство через британское Министерство иностранных дел связалось с родителями погибших англичан. Пожилая пара, живущая в сельской местности, внезапно оказалась перед выбором: казнить убийц их сына, наказать штрафом или помиловать. Британцы так и не смогли прийти к какому-либо решению, и в январе 1991 года все пять террористов были выпущены из тюрьмы. В Дхофаре султан Кабус добился успехов в искоренении тхаара, и успехов настолько значительных, что в 1990 году было совершено больше убийств «зуб за зуб» в Северной Ирландии, чем расправ на почве кровной мести в Дхофаре. Однако на самом деле религиозные фанатики лишь затаились до лучших времен.

В июле 1990 года государственный служащий, в прошлом член НФОО, давно получивший прощение, ехал по Салале в свой оборудованный кондиционером офис на своем оборудованном кондиционером «мерседесе». Он остановился на переходе, пропуская пешехода. В течение последних двенадцати лет водитель и пешеход часто встречались в этом месте. В то утро в голове у водителя вдруг что-то перемкнуло, и он своей машиной впечатал пешехода в стену, причинив ему серьезные травмы. Чиновник отправился за решетку, поскольку сразу же сознался в том, что намеревался убить пешехода, который в далеком 1973 году убил его брата.

В 1976 году один дхофарский лейтенант признался Тони Джипсу, офицеру британского спецназа SAS, что согласно тхаару его должны убить за случайную гибель сержант-майора, служившего под его началом два года назад. Лейтенант частенько встречал того человека, к которому обратились родственники сержант-майора с просьбой совершить акт возмездия. Этот человек неизменно вел себя дружелюбно, они с лейтенантом пожимали друг другу руку, но оба знали: настанет срок, и один постарается прикончить другого. На самом деле лейтенант не убивал того сержант-майора, да никто и не подозревал его, однако истинный убийца сбежал в Йемен, а лейтенант, в ту судьбоносную ночь дежуривший на контрольно-пропускном пункте, был в ответе за жизнь своего подчиненного.

В будущем долг тхаара доставит шейху Амру огромные неприятности.

Седьмого апреля 1975 года Амр находился в семидесяти милях к северо-западу от своего дома, в оазисе Шиср. В тот день он получил известие, которое в течение пятнадцати лет изменит жизни многих людей, а кого-то даже погубит.

Руб-эль-Хали, или Пустая Четверть, главная особенность Аравийского полуострова, является самой большой песчаной пустыней в мире. Раскаленные барханы высотой шестьсот футов, постоянно находясь в движении, занимают большую часть территории Омана и Саудовской Аравии. Сплошные пески начинаются к северу от Шисра, в одном дне езды на верблюде, и многие кочевники считают оазис самым прекрасным местом на земле. Но для оманцев, живущих в городах, и для европейцев, случайно попавших сюда, Шиср — кишащая мухами дыра на краю света.

Развалины древней крепости, сложенной из камня и глины, охраняли приютившийся под скалой колодец. В тени невысокого утеса шейх Амр и его сын Бахайт слушали трех кочевников из племени байт-шаасба, настоящих бедуинов-пустынников, желавших получить рис в обмен на верблюдов.

На юге появилось пылевое облако, словно гонимое сухим жарким ветром. Вскоре между чахлыми пальмами показался джип. Из него вышел невысокий мужчина в рубашке защитного цвета и клетчатом визааре — похожем на юбку предмете одежды. Незнакомец направился к колодцу. Еще пока он был нечетким силуэтом, Амр по прическе определил, что это горец из племени кара. Затем он разглядел лицо гостя и испытал радость, смешанную с беспокойством.

knizhnik.org

Эстер Хикс - Сара. Книга 1. Пернатые друзья

Эстер и Джерри Хикс

Сара (книга 1)

(учение Абрахама)

Пернатые друзья — это навсегда

НОВЫЙ УРОВЕНЬ ВОПЛОЩЕНИЯ ЖЕЛАНИЙ

Перед вами вдохновенная и вдохновляющая книга о духовном путешествии ребенка в область безграничной радости. Сара — застенчивая, замкнутая девочка десяти лет, не слишком счастливая. У нее несносный брат, который постоянно ее дразнит, жестокие и бесчувственные одноклассники, и к учебе она относится прохладно. Короче говоря, она — портрет множества детей нашего общества. Когда я впервые читала эту книгу, меня поразило сходство между Сарой и моим собственным десятилетним ребенком. Сара действительно собирательный образ всех детей.

Сара хочет чувствовать себя счастливой и любящей, но, оглядываясь вокруг, не видит поводов дня таких чувств. Все меняется, когда она встречает Соломона, мудрого старого филина, который показывает ей, как видеть все иначе — глазами безусловной любви. Он учит Сару постоянно жить в атмосфере чистой позитивной энергии. Она впервые видит, кто она такая и насколько безграничен ее потенциал. Вы, читатель, поймете, что это намного больше, чем детская история. Это карта обретения радости и счастья, положенных вам по праву рождения.

Вся моя семья прочитала эту книгу, и с тех пор мы все изменились. На моего мужа она произвела, наверное, самое сильное впечатление. Он сказал, что был поражен настолько, что теперь смотрит на жизнь новыми глазами. Представьте, что вы всю жизнь были близоруки, но только сейчас надели очки. Все становится кристально ясным.

Я не могу перестать хвалить эту книгу, которая преображает жизнь. Вы разделите с Сарой ее успехи и неудачи на пути к высотам исполнения желаний. Знайте, что в каждом из нас живет Сара. Если вы можете купить только одну книгу — обязательно купите эту (она подходит для всех возрастов). Вы не пожалеете!

Дениз Тарситано, серия «Восходящие звезды»

«Людям больше нравятся развлечения, чем информация». Насколько я помню, это наблюдение сделал выдающийся издатель Уильям Рэндольф Хёрст. Если это так, то очевидно, что наиболее эффективный способ передачи информации, даже имеющей огромное значение для личности, — в развлекательной форме.

«Пернатые друзья — это навсегда» и развлекает, и информирует, в зависимости от того, что вам больше нравится, благодаря Эстер и ее текстовому редактору. Уроки бесконечной мудрости и безусловной любви, которые преподает весьма занятный пернатый наставник Сары, переплетаются с рассказами о том, какой просветляющий опыт Сара получает при общении со своей семьей, приятелями, соседями и учителями; благодаря этому вы поднимаетесь на новый уровень осознания естественного благополучия и понимания того, что все хорошо.

Задумайтесь о том, кто вы и почему вы здесь, а затем, когда закончите первое неторопливое прочтение книги, обратите внимание на то, как быстро и как далеко вы продвигаетесь на пути к тому, что для вас важно.

Благодаря этой короткой, простой, заставляющей задуматься книге вы приобретете более четкую точку зрения, которая приведет вас на новый уровень воплощения желаний.

Часть I

Вечность птиц одного полета

Сара, лежавшая в теплой постели, нахмурилась, расстроенная тем, что проснулась. За окном все еще было темно, но она знала, что пора вставать. «Ненавижу эти короткие зимние дни, — подумала Сара. — Я бы лучше оставалась в постели, пока не взойдет солнце».

Сара знала, что ей что-то снилось — что-то очень приятное, хотя сейчас она совершенно не помнила, о чем именно был сон.

«Я пока не хочу просыпаться», — подумала она, пытаясь переключиться с приятного сна на не слишком приятное холодное зимнее утро. Сара зарылась поглубже под теплое одеяло и прислушалась, пытаясь понять, встала ли мама. Она натянула одеяло на голову, закрыла глаза и попыталась вспомнить хоть кусочек того приятного сна, из которого вынырнула. Он был настолько замечательным, что Саре хотелось еще.

«Тьфу. Мне нужно в туалет. Может, если потерпеть и расслабиться, я про это забуду… — Сара сменила позу, пытаясь отсрочить неизбежное. — Не получается. Ну ладно. Я проснулась. Еще один день настал. Ничего». Сара на цыпочках прокралась по коридору в туалет, осторожно обойдя вечно скрипящую половицу, и тихонько прикрыла дверь. Она решила не сразу спускать воду, чтобы насладиться одиночеством. «Всего пять минут тишины и покоя».

— Сара! Ты уже встала? Иди сюда, помоги мне!

— Можно было смывать сразу, — пробормотала Сара. — Иду, иду! — крикнула она матери.

Она никогда не могла понять, откуда мать все время знает, что делают остальные жители дома. «Наверное, она расставила жучки по всем комнатам», — хмуро решила Сара. Она знала, что на самом деле это не так, но мрачные мысли уже разбушевались у нее в голове, и остановить их, казалось, было невозможно.

«Нужно перестать пить перед сном. А лучше вообще ничего не пить с полудня. Тогда, когда я проснусь, можно будет лежать в постели и думать, и быть совсем-совсем одной — и никто не будет знать, что я проснулась.

Интересно, в каком возрасте люди перестают получать удовольствие от собственных мыслей? Это точно случается, потому что все остальные никогда не остаются в тишине. Они не могут слушать свои собственные мысли, потому что всегда разговаривают или смотрят телевизор, а когда садятся в машину, то первым делом включают радио. Похоже, никому не нравится оставаться в одиночестве. Они все время хотят быть с кем-то еще. Они хотят ходить на встречи, или в кино, или на танцы, или играть в мяч. Хотела бы я накрыть всех одеялом тишины, чтобы хотя бы иногда послушать, как я думаю. Интересно, вообще так бывает — что ты не спишь, но тебя при этом не бомбардирует чужой шум?

Я организую клуб. «Люди против чужого шума». Требования к членам клуба: другие люди могут тебе нравиться, но тебе не нужно с ними разговаривать.

Тебе может нравиться на них смотреть, но не нужно объяснять другим, что ты видел. Ты должен любить оставаться иногда наедине с собой, чтобы просто подумать. Вполне нормально стремиться помогать другим, но ты должен быть готов свести помощь к минимуму, потому что это ловушка, в которую ты обязательно попадешься. Если ты слишком стремишься помогать, все кончено. Они захватят тебя своими идеями, и у тебя не останется времени для себя. Ты должен быть готов замереть и наблюдать за другими так, чтобы они тебя не заметили.

Интересно, захочет ли кто-нибудь, кроме меня, вступить в мой клуб? Нет, это все испортит! Мой клуб посвящен тому, чтобы не нуждаться ни в каких клубах! Просто моя жизнь достаточно важна, достаточно интересна и увлекательна, и мне никто больше не нужен».

— Сара!

Вздрогнув, Сара обнаружила, что стоит в ванной, уставившись в зеркало, и вяло водит зубной щеткой во рту.

— Ты весь день там собралась сидеть? Поторапливайся! У нас много дел!

— Сара, ты что-то хотела сказать?

Сара подскочила и поняла, что мистер Йоргенсен назвал ее имя.

— Да, сэр. То есть, о чем, сэр? — запинаясь, проговорила Сара, пока остальные двадцать семь ее одноклассников хихикали.

Сара никогда не понимала, почему они испытывают такой восторг от чужого унижения, но возможности насладиться им они никогда не упускали, хохоча так, как будто действительно произошло что-то смешное. «Что смешного в том, что кому-то плохо?» Сара совершенно не могла найти ответ на этот вопрос, но сейчас все равно было неподходящее время для размышлений, потому что мистер Йоргенсен по прежнему держал ее в центре всеобщего внимания к ее неловкости, а одноклассники наблюдали за ней с откровенным злорадством.

— Ты можешь ответить на вопрос, Сара?

Снова смех.

— Встань, Сара, и дай нам наконец ответ.

«Почему он так поступает? Неужели это так важно?»

По классу поднялось пять или шесть рук — одноклассники Сары решили показать себя и заодно добавить себе удовольствия, заставив Сару выглядеть еще хуже.

— Нет, сэр, — прошептала Сара, опускаясь обратно за парту.

— Что ты сказала, Сара? — рявкнул учитель.

Я сказала: нет, сэр, я не знаю ответа на вопрос, — проговорила Сара немного громче. Но мистер Йоргенсен еще не закончил с ней — пока.

— А сам вопрос ты знаешь, Сара?

Ее щеки вспыхнули от стыда. Она не имела ни малейшего представления, о чем вообще был вопрос. Она была погружена в свои мысли, совершенно уйдя в свой внутренний мир.

— Сара, могу я дать тебе совет?

Она не подняла глаз, зная, что ее разрешение мистеру Йоргенсену не требуется.

www.libfox.ru

Пернатые артисты. Страница 3 - Книги «BOOKLOT.RU»

Если человеку попадает в глаз песчинка и он ее вынет, у него долго еще сохраняется ощущение, что песчинка у него по прежнему в глазу. Так и мой арра. У своего прежнего хозяина он был на цепи и внушил себе, что уйти не может, а браслетка ему вечно напоминает о прежней цепи, которой уже давным-давно нет. И сидит он вот уж четыре года на трапеции как заколдованный…

Впрочем, один раз он слез со своей перекладины.

Рядом с греческим залом находится моя спальня. Как-то вечером я ужинал довольно поздно с семьею у себя в спальне. Мы тихо разговаривали за столом, как вдруг услышали стук в дверь.

Кто бы это мог так поздно притти?

— Войдите! — сказал я громко.

Молчание… И опять продолжительный стук. Я встал, открыл дверь и, к своему удивлению, у двери нашел арра, арра, никогда не покидавшего своего места!

Попугай стоял один в темноте перед дверью. Возле него не было никого. Очевидно, это он стучал в дверь.

Я крикнул, ничего не понимая:

— А, мой милый аррочка, иди, иди сюда!

Но арра и не думал итти на мой зов… Наконец он сделал два шага назад, как-будто звал меня.

Животные часто так делают, когда им что-нибудь нужно от человека: собаки, желая гулять, то отбегают от хозяина к двери, то вновь к нему приближаются, как бы приглашая его следовать за ними.

Я пошел за попугаем в греческий зал и с ужасом увидел, что на полу, рядом с пьедесталом арра, лежала перевернутая клетка с разорванным на части неразлучником. По разбросанным перьям я набрел на след и другого попугайчика. Очевидно, оба они были съедены котом.

Надо было узнать, который из моих котов произвел это ночное нападение.

На другой день, во время занятия с сотрудниками, я внес в греческий зал моего сиамско-ангорского кота Пушка.

Птицы не обратили на него никакого внимания. Арра спокойно качался на своей трапеции. Белый какаду чистил себе хвост. Жако висел посредине клетки кверху ногами.

Пушка унесли и вместо него внесли рыжего кота.

Едва кот появился в зале, как вся комната пришла в движение. У белого какаду встал на голове хохол, обнаружив под белыми перьями ярко-желтые. Жако нахохлился, а арра заорал благим матом и быстро-быстро забегал взад и вперед по своей трапеции. Все они узнали ночного обидчика…

Прошел год. В беседе с сотрудниками-профессорами я вспомнил этот случай, и мы решили испытать память у попугаев.

Тотчас же был внесен в зал Пушок, а за ним и рыжий кот. Едва появился в комнате рыжий, все с испугом заметались на своих местах.

Этот опыт ясно показал, что у попугаев прекрасная память и что они различают цвета.

Для подтверждения опыта я после рыжего кота принес из музея к попугаям чучело рыси. Масть рыси рыжеватая, похожая по цвету на шерсть кота.

И снова мои попугаи в ужасе заметались…

Все эти опыты говорят о поразительной памяти попугаев. Вот почему живущая у меня больше шести лет птица внезапно произносит какое-либо слово или звук, который у меня она не могла слышать, но который слышала задолго до этого.

Больше шести лет назад мне подарили попугая только потому, что он охал и стонал, в точности подражая предсмертным стонам задушенной бандитами на его глазах старой хозяйки… Семья покойной не могла переносить этого оханья и подарила мне общего любимца.

Перемена ли обстановки, или еще какие-нибудь, мне неизвестные, причины прекратили эти оханья, но я несколько лет их не слышал. Однако, не так давно, когда я дремал в кресле в полутьме после работы, до меня вдруг донеслись эти ужасные звуки. Я вскочил в испуге. Стоны прекратились. Я услышал знакомый громкий хохот: стонал и смеялся попугай…

Попугаи в темноте не производят звуков, и ночью они молча сидят на жердочках, спрятав голову под крыло.

Эта интересная птица живет очень долго, куда дольше человека. Говорят, были попугаи, доживавшие до 300 лет.

Ворон-спаситель, храбрая пустельга и галка-воровка

I

Ворон-сторож

И чего-чего только не болтают досужие кумушки о вороне!

— Ворон каркает — быть беде…

— Ворон — вор…

— Колдун… Ведьмин ворон…

— Берегись: зловещий ворон уселся на заборе. Это к несчастью.

Да мало ли еще что! В каждой старой сказке встретишь ворона: то как злого духа, то как колдуна.

Ворон — предвестник беды, злое начало в сказке…

Так ли это? За что старые сказки оклеветали ни в чем не повинную птицу, оклеветали, как и черного кота, как сову, филина, летучую мышь и крыс?

Черный ворон — наш русский попугай — умнейшая птица. Он наблюдателен, он все запоминает, обладает прекрасным зрением, — настолько прекрасным, что отличает издали палку от ружья.

Я делал опыты с моим ручным вороном: брал палку и птица спокойно подлетала ко мне, но едва появлялось у меня в руках ружье, как ворон сейчас же улетал.

У птиц с музыкальным слухом развивается способность к звукоподражанию. У ворона есть несомненный слух, хотя и мало развитой, и он недурно подражает звукам.

Слух у этой птицы, конечно, можно развить. Тогда разговор ворона и подражание различным звукам становятся довольно разнообразными.

На ряду со многими другими птицами и зверями ворон довольно легко поддается умелому воспитанию.

— Пуганая ворона и куста боится, — говорит старая глупая пословица.

На самом же деле эти птицы не так пугливы, как думают люди. В деревнях по огородам везде возвышаются чучела с угрожающе растопыренными руками, а птицы, в том числе и вороны, спокойно летают и клюют посевы. У них явился опыт: их «воспитала» в этом отношении жизнь. Они узнали, что эта неподвижная растопырка никогда не приблизится, чтобы их ударить.

Попадаются на обман только молодые, неопытные птенцы. Разве мы редко видим, как старые вороны и галки садятся на дугу лошади, подлетают близко к человеку и корове, а на базарах клюют зерна между возами, среди людей?

Раз мой ворон Карп сыграл невольно роль храбреца и спас меня от грабителей.

Я выучил его говорить, и птица совсем ясно произносила:

— Кто там?

Жил я тогда с ним временно в Кишиневе.

Он хорошо знал свое имя и отзывался на него, — я думаю, отчасти потому, что слово «Карп» очень похоже на его родное «карр».

Довольно легко он научился произносить и фразу «Кто там?» Даже при звуке шагов, очевидно, ожидая пищи, он откликался своим низким гортанным голосом: «Кто там?» И этот голос был очень похож на человеческий.

Однажды в конюшню кишиневского цирка забрались воры. Они разбили окно и пробрались в пустующее стойло. Кучера спали, как убитые. Бандиты уже сняли висевшие на стене седла и сбрую и собирались их унести. Вдруг из темноты раздался строгий голос:

— Кто там?

Воры остановились, в ужасе бросили вещи и скрылись через разбитое окно.

— Кто там? — спросил еще раз ворон из своей клетки.

Но воры в ужасе мчались уже далеко по улице…

II

Храбрая пустельга

На самом деле моя маленькая пернатая подруга — пустельга — была птичкой очень пугливой.

Но я ее перевоспитал.

После долгой работы я добился того, что моя пустельга не боялась даже выстрела. Когда она сидела на дереве, я стрелял в нее, конечно, холостым зарядом из ружья. Она летела навстречу выстрелу и садилась спокойно на горячий еще ствол моего ружья, где и получала от меня пищу. Сам выстрел, которого так боятся, обыкновенно птицы, стал для нее призывным звуком.

III

Как меня осрамила моя галка

Кроме ворона Карпа, у меня была еще ручная галка. Обе птицы часто улетали в окно и всегда возвращались обратно за едою.

Напротив меня, окно в окно, жила портниха, и ворон с галкой повадились летать к ней на подоконник.

www.booklot.ru


Смотрите также