Книги про снег и снежинки. Снег книга


Книги про снег и снежинки – Лучшие Детские Книги

 Кассино, Нельсон: Снег. Зимнее чудо 1. Кассино, Нельсон: Снег. Зимнее чудо https://www.labirint.ru/books/509458/?p=11352 

Лин Шу: Котенок Шмяк. Падай, снежок! 2. Лин Шу: Котенок Шмяк. Падай, снежок! https://www.labirint.ru/books/504712/?p=11352 

Медвежонок Винни и его друзья. Снежные хлопоты 3. Медвежонок Винни и его друзья. Снежные хлопоты https://www.labirint.ru/books/556059/?p=11352 

Лисхаут Ван: Фермер Вилли и первый снег 4. Лисхаут Ван: Фермер Вилли и первый снег https://www.labirint.ru/books/559208/?p=11352 

Татьяна Макарова: Снег отправляется в город 5. Татьяна Макарова: Снег отправляется в город https://www.labirint.ru/books/595073/?p=11352 

Пол Гэллико: Снежинка 6. Пол Гэллико: Снежинка https://www.labirint.ru/books/604918/?p=11352 

Де Ла Мэр Уолтер: Снег 7. Де Ла Мэр Уолтер: Снег https://www.labirint.ru/books/514229/?p=11352 

Кеннет Либбрехт: Снежинки. Тайная красота зимней природы. Занимательное снежинковедение 8. Кеннет Либбрехт: Снежинки. Тайная красота зимней природы. Занимательное снежинковедение https://www.labirint.ru/books/552700/?p=11352 

Ольга Дворнякова: Книжка про снежинки 9. Ольга Дворнякова: Книжка про снежинки https://www.labirint.ru/books/502157/?p=11352 

Ян Могенсен: Ложись спать, медвежонок! 10. Ян Могенсен: Ложись спать, медвежонок! https://www.labirint.ru/books/598975/?p=11352

icanread.ru

Детские книги про снег | Растем и развиваемся вместе с мамой!

 

Детские книги про снегЗдравствуйте, друзья! Зима в самом разгаре и мы с Вероникой решили устроить фотоохоту на снежинки! А вдохновила нас на нее новинка от издательства «МИФ. Детство» — книга «Снег. Зимнее чудо» Джона Нельсона с фотографиями Марка Кассино.

Книги про снег

1. «Снег. Зимнее чудо» Джона Нельсона. Что же это за книга? А это просто волшебная книга о том, откуда берутся снежинки? Снег. Зимнее чудоПочему они имеют 6 лучей? Почему нет двух одинаковых снежинок и т.д. Т.е. в книге «Снег. Зимнее чудо» маленький почемучка найдет ответы на эти и многие другие вопросы касательно снега и снежинок.

Кроме научных фактов, которыми Джон Нельсон – школьный учитель, физик, делится в книге, вы увидите массу невероятных фотографий настоящих снежинок увеличенных в сотни раз. Рассматривать фотографии можно снова и снова, ведь узор каждой снежинки уникален!

Оказывается Снежинки бывают трех видов:

1) Снежинки – звездочки, привычные для нас снежинки с шестью лучами;

2) Снежинки – пластинки, снежинки без лучиков;

3) И снежинки – столбики, формой напоминающие карандаш.

Почему и как образуются те или иные снежинки рассказано в книге. Текст будет понятен пятилетке и детям более старшего возраста. Деткам помладше придется объяснять своими словами.

В конце книге есть даже рекомендации, как поймать снежинки в очередной снегопад. Вот ими мы и воспользуемся когда пойдем на фотоохоту за снежинками. Благо снегопады у нас бывают часто.

IMG_5665

Творчество круглый год

2015-12-30_122338

2015-12-30_122537

Книга хорошего качества, в твердой обложке, внутри плотная мелованная бумага, качественная полиграфия. Красивая, будет прекрасным подарком младшему школьнику или дошкольнику.

2. Следующая книга о снеге «Почему снег скрипит под ногами?» С.В. Альтшулер. Эта книга будет прекрасным дополнением к pochemu-sneg-skripit-pod-nogamiпредыдущей. В ней ребенок найдет ответы на более глубокие вопросы о снеге и зиме: почему трещит мороз, почему снег трещит, почему при сильном ветре холоднее, откуда на стеклах берутся узоры и т.д.

Мы на прошлой неделе шли с Вероникой в садик, на улице было морозно и тихо. Под ногами скрипел снег, и дочь спросила, почему скрепит снег? Я тут же вспомнила об этой книге и вечером мы с удовольствием ее почитали.

2015-12-30_110037

2015-12-30_110207

2015-12-30_110228

3. «На снегу и под снегом» Кейт Месснер.

На снегу и под снегомЕще одна замечательная книга о снеге и о том, что под снегом. Что на поверхности снега мы с вами и так видим. А вот, что скрывается под ним? Что происходит со зверями и рыбами зимой? Вы знаете, что между поверхностью земли и снегом образуются целые лабиринты, по которым юркает мелкая живность? Или вы знали, что под снегом висят настоящие сосульки?

Иллюстрации в книге легкие, схематичные и выдержаны в одной цветовой гамме. Такое впечатление, что рассказ написан ребенком, чувствуется детский восторг от открытий и от прогулки по лесу. Радует, что в книге описаны теплые семейные отношения.

Книга, наверное, подойдет больше малышам до пяти лет. Но в любом случае она интересная и познавательная.

2015-12-30_114220

2015-12-30_114309

2015-12-30_114159

Вот такие замечательные книги про снег мы читаем, есть еще конечно масса интересных сказок про снег, но этот обзор посвящен именно познавательным книгам о снеге.

А вы знаете книги о снеге? Делитесь в комментариях названиями любимых книг.

С уважением, Светлана Иванова

Понравилась статья? Поделитесь ей с друзьями!

deti-burg.ru

Читать онлайн электронную книгу Снег - бесплатно и без регистрации!

Старик Потапов умер через месяц после того, как Татьяна Петровна поселилась у него в доме. Татьяна Петровна осталась одна с дочерью Варей истарухой нянькой.

Маленький дом – всего в три комнаты – стоял на горе, над северной Рекой, на самом выезде из городка. За домом, за облетевшим садом, белела березовая роща. В ней с утра до сумерек кричали галки, носились тучами над голыми вершинами, накликали ненастье.

Татьяна Петровна долго не могла привыкнуть после Москвы к пустынному городку, к его домишкам, скрипучим калиткам, к глухим вечерам, когда было слышно, как потрескивает в керосиновой лампе огонь.

«Какая я дура! – думала Татьяна Петровна. – Зачем уехала из Москвы, бросила театр, друзей! Надо было отвезти Варю к няньке в Пушкино – там не было никаких налетов, – а самой остаться в Москве. Боже мой, какая я дура!»

Но возвращаться в Москву было уже нельзя. Татьяна Петровна решила выступать в лазаретах – их было несколько в городке – и успокоилась. Городок начал ей даже нравиться, особенно когда пришла зима и завалила его снегом. Дни стояли мягкие, серые. Река долго не замерзала; от ее зеленой воды поднимался пар.

Татьяна Петровна привыкла и к городку, и к чужому дому. Привыкла к расстроенному роялю, к пожелтевшим фотографиям на стенах, изображавшим неуклюжие броненосцы береговой обороны. Старик Потапов был в прошлом корабельным механиком. На его письменном столе с выцветшим зеленым сукном стояла модель крейсера «Громобой», на котором он плавал. Варе не позволяли трогать эту модель. И вообще не позволяли ничего трогать.

Татьяна Петровна знала, что у Потапова остался сын-моряк, что он сейчас на Черноморском флоте. На столе рядом с моделью крейсера стояла его карточка. Иногда Татьяна Петровна брала ее, рассматривала и, нахмурив тонкие брови, задумывалась. Ей все казалось, что она где-то его встречала, но очень давно, еще до своего неудачного замужества. Но где? И когда?

Моряк смотрел на нее спокойными, чуть насмешливыми глазами, будто спрашивал: «Ну что ж? Неужели вы так и не припомните, где мы встречались?»

– Нет, не помню, – тихо отвечала Татьяна Петровна.

– Мама, с кем ты разговариваешь? – кричала из соседней комнаты Варя.

– С роялем, – смеялась в ответ Татьяна Петровна.

Среди зимы начали приходить письма на имя Потапова, написанные одной и той же рукой. Татьяна Петровна складывала их на письменном столе. Однажды ночью она проснулась. Снега тускло светили в окна. На диване всхрапывал серый кот Архип, оставшийся в наследство от Потапова.

Татьяна Петровна накинула халат, пошла в кабинет к Потапову, постояла у окна. С дерева беззвучно сорвалась птица, стряхнула снег. Он долго сыпал белой пылью, запорошил стекла.

Татьяна Петровна зажгла свечу на столе, села в кресло, долго смотрела на язычок огня, – он даже не вздрагивал. Потом осторожно взяла одно из писем, распечатала и, оглянувшись, начала читать.

«Милый мой старик, – читала Татьяна Петровна, – вот уже месяц, как я лежу в госпитале. Рана не очень тяжелая. И вообще она заживает. Ради бога, не волнуйся и не кури папиросу за папиросой. Умоляю!»

«Я часто вспоминаю тебя, папа, – читала дальше Татьяна Петровна, – и наш дом, и наш городок. Все это страшно далеко, как будто на краю света. Я закрываю глаза, и тогда вижу: вот я отворяю калитку, вхожу в сад. Зима, снег, но дорожка к старой беседке над обрывом расчищена, а кусты сирени все в инее. В комнатах трещат печи. Пахнет березовым дымом. Рояль, наконец, настроен, и ты вставил в подсвечники витые желтые свечи – те, что я привез из Ленинграда. И те' же ноты лежат на рояле: увертюра к «Пиковой даме» и романс «Для берегов отчизны дальной…» Звонит ли колокольчик у дверей? Я так и не успел его починить. Неужели я все это увижу опять? Неужели опять буду умываться с дороги нашей колодезной водой из кувшина? Помнишь? Эх, если бы ты знал, как я полюбил все это отсюда, издали! Ты не удивляйся, но я говорю тебе совершенно серьезно: я вспоминал об этом в самые страшные минуты боя. Я знал, что защищаю не только всю страну, но и вот этот ее маленький и самый милый для меня уголок – тебя, и наш сад, и вихрастых наших мальчишек, и березовые рощи, за ре-коп и даже кота Архипа. Пожалуйста, не смейся и не качай головой.

Может быть, когда выпишусь из госпиталя, меня отпустят ненадолго домой. Не знаю. Но лучше не жди».

Татьяна Петровна долго сидела у стола, смотрела широко открытыим глазами за окно, где в густой синеве начинался рассвет, думала, что нот со дня на день может приехать с фронта в этот дом незнакомой человек и ему будет тяжело встретить здесь чужих людей и увидеть все совсем не таким, каким он хотел бы увидеть.

Утром Татьяна Петровна сказала Варе, чтобы она взяла деревянную лопату и расчистила дорожку к беседке над обрывом. Беседка была совсем ветхая. Деревянные ее колонки поседели, заросли лишаями. Л сама Татьяна Петровна исправила колокольчик над дверью. На нем была отлита смешная надпись: «Я вишу у дверей – звони веселей!» Татьяна Петровна тронула колокольчик. Он зазвенел высоким голосом. Кот Архип недовольно задергал ушами, обиделся, ушел из прихожей: веселый звон колокольчика казался ему, очевидно, нахальным.

Днем Татьяна Петровна, румяная, шумная, с потемневшими от волнения глазами, привела из города старика настройщика, обрусевшую чеха, занимавшегося починкой примусов, керосинок, кукол, гармошек и настройкой роялей. Фамилия у настройщика была очень смешная: Невидаль. Чех, настроив рояль, сказал, что рояль старый, но очень хороший. Татьяна Петровна и без него это знала.

Когда он ушел, Татьяна Петровна осторожно заглянула во все ящики письменного стола и нашла пачку витых толстых свечей. Она вставила их в подсвечники па рояле. Вечером она зажгла свечи, села к роялю, и дом наполнился звоном.

Когда Татьяна Петровна перестала играть и погасила свечи, в комнатах запахло сладким дымом, как бывает на елке.

Варя не выдержала.

– Зачем ты трогаешь чужие вещи? – сказала она Татьяне Петровне. – Мне не позволяешь, а сама трогаешь? И колокольчик, и свечи, а Рояль – все трогаешь. И чужие ноты на рояль положила.

– Потому что я взрослая, – ответила Татьяна Петровна.

Варя, насупившись, недоверчиво взглянула на нее. Сейчас Татьяна Петровна меньше всего походила на взрослую. Она вся как будто светилась и была больше похожа и а ту девушку с золотыми волосами, которая потеряла хрустальную туфлю во дворце. Об этой девушке Татьяна Петровна сама рассказывала Варе.

Еще в поезде лейтенант Николай Потапов высчитал, что у отца ему придется пробыть не больше суток. Отпуск был очень короткий, и дорога отнимала все время.

Поезд пришел в городок днем. Тут же, на вокзале, от знакомого начальника станции лейтенант узнал, что отец его умер месяц назад и что в их доме поселилась с дочерью молодая певица из Москвы.

– Эвакуированная, – сказал начальник станции.

Потапов молчал, смотрел за окно, где бежали с чайниками пассажиры в ватниках, в валенках. Голова у него кружилась.

– Да, – сказал начальник станции, – хорошей души был человек. Так и не довелось ему повидать сына.

– Когда обратный поезд? – спросил Потапов.

– Ночью, в пять часов, – ответил начальник станции, помолчал, потом добавил: – Вы у меня перебудьте. Старуха моя вас напоит чайком, накормит. Домой вам идти незачем.

– Спасибо, – ответил Потапов и вышел.

Начальник посмотрел ему вслед, покачал головой.

Потапов прошел через город, к реке. Над ней висело сизое небо. Между небом и землей наискось летел редкий снежок. По унавоженной дороге ходили галки. Темнело. Ветер дул с того берега, из лесов, выдувал из глаз слезы.

«Ну что ж! – сказал Потапов. – Опоздал. И теперь это все для меня будто чужое – и городок этот, и река, и дом».

Он оглянулся, посмотрел на обрыв за городом. Там стоял в инее сад, темнел дом. Из трубы его поднимался дым. Ветер уносил дым в березовую рощу.

Потапов медленно пошел в сторону дома. Он решил в дом не заходить, а только пройти мимо, быть может, заглянуть в сад, постоять в старой беседке. Мысль о том, что в отцовском доме живут чужие, равнодушные люди, была невыносима. Лучше ничего не видеть, не растравлять себе сердце, уехать и забыть о прошлом!

«Ну что же, – подумал Потапов, – с каждым днем делаешься взрослее, все строже смотришь вокруг».

Потапов подошел к дому в сумерки. Он осторожно открыл калитку, но все же она скрипнула. Сад как бы вздрогнул. С веток сорвался снег, зашуршал. Потапов оглянулся. К беседке вела расчищенная в снегу дорожка. Потапов прошел в беседку, положил руки на старенькие перила. Вдали, за лесом, мутно розовело небо – должно быть, за облаками подымалась луна. Потапов снял фуражку, провел рукой по волосам. Было очень тихо, только вни»у, под горой, бренчали пустыми ведрами женщины – шли к проруби за водой.

Потапов облокотился о перила, тихо сказал:

– Как же это так?

Кто-то осторожно тронул Потапова за плечо. Он оглянулся. Позади него стояла молодая женщина с бледным строгим лицом, в накинутом на голову теплом платке. Она молча смотрела на Потапова темными внимательными глазами. На ее ресницах и щеках таял снег, осыпавшийся, должно быть, с веток.

– Наденьте фуражку, – тихо сказала женщина, – вы простудитесь. И пойдемте в дом. Не надо здесь стоять.

Потапов молчал. Женщина взяла его за рукав и повела по расчищенной дорожке. Около крыльца Потапов остановился. Судорога сжала ему горло, он не мог вздохнуть. Женщина так же тихо сказала:

– Это ничего. И вы, пожалуйста, меня не стесняйтесь. Сейчас это пройдет.

Она постучала ногами, чтобы сбить снег с ботиков. Тотчас в сенях отозвался, зазвенел колокольчик. Потапов глубоко вздохнул, перевел дыхание.

Он вошел в дом, что-то смущенно бормоча, снял в прихожей шинель, почувствовал слабый запах березового дыма и увидел Архипа. Архип сидел на диване и зевал. Около дивана стояла девочка с косичками и радостными глазами смотрела на Потапова, но не на его лицо, а на золотые нашивки на рукаве.

– Пойдемте! – сказала Татьяна Петровна и провела Потапова в кухню.

Там в кувшине стояла холодная колодезная вода, висело знакомое льняное полотенце с вышитыми дубовыми листьями.

Татьяна Петровна вышла. Девочка принесла Потапову мыло и смотрела, как он мылся, сняв китель. Смущение Потапова еще не прошло.

– Кто же твоя мама? – спросил он девочку и покраснел.

Вопрос этот он задал, лишь бы что-нибудь спросить.

– Она думает, что она взрослая, – таинственно прошептала девочка. – А она совсем не взрослая. Она хуже девочка, чем я.

– Почему? – спросил Потапов.

Но девочка не ответила, засмеялась и выбежала из кухни.

Потапов весь вечер не мог избавиться от странного ощущения, будто он живет в легком, но очень прочном сне. Все в доме было таким, каким он хотел его видеть. Те же ноты лежали на рояле, те же витые свечи го-Рели, потрескивая, и освещали маленький отцовский кабинет. Даже на столе лежали его письма из госпиталя – лежали под тем же старым компасом, под который отец всегда клал письма.

После чая Татьяна Петровна провела Потапова на могилу отца, за Рощу. Туманная луна поднялась уже высоко. В ее свете слабо светились березы, бросали на снег легкие тени.

А потом, поздним вечером, Татьяна Петровна, сидя у рояля и осторожно перебирая клавиши, обернулась к Потапову и сказала:

– Мне все кажется, что где-то я уже видела вас.

– Да, пожалуй, – ответил Потапов.

Он посмотрел на нее. Свет свечей падал сбоку, освещал половину ее Лица. Потапов встал, прошел по комнате из угла в угол, остановился.

– Нет, не могу припомнить, – сказал он глухим голосом.

Татьяна Петровна обернулась, испуганно посмотрела на Потапова, но ничего не ответила.

Потапову постелили в кабинете на диване, но он не мог уснуть. Каждая минута в этом доме казалась ему драгоценной, и он не хотел терять ее.

Он лежал, прислушивался к воровским шагам Архипа, к дребезжанию часов, к шепоту Татьяны Петровны, – она о чем-то говорила с нянькой за закрытой дверью. Потом голоса затихли, нянька ушла, но полоска света под дверью не погасла. Потапов слышал, как шелестят страницу, – Татьяна Петровна, должно быть, читала. Потапов догадывался: она не ложится, чтобы разбудить его к поезду. Ему хотелось сказать ей. что он тоже не спит, но он не решился окликнуть Татьяну Петровну.

В четыре часа Татьяна Петровна тихо открыла дверь и позвала Потапова. Он зашевелился.

– Пора, вам надо вставать, – сказала она. – Очень жалко мне вас будить!

Татьяна Петровна проводила Потапова на станцию через ночной город. После второго звонка они попрощались. Татьяна Петровна протянула Потапову обе руки, сказала:

– Пишите. Мы теперь как родственники. Правда?

Потапов ничего не ответил, только кивнул головой.

Через несколько дней Татьяна Петровна получила от Потапова письмо с дороги.

«Я вспомнил, конечно, где мы встречались, – писал Потапов, – но не хотел говорить вам об этом там, дома. Помните Крым в двадцать седьмом году? Осень. Старые платаны в Ливадийском парке. Меркнущее небо, бледное море. Я шел по тропе в Ореанду. На скамейке около тропы сидела девушка. Ей было, должно быть, лет шестнадцать. Она увидела меня, встала и пошла навстречу. Когда мы поравнялись, я взглянул на нее. Она прошла мимо меня быстро, легко, держа в руке раскрытую книгу. Я остановился, долго смотрел ей вслед. Этой девушкой были вы. Я не мог ошибиться. Я смотрел вам вслед и почувствовал тогда, что мимо меня прошла женщина, которая могла бы и разрушить всю мою жизнь, и дать мне огромное счастье. Я понял, что могу полюбить эту женщину до полного отречения от себя. Тогда я уже знал, что должен найти вас, чего бы это ни стоило. Так я думал тогда, но все же не двинулся с места. Почему – не знаю. С тех пор я полюбил Крым и эту тропу, где я видел вас только мгновение и потерял навсегда. Но жизнь оказалась милостивой ко мне, я встретил вас. И если все окончится хорошо и вам понадобится моя жизнь, она, конечно, будет ваша. Да, я нашел на столе у отца свое распечатанное письмо. Я понял все и могу только благодарить вас издали».

Татьяна Петровна отложила письмо, туманными глазами посмотрела на снежный сад за окном, сказала:

– Боже мой, я никогда не была в Крыму! Никогда! Но разве теперь это может иметь хоть какое-нибудь значение? И стоит ли разуверять его? И себя!

Она засмеялась, закрыла глаза ладонью. За окном горел, никак не мог погаснуть неяркий закат.

1943

librebook.me

Горячий снег — книга и фильм

Горячий снег Бондарева роман и фильм

«Горячий снег» — одновременно и значимый роман о Великой Отечественной войне и его удачная экранизация 1972 года. Во многом своей удачей или даже своим успехом фильм обязан тому обстоятельству, что автором сценария выступил автор же книги – Юрий Бондарев. Бондарев – живой классик, автор нескольких сильных произведений о войне, участник написания сценария к эпопее «Освобождение» Озерова. Сам участник войны Юрий Васильевич обращает внимание не столько на боевые действия штабного уровня, сколько на судьбы рядовых вояк. К «рядовым» причисляются, конечно, не рядовые по званию, но все те, кто ползали под пулями, то есть непосредственно вели бой.

Обычно книга лучше фильма. «Горячий снег» не исключение. Но если в чем-то кино и уступает роману, то это уж издержки формата. Ну не засунешь ты в полтора часа хронометража без малого пять сотен страниц. Поневоле приходится чем-то жертвовать, в чем-то зажимать персонажей, сокращать их. В остальном это отменная экранизация, целиком и полностью передающая настроение и основные мысли книги. Поэтому я счел возможным рассказать об обоих произведениях в одном очерке. Скажете: не стоит, и так все знают «Горячий снег». Стоит, стоит. Бондарев, конечно, классик, а кино по его книге в советское время было выдающимся, но выросло новое поколение, скорее всего, мало знакомое с произведениями Бондарева. Так не хороший ли повод 9 мая напомнить о нем молодежи?

А не порекомендовать «Горячий снег» к прочтению я не могу. В свое время случайно наткнулся на него в школьной библиотеке. Повезло – на обложке пушка была нарисована и танк немецкий. В противном случае прошел бы мимо. А так повелся на боевую картинку. И не прогадал. Прочитал роман, что называется, взахлеб и надолго им заболел. Потом попался на глаза фильм – и получил второй удар. Сегодня вот взял и пересмотрел. Ничего, эмоции еще вызывает, ощущения не притупились. Однозначно хорошая вещь.

Горячий снег Бондарева роман и фильм

Сюжет произведения следующий. Декабрь 1942 года. Группировка Манштейна рвется к окруженному в Сталинграде Паулюсу. На последний рубеж перед Сталинградом бросают армию генерала Бессонова.

Заметка на полях. На самом деле это была 2-я гвардейская армия Малиновского. Но к моменту написания романа все основные действующие лица битвы были живы и при должностях. Это раз. Во-вторых, Бондарев хотел через персону командарма провести несколько мыслей, соответственно, вольно обойтись с персонажем, прототип которого являлся министром обороны СССР. Поэтому ну его, от греха подальше, пусть будет некто Бессонов.

В составе армии Бессонова находится батарея лейтенанта Дроздовского. Именно она и будет находиться в центре сюжета. Она, и ее бойцы и офицеры. Прежде всего, лейтенанты Дроздовский и Кузнецов, сержант Уханов, санинструктор в книжке Зоя, в кино Танечка (кстати, «фирменная» бондаревская штучка – у него в каждом произведении есть своя «танечка», неравнодушен он к ним). Отношения между первыми тремя во многом осложнены предыдущей учебой в артиллерийском училище. Все они однокурсники. Но после выпуска роли распределились так: Дроздовскому – батарея, Кузнецову – взвод, Уханову – орудие. А тут еще Танечка, жена Дроздовского, со сложными отношениями с Кузнецовым.

Хронологически в центре находится бой с танками Манштейна. Бой на самом последнем перед Сталинградом рубеже. Батарея принимает удар, находясь на «немецком» берегу реки, генерал Бессонов руководит боем со своего берега. Руководит он, естественно, не батареей. Да о ее существовании он и не вспоминает. На Бессонове куда большая ответственность – необходимость определить тот самый единственно правильный момент. Правильный для ввода в бой последнего резерва.

Важно отметить, что хотя сражение дивизионного масштаба, бой на участке батареи важны и занимают большое место в описании (и довольно сильном описании и, соответственно, показе в фильме), куда важнее для сюжета отношения между людьми в батарее и мысли Бессонова относительно роли командующего в бою. Не важнейшее ли место занимает его ответ на вопрос «А вы не помните, что они ещё и люди?» — «Нет, не помню, не имею права, иначе начну думать, что у них есть отцы, матери, дети, что их ждут дома… тогда трудно будет на смерть их посылать… а приходится…»

Вообще Бессонов, как и другие персонажи Бондарева, человек очень сложный, многогранный, скрывающий эмоции и мысли за выставляемой напоказ личностью сурового и непреклонного генерала. Он видит, он понимает, что большинство его подчиненных вчерашние мальчишки, ровесники его пропавшего без вести сына. И вот их он обязан бросить на перехват немецких танков, почти на верную смерть. Но можно ли по-другому? И заметьте, всё это у Бондарева подается без пафоса, как-то просто, естественно. В создании персонажей он точно мастер.

Горячий снег Бондарева роман и фильм

Но генералы генералами, но читателю и зрителю куда интереснее будет сидеть на батарее Дроздовского, чем генеральских блиндажах. Тут и бой погорячее, и танки лязгают гусеницами, и отношения между людьми проще, накаленнее. Выстраивающий из себя непреклонную личность, гранитную скалу, а не человека Дроздовский противопоставляется хотя и слегка интеллигентствующему, но всё же более человечному Кузнецову.

Первый предельно требователен к людям, даже излишне жесток, боится малейшим послаблением порушить авторитет командира. Да и вообще ему трудно найти правильный тон в общении со своими однокурсниками, командиром над которыми он внезапно стал. Кузнецов же проще, внимательнее в людям, вплоть до нарушения дисциплины, он не готов переступить через себя, через свое воспитание и принципы человеческих отношений. Даже на войне. Правильно ли Дроздовский понимает роль командира? Так ли поступает Кузнецов, изначально выглядящий лишним человеком на войне?

Ну а Танечка просто колотится между ними. Она жена Дроздовского и как-то по-особому относится к Кузнецову. Уханов же, хамоватый в своей прямоте, выносит простые и однозначные приговоры.

И было бы время на разборки. Так его немец поганый не дает. То бомбит, паскуда, то танками давит. А когда волна атаки всё-таки перехлестывает через батарею и уходит на северный берег реки, оставшимся в живых надо как-то обустроиться на ночь в уже немецком тылу. Жаль, что этот сюжет получил мало хронометража в фильме.

Вспоминая роман, могу сказать, что эта ночь в окружении у Бондарева вышла даже интереснее дневного боя. Тут-то и раскрываются люди по-настоящему. Те, кто казались хамами и грубиянами, проявляют заботу об окружающих, другие напротив замыкаются, третьи теряются. Ну просто передышка дает возможность покрутить и развить отношения между героями. Опять же, предыстория их в фильме полностью понята быть не может – мало времени, а в романе всё более четко и понятно.

Концовка всё расставляет по местам. Немцы отброшены, батарея вызволена, Бессонов, едва сдерживаясь идет по ней и смотрит на убитых молодых парней. И уж вообще едва сдерживая слезы раздает награды выжившим. Только и может выдавить из себя (тут Жженов сыграл отменно): «Спасибо за подбитые танки… Спасибо… Спасибо… Всё, что могу». Парни начинают обмывать ордена, и тут Дроздовский уже окончательно отброшен, выбит из коллектива, кажется совсем лишним.

Вот этим копанием в персонажах и без отрыва от войны, от событий Сталинградского сражения силен роман Бондарева «Горячий снег». Удивительный баланс войны и человечности. Почитайте обязательно. Или посмотрите кино. Или и то и другое вместе.

Горячий снег Бондарева роман и фильм

Цитата:

«— Огонь! Огонь! Огонь по танкам! — выкрикнул Кузнецов и внезапно, словно что-то выпрямило его, вскочил, кинулся к мелкому, недорытому ходу сообщения. — Я туда!.. Во второй взвод! Чубариков, остаетесь за меня! Я к Давлатяну!..

Он бежал по недорытому ходу сообщения к молчавшим орудиям второго взвода, продираясь меж тесных земляных стен, еще не зная, что на позициях Давлатяна сделает, и что может сделать, и что сумеет сделать. Ход сообщения был ему по пояс — и перед глазами дрожала огненная сплетенность боя: выстрелы, трассы, разрывы, крутые дымы среди скопищ танков, пожар в станице. А справа, покачиваясь, три танка шли в пробитую брешь, свободно шли в так называемом «мертвом пространстве» — вне зоны действенного огня соседних батарей; они были в двухстах метрах от позиции Давлатяна, песочно-желтые, широкие, неуязвимо-опасные. Потом длинные стволы их сверкнули пламенем. Разрывы на бруствере отбросили рев моторов — и тотчас над самой головой Кузнецова спаренными трассами забили пулеметы.

И в отчаянии оттого, что теперь он не может, не имеет права вернуться назад, а бежит навстречу танкам, к своей гибели, Кузнецов, чувствуя мороз на щеках, закричал призывно и страшно:

— Давлатя-ан!.. К орудию!.. — И, весь потный, черный, в измазанной глиной шинели, выбежал из кончившегося хода сообщения, упал на огневой, хрипя: — К орудию! К орудию!

То, что сразу увидел он на огневой Давлатяна и что сразу почувствовал, было ужасно. Две глубокие свежие воронки, бугры тел между станинами, среди стреляных гильз, возле брустверов; расчет лежал в неестественных, придавленных позах — меловые лица, чудилось, с наклеенной чернотой щетины уткнуты в землю, в растопыренные грязные пальцы; ноги поджаты под животы, плечи съежены, словно так хотели сохранить последнее тепло жизни; от этих скрюченных тел, от этих застывших лиц исходил холодный запах смерти. Но здесь были, видимо, еще и живые. Он услышал стоны, всхлипы из ровика, однако не успел заглянуть туда.

Он смотрел за посеченное осколками колесо орудия: там под бруствером копошились двое. Медленно поднималось от земли окровавленное широкоскулое лицо наводчика Касымова с почти белыми незрячими глазами, одна рука в судороге цеплялась за колесо, впивалась черными ногтями в резину. По-видимому, Касымов пытался встать, подтянуть к орудию свое тело и не мог — его пальцы скребли по разорванной резине, срывались; но, выгибая грудь, он вновь хватался за колесо, приподымаясь, бессвязно выкрикивал:

— Уйди, сестра, уйди! Стрелять надо… Зачем меня хоронишь? Молодой я! Уйди… Живой я еще… Жить буду!»

Юрий Бондарев. Горячий снег

Скачать книгу

Скачать фильм

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

Об авторе

Владимир Полковников

Редактор сайта

«Те, кто читает книги, всегда будут управлять теми, кто смотрит телевизор»

Вам будет это интересно:

internetwar.ru

Книги, усиливающие чувство снега - Мир вокруг меня

В Беларуси сейчас небольшой Хавьер - метет со всех сторон, вокруг белым-бело, "у меня зима зимует" и т.д. по списку изобразительно-выразительных средств для пурги, вьюги и зимы)))) (*ИВС - были моей любимой темой на филфаке, я, правда, могу до бесконечности придумывать всевозможные аллегории, гиперболы, метафоры и т.д. почти к любому предмету или явлению).Я проснулась в 7.30, хотя могла бы спать сегодня до обеда, потому что я совершенно одна и мне совершенно ничего не нужно делать (углы не метены, постели не заправлены, плита кукует без работы, да и пусть). Под подушкой зажужжал смартфон - "у вас новое сообщение на фейсбуке", и там моя прекрасная Оля из Канады пишет, что закачала Смиллу, наконец, и это должно усилить чувство снега, которого в Монреале почему-то еще нет. Я провалялась до 10 утра, дочитывая "Цену нелюбви" (мамы, я люблю Глеба теперь еще больше, если это возможно; обо всех книгах напишу в конце года), и параллельно в голове крутился снег и список книг про снег.

1. "Смилла и ее чувство снега" Питер Хег - безусловный лидер в моем списке. Много, очень много, очень белого, по-медицински стерильного снега. О Смилле я писала уже несколько раз. До сих пор завидую Оле, которая прочитает эту книгу впервые. Жаль, что нельзя забыть прочитанное и начать все заново. С небольшой рецензией о Смилле я даже как-то участвовала в конкурсе рецензий сообщества что_читать (не помню, чем в итоге закончилось, не победой точно).2. "Снег" Орхан Памук - само собой, как же без книги, которая так и называется. И в ней тоже очень и очень много снега. Герой блуждает по заснеженным улицам небольшой турецкой деревни, оставляя следы, которые тут же заметает новый снег. Как будто снег заметает его присутствие в мире, что бы он не сделал, куда бы не завернул, с кем бы не встретился, снег все это покроет новым девственным слоем. Памук пишет так неторопливо, что примерно к середине я заснула. Но читать все же стоит.3. "Лед и вода, вода и лед" Майгулль Аксельссон - моя шведская любимица (все началось с "Апрельской ведьмы"). Потрясающая рецензия на книгу (я даже не буду пытаться написать иначе) в газете "Музыкальная правда"4. "Простой, как снег" Грегори Галлоуэй - очень странная история. Начинается так: "Анна Кайн переехала к нам только в августе, как раз перед началом второго года учебы в средней школе, но к февралю убила всех жителей городка, одного за другим. Она не убивала их всех сама — я помог с несколькими, включая моего лучшего друга. Но, тем не менее, это немалое достижение, даже если учесть, что городишко на самом деле маленький." Интригует, правда?5. "Когда же пойдет снег?" Дина Рубина - я ее не люблю страшно. Страшно не люблю Дину РубинУ. Но раз есть такая книжка, надо включить в список про снег. Кто прочитает, расскажите, о чем))))6. "Три чашки чая" Грег Мортенссон - о ней я еще буду рассказывать, подробно. А пока приготовьтесь к большому путешествию в заснеженные районы северного Пакистана и величественной панораме второй по высоте горной вершины в мире - К2.7. "Горячий снег" Юрий Бондарев - для ценителей и любителей текстов о войне. Сталинград.8. "Песнь льда и пламени" Джордж Мартин - да, я их все 5 прочитала в этом году. Очень интересно. И снега много.9. "Девочка со спичками", "Снежная королева" Г.Х. Андерсен - везет же детям! Кто-то узнает эти сказки впервые!10. "Весенний снег" Юкио Мисима - я бы не сказала, что эта книга усилит ощущение снега, но это же Мисима:))11. "Лейла, снег и Людмила" Кафа Аль-зооби - не прочитанная мной, но заинтересовавшая, книга иорданской писательницы обещает нам арабский ответ на вечный вопрос об истоках загадочности "русской души". 12. "На снегу и под снегом" Кейт Месснер - книга для детей, но я тоже с удовольствием погрузилась в мир скрытого от наших глаз под снегом волшебства. 13. "Мелкий снег" Дзюнъитиро Танидзаки - это роман японского писателя, семейная сага о жизни четырех сестер. Краткое содержание, если всю книгу вдруг читать не захочется, хотя, думаю, что захочется)))14. "Снег святого Петра" Лео Перуц - австрийский писатель (умер в 60-х гг. 20 века), психодел немного. Его рассказы можно назвать триллерами, полными мистики. В общем, кому охота попугаться на ночь, Лео Перуц в помощь. p.s.ой, я убегаю на обед с одним очаровательным шеф-редактором, а когда вернусь, дополню список вашими книгами про снег)))

p.s. p.s. дополнила чуть-чуть, всем приятного зимнего чтения! :)

lilorealy.livejournal.com


Смотрите также